Gidelum yar gidelum(Пошли, моя любовь, пошли).

      После той недовстречи ничего не изменилось. Именно это и было самым странным. Никаких вспышек. Никаких ответов. Никаких объяснений. Мир продолжал вести себя так, будто ничего невозможного не произошло.       Утром Фадиме пришла в библиотеку. Студенты всё так же искали нужные книги. Компьютер всё так же зависал на самых простых операциях. Пыль всё так же собиралась на верхних полках быстрее, чем должна была.       И всё же что-то было иначе. Не вокруг. Внутри. Теперь, когда она знала, что голос реален, тишина больше не была пустой. Она стала ожиданием. И это раздражало. Потому что ожидание плохо сочетается с контролем.       Исо тоже решил вести себя так, будто ничего не произошло. Это решение продержалось примерно двадцать минут. Потом он поймал себя на том, что прислушивается. Не к музыке. К отсутствию музыки. Словно организм уже запомнил новое присутствие и теперь не понимал, куда оно исчезло. — Ты выглядишь так, будто тебя бросили, — заметил друг. — Спасибо за поддержку. — Я серьёзно. — А я серьёзно думаю, как тебя придушить.       Друг только рассмеялся. А Исо неожиданно подумал, что раньше подобные разговоры веселили его больше. Мысль ему не понравилась.

***

      Прошло два дня. Потом три. Связь не исчезла. Но стала осторожнее. Теперь они слышали друг друга не постоянно. Скорее как людей в соседней комнате. Иногда близко. Иногда почти неразличимо. Иногда между ними появлялась музыка. Иногда только ощущение. Будто кто-то есть. И этого уже достаточно.       Вечером Фадиме сидела над конспектами. Экономические модели расплывались перед глазами. Строчки были понятны. Смысл — нет. Она перечитала один абзац три раза. Потом четвёртый.       Потом услышала: — Ты опять делаешь вид, что понимаешь, что читаешь?       Она резко подняла голову. Сердце почему-то ударило быстрее. — А ты опять подслушиваешь? — Это сложно назвать подслушиванием, когда ты буквально у меня в голове. — Я не у тебя в голове. — Вот и я так говорил.       Фадиме закатила глаза. Совершенно машинально. А потом вдруг поняла, что улыбается. И тут же перестала. — Ты странный. — Спасибо. — Это был не комплимент. — А прозвучало как комплимент.       Некоторое время они молчали. Не неловко. Не напряжённо. Просто каждый занимался своим делом. И в какой-то момент Фадиме заметила нечто тревожное. Ей больше не нужно было придумывать, что сказать. Рядом с большинством людей пауза требовала заполнения. Рядом с ним — нет.       Это открытие почему-то оказалось опаснее любых голосов в голове.

***

             На следующий день связь исчезла почти полностью. Утром. Днём. Вечером. Тишина. Обычная. Правильная. Та самая, которую Фадиме любила всю жизнь.       Она должна была почувствовать облегчение. Но вместо этого постоянно ловила себя на мысли: «Странно.» А потом: «Слишком тихо.»       И только когда эта мысль повторилась четвёртый раз за день, она поняла, что проблема вовсе не в тишине. Она ждала.       Тем же вечером Исо лежал на кровати и смотрел в потолок. Музыка не появлялась уже много часов. И почему-то это раздражало сильнее, чем её появление. Он долго сопротивлялся этой мысли. Потом всё-таки признал: ему хотелось проверить, там ли она.       Не поговорить. Не услышать. Просто убедиться. Странное желание для человека, которого он никогда не видел. Именно поэтому он проиграл борьбу с собой и мысленно произнёс: — Эй.       Тишина. Он уже собирался усмехнуться собственной глупости. Когда вдруг услышал: — Что?       Ответ пришёл почти мгновенно. Будто она тоже ждала.       Они замолчали одновременно. А потом Исо неожиданно рассмеялся. — Ничего. — Что значит «ничего»? — Просто проверял.       Пауза. Очень короткая. Очень честная. — Ясно, — ответила Фадиме.       Но почему-то ни один из них не признался, что почувствовал облегчение.       Самое опасное начинается не тогда, когда в твоей жизни появляется кто-то новый. А тогда, когда его отсутствие становится заметным. Именно этого они пока ещё не понимали.

