Реквием Мёртвого Мира

Расположившись в уютном гамаке, я наблюдал, как мирно плывут облачка на небе. Было в этом нечто умиротворяющее и в то же время захватывающее. Бесшовные дети небес, были как люди: все разные. Некоторые из них елочно-перистые, некоторые кучеряво-пышные, а некоторые, чуть более темные, дождевые, однако не менее красивые, чем прочие. Знаете, я вообще люблю небо. Оно притягательно в любом состоянии своей природной души. Будь то на нем светящееся ясно солнышко или пасмурный дождь, и то, и то прекрасно по-своему. Но облака… Облака хороши. Смотря на них, кажется, что ты такой маленький, а мир такой огромный, необычный и самое главное — неизведанный. Вот с виду вроде просто сгустки пыли, соли и воды, а как прекрасны. Куда там людишкам. Именно облака показывают всю природную совершенность. Они идеальны. Никакая эволюция на пару с развитием им не требуется, уже пик. Белым тучам некуда торопиться. Они уже нашли свое место на небе и тихо, как швейцарские буренки, пасутся на своем голубоватом лугу. Небесный ветер не приносит им грусти, а скорее ласково щекочет и развлекает. Странствуя по земному краю, облака просто живут своей жизнью, в финале которой опадают на землю дождиком. Они плачут каплями не от грусти своей участи, а от радости. Ведь сущность туч бессмертна. Пройдут недели и месяцы, и они, как фениксы, воскреснут в другом обличии, но оставшись собой. И так на протяжении времен, пока земля будет продолжать цвести и жить. Была бы моя воля, стал бы тучкой и вот так же летал по бескрайнему воздушному океану самой лучшей планеты во вселенной. Смотрел бы на то, как пасутся стада, как разливаются реки, как неуёмные люди мечутся по земле. Наблюдал бы, как живёт и дышит один огромный организм — матушка-земля. И так до тех пор, пока солнце не начнёт светить ярче или люди не погубят свою колыбель. Эх… Так, ладно, Харэ, куда-то меня в философию потянуло, что не есть гуд. Либо я старею, чего быть не может, либо от нахождения в мире живых становлюсь сентиментальным. Надо быть осторожней, а то ещё стану Даосом, и всё, пиши пропало. Сяду на песок, уставлюсь на луну и буду преисполняться в бессмысленности бытия. С учетом моего не совсем адекватного сознания, может даже три тысячи миров в одном мгновения взгляда увижу. Вот тогда точно полностью с нарезки съеду. «Основа, если что, в моих силах превратить тебя хоть в облако, хоть в камень. Только пожелай! Правда, насчёт обратной гуманизации я не уверен. Но она тебе и, наверно, не понадобится, да?» — насмешливым тоном проговорил через связь Камень, услышав на периферии мои мысли. Проигнорировав хогёку, вновь посмотрел на небо, попутно качаясь в гамаке. Для полного блаженства не хватает только коктейля, фруктов и чего позабористей. А то в этом мире с трезвой головой без вреда для психики не выжить. Жалко, что я не верую в Джа и не слушаю регги. Да и веселую шапочку на головушки я не напялил (и это я не о ермолке), что грустно. Увы, не быть мне растаманом! Хотя хотелось бы. Вот кто точно понимают, насколько всё бессмысленно, так это они, потому и живут припеваючи в своих Америках и в ус не дуют (впрочем, предпочитая дуть нечто иное). Думаю, вам интересно: а что, собственно, происходит? На каком гамаке я возлегаю и почему взираю на небо? И вообще, что, собственно, произошло после нашей африканской авантюры? Ответы на эти вопросы просты и нетривиальны. Сразу после того, как мы устроили локальный геноцид в афро-сообществе душ и дали по тапкам в сторону родного мира, с нами произошел немалый конфуз. Не знаю, то ли битва сыграла, то ли не восстановившееся после шинигами пространство, но гарганта у нас забарахлила. Вместо намеченного Уэко Мундо гадское междумирье проложило нам путь прямо в синий океан мира живых. Я тогда даже толком понять не успел, что