S.T.A.Y

Они ехали уже как полтора часа. По стеклу опять барабанил разошедшийся дождь. Чёртов сезон дождей. Кристофер поставил дворники на средний режим скорости. Какой-то козёл подрезал Криса совершенно наглым образом, отчего лидер несколько раз фафакнул ему в след, тем самым разбудив дремавшего на коленях Феликса Джинни. – Уже приехали? – невнятно спросил айдол и, сладко причмокнув, удобнее устроился на коленях своего менеджера, и опять засопел. Феликс усмехнулся. Этот парень всё время жаловался на плохой и тревожный сон, но стоило ему только устроиться рядом, и он уже сладко сопел без задних ног. У менеджера складывалось впечатление, что в прошлой жизни Джинни был обречён на бессонницу, и теперь отсыпался при любом удобном случае. Феликс отвёл взгляд в окно, и в его памяти всплыл их недавний диалог. Набрызгавшись вдоволь с Чонином возле берега, Джинни упал на спину рядом со своим менеджером и уставил взор красивых глаз-полумесяцев в дождливое небо. Вздохнув, Джинни потянулся. – Знаешь, я так обрадовался, когда узнал, что ты мент под прикрытием, – вдруг сказал айдол, – я всегда чувствовал, что у тебя хорошее сердце. Феликс в удивлении приподнял бровь. Сняв обувь и подкатав свои джинсы, он расставил согнутые в коленях ноги и, сложив на них сведённые в замок руки, лениво посасывал Чупа-чупс. – Ты не подумай, я и когда ты был бандюгой был тебе рад, просто – это было так… Вау! Ничего себе! Мент! Немного помолчав, Джинни вдруг перевернулся на живот и посмотрел прямо в большие глаза своего менеджера. – Только ты ведь больше ничего от меня не скрываешь? – как-то слишком серьёзно для своей манеры айдола проговорил Джинни, его взгляд неотрывно следил за Феликсом, – я ничего не сказал, только потому что у тебя была очень уважительная причина, но, если честно, то я на дух не переношу враньё друзей, враньё близких людей для меня самое худшее предательство в отношениях. Такое я не прощаю. – И правильно, – тут же согласился Феликс, – никогда не прощай врунов. От таких типов надо держаться подальше. Джинни выдохнул и, удовлетворённый ответом, положил голову на сложенные на песке руки. Наблюдая, как прохладный бриз трепет золотистые волосы айдола, Феликс грустно усмехнулся, неподвижно зажав леденец между зубов. Менеджер провёл рукой по мягким волосам парня. Джинни во сне прижался к ладони друга, как ластящийся кот, как бы намекая, чтобы тот продолжал, чем заставил Феликса искренне улыбнуться той самой настоящей улыбкой, которая довольно редко появлялась в жизни менеджера. Встав в пробку на въезд скоростной трассы, где каждый пытался друг друга поджать, чтобы пролезть вперёд, Кристофер поймал себя на мысли, что мир коматозников и пустынных улиц стал ему намного привычнее, нежели вот такая вот совершенно обычная суетная жизнь людей. Они провели в Сеульском локдауне всего несколько дней, а такое ощущение, что оставили там пол своей жизни. И почему эта беззаботная и до сих пор совершенно понятная жизнь ему теперь казалась ненастоящей и… какой-то чужой? Это пугало. Нервно постукивая пальцами по кожному рулю, Кристофер заметил, что Минхо включил поворотник и стал перестраиваться в самый крайний ряд на съезд просёлочной дороги. – На въезде пропускные пункты и сканирование лиц, лучше не светиться – пояснил голос Бина в рацию, – придётся сделать крюк. Машин на просёлочной дороге встречалось всё меньше. А к подъезду к небольшому населённому пункту картина стала всё больше напоминать начало Сеульского Армагеддона. Всё то же самое по той же схеме, только в миниатюре. И опять пугающая мысль в голове: а это уже ничуть не удивляло и казалось само собой разумеющимся. В сыром небе, на мокрых ветках и проводах собиралось вороньё. Если бы не помощь этих пернатых ранее, то можно было подумать, что они предвестники этой коматозной эпидемии. Пересекая населённый пункт, парни настороженно оглядывались по сторонам. Большая часть жителей уже лежала в лужах, бессмысленно глазея в небо, а те считанные, кому всё же повезло остаться в сознании, в панике бежали с поля коматозных. Совсем неподалёку раздался гортанный звук ворона и: – Стой! – приказал Феликс. Крис дал по тормозам: – Что случилось? – тревожно спросил лидер. – Вон там, – указал парень. Неподалёку на тротуаре лежала женщина с глазами в небо, а рядом с ней прямо в луже сидела девчушка лет пяти. Её некогда нарядное платьице промокло и испачкалось. А косы совсем растрепались. Она плакала и пыталась растормошить бездвижное тело матери. – Мама! – звала девочка, – проснись, мама! Видно заметив, что Крис остановился, впереди затормозил и внедорожник. – Чего они там копошатся, – прорычал Бин, – если кому приспичило, то выбрали самое неподходящее мест… о, – парень замолчал. И вдруг в его голове как будто щёлкнул какой-то выключатель. В ушах загудело, а перед глазами всплыл образ девчушки, которая точно также сидела рядом со своей мамой, вот только там, в Сеуле, под прицелом дрона. Он не успел тогда, а наполненный испугом взгляд той девчушки так и застрял в памяти Бина, не давая ему спокойно спать по ночам, изводя его душу чувством вины. Он никому никогда не говорил об этом. Это была личная Бинова скорбь: слишком личная, хранимая глубоко в душе. Если бы он тогда успел… если бы чуть раньше... Ничего не говоря, он отстегнул ремень безопасности и, выпрыгнув из внедорожника, побежал в сторону плачущей девчушки. – Эй! Ты куда? – крикнул ему вдогонку Хан. А в голове: только бы успеть, только бы спасти, только бы опять не облажаться! Подбежав к девочке, Бин, не церемонясь, схватил её в свои крепкие объятья, и прижал к крепкой груди. Не ожидавшая такого поступка, девчушка ещё больше разревелась от страха. – Мама! – кричала она, тянув свои ручки к лежащей в луже женщине, – Мамочкаааа! Взгляд Бина остекленел. Прижимая ребёнка к себе, он озирался по сторонам. Только бы не убило, только не её! Откуда-то издалека были слышны голоса. Они что-то ему говорили, они пытались докричаться. – Биииин! Биииин! Эй! Как в замедленной съёмке он увидел, как Крис пытается разомкнуть стальную хватку парня, он видел, как к нему бежит Феликс. Замах, и кто-то влепил ему пощёчину. Должно быть это был Феликс. Больно. – Бин! Бин! Слышишь? Слова стали чётче. – Отпусти девочку! – продолжал звать голос: видимо Крис, – поставь её на землю, ты её пугаешь. – Нет! – закричал в ответ Бин ещё крепче, вцепившись в истошно кричащую от испуга малышку, – я не позволю! Никому больше не позволю! Только не ребёнка, сволочи! Всех положу, только подойдите! Кто-то ударил его в шею с боку, и Бин погрузился во тьму. **** Пробуждение далось тяжко. Открыв глаза, Бин постарался сфокусировать взор. – Очнулся? – прозвучал недовольный голос где-то справа от Бина. – А? – парень, потирая ушибленное место, медленно повернул голову. Рядом с ним сидел насупившийся Джинни. Его взгляд так и испепелял Бина, давая понять, что ему здесь не рады. Парень осмотрелся. Он был в машине. Но только не в своей машине и на заднем сидении. Память обрывками подбрасывала ему картинки произошедшего, но единый пазл пока не складывался. – Аааа почему я здесь? – тихо спросил Бин, – что произошло? – У тебя случился приступ, – отозвался Кристофер, – вот Сынмин тебя и вырубил. – Ясно… – продолжая потирать место ушиба, Бин посмотрел в окно. Они ехали по однополосной дороге посреди зелёного леса. – Сколько я был в отключке? – поинтересовался Бин. – Около получаса, – констатировал Крис. – А где… где девочка? – выдавил из себя Бин, покраснев от стыда, память услужливо накидывала ему отрывки его помутнения. – Во внедорожнике, вместе с Феликсом, – вмешался недовольный Джинни, – благодаря некоторым. Да, Джинни злился. И эта тёмная аура расползалась по всей машине, заражая всех вокруг. Мозгами он понимал, что ревновать друга к малолетней девчонке глупо, но предательские мыслишки так и роились в его голове. То, как Феликс улыбался ей, то, как предложил ей Чупа-чупс из своей коллекции. Вот Джинни, так, на секундочку, он никогда не предлагал, хотя сам грыз их тоннами! А ещё ушёл вместе с ней в другую машину со словами: Джинни, она же маленькая, ей страшно, да и Суни в той машине, а у тебя аллергия. Наблюдая, как Феликс бережно усаживает ненавистную девчонку на заднее сидение внедорожника и залезает следом, даже не удостоив взглядом толкущегося возле джипа под дождём грустного Джинни, айдол почувствовал себя брошенным. Брошенным щенком, которого хозяин за ненадобностью выгнал на улицу в непогоду. А ему вот, как какому-то идиоту, казалось, что у них дружба! Ключевое слово "казалось". Предательство – твоё второе имя, Ли Феликс! Айдол фыркнул и надул свои и без того пухлые губы. Ну и скатертью дорога. Больно надо! Подумаешь. Таких Феликсов в мире пруд пруди! **** Из-за того, что произошла пертурбация в составе пассажиров, Хан был вынужден сесть на переднее сидение Бина, отдав своё насиженное местечко Феликсу с Руби, так, оказывается, звали девчушку, которая всё это время играла с котом и угостившим её Чупа-чупсом новым другом до тех пор, пока не уснула, обессиленная от произошедшего. Сразу найдя общий язык с ребёнком, видно дети и животные что-то чувствовали в Феликсе родное, парень объяснил девочке, что её мама заснула крепким сном, и что на время, пока она не проснётся, Руби поживёт вместе с котом Суни в деревне. И заверив девочку, что тот злой большой дядька больше никогда не напугает Руби, Феликс, подхватив девчушку на руки, направился смотреть с ней котика под испепеляющий взгляд ревнивого Джинни. Наверное, сидит там и дуется, как мышь на крупу. Феликс усмехнулся. Этот пацан… его сердце никогда не повзрослеет, даже если у самого появятся дети. После разговора с Ханом на берегу, у Минхо так и не выдалось шанса поговорить с парнем. Доктору казалось, что ситуация стала ещё хуже. Всё это время Хан старательно избегал взгляда Минхо, не говоря уже о репликах в его сторону. Вот и сейчас, пересев на место рядом с водителем, учёный достал свои записи и погрузился в глубокое чтение. Правда, читал он одну и ту же страницу уже около получаса, ну а кто запрещает медленное чтение? Главное же, что читал. А Хан, коря себя за излишнюю откровенность, откуда она только у него взялась, не мог ни на чём сосредоточиться. Вот и сейчас, пробегая в сотый раз по одной и той же строчке своих конспектов, Хан бледнел, краснел и зеленел. Почему он всё так выдал Минхо? Прямо на блюдечке с голубой каёмочкой, выпотрошил всю свою душу, что теперь было до жути стыдно просто находиться рядом, не то что смотреть в глаза. А этот хитрый кошатник так и таращился на него, словно на загнанную в угол мышь, ну, в данном случае на белку. Бесит! Так и доехали до нужного поворота, каждый в компании своих тараканов. Деревня Чонина встретила беглецов розовыми ватными облаками и алым закатом в шипящее море. По дороге то и дело встречались местные зеваки, которые оглядывались вслед потревожившим покой их родного села чужакам. Разглядывая узкие чистые улочки и уютные дворики с зелёными фруктовыми деревьями, между которыми на натянутых лесках вялилась рыба да кальмары, Кристофер поймал себя на мысли, что неосознанно залюбовался этим глухим, но таким колоритным местом. – Хён, здесь направо, – скомандовал Чонин. Ехавший теперь впереди Кристофер повернул руль вправо и через пару дворов они остановились возле одноэтажного дома семейства Ян. Заслышав звук двигателей, отличающийся от моторов здешних тракторов и мотоциклов, на пороге дома показалась худощавого телосложения женщина лет пятидесяти в домашнем переднике в цветочек. Она всплеснула руками и бросилась к калитке забора. Остановившись на выходе, женщина, вытирая мокрые, видимо от готовки, руки, с нетерпеливым ожиданием уставилась на подъехавшие к дому машины. Поймав по дороге сеть, сын позвонил ей, предупредив, что