Новая жизнь

Бейб: сегодня заменил отбитые стяжки эндоскелета на щеке. Голд сказал, что завтра вечером, если с функционалом лица и шеи все будет окей, то установит недостающие лицевые фрагменты Бейб: не люблю отключение, если честно. Я доверяю Голду, но не люблю, когда не могу контролировать ситуацию Энн: проводить медицинские махинации — прерогатива Голдена. Не думаю, что он позволит тебе такое вольничество (˙𐃷˙) Энн: К тому же хотя бы так ты не будешь бурчать ему под ухо Бейб: Мои «бурчания» всегда по делу. А ты никогда не ценил мои советы Энн: Всегда ценил и ценю. Особенно, когда они не обо мне Парень печатает что-то еще, но палец застывает над кнопкой «отправить». Он колеблется пару секунд и со вздохом отправляет ещё одно сообщение. Энн: А что на счёт глаза? Голд ничего не говорил? Эннард нервно теребит замок своей толстовки, поднимая и опуская его по молнии, норовя сломать. Смотря на телефон с открытым чатом, клоун невольно щуриться. Минимальная яркость экрана сейчас, в его комнате, освещенной только светом уличных фонарей и луны, кажется неприлично сильной для глаз парня, не спавшего две ночи подряд. Над именем пользователя то всплывает плашка «печатает…», то вновь пропадает, намекая на раздумья собеседника по ту сторону экрана. Несколько секунд ожидания кажутся парню вечными, пока наконец в чате не появляется новое сообщение. Бейб: Ну, похоже теперь я останусь дешевым закосом на Фокси. На самом деле Голд сказал — сложно, и никаких гарантий и обещаний. Это не просто поменять одни куски металла на другие Энн: но не сказал «нет»? Бейб: Не сказал «нет», но и «да» тоже не было произнесенно и даже не подразумевалось Энн: уже готовлю презент в виде пиратской повязки на один глаза и трости? Энн: буду твоим ручным попугаем Бейб: если хотя бы тогда ты начнешь говорить что-то полезное, то обязательно Энн: Сожалею, но говорить я не обучен, разве что кричать что-то нецензурное Парень хмыкает. В голове всплывает образ стройной рыжеволосой девушки с чёрной повязкой на глазу и смешным цветастым попугаем на плече. Уголки губ дергаются вверх, однако улыбка выходит измученной и быстро исчезает с лица. В груди осело что-то тяжёлое и давящае. Эннард со вздохом прикрывает глаза и кладет голову на согнутые в локтях руку, все еще сжимая в ладонях телефон. В голове роем мерзких тварей жужжат тяготящие мысли. Он должен был предотвратить это. Но он этого не сделал. Вдруг раздается тихое «пилим». Парень поднимает голову на загоревшийся экран блокировки телефона. Пару движений и перед глазами снова предстаёт чат с подругой, дополненный ещё одним сообщением. Бейб: К слову, ты случайно не знаешь, ребята ещё не вернулись? Оперевшись на локти, пару секунд клоун смотрит расфокусированным взглядом на текст. В недоумение брови постепенно поднимаются выше, пока разум пустеет. «Что? » — единственный вопрос обременяет теперь Эннарда. Как бы он не пытался заставить бедовую голову работать, никаких идей о смысле вопроса подруги ему не приходило. Тогда он наконец решается написать. Энн: Какие ребята? Ты о чем? Бейб: Голд, Фредди, Фокси и ещё несколько человек пошли искать Баллору, сразу как закончился ливень О, так вот оно как. В таком случае не удивительно, что за весь вечер парень почти не встретил взрослых мужского пола. Они уже отправлялись на поиски, но из-за сильной непогоды, было решено вернуться в отель. Хотя, как слышал сам Эннард, некоторые все равно продолжали слоняться по лесу с надеждой отыскать девушку, как, например, Меттатон. Да, они с Баллорой были достаточно близки, однако даже он не знал, что могло заставить балерину ранить свою собственную сестру и сбежать со свадьбы Фантайм Фокси. Что касается жителей отеля помладше, вроде самого Эннарда, Чики, Марионетки и других — шаг вправо, шаг влево — расстрел, и: «нос в лес не совать». Мол, пользы от этого не будет, а следить ещё и за ними возможности нет. А аргументы о том, что они уже не маленькие дети, конечно же, слушать никто не стал. «В таком случае не удивительно, что я весь вечер не слышал глупых каламбуров Санса и недовольств