***

      Если бы кто-то спросил Фадиме, изменилась ли её жизнь за последние недели, она бы ответила: нет. Почти не задумываясь. Потому что внешне действительно ничего не произошло.       Она всё так же ходила на занятия. Работала в библиотеке. Возвращалась домой вовремя. Спорила с преподавателями только мысленно.       И всё же дома начали происходить странные вещи. Точнее — странные для её семьи. — Ты сегодня в хорошем настроении.       Фадиме подняла взгляд от чашки чая. — Разве?       Фатма улыбнулась. — Разве что немного. — Я всегда в хорошем настроении. — Нет.       Ответ прозвучал слишком быстро. Фадиме удивлённо посмотрела на мать. Та только пожала плечами. — Раньше ты улыбалась, когда что-то было смешно. Сейчас иногда просто так. — Просто так никто не улыбается. — Вот именно.       Фатма продолжила заниматься своими делами. А Фадиме неожиданно стало не по себе. Потому что она сразу поняла, о чём говорит мать. В последние дни это действительно случалось. Иногда она вспоминала какой-нибудь разговор. Какую-нибудь фразу. Какое-нибудь раздражающее замечание. И уголки губ сами поднимались вверх. Это было неудобно. Почти неприлично.       Ещё хуже оказалось то, что начал замечать отец. Омер редко комментировал настроение. Его интересовали вещи практичнее. Оценки. Планы. Будущее. То, что можно измерить.       Поэтому разговор за ужином сначала выглядел совершенно обычным. — Ты думала насчёт магистратуры? — Да. — Хорошо.       Пауза. — Я разговаривал с одним знакомым. Есть хорошая программа в Анкаре.       Фадиме кивнула. Автоматически. Как делала всегда. Но потом вдруг услышала внутри знакомое ощущение. Не голос. Даже не мысль. Скорее раздражение. Не своё. Чужое. Слишком знакомое.       «А тебя вообще кто-нибудь спросил?»       Она замерла. Всего на секунду. Но этого оказалось достаточно. — Я ещё не решила, — сказала Фадиме.       За столом стало тихо. Очень тихо. Омер медленно поднял взгляд. — Что значит не решила? — То и значит. — Ты говорила, что направление тебе подходит. — Подходит и нравится — разные вещи.       Отец нахмурился. Фатма перестала есть. Кажется, впервые за много лет Фадиме произнесла что-то подобное вслух. И сама не могла поверить, что это сказала.       Позже вечером она сидела у окна и смотрела на огни города. Связь появилась неожиданно. Словно всегда была рядом. — Ты сейчас улыбаешься? — спросил Исо. — Нет. — Врёшь. — Почему ты постоянно это говоришь? — Потому что ты постоянно врёшь.       Фадиме закатила глаза. — Ты невозможный. — Мне уже говорили.       Пауза. А потом: — Ты всё-таки сказала ему.       Она напряглась. — Откуда ты знаешь? — Потому что музыка до сих пор довольная.       Фадиме растерянно замолчала. Иногда он замечал вещи слишком быстро.

***

      Если в семье Фадиме изменения вызывали тревогу, то в семье Исо — подозрение. Потому что Исо вдруг начал вести себя разумно. А это уже выглядело опасно.       В субботу утром Зарифе зашла на кухню и остановилась. Сын сидел за столом. С кружкой кофе. И смотрел в окно. Просто смотрел. Ничего не делал. Никуда не спешил. Ни с кем не спорил. Зарифе медленно поставила пакет с продуктами. — Кто она?       Исо чуть не подавился кофе. — Что? — Кто она? — Кто? — Девушка. — Какая девушка? — Та, из-за которой ты уже десять минут молчишь. — Может, я просто устал. — Нет. — Почему? — Потому что тогда ты становишься злым.       Исо открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл. Но подходящего ответа так и не нашёл.       Зарифе победно улыбнулась. — Так я и думала. — Ты ничего не думала. — Конечно. — Мам. — Конечно-конечно.       Вечером он рассказал об этом Фадиме. Точнее, пожаловался. — Твоя мама решила, что у тебя появилась девушка? — Да. — И почему? — Потому что я сидел молча.       Фадиме не выдержала и рассмеялась. Громче, чем собиралась. Исо замолчал. Потом тоже усмехнулся. — Что? — Ничего. — Нет, что? — Просто...       Он запнулся. Редкость для него. — У тебя красивый смех.       Несколько секунд никто ничего не говорил. Фадиме почувствовала, как предательски ускорился пульс. Совершенно без причины. — Спасибо, наверное. — Всегда пожалуйста.       И впервые за долгое время она поймала себя на мысли, что ждёт вечера. Не потому что закончится день. А потому что тогда он снова будет рядом. Странно, как меняются люди. Иногда для этого нужны годы. Иногда — путешествия, потери, решения. А иногда достаточно одного человека, которого ты никогда не видел. Человека, который постепенно начинает занимать место в твоих мыслях так естественно, будто всегда там был.       И именно это происходило с ними. Только ни Фадиме, ни Исо пока не хватало смелости назвать это вслух.