место высадки поменялось. Сразу, как только мы выпорхнули, я вырубился от перенапряжения (да-да, такое богохульное пользование светом без возмездия не осталось. Удивляюсь, как я вообще сумел гарганту пробежать. Видимо, личностно-волевые у меня неслабые!). Поплавать в океане мне, понятное дело, не дали. Подруга успела подхватить меня до того, как я отправился стучаться к Ктулху. Вика изначально собиралась открыть гарганту повторно и всё-таки дотащить нас до мира пустых, но и у нее к тому моменту силы кончились. Оттого, отыскав пескисой ближайший пригодный остров, она решила отсидеться на нем, пока я не выйду из «унки». Пролежал в бессознанке я недолго: часов пятнадцать. Состояние мое после пробуждения было плачевным. Слишком много света через себя пропустил, потому провалялся солдатиком почти неделю. А дальше, как способность двигаться вернулась, мы с Викой поговорили и решили пока не возвращаться в мир пустых, оставшись в этом тропическом раю. После того шухера, что мы навели в Африке, сейчас никому не было дела до какого-то бездушного островка у черта на куличках в Тихом океане. Мы не отсвечивали и скрывали своё присутствие на уровне, так что отыскать нас — та ещё задача, даже если кому-то в голову взбредёт просканировать весь мир живых. Возвращаться обратно в Уэко Мундо не хотелось не только из-за усталости от пустынных видов, но и по кое-какой другой причине. Нам всё равно требовалось подождать, когда чудо-камень переварит все экспроприированные души. Что значит переварит? Ну…

*

Некоторое время назад.

— То есть как это ты не можешь прямо сейчас провести нам синигамику? Ты не охренел часом, а, камень волшебный? — негодующе спросил я, смотря в глаза сидящему на кресле-качалке красноволосому мужчине, коий подрабатывал по выходным Джином. — Вот так, — ухмыльнулось это наглое создание в гавайской рубашке, попивая через трубочку коктейль. — И нет, я ни капельки не «охренел». Я милый и хороший. — Да ну?! То есть пару миллионов душ ты сожрал для того, чтобы сказать «всё ещё не могу»? — моё недовольство неосознанно выплеснулось наружу стелющимся по земле светом. — Знаешь, мне очень захотелось проверить, насколько прав был Урахара, утверждая, что хогёку неуничтожим. А то вдруг кипячение в концентрате света даже тебя сможет покорёжить? Нехорошо посмотрев на духа, стал медленно подходить, попутно невзначай выпуская из ладоней золотые капли. Поняв, что игры кончились, чудо-камень мгновенно преобразился, отбросив былую расслабленность.. — Эй, Основа, спокойней. Я это… неверно выразился! Не стоит борщить. — Замахал руками тот — Дай объясниться! — Слушаю. Хогёку, встав на ноги, немного замялся на месте. — Видишь ли, у нас случилась небольшая и неожиданная проблемка. Вот такая, прям, ма-ли-пу-сенькая! Я вопросительно приподнял бровь. — В общем, мы несколько не рассчитали, когда поглощали столько душ за раз. Как оказалось, такое обильное количество интегрировать в себя мгновенно я не в состоянии… — То есть…? — То есть мне нужно время всю эту кучу в себя впихнуть, чтобы она работала как надо, а не через пень-колоду. — Что-то я не пойму. Души и так в тебе, что не так-то? Или ты, как бы по-дипломатичнее… Обмануть меня хочешь, а, жид пархатый? — Нет-нет! Что ты, основа! Я бы никогда! Просто… Как бы тебе объяснить? — замешкался дух, пытаясь подобрать слова. — Помнишь, мы смотрели в том мире такой мультик, как Хеллсинг? — Это сейчас к чему? — не понял я. — Помнишь, что там с Алукардом произошло, когда он котейку скушал? Вот у меня похожая ситуёвина, правда, не столь опасная и запущенная. — Неужто тебе тоже надо все полученные души «убить»? — Ну, не прямо убить. Просто каждую я должен встроить в свою суть и систему откачки энергии, а на это требуется время. Можно, конечно, этого не делать, но тогда я буду работать