S.T.A.Y

Феликс стоял у ворот и наблюдал, как медленно из-за мыса выплывало сонное июньское солнце. Тёплыми лучами успокаивало солнце бушующий ещё со вчера океан, ласкало юную зелень деревьев, дарило своё благословение колышущимся на ветру всходам. Солнце несло с собой жизнь. А искрившаяся в рассеянных дымкой лучах роса на траве манила влагой, приглашая снять обувь и почувствовать магию раннего утра, соприкоснуться с бескорыстной энергией Природы. Закрыв глаза, Феликс прислушался. Природа говорила. Стрёкот кузнечиков постепенно затихал. Тонкое, словно свирель, щебетание деревенских птиц воспевало молитву высшему светилу. Вдали слышался шум ласкающих песок волн. Шелест деревьев нашёптывал, что сегодня будет тёплый, по-настоящему летний день. Где-то на краю деревни горланил петух, сообщая всему миру о начале нового дня. Неподалёку перелаивались соседские собаки, должно быть, обсуждая сегодняшние собачьи дела. Феликс вдохнул полной грудью: воздух в деревне был свежим. Пахло скошенной травой и солью океана, а ещё благоухающими в цветнике госпожи Ян цветами. Совсем скоро в их раскрывшиеся бутоны прилетят трудолюбивые пчёлы. Он почувствовал, как золотые лучи нежно коснулись его веснушчатого лица. Пушистые ресницы дрогнули, и по щеке потекла слеза. Планета Земля – как же она была прекрасна. Природа творила удивительные вещи, давала жизнь миллионам живых организмов. Какой же сильный дух и нежная душа должны были быть у Природы, чтобы противостоять человеческому насилию и, несмотря ни на что, продолжать любить всё живое неизменно искренне и беззаветно, не ожидая ничего взамен. А человек продолжал насиловать, и чем дальше, тем изощрённее становились пытки: каменные джунгли, укатанные в асфальт дороги, бесчисленные шахты и скважины, выхлопные газы, заводы и фабрики, созданные руками человека химические отходы, которые не в силах переработать даже сама, казалось бы, всемогущая Земля. Что же не так с этим человеком? Как его угораздило появиться на этой голубой, девственно чистой душой планете? Как так получилось, что человек решил, что он венец Природы? Это ли место должен занимать человек? Венец? Больше похоже на чужака, паразита, совершенно не вписывающегося в законы экосистемы. Потребитель, уничтожитель, покоритель, но никак не венец. Ведь, если бы человек был венцом Природы, разве он не должен был бы нести ответственность за всё то живое, что так бережно и с любовью создавала сама Природа? Как же человечество докатилось до такого? Дроны, вирусы, войны… Когда всё пошло не так? Когда человек стал таким жадным и эгоистичным? Когда он решил, что Земля ему что-то задолжала, что она ему чем-то обязана? А она всё молча сносила, Земля. Терпела коллайдеры, уран и плутоний, терпела зарытый в неё пластик, терпела бессмысленные политические игрища этого самого, гордо зовущего себя Венцом Природы, человека. Но безгранично ли терпение матери-Земли? Как долго она ещё сможет выносить такое неуважительное отношение своих детей? Земля задыхалась, она молила о помощи, но разве её кто-то слушал? У Феликса сжалось сердце. Рядом на яблоню приземлился ворон. Он открыл свой огромный клюв и что-то долго и гортанно сообщал. Открыв глаза, парень вытер мокрую дорожку, щипавшую загорелое лицо. И, ответив что-то на таком же гортанном, он проводил улетающего ворона взглядом. Кажется, время пришло. – Ты рано встал, – возле калитки нарисовался взбудораженный Джинни. Проворочавшись всю ночь, айдол вскочил ни свет ни заря. Похоже, это входило у него в привычку. Сегодня утром у него будет первая тренировка с Сынмином, и айдолу очень хотелось поделиться своими успехами с Феликсом. Но сначала нужно было доказать самому себе, что он и вправду на что-то способен. – Ты тоже. Феликс вздохнул и как-то странно