Папайруса» — думает клоун, однако, ответить именно так не решается. Энн: Нет, прости, я не знаю Думая об этом клоун переводит взгляд с телефона на прикроватную тумбу, заваленную все, чем придется: упаковками салфеток, пустыми жестяными банками от газировки, какими-то бюллетенями о кулинарных мероприятиях, впихнутые кем-то прямо в руки парню, на которые он даже не взглянул. Однако сейчас его взгляд застыл на подобранном парой часов назад чёрном зонте, частично сливающемся с тьмой комнаты. Эннард подтягивается на локтях ближе к изголовью кровати и, протянув руку к тумбе, берёт предмет в ладонь. Теперь уже полностью приняв сидячее положение, он вертит зонтик в руках, сам не зная, что пытается в нём разглядеть. Хмыкнув, парень вновь берёт в руки телефон и печатает. Энн: Поимел тут с одного полосатого кое-какие вещи, но совесть замучила, хочу вернуть Бейб: Кого ты там уже поимел? Бейб: И на пять минут тебя оставить нельзя, а кто-то уже изнасилован и ограблен Энн: Наглая ложь. На самом деле я человек высоких моральных принципов и ценностных ориентиров (￣O￣) Энн: Я вообще хотел спросить номер комнаты твоего непутёвого брата. Он свой зонтик похерил, я подобрал и хочу вернуть Бейб: Чего? Какой зонтик, где нашёл и причём тут Мари? Энн: Ну, Голд искал его, чтобы привести к тебе, но не нашёл. Я его в парке увидел и передал, чтобы в мед пункт зашел. Ну он сорвался с места и умчался сразу, а зонтик на лавочке забыл Бейб: И ты хочешь пойти к Мари, чтобы его вернуть? Беру свои слова назад, ты прямо на глазах эволюционируешь Эннард глупо хлопает глазами, смотря на экран телефона. Какое-то время голова активно пыталась проанализировать реакцию подруги. И правда, он что, действительно прямо сейчас пойдет к человеку, с которым ещё пару дней назад грызся чуть ли не насмерть, просто чтобы отдать какой-то там зонтик? Особенно теперь, когда какая-либо нужда в этом пропала: расспрашивать его о Бейби уже не имеет смысла, ведь та, хоть и уже к вечеру, но ответила на сотни беспокойных сообщений Фантайма. Более свойственным для клоуна было бы как минимум оставить его покрываться пылью в самом дальнем углу комнаты или даже написать растеряше: « Забирай свой хлам, иначе разберу на запчасти», а когда полосатый спохватится — отдать ему лишь остатки вещи. Клоун мотает головой и, отложив телефон в сторону, откидывается на кровать. Нет, а что в этом такого удивительного? Эннард что, уже настолько ужасен, что не может просто отдать кому-то потерянную вещь? Он щуриться, смотря в потолок, как будто пытается разглядеть в нём ответы на интересующие его вопросы. Фантайм возвращается к телефону и ещё раз смотрит на открытый чат с подругой. Внизу экрана высвечивается новое сообщение с трёхзначным числом, обозначающем номер комнаты, а следом — номер этажа. Возможно, лишь возможно, что Эннард сейчас был просто не в состоянии оставаться один на один с самим собой и собственными мыслями, даже если это означает пойти именно к черно-белому плаксе, чтобы отвлечься. Хотя стоит учитывать, что любой, хоть сколько-нибудь воспитанный человек, не стал бы беспокоить кого-либо по такой мелоче в столь поздний час. Почему бы не пойти к кому угодно другому? Почему бы не пойти к кому-нибудь близкому, а не к тому, кого клоун, казалось бы, терпеть не может? Ему не хотелось сожалений и переживаний о будущем и настоящем. Он не готов обсуждать происходящее и не желает заставлять других, и так стрессующих жителей отеля, беспокоить беспокоиться ещё сильнее и думать об этом лишний раз. По правде говоря, единственное, чего бы сам Эннард сейчас хотел — не думать о насущном. А к Мари у него вроде как и повод есть зайти, пусть и такой не обоснованный; сейчас это неважно. По крайней мере, сам Фантайм об этом не думает. Ещё раз перепроверив номер комнаты и этаж, а также удостоверившись, что он знает, куда идти, Эннард резко поднимается с кровати и направляется в коридор, не забывая прихватить с собой и причину предстоящего позднего визита. Марионетка, прямо как и по каннонам пиццерии Фредди Фазбер, жил в самой отдалённой часте отеля: на последнем этаже дальней комнаты. Быстрыми шагами, перепрыгивая через ступени, Фантайм вскоре доходит до нужного этажам и, точно так же быстро оказывается у двери с нужным номером. Эннард поднимается руку, чтобы постучаться, но замирает. Вдруг голову все же посещает мысль о неприлично позднем времени, однако, вспомнив о том, как нагло Марионетка украл его личный дневник, прочитал несколько страниц, с боем отдал его хозяину и даже не извинился, клоун все же трижды коротко стучится в дверь. Секунда, пять, десять. Ничего не происходит. Он вновь стучится в дверь, на этот раз чуть громче, чем в прошлый раз, дабы, даже если полубог спит — такой шум заставил бы его проснуться и понять, что гость за дверью не собирается уходить. Однако даже сейчас никаких признаков наличия жизни, то есть никаких звуков внутри комнаты, не наблюдается. Эннард хмыкает. « Не у себя, что ли? » — думает Фантайм, крутя в воздухе зонт за ремешок от ручки. Следовало бы оставить всю эту глупую затею, но что-то заставляет его продолжать пилить уставшим взглядом дверь напротив. Без задней мысли Эннард протягивает руку к двери и дергает за ручку. Щелчок. Дверь приоткрывается. — О, — удивлённо выдыхает парень, очевидно не ожидавший, что дверь действительно не будет замкнута, но входить не спешит. А точно стоит ли просто так заходить в чужой номер? Немного поразмышляв об этом, парень приходит к выводу, что раз пришёл, уже и зайти можно. К тому же, если полосатый действительно не у себя, то все равно не узнает, что Эннард бесцеремонно ввалился к нему. А даже если и узнает, то это станет лишь ещё одним поводом позлить того. Дернув за ручку, теперь парень стоит перед открытой комнатой. Он слегка удивленно вскидывает бровь. Разглядеть ничего не удается: свет в номере полностью выключен, а шторы, как смеет предположить парень по темноте впереди, плотно задёрнуты. И все бы ничего, вот только попривыкнув к освещению, Эннард теперь видит совсем слабое, кажется, темно-розовое или синее свечение посреди комнаты. Парень щуриться. Нет, не кажется. Но определить источник так просто невозможно. Сделав шаг вперед, голубоглазый закрывает дверь за собой и протягивает руку в сторону к стене. Поводив ей вверх-вниз, он наконец нащупывает выключатель. Секунда, комната озаряется светом, слишком ярким для глаз клоуна, из-за чего тот невольно щуриться. Попривыкнув, он раскрывает глаза. — Блять! — парень инстинктивно отшатывается назад, резко впечатавшись спиной в дверь. Взгляд упирается в деревянный пол. Набоку, спиной ко входу и Эннард, лежал хозяи комнаты. Не проходит и пару секунд, как клоун отлипает от холодного дерева и оказывается рядом с кукольным. Присев рядом, он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но воздух застревает где-то в грудной клетке, не давая издать и звука. Теперь становится ясно, откуда исходил свечение в темной комнате, которое, как оказалось, было фиолетовой, а не тёмно-синие, как сначала подумал Фантайм. Руки куклы, от сжатых в кулак пальцев рук и до закатоного чуть ниже локтя рукавов свитера покрывали ярко зияющие узоры, чем-то напоминающие какие-то микросхемы, которых, к слову, там и не должно быть. Клоун касается плеча куклы, аккуратно перевернув парня на спину. Теперь он отчётливо видит и свечение от слезных дорожек под глазами. — Эй, полубог? — говорит клоун сиплым, как будто не своим голосом. Он нервно трясёт лежащего за плечо, но реакции не следует, лишь голова безвольно мотается из стороны в сторону, в такт движениям Эннарда. В голове судорожно бегают мысли, а зацепиться хоть за одну из них не удается. Клоун переносит свою ладонь с ткани тёмного свитера на узоры на руки второго, затем на лоб. « Перегрев?» . Клоун инстинктивно тянет руку сначала к карманам куртки, а после штанов, в поисках телефона. — Чёрт… — выплёвывает клоун. Скорее всего, ни Голдена, ни Спрингбонни он не найдёт, а телефон, похоже, остался в номере. Итак, что делать? Смутно в голове всплывают давно забытые воспоминания. Когда-то давно, ещё в стенах подземной пиццерии. По какой-то причине, а может и без причины, уж слишком давно это было, у Фантайм Фокси также был перегрев и плохое самочувствие, и тогда Баллора клала младшей на лоб смоченную холодной водой ткань. Позже, на недоумение Эннарда, балерина объяснила, что люди могут так поступать, когда у них температура. Неизвестно, действительно ли именно это тогда помогло лисице или нет, но лучше ей определённо стало. Подхватив Марионетку под колени и спину, клоун без труда переносит его на кровать и, сам не зная зачем, накрывает его пледом. Затем, он заходит в ванную комнату. Порывшись в шкафчиках, он находит маленькое хлопковое полотенце и, не найдя ничего более тонкого, смачивает его прохладной водой. Выйдя из ванной комнаты, клоун садится на кровать по правую руку от куклы и аккуратно кладет ткань спящему на лоб, на что кукла наконец подает признаки жизни: хмурится и поджимает губы. Что же, теперь Эннард надеется, что проделанные манипуляции хоть немного улучшат состояние старшего. Думая о том, что все-таки нужно найти свой телефон, парень невольно начинает осматривать комнату. Она особо ничем не отличалась от всех остальных в отеле, за исключением нескольких небольших напольных стеллажей, приставленных друг к другу и заваленных книгами. А на стеллажах огромной кучей сидели игрушки пиццерии «Фредди Фазбер». И Спрингбонни, и Мангл, и даже Балунбой там были, однако игрушек линейки Фантайм не присутствовало, что логично, ведь их никогда официально и не выпускали. Клоун уже хотел подойти и поближе рассмотрет кучу плюшевых зверей и не только, но его взгляд переметнулся на пол. Только сейчас он замечает брошенную на полу смутно знакомую коричневую сумку, а рядом — папку на защелке и несколько листов которые, по-видимому, были плохо закреплёны и выпали из той же папки. Клоун хмурится, силясь вспомнить, где уже видел её. « Самого Марионетку с ней, должно быть» — думает Эннард, вновь переводя взгляд на спящего. С мокрой тканью на лбу, хмурыми бровами и приоткрытым ртом парень выглядит до невероятного глупо и… беспокойно? Что и логично, пожалуй. Фантайм поднимается с насиженного места с намерением убрать раскиданные вещи на стол. Подойдя и присев рядом с сумкой, парень уже вытянул руку к одному из листков, но замер. «Симптомы» — большими чёрными буквами выведено вверху белого листка. Парень садится на колени и все же берёт в руки листик. « Симптомы: Импульсивное или/ и агрессивное поведение, тревожность, обсессии, головная боль, ? галлюцинации? , спутанное сознание Также Изменение цвета глаза или радужки, изменение цвета лица, колебания массы тела. » — Что за… — тихо шепчет парень, но шуршание за спиной заставляет того вздрогнуть. Быстро схватив остальные бумажки и папку, он запихивает их в сумку и откидывает в сторону стола. Поднявшись с пола, парень переводит взгляд на источник шума. Мари под одеялом свернулся в комок, случайно скинув ткань со лба и за него же ухватившись одной рукой, что-то бурчит под нос и хрипит. Эннард подходит ближе. Парень все еще спит, но сильно жмурит глаза и заметно тяжелее дышит. Вся картина выглядит довольно странно и жалко. От чего-то Эннарду даже становится искренне жаль другого, что вызывает у клоуна смятение. Однако он все же садится на кровать поодаль спящего. В странных чувствах, клоун кладет руку на трясущиеся плечо старшего. Вся ситуация кажется тому до безумия нелепой и сюрреалистичной, учитывая, что в сознании из двоих парней находится лишь один из них. Не успев обдумать все как следует, только что спящий кукольный вдруг вскакивает, что заставляет Эннард резко отдернуть руку. В ту же секунду Марионетка вскрикивает и на кровати отшатывается в сторону от незванного гостя. Этих секунд Эннарду хватает, чтобы разглядеть Мари. Свечение с рук полностью пропало, однако слёзные дорожки под глазами все еще мерцают фиолетовым, пусть и не так сильно, как раньше. Трясущимися руками он сжимает теплое одеяло, прижимая его к груди и сверля клоуна бегающими белыми зрачками. А рваные громкие вдохи даже чем-то напоминают всхлипы при плаче, хотя тот не проронил ни слезинки. — Эй, все хорошо, — видя