неэффективно и понадобится ещё души. — А отчего такое недоразумение произошло? Собеседник отвел взгляд в сторону. — Не обессудь, основа! Мы же оба знаем, что больше — лучше, вот и я был не против лишние ресурсы к рукам прибрать. Кто ж знал, что из-за этого мне теперь придется ближайшие пару лет играть в импровизированный тетрис, где доска — я сам! — воскликнул клон. — Так подожди! Пару лет? Нам придется ждать ещё столько времени? Из-за того, что ты, наглая морда, не воспринял поговорку про фраера всерьез? Дух-разума обреченно кивнул. — Ф-ф-ф… — выдохнув воздух, попытался успокоиться я. Хвала самоконтролю, что сделать мне это удалось быстро. — Понятно. Всё как всегда. — Я правда не знал, что такое может произойти, основа! — попытался оправдаться исполнитель желаний.. — Да-да, понял. Этот процесс как-нибудь ускорить можно? Может, я смогу помочь? Юдо-чудо отрицательно помахало головой. — Увы, ты тут не помощник. В этот симулятор тетриса только я могу играть. Для встраивания требуется та неизвестная энергия, к которой у тебя доступа нет. — Просто превосходно… И что нам тогда делать, пока ты всем этим занят? — Что угодно! К тому же я не полностью ухожу. Неизвестной энергии не слишком много, потому часть сознания у меня будет незагружена. Так что, как и раньше, могу по мелочи помогать. Правда, мои и так не фантастические воплощательные силы сейчас будут где-то на дне. — Это такая радостная новость, что аж жуть, — фыркнул я. — Не будь таким пессимистичным. Столько десятков лет ждали для обретения сил и чувств! Что, пару лет еще не подождёте? — Подождать-то подождём, но радости от этого не прибавим ни на грамм. — Ну вот и не переживайте. Раз приходится оттягивать ваше становление сильнейшими арранкарами, значит, этого хочет мир. — Попытался закончить на философской ноте камень, на что я только злобно бросил. — Или один слишком жадный и прожорливый дух. — Эй! Это огонь по своим! Я так не играю! Мы же один разум! — Это печалит только сильнее…

*

Так вот… Из-за этих не слишком приятных событий мы уже полтора года проживаем в мире живых. Первый месяц провели на острове. Восстанавливались. А после, пресытившись морем и птицами, решили попутешествовать. Так как обычные людишки нас в упор не видели и не чуяли, никакой проблемы в изучении мира не было. А с прекрасным сокрытием реацу и твари духовные до нас также не докапывались. В общем, мы оказались в огромном заповеднике по имени Земля, не ограниченные в передвижениях ничем и никем. Не передать, какой кайф было наблюдать самые разнообразные природные красоты после вечно-серой пустыни. Ладно я, в том мире ещё успел попутешествовать, а вот для девушки природа была в диковинку. Флора и фауна затягивала в себя вастерледи, и скажу больше — оказывала положительное влияние. Вика, наблюдая за живыми, сама немного оживала. А то она после момента Х начала проявлять куда меньше эмоций, что не вызывало у меня радости. Психическая травма, оставленная моей временной смертью, заживала очень медленно, однако положительные эмоции ускоряли этот процесс. Кроме того, отдых от пустыни положительно сказывался и на мне. Хоть я этого не ощущал, но атмосфера мира духовных каннибалов давила и на меня. Оказавшись в поющем живом мире, разум стал гораздо спокойнее. Видимо, наконец увидев, что цель близка к выполнению, а также вкусив жизнь, бессознательное поняло, что всё не бессмыслица и дела налаживаются. Кхм, что я только о внутреннем и психическом, давайте расскажу, что мы вообще делали в генсее всё это время. Думается, нетрудно догадаться, что основным нашим времяпрепровождением оказались путешествия. Так как турагентом выступал я, наш путь пролегал по самым интересным местам планеты. Некоторые локации мною были посещены в том мире, и было забавно их сравнить. Однако большинство стран