посмотрел на айдола. Похоже, что менеджер долго решался, но, всё же, сглотнув, устремил на Джинни свой решительный взгляд. – Мне нужно тебе кое-что рассказать, – серьёзно и с какой-то тоской в голосе проговорил менеджер, – уделишь мне немного времени, Джинни? – Я? – не ожидавший от Феликса такой решительности во взгляде, айдол растеряно кивнул головой, – конечно. – Уже готов? – их разговор прервал появившийся на пороге Сынмин с винтовкой наперевес. – А? Да, – закивал головой Джинни. – Тогда пошли, – закурив сигарету, Мин направился в сторону сопки. Джинни бросил растерянный взгляд на Феликса. – Я… Мне надо идти… давай поговорим, когда я вернусь, – заверил айдол, – обязательно поговорим. Мне тоже хочется тебе кое-что рассказать. И с терзающим сердце сожалением парень поспешил в сторону быстро удаляющегося от них Мина. – Просто подожди меня! – бросил Джинни на прощание. Подожди… меня… **** – Как ты думаешь, долго он ещё там? – переминался с ноги на ногу Хан. – Кто его знает, – фыркнул Минхо, – и зачем только Крис ему доверился. Парни стояли возле забора под раскидистым деревом, тень которого заботливо ограждала их от жарких, по-настоящему летних лучей полуденного солнца. Вчера вечером, собравшись в гостиной, парни наметили план действий и, сообщив свой вердикт Джинни, который с видом «казнить, нельзя помиловать» понуро кивнул головой, сошлись на том, что Феликс сегодня уладит всё по своим каналам, и к вечеру они смогут выдвинуться в путь. Хан почувствовал на себе пристальный взгляд. – Чего ты так на меня пялишься? – всё-таки не выдержал учёный. Минхо вздохнул. Он правда хотел поддержать Хана, но этот парень был таким ершистым, каждое сказанное доктором слово выворачивал на свой лад. И что бы не сказал Минхо, всё, пройдя через личную призму восприятия Хана, превращалось в то, что ему хотелось видеть и слышать. После откровенной исповеди на пляже, учёный ведь даже не дал шанса Минхо высказаться. – Да ничего, – только и смог выдохнуть доктор. – Знаешь, – Хан вдруг повернулся и, уперев руки в боки, вытаращился на ветеринара, – можешь так больше на меня не смотреть? Мне твоя жалость не нужна. – Что? – приподнял в изумлении бровь Минхо, – когда это я на тебя с жалостью смотрел? – С того самого момента, как я тебе… – Хан запнулся, но всё же вывалил, – как я тебе про себя рассказал. Я думал, расскажи я, и ты поймёшь. Ну, знаешь, на ситуацию нужно смотреть с разных ракурсов, так мне говорили, как я думал умные люди. А ты свою ненависть на жалость сменил, как будто я плебей какой-то. Минхо от неожиданности открыл рот: – Знаешь, додумывать за других людей их мысли, Хани, не очень хорошая привычка. – А что, не так что ли? – Хан с вызовом вытаращил свои круглые глаза на доктора. – С ненавистью — да, смотрел, – согласился Минхо, – но никогда не жалел. С чего мне тебя жалеть? У каждого в жизни свои передряги. На то она и жизнь. – Тогда почему ты… – Хан опустил неуверенный взгляд в пол, – почему тогда постоянно на меня пялишься, как удав на кролика? – и еле буркнул под нос: – раздражает. Минхо усмехнулся: – А что, можно смотреть только из-за жалости? – Ну, нет… – учёный уставился на свои кеды. – Я пялился на тебя – потому что хотел сказать, что мне жаль… – Вот видишь! – тут же взбеленился Хан, – тебе жаль! – Да подожди ты, – раздражённо сверкнул глазами доктор, это парень был просто невозможен, – дай мне договорить. Хан замолчал, надув свои беличьи щёки. – Мне жаль, что так случилось с твоим лучшим другом, – начал Минхо, – если бы с Суни что-то случилось, я не знаю, как пережил бы и не знаю, поднялась бы у меня рука на то, что сделал ты. Ведь на такое нужна решительность. И ты правильно поступил, иначе он бы мучился. Не вини себя за это. – Но имел ли я право… – выдохнул Хан, – я сделал выбор за него, а хотел ли он? Может… он смог бы пожить ещё немного. – Последняя стадия рака, – покачал головой Минхо, – ты правильно поступил. В этом нет твоей вины. Так уж распорядилась вселенная. Доктор замолчал и уставился на пыльную дорогу. – Поэтому мне жаль, но, – Минхо перевёл взгляд на покусывающего губу учёного, – я не считаю тебя никчёмным. Моё отношение к опытам над животными – это сугубо моё личное мнение. Просто… я надеюсь, что когда-нибудь люди найдут другой способ. Не думаю, что животные заслуживают всё, что делает с ними человек. – Думаю, мы обязательно найдём способ, – вдруг решительно проговорил Хан, подняв на доктора взгляд, полный благодарности, – мы вместе. Минхо одобрительно улыбнулся. И как доктор понял, что тяготило учёного именно чувство вины за своего пса, за своё психическое расстройство, за маму? Всё это время он винил себя, что не смог помочь, что вынудил, а Минхо… он понял и простил Хана за него самого… Замолчав, Хан уставился на дорогу, по которой, озираясь по сторонам, шёл незнакомый рыжеволосый юноша. – А это ещё кто? – открыв рот, учёный перевёл встревоженный взгляд на Минхо. **** Феликс встретился с ним на окраине деревни, поодаль от посторонних глаз, возле холма, на который несколько часов назад ушёл за Сынмином Джинни. Этот парень… Он так ничего и не сказал Феликсу про своё новое увлечение. Только многозначительно всё это время смотрел на друга, с плохо скрываемой щенячьей радостью на довольном лице. Думал, что Феликс ничего не знает. Наивный. Феликс даже знал, что Бин, растрогавшись, задарил ему свой лазерный лук. Виду, конечно же, Феликс не подавал, но был горд за своего подопечного. – Списки дилеров линз из «Чёрного дракона», – Феликс протянул сложенные бумаги опершемуся о припаркованный мотоцикл парню с взъерошенными, ярко-рыжими волосами. Тот взял в руки документы, и его раскосые, болотно-карие глаза с хитрецой уставились на Феликса. – А что на счёт твоих… друзей? – проговорил с лёгким акцентом парень, убирая документы в карман поясной сумки. Феликс достал блокнот. – Тут вся информация. Всё, что я смог о них узнать, – заверил парень. – На твой взгляд, кто из них наиболее готов? – спросил парень, пробегая изучающим взглядом по исписанным листам блокнота. Взор Феликса выхватил спускающегося с холма Джинни. Айдол выглядел уставшим, измаравшимся, но довольным. На плече у него висела винтовка. Сынмин доверил щенку оружие, значит, тренировка прошла неплохо. Феликс невольно усмехнулся. Он и не сомневался. А в ответ: – Минхо… думаю, он точно подходит. – Вот как… – парень сделал себе пометку в блокноте. – Слушай, Лука, – Феликс поднял на опершегося о мотоцикл парня заинтересованный взгляд, – а зачем вам девчонка? – Понятия не имею, – хмыкнул парень, – вороны указали, ты выполнил. А остальное — не наше с тобой дело, верно? – расплывшись в белоснежной улыбке, он помахал блокнотом, – се́се. Феликс открыл, было, рот, чтобы что-то ответить, но не успел. Всё произошло слишком быстро. Мимо них пронёсся чёрный тонированный джип. Машина резко затормозила возле остолбеневшего от испуга Джинни. Сильные руки схватили ничего не понимающего айдола за шкирку и затолкали внутрь. Двигатель взревел, и джип рванул с места вдаль по просёлочной дороге. – Что это только что за хрень была? – выдохнул Лука. Взгляд Феликса потемнел, брови нахмурились. – Одолжи свой мотоцикл, – тут же отреагировал парень. Не дожидаясь разрешения Луки, он уселся на байк и нажал кнопку зажигания. Двигатель новёхонького Suzuki взревел голодным зверем. – Позаботься о парнях, – бросил Феликс и рванул с места за исчезнувшим за поворотом джипом. – Серьёзно? – открыв рот, Лука уставился на удаляющийся в клубе пыли мотоцикл, – нет, ну, блин, чё за дичь, Феликс…