он едет домой, и что у них будут гости. Чонин явно с таким же нетерпением выскочил практически сразу, как только Крис успел остановить машину возле забора. – Нини! – крикнула женщина, раскрыв перед сыном радушные объятья. – Госпожа Ян! – школьник обнял мать за талию и закружил вокруг себя. – Ну ладно тебе, хватит, – запричитала женщина, глядя, как с водительского сидения из синего джипа вылез чуть сконфуженный Крис, – неудобно перед людьми. – Это не просто люди, мам, – улыбнувшись, Чонин схватил потерявшего всякую уверенность Криса за руку и подтащил к госпоже Ян, – это мой хороший друг и наставник, мой хён, Кристофер! – Ох, добро пожаловать в наше скромное жилище, Кристофер, – тепло улыбнулась женщина. – Он спас мне жизнь, мама, если бы не он… – Прекрати, – одёрнул его лидер, ещё гуще покраснев. – Здравствуйте, госпожа Ян, – уважительно поклонился парень, – прошу, не будьте столь официальны, зовите меня просто Крис. А в голове всплыл образ его матери, которая вот так же в кухонном переднике любила возиться на кухне, готовя ужин для всей семьи Бан. Мама… – такое важное для Криса слово, вызывающее трепет в душе. Чонину повезло... Тем временем, из машин, словно горошины, высыпали остальные. Феликс вышел последним со спящей Руби на руках, отчего тут же получил колючий взгляд Джинни. – О, это все твои друзья! – всплеснув руками, проговорила госпожа Ян, – не стойте снаружи, прошу, проходите в дом. **** Дом семьи Ян оказался небольшим, но довольно уютным. Чистый просторный двор с тремя зелёными яблонями и несколькими кустами вишни. Весной во дворе должно было быть очень красиво. Посередине перед входом в сельское жилище по традиции располагался просторный топчан, где вечерами собиралась за ужином семья, а может и пара-тройка забредших по пути соседей. В углу стояли большие керамические ёмкости, очевидно, с соленьями. А возле самых ворот был припаркован отцовский мотоцикл, на котором Чонин гонял, пока отец не знает, до отъезда в большую столицу. Но самое драгоценное, что было во дворе – это цветы: разные, яркие, благоухающие. Гордость хозяйки дома. Ведь в деревенских дворах фермеры редко выращивали цветы: что с ними делать-то, с этими цветами? Ни посолишь, ни приготовишь – пустая трата времени! Вот если бы лобу посадить или пекинскую капусту, то можно потом сделать прекрасное домашнее кимчи. Так думало большинство местных жителей, но только не мама Чонина. Кристофер с восторгом оглядывал традиционный деревенский двор. Ему ещё не доводилось посещать деревню в Южной Корее. – Ну, чего же вы все во дворе-то, – причитала госпожа Ян, – проходите в дом, сейчас будем накрывать на стол, поди голодные все… О, – взгляд женщины упал на спящую на руках Феликса девчушку, – это… – Мы подобрали её по дороге, – объяснил Чонин, – она очень вымоталась, её мама… –парню можно было не продолжать, в глазах женщины застыло материнское горе. – Бедное дитя, – вздохнула она, и добавила, – проводи этого молодого человека с ней в свою бывшую детскую, Нини. Пусть девочка выспится. – Феликс, – проходя мимо госпожи Ян, склонив голову в приветствии, тихо представился парень, – меня зовут Феликс. Женщина улыбнулась в ответ, и её взгляд упал на праздно шатающегося по двору и не знающего, куда себя приткнуть, Джинни. – Это же… – её узкие, с лисьим прищуром, глаза расширились от удивления. – Да-да, мам, – подтвердил уходящий в дом Чонин, – именно он. Об этом сюрпризе я тебе и говорил, – и закончил уже из прихожей, – Джинни любит помогать по дому, мам, так что не стесняйся обращаться за помощью. – Подстава от Чонина? – тихо хихикнул Феликс. – Нежданчик. – А не будет разводить свою отрицательную энергетику в машине в следующий раз. Ты как пересел, я думал, что мы все с ума сойдём от его тёмной ауры и едких комментариев. А бедному Бини-хёну досталось больше всех. – Невыносимый, правда? – наморщив нос, уточнил Феликс. – Не то слово, – согласился Чонин.