и просторов я наблюдал вживую впервые. Стоит начать по порядку. Вначале мы прошвырнулись по старушке Европе. Первым делом заглянули в будущую страну свободы и революций, во Францию, то есть. В ней посмотрели на строящийся Версаль, прошлись по Парижу, понаблюдали, как живут люди всех сословий. Зрелище оказалось не из приятных, по крайней мере лично для меня. Мне, как человеку из другого века, всё показалось чересчур печальным. Даже аристократы не сказать, что жили сверхкомфортно. По меркам пластмассового мира, понятное дело. Водопровода нет, грязь, лошадиный навоз на улицах и хаотичная застройка — обобщая, тихий ужас для моих современников. С учетом того, что до Османа было больше полутора веков, то город таким просуществует ещё долго. Продолжая бродить по стране галлов, мы спустились к Средиземному морю поглазеть на Лазурный берег, который вскоре должен превратиться в один из главных курортов мира. Море выглядело приятно. Теплое, голубенькое. Города на побережье почти не отличались по проблемам от Парижа. Развернувшись обратно, достигли Ла-Манша и увидели по ту сторону от него туманный Альбион. На сим Франции и кончилась. Виктория была прямо переполнена эмоциями. По сравнению с Уэко Мундо всё было таким экзотичным. Даже помойка, именуемая Парижем, ей понравилась, несмотря на повсеместную срань на улицах, кучи людей бомжеватой наружности и криво-косые дома. У меня же от взгляда на город закрадывалась в голову мысль, что Париж за последующие века не слишком поменялся. Не считая небоскребов и чуть более цивильно выглядящей отделки, столица пороков за три сотни лет сохранила свою суть полностью. Дальше мы отправились в швейцарские Альпы. Неописуемо великолепные горы встретили нас близко парящими облаками и небольшим снегопадом. В прошлом мире на них побывать мне не удалось, хотя хотелось сильно. Всегда любил горы. На Кавказ ездил, на Камчатке бывал, в Тибете пару деньков слонялся, а вот до европейских гор всё как-то времени не было добраться. Альпы и вправду были чудны. Горные ручейки, текущие вниз, белые пушистые лепестки снега, небольшие деревянные мостики и уютные домишки. Так и хотелось посетить какой-нибудь из них, познакомиться с добродушными и гостеприимными людьми, после чего сесть на веранде и наслаждаться апофеозом природы, попутно попивая теплый глинтвейн. Даже не имея обоняния и осязания, становилось понятно, отчего тут жили одни из самых счастливых людей того мира. И почему британец Чаплин решил остаток своей жизни прожить в этом земном эдеме, а не в депрессивной Англии. Спустившись на зеленые луга, мы понаблюдали за пасущимися коровами. Бурёнки мирно «жували» травку-муравку, наслаждаясь теплым солнечным светом и ароматным ветром. Облачка на небе тихо плыли, изредка накрывая землю тенями. Пройдя Альпы, страны и виды стали мелькать под ногами и глазами со скоростью света. Сначала пролетели Апеннины и некогда прекрасный Вечный город на семи холмах. Рим внушал, но не современной архитектурой, а наследием прошлых эпох. Дальше мы побывали на родине демократии — в Элладе. Затем был второй Рим. Град Константина впечатлял, пусть по большей части с отрицательной стороны. Я не наиграно повозмущался на полумесяц, висящий над храмом Святой Софии, но ничего делать с этим не стал. Хотя желание укротить на голову османских падишахов имелось. Пусть земная история идет своим путем. Дела мертвых не касаются живых. Виктория причину моего недовольства достаточно красивым городом не поняла, но откуда ей было знать, как много значил он для всех христиан мира. Пусть я считал себя атеистом, но спокойно смотреть, как османы устраивают невольничьи рынки рядом с христианскими святынями, даже мне было тяжело. Сопричастность к европейской цивилизации, у которой вера в крест была одним из столпов, давала о себе знать в вот таких моментах, даже несмотря на десятки лет жизни в пустыне. Проскочив Высокую Порту, продолжили свое кругосветное путешествие. Мы заходили во все интересные места и страны. Увидели неисчислимое число природных шедевров. Горы, озёра, реки, моря, леса, поля, пустыни — великолепие самой лучшей планеты во вселенной. Не обошли стороной и мою историческую родину, покорив её неизмеримые просторы. После побывали в Китае и Америке, миновав только остров Ямато. Во избежание фантасмагорических проблем, так сказать-с. Шинигами и медиумов мы видели и ощущали множество, но все они были, мягко скажем, ни о чем. Рядовые жнецы смерти на уровне сильных низших или, очень редко, слабых гиллианов из тупичков. Те, кого можно назвать офицерами, на уровне новорожденных адьюкасов или слабее. Никого из верхних и, думается, даже средних офицерских званий в мире живых мы не встретили, что, впрочем, ожидаемо. Незачем сильным шинигами шастать по миру живых, вылавливая пустых. Не по масти им таким маяться. Так как в Японию мы не заглядывали, тех канонных богов смерти увидеть вживую не удалось (да и вообще от всех даже других держались подальше и вне зоны видимости). Однако чувства реацу на пару с сенсорикой позволили более-менее их задетектить, будучи от них на приличном расстоянии. По мощи они не сильно отличались от всех остальных нами видимых, но что удивляло, рядовые афро-шинигами в плане реацу были помассивнее японских и всех прочих. Офицеры вообще были в разы слабее, чем те, с кем мы сражались в Африке. Хотя это объяснялось легко — всё дело было в тотемах и магии чернолицых. И вот тут, думаю, наконец стоит рассказать немного о наших африканских противниках. Первое, что я сделал после пробуждения на острове, это начал изучать души шинигами. То, что я не мог двигаться и плохо управлял реацу, почти не сказывалось на остальных способностях, а в особенности на ментализме. Именно он, мой любимый навык по работе с сознанием, помог нам на пару с чудо-камнем извлечь из душ сильных шинигами их память и перекачать её ко мне. Увы, но, как бы кто ни думал, по мановению руки интегрировать полученное в себя было выше наших сил. Такой массив трудной информации при тупом «Контрол Ц» + «Контрол В» просто перекачался, но не освоился. По прикидкам ментализма, чтобы разобраться во всём полученном, мне потребовалось бы порядка десяти лет. Как вы понимаете, столько времени пока не было, потому, немного подумав, я решил оставить изучение африканских колдунств до того момента, пока не стану гибридом, так как в любом случае без сил шинигами практиковаться не выйдет. Оставив освоение на потом, я вместо этого кратенько пробежался по памяти духов, чтобы более цельно рассмотреть картину их местного серпентария, а также поверхностно понять, что за хрень они исполняли перед своей смертью с превращением в какую-то хтонь. Итак, стоит начать с основ, с истории. Африканское общество душ появилось почти десять тысяч лет назад. Как и почему? Никто из тех, чью память я прошерстил, об этом не ведал. Мир просто взял и появился. Первые шинигами, а точнее духи, как их называли местные, стали возникать позже, спустя несколько тысячелетий. Духовное искусство зарождалось и развивалось медленно, неспеша, и по большей части хаотично. Раз в многие столетия возникали уникумы, что создавали новые начертания, придумывали артефакты и достигали новых чудес в магии. Сильные духи, жившие дольше обычных людей, постепенно образовывали семьи, которые в будущем вырастали в разной силы кланы. Общество мёртвых прогрессировало также как и общество живых. Поэтапно возникала цивилизация. В чём-то похожая на африканскую, но в то же время уникальную и самобытную. Ближе к нашей эре, после череды кровавых разборок между кланами, общество душ на время впало в хаос. Это стало идеальном времени для всяких авантюристов. Подождав, пока все кланы ослабнут, один из сильнейших местных шинигами решил прекратить замятню и сыграл роль Генрюсая. Со своими сторонниками он подчинил все кланы и создал единый орден духов, который не только наводил порядок в «Городе мёртвых», но и защищал души от пустых в мире людей. На этом с историей можно и закончить, и начать рассказывать о силах духов. Пожалуй, главным предметом их гордости были тотемы. Вся сила африканских шинигами зиждилась на них. Тотемы были максимально разнообразны, но если постараться, их можно разделить на несколько типов: основные, защитные и стихийные. Защитные, думаю, вы и так понимаете, что делали: защищали, выполняя функции компенсаторов входящего урона, или у некоторых уникумов они проявлялись в виде барьеров. Стихийные тотемы привязывались к пользователю, позволяя ему контролировать какую-либо стихию напрямую разумом без магии, то есть как Зевс молнии или я — свет. А вот последний вид тотема, был гораздо круче. Его важность подчеркивало даже название. Основной тотем был у каждого шинигами, что вступил в Орден, и именно он по большей части делал духов духами. В каком плане? В отличие от япошек, у африканцев не завалялось зампакто, вместо него местные умельцы изобрели вещь, не менее мощную и очень похожую по функционалу. Основной тотем представлял из себя контейнер для души с функцией откачки и фильтрации энергии. Духи привязывали его к себе, на подобии занпакто, а после клали в этот сундучок душу. Обычно этой душой оказывалась душа пустого, хотя и любая другая подходила (даже человеческая или «шинигамская»). Энергия, вырабатываемая пленником, шла на благо тюремщика, который мог делать с ней что угодно. Начиная от использования в атаках, заканчивая переполнением резерва с целью ускорения его роста. Нехилая такая штуковина, да? Ещё мощнее она становилась от того, что тотем не впитывал душу навсегда. Если дух изначально получал к себе в клетку душу низшего, то после пленения души, например, гиллиана, он мог сменить пленника, тем самым резко увеличив свою силу. Да, было несколько нюансов в виде привыкания к новой энергии и прочего, но всё равно у негров получилось создать чудесное приспособление! Помните, как под конец нашего боя шинигами разбивали свои тотемы и превращались в монстров? Это был один из режимов тотема. Разрушая физическое отражение духовного артефакта, шинигами запускали так называемый режим «объединение». Как по мне, он больше походил на «берсерк мод». Две души срастались в одну более сильную, а попутно тотем форсировал выработку энергии у той её части, что некогда была пленником. Именно потому духи в форме монстров сверкали больше энергией пустого, чем шинигами. Процесс сращивания был не навечно, а до того момента, пока опустившийся интеллект духа не почувствует, что враг убит и опасность прошла. Тогда тотем, используя свои резервные силы, разъединял души. Бесследно это не проходило, и обычно душа пленника умирала, а шинигами получал сильнейший удар по духовному телу с последующим долгим восстановлением. Как средство последнего шанса это отрабатывало на все сто. Про устройству прочих магий и артефактов, думается, пока говорить не имеет смысла, так как я сам в них не успел разобраться хоть как-то. Не до того было. На этом можно закончить краткую справку и вернуться к нашим баранам. То есть к нам и путешествием. Хотя, а что ещё рассказывать? И так вроде всё. Нагулявшись по миру и прошерстив почти всю Евразию, мы напитались под завязку позитивными эмоциями от увиденного и несколько устали, а потому приняли решение вернуться на наш тропический островок. Привыкли мы к нему, да и сам этот уголок парадайз был достаточно приятным и удобным. Людей нет, опасностей нет, зато есть прекрасный лес (пусть и небольшой), небо и океан. Что ещё для счастья надо, особенно нам, у которых потребностей в пище нет? Да ничего! Чудо-камень, неслабо напрягшись, смог состряпать нам пару гамаков, на которых мы время от времени полёживали и отдыхали душой и разумом от всех пустотных плясок с бубном. Можно сказать, так проводили детоксикацию от звероватых жителей Уэко Мундо и её вечной ночи, возвращая себе адекватность и стабильность. — Всё на облака не насмотришься? — глянув на подошедшую черноволосую красавицу, загородившую мне вид на небо, устало прикрыл глаза. — Почему на них в Уэко Мундо не «залипаешь»? — Там они не такие. Нет в них никакой возвышенности, не то что в этих. Просто сгустки духовной энергии, появившиеся из-за разницы в фоне реацу. Скукотища. — Ха-ха-ха! Рафаил, ты серьёзно? Эти облака почти то же самое, только на физический манер! — Нет… Это другое. — глубокомысленно ответил я. — Понятно-о, — протянула вастерледи, слабо улыбнувшись. Вика совершенно не умела ценить облака. Не тот у неё склад характера. Пусть она сама несколько флегматична, но вот в саморефлексию погружаться не любит. В отличие от моей философской персоны. — Э-эй! Куда лезешь! Порвешь же! — попытка девушки потеснить меня на лежаке мне совершенно не понравилась (с хозяйственной точки зрения!). Гамак такого надругательства, как два лорда на одном себе, мог и не выдержать! А воплощать ещё один чудо-камень будет долго. — Фи. А вот и нет, — несмотря на мое негодование, Вика прилегла рядом, и гамак, о чудо(!), не порвался и даже не перевернулся. Хогёку, кажется, реально делает вещи. Создал первый в мире гамак, который смог выдержать двух вастерлордов. Причем не то чтобы маленьких как по росту, так и по массе. Впрочем, наша духовность творит чудеса. Мы вроде как не пушинки и те же следы на земле при желании оставлять можем, но вот вес точно пониже, чем должен при таких габаритах. Причем кратно меньше. Я своим шкафным видом точно должен за сотку весить, а по следам, словно всего десяток килограмм. Устроившись поудобней, Вика также потупила глаза на небо, замолчав. Неужели так же, как и я, прониклась видом белогривых лошадок? Да нет, маловероятно. Скорее всего, задумалась о чем-то своем. От словосочетания «белогривые лошадки» меня резко пробило на ностальгию. Вспомнилась потускневшая в памяти человеческая жизнь. Надеюсь, я доживу до того момента, когда смогу пересмотреть мультики из детства. Если они, конечно, несмотря на меняющуюся под весом сверхъестественного историю, таки выйдут в свет. А то вдруг из-за духовных «сучностей» мир не станет таким, каким я его помню? Даже не знаю, это будет плохо или хорошо? Впрочем, наверно, нам должно быть плевать. Человеку — человеческое, пустому — пустое. Как уже говорил выше, влезать в историю мира я не собираюсь. Всё равно, в том разрезе, что души существуют и реальны, какой-либо реваншизм и межмировой патриотизм не имеет никакого смысла. В богоспасаемой и так бог есть, потому для моей псевдо-ангельской персоны там места нет. А помогать кому-то ещё? Нет уж, спасибо. Прикрыв глаза, я, несмотря на телесную неполноценность, наслаждался миром вокруг. Монахи стараются отвлечься от чувств, чтобы начать медитации, мне же, чтобы достигнуть этого состояния, нужно всего лишь прикрыть глаза и отключить чувства энергии. Если ещё расслабиться и отпустить мысли, то появляется журчание реки, иссиня-голубые образы, отзвуки чьего-то голоса. Нечто начинает манить и просить, чтобы я попытался переступить невидимый барьер, отделяющий меня от бодхи и совершенства. Однако внутри головы теплится осознание — путь туда ещё закрыт, несмотря на зов. Я пока не настолько преисполненный бхагаван, чтобы отказываться от земного и переходить полностью на духовное. В общем, мне нужно больше полировать свой ментальный дань-тянь, ха-ха-ха.

*

— Вроде прошло всего ничего, а я так отвыкла от этих серых песков. — Виктория задумчивым взглядом окинула родные барханы. — Есть такое. Приятно всё-таки вернуться домой. — Хмыкнул я. Да уж, в пустыне совершенно другие ощущения, резко контрастирующие с миром живых. Сейчас это замечается особенно сильно. Здесь «запах» и фон пропитан пустотой, стагнацией и смертью. Несмотря на скудость в плане энергии и повышенной материальностью, существам с чуткими духовными рецепторами мир живых гораздо приятней бесконечной пустыни. Внутренне живым лучше в месте, где всё пропитано жизнью и развитием. Это пустые привыкли и породнились с этим, даже не замечая, как давит на душу и разум негатив. Для всех остальных нахождения он вызывает очень серьезный дискомфорт. Увы, в отличие от Генсея, Уэко Мундо мертво. Очень-очень долго мертво. И это отражается на его жителях: у людей есть будущее; у пустых же… Какое может быть будущее у трупных червей? Сгнившее и стагнирующее, продолжающееся бесконечно долго. Только так и никак иначе. Если задуматься, то, может, чаёхлеб не так уж и плох? В одиночку смог растолкать тело трупа и даже почти воскресить его. Но увы! Как говорится, не повезло, не фартануло. Гордыня погубила и его, и только реанимированный труп мира. — Пусть дом у нас не слишком приветливый и добрый, но он наш? — проговорила девушка посмотрев на меня. — Dura lex, sed lex. Суров закон, но он закон, — произнес я и улыбнулся. — … И к чему это? — Не знаю. Просто пришло в голову. Ностальгия от вида привычных пейзажей затронула часть памяти, отвечающую и за прошлую жизнь. Видимо, пустыня уже стала мне родным домом. Впрочем, из-за долгого пребывания среди живых я мог всё-таки заразиться и их сентиментальностью. А может, всё вместе… Стоит заметить, что нравиться от этого Пустыня мне больше не стала. Серая хмарь с вечной луной, по сравнению с таким приятным миром живых — небо и земля. Уэко Мундо — это и есть самый настоящий ад! Можно сказать, что даже оригинальный и истинный! А что! По характеристикам ад — место, отлученное от бога, а значит, и от счастья. Под оба критерия пустыня подпадает! Бога нет (пока), счастья и подавно. Куда там Данте с его кругами. Ад пытками и золотом… Тьфу, какой бред. Какая пытка может быть хуже, чем вечное одиночество?! Никакая! Оттого-то местные обитатели столь печальны и безумны. Крышей поехать — легко и просто. — Земля вызывает Рафаила, приём, ответьте, — потрясла меня девушка по плечу, выпихивая из одеяла мыслей. — Хм? — Опять в мысли уходишь? Что на сей раз? — Я наконец понял. Уэко Мундо — это библейский ад. — поделился своим открытием я. — … Серьёзно? — Предельно. — Эх, ты как всегда. — покачала головой черноволосая, пошагав куда-то в сторону Австралии. Хмыкнув, я увязался за ней. По прошествии двух лет после ухода из Уэко Мундо мы вернулись обратно. Однако сразу открывать проход в гарганту в бункер я не стал. Почему? Чуйка говорила, что этого делать пока не стоит. А я ей доверял. Внезапно раздался Голос-в-Голове: «Основа, у меня для тебя радостные вести! — чудо-камень звучал взволнованно. — Я закончил интеграцию душ! Можем начинать синигамику+!»