очевидно нездоровое состояние рядом сидящего, тихо начал Эннард, в голове которого творился сущий ад. Он понятие не имел, что делать и какие слова подобрать, учитывая, что он даже не то, чтобы понимал, что вообще происходит. Перед ним сейчас находится аниматроник в очевидном бреду, так ещё и именно тот, с кем клоун стабильно обменивался взаимной неприязнью и презрением. А теперь, он какими-то образом должен привести этого самого аниматроника в чувства, во всяком случае, это первая мысль, которая кажется клоуну разумной. Смотря на, казалось, панически напуганного и дезориентированного куклу он нерешительно произносит, — Ты…ты узнаешь меня? Я Эннард, мы в отеле, у тебя в номере. Я нашел тебя тут же, на полу и без сознания с сильным жаром. Ты, наверное, упал в обморок или что-то вроде того. Но сейчас все хорошо, понимаешь? С течением слов голубоглазого, тяжёлое дыхание второго постепенно утихало, приходя в норму, так же, как и слабела паника в глазах. Потупив все еще испуганный взгляд, Марионетка медленно кивает, продолжая прижимать несчастное одеяло к груди, словно оно могло его спасти от чего-то ужасного. — Хорошо, давай я принесу тебе воды, и ты успокоишься, — выждав такой же медленный кивок, как и парой секунд ранее, Эннард встает с кровати, глазами ищя по комнате стакан. Не проходит и минуты, как клоун оказывается уже по другую сторону кровати к кружок воды. Марионетка, наконец, отпускает одеяло и берёт двумя слегка подрагивающими руками протянутую кружку. Эннард же, снова обходит кровать и спиной плюхается на неё же с громким вздохом, раскинув руки в разные стороны. Мда, когда он шёл сюда, очевидно не ожидал испытывать такой огромный спектр эмоций. Теперь он измотан ещё сильнее, чем ранее. Однако, он все же заставляет себя держать глаза открытами, ведь кажется, сомкни он их хоть на секунду — сразу провалиться в дрему, а сейчас все еще остались кое-какие дела. Продолжая сверлить тяжёлым взглядом потолок и не поднимаясь с места, клоун мямлит: — Эй, ты помнишь, где твой телефон? — в таком положении, говорящий просто физически не может увидеть лица куклы, хотя, не то, чтобы он сильно хотел это сделать. Однако ответа долго не следует. Клоун слышит шуршание одеяла и характерный тихий стук кружки о дерево. — Я не… — начинает Мари осипшим голосом, что заставляет его прерваться и прокашлеться. Снова следует продолжительная пауза, после чего он все же продолжает все еще хриплым голосом, — а почему ты спрашиваешь? Про себя Фантайм отмечает — « Раз задал такой вопрос, значит соображает, пусть и туговато, следовательно, в целом, он успокоился, что не может не радовать. » — Беспокоюсь за сохранность твоих вещей. Вдруг ты и его просрал. — … А? -долго думая, все же выдает кукла, искренне недоумевая. — Хочу Голдену позвонить. Я свой телефон у себя в номере оставил. — спокойной отвечает Фантайм. — Зачем? — тон голоса Марионетки заметно меняется и становится твёрже. Эннард поднимается с места и, все еще сидя на кровати, поворачивается в сторону собеседника, который теперь недовольно хмурил брови. — Хотя бы за тем, чтобы удостовериться, что ты не умрешь? — немного саркастично отвечает клоун. — Я в порядке. Зачем его беспокоить из-за этого. К тому же, уже, — На секунду Мари осекается, но все же продолжает, но уже чуть более неуверенно, — должно быть, уже поздно и он спит. — Уверяю тебя, он не спит: Он, вместе с другими снова возобновили поиски Баллоры, как только закончился дождь, а — — Тем более! Зачем из-за каких-то мелочей отвлекать его от поисков? -перебивает кукла, уже громче, чем ранее. — Ты шутишь что ли? — Эннард восклицает, — Мало того, что у тебя перегрев, так у тебя блять ещё и руки были какой-то хренью покрыты и светились! — Ранее клоун умолчал об этом, дабы не пугать и так паникующего куклу, однако сейчас тот никак не мог понять, от чего Марионетка так яро не хочет осведомлять об этом Голдена. Причем, не кого попало, а врача. — Я, может, и не супер с тобой лажу, но оставлять тебя здесь одного или сидеть и ждать, пока с тобой что-то случится, я точно не буду. — Агх, — кукла подтягивает ноги к груди и упирается в колени локтями, закрывая лицо руками. Уже тише, он мямлит в ладони, — что ж ты прицепился… — Ах, уже прости, что не оставил тебя умирать одного на полу! — возмущаться клоун. Нет, он тут распинаться, танцы с бубном устраивает, а тот ещё и недоволен. Причем, клоун ведь даже не требовал от второго вечной благодарности и поклонов. Он мог бы вообще не приходить, а все из-за дурацкого зонтика! Рассерженный, он уже хочет встать и уйти, прокручивая в голове, что все равно сообщит Голдену, да хотя бы из вредности, но, вдруг вновь раздается голос куклы: — Постой! — и клоун действительно снова переводит взгляд на Марионетку, соизволевшего взглянуть на Фантайма. Неизвестно, действительно ли Мари догадался о том, что Эннард независимо о ответа второго доложет все Голдену, или же ему просто могло стать неловко, за своё поведение, однако, он продолжает, — Я… я просто не хочу, чтобы он узнал об этом. И так же неизвестно, что именно заставляло клоуна оставаться здесь: понимая, что оставлять Марионетку одного — затея, которая может обернуться неизвестно чем, учитывая, что тот все еще не понимал, что вообще произошло, или же, конкретное желание выяснить, что с Мари. Так или иначе, он спрашивает: — Почему это? — Потому что если он узнаёт, то глаз с меня не сведет, небось ещё и няньку ко мне приставит, как будто я недееспособный, — удрученно восклицает кукла, откидывая голову назад и прикрыв глаза. — Ну и что с того? Я никогда раньше не видел ничего подобного, — парень кивает в сторону рук Марионетки, — а ты переживаешь, как бы вдруг, не дай Бог, тебе не помогли? — Эннард говорил с нажимом. Он действительно не понимал, что так сильно не устраивало второго. — Это не болезнь, — нехотя говорит кукла, понимая, что клоуну придется рассказать обо всем, иначе придурок наверняка порушит все его планы, — Ну, может, я и упал в обморок, но то, о чем ты говоришь не совсем болезнь. Во всяком случае, это точно не в компетенции нашего врача. Руки начинают гореть, когда я использую большую часть своих духовных сил. — И? — упорно давит клоун. — Я, — Мари колеблется и все же со вздохом продолжает, — может быть, я предположительно знаю, где Баллора. И даже знаю, что она не одна. -… Что? — Клоун сначала с удивление поднял брови и раскрыл рот, но после нахмурился. В голове промелькнула мысль « Бредит что ли? «, однако кукла точно был в своём уме. Хотя, что там Эннард понимает в этом? Желание отвести полосатого в лечебницу, дабы у того совсем шарики за ролики не заехали, а, судя по всему, они же начали, только росло. Когда-то парень слышал, что с больными людьми не стоит спорить, не сказать, что клоун уже записал другого в псих больные, однако аргументы на то, чтобы это сделать у него, определенно, были. Но он все же сгребает мыслей в огромную кучу и спрашивает, — Откуда знаешь? — Ты, конечно, знаешь, что я переместил души погибших детей в тела аниматроников и все они, и я в том числе, были людьми. Говоря очень коротко, это особым образом связало их души со мной. И я могу, — Марионетка мнется, нервно заламывая пальцы рук. Ему было сложно подобрать корректные слова объяснить все так, чтобы клоун понял все не привратно. А это было сложновато под тяжёлым взглядом рядом сидящего, — Я могу заглядывать в их души. Видить воспоминания, например. — Ты можешь в любой момент залезть к любому из них в голову? Почему я об этом никогда не слышал? — недоуменно восклицает Фантайм. Безусловно он наслышан о том, что Марионетка не самая обычная персона. И это всегда, с того самого момента, как он впервые услышал всю историю, вызывало в нём двоякие чувства. То есть, есть мальчик, которого убили и он, переносил души таких же невинно убиенных детей в тела роботов. А как и почему вопросы вторичные, получается? А что он ещё вообще может? Почему никого вообще это все не волнует?! Именно этими вопросам всегда интересовался клоун. Он всегда относился к кукле с недоверием. Не секрет, что в отличие от всех роботов, у Эннард никогда не было души. Нет, он не умирал и никаких несчастных случаев не происходило. Он вообще никогда не был человеком, что создавало пропость между ним и остальными аниматрониками. Казалось, будто у него нет никакой предыстории. Нет никакого «до». Есть только бесконечные давящие подземные коридоры пицеррии и неизвестность. И вот какой из этого был итог — никто не считал нужным делится с ним подробностями истории трагедий сети ресторанов, а Эннард, как будто, должен был сам обо всем догадаться. Да для всех в большей или меньшей степени тема была болезненна, что логично, но это все равно выводило клоуна из себя и невероятно расстраивало. Как бездушный робот вдруг ожил, имея свой характер, мнение и не подчиняясь каким-то программам, как остальные не одержимые роботы — загадка, так как Марионетка отрицал своё участие в этом, да и откровенно недолюбливал клоуна. Во всяком случае, по мнению самого Эннарда. И сам он даже предполагал, что конкретно по этой же причине кукла к нему и относился так. Теперь же, как оказалось, мысли клоуна о том, что способности кукольного известными всем актами не закачивают, подтверждались и неизвестно, сколько всего ещё скрывает этот парень. — Нет! Я могу лишь видеть что-то, либо произошедшее не так давно, либо что-то достаточно травмирующие, что-то, что могло достаточно сильно повлиять на душу, от лица конкретного аниматроника. — Ты просто перефразировал! — Я никогда этим не пользовался и не стал бы, если бы меня не вынудила ситуация! — кукольный активно пытался защищаться от нападок собеседника. Он вздыхает, хватаясь за голову, — Вот поэтому я никому не говорил. Я понимаю, как это звучит. Но я правда никогда не пользовался ничем из этого во вред. — Ладно, — Эннард фыркает и проводит руками по лицу в попытке унять нарастающее раздражение. Последние два дня превратились в какую-то Санта-Барбару и мысли трезво после всех прошедших событий не представлялось возможным. Даже не ясно, кто из них двои сейчас сходит с ума. С тяжёлым вздохом Эннард отлипает от сложенных рук и продолжает, — Допускаем. Допускаем, что ты действительно по блютузу прочёл мысли Баллоры. И что ты видел? — Там был Винсент, — кукла отводит взгляд. — Винсент? Винсент Фазбер? Тот самый серийный убийца, который и поубивал вас всех? — клоун в удивленние склоняет голову на бок, — Разве он не погиб во время пожара в пиццерии? — …Похоже нет, — помолчав, тихо мямлит Марионетка, — судя по всему, где-то в глубине леса есть достаточно большое здание, именно там они и находится. — Если бы в лесу было нечто такое, то мы бы, — Эннард уже хотел возразить, но осёкся, — …Вообще, я с Бонни находил глубоко в лесу реку. Но даже если предположить, что «логово злого дядьки» действительно существует и находится где-то за проливом, то там течение ахренеть сильное. Не перейти и не переплыть. Как по-твоему они туда перебрались? — Это не суть важно. Я догадываюсь, что происходит с Баллорой и собираюсь пойти туда. « Приехали » — мысленно восклицает клоун. Но вслух спрашивает, скрестив руки на груди, : А теперь прокрути в голове всё то, что ты мне сейчас рассказал и ответь, на каком моменте нашего разговора ты бы набирал номер психбольницы? — Эннард… — отчаянно бурчит кукла, вытягивая гласные. Он вновь утыкается лицом в согнутые и накрытые одеялом колени. Честно сказать, все происходящее раздражало Марионетку, ведь теперь именно от Эннарда зависило, сможет ли он помочь старшей кузине или запишут в дурочки. Раздражало, что ему приходится оправдываться перед ним, однако другого выхода, как казалось, у него нет. — Давай так, — что-то заставляет клоуна смягчиться. Может усталость. Может настолько жалкий вид полосатого, что терпеть это становилось трудно. А может и все вместе, но он выдает, — Я пойду с тобой и если мы действительно найдем с тобой что-то найдем, то на месте разберемся. Завтра после обеда, идёт? Да, пожалуй, последнее чего ожидал и хотел — это тащится туда с чёртовым шутом. Однако выбора не представлялось. — Ладно, — Не поднимая головы бурчит кукла, на что Фантазии лишь фыркает, думая: « Как будто мне больше всех надо », но вслух ничего не произносит.