***

      Если бы кто-нибудь спросил их, друзья ли они, ни Фадиме, ни Исо не смогли бы ответить. Слишком странно. Слишком нелепо. Слишком невозможно.       Друзей обычно можно увидеть. Им можно написать сообщение. Можно встретиться за кофе, поссориться, уйти, вернуться.       С ними всё было иначе. Они существовали друг для друга где-то между мыслью и реальностью. И всё же в последние недели произошло то, чего никто из них не заметил сразу.       Они перестали говорить о связи. И начали говорить друг о друге.       Это случилось поздно вечером. Фадиме сидела на полу возле кровати, разбирая старые конспекты. Бесполезное занятие. Большинство из них давно не были нужны. Но иногда порядок помогает думать. Или делать вид, что думаешь о чём-то другом. — Ты всегда всё раскладываешь по местам? — вдруг спросил Исо. — Почти. — Даже мысли? — Особенно мысли.       Она услышала тихий смешок. — Звучит утомительно. — Звучит безопасно.       На несколько секунд стало тихо. Потом он неожиданно спросил: — Ты часто боишься?       Вопрос оказался настолько прямым, что она не сразу поняла его смысл. — Все чего-то боятся. — Это не ответ.       Фадиме отложила папку. Посмотрела в окно. На огни чужих квартир. На людей, которых никогда не узнает. И вдруг поняла, что может ответить честно. Хотя сама не понимала почему. — Боюсь однажды проснуться и понять, что всю жизнь прожила правильно.       Пауза. Очень длинная. — И? — И что это была не моя жизнь.       Тишина. Ни насмешки. Ни шутки. Ни привычного комментария. Только спокойное: — Это серьёзно. — Я знаю.       В другой ситуации она бы пожалела о сказанном. Но почему-то не пожалела. Может быть потому, что по ту сторону не было взгляда. Только присутствие.       Иногда отсутствие лица делает честность проще.       На следующий день разговор вернулся сам собой. Как будто не заканчивался. — Теперь твоя очередь. — Что? — Чего ты боишься? — Ничего. — Врёшь. — Я не вру. — Исо. — Ладно, может, немного вру.       Она улыбнулась. Потому что впервые услышала в его голосе не привычную уверенность. А сомнение. Очень человеческое. Очень настоящее. Потом он вздохнул. И сказал: — Я боюсь остановиться.       Фадиме нахмурилась. — В каком смысле? — Не знаю. Если честно, я никогда об этом не думал.       Он замолчал. Словно подбирая слова прямо на ходу. — Пока я чем-то занят, всё нормально. Учёба. Работа. Друзья. Музыка. Что угодно. Но если становится слишком тихо... - он оборвал фразу. — Что тогда? — Тогда приходится слушать себя. И почему-то именно этого я не люблю больше всего.       Фадиме долго молчала. Потому что впервые услышала не того Исо, который спорит. Не того Исо, который смеётся. Не того Исо, который выводит её из себя. А человека, который тоже умеет бояться. Просто делает это иначе.       После этого разговора между ними что-то изменилось. Не резко. Почти незаметно. Но теперь тишина стала другой. Раньше она была промежутком между словами. Теперь — местом, где можно остаться рядом.

***

      Через несколько дней Исо неожиданно спросил: — Как ты выглядишь?       Фадиме чуть не уронила книгу. — Что? — Нормальный вопрос. — Нет. — Почему? — Потому что мы оба знаем, к чему это ведёт. — К чему? — К попыткам представить друг друга. — А ты не представляешь?       Она замерла. К счастью, он не мог этого видеть. Потому что представляла. Уже давно. Иногда случайно. Иногда специально. Но признаваться в этом она точно не собиралась. — Нет. — Врёшь. — Хватит говорить это слово. — Тогда перестань делать это так очевидно.       На этот раз рассмеялась уже она. И неожиданно поняла, что ждала именно этого разговора весь день. Не вопроса. Не темы. Просто его.       Мысль оказалась настолько опасной, что она сразу оттолкнула её подальше. Но некоторые мысли обладают неприятным свойством: если они появились однажды, обратно уже не исчезают.       Тем же вечером Фадиме сидела в библиотеке одна. Снаружи шёл дождь. Редкий для этого времени года. Капли тихо стучали по стеклу. В помещении было почти темно. Только лампа над столом. И книги. Сотни книг. Люди приходят к ним за ответами. За историями. За чужими жизнями. За объяснениями того, что чувствуют.       И вдруг ей пришла в голову странная мысль. — Исо? — Мм? — Если бы этой связи не было... — Да?       Она долго собиралась с духом. Слишком долго. — Мы бы понравились друг другу?       На другой стороне наступила тишина. Настоящая. Не случайная. И впервые за всё время он ответил не сразу. — Честно? — Честно.       Он усмехнулся. Тихо. Почти грустно. — Скорее всего нет.       Фадиме неожиданно почувствовала укол разочарования. Очень глупого. Очень детского. Но прежде чем она успела что-то сказать, он продолжил: — Ты бы решила, что я слишком шумный. — Так и есть. — А я бы решил, что ты слишком серьёзная. — Так и есть. — Видишь? — Вижу.       Пауза. А потом: — Но сейчас почему-то уже поздно.       Сердце предательски сбилось с ритма. — Поздно для чего?       На этот раз молчал он. Слишком долго. Будто сам не был уверен в ответе. И наконец тихо произнёс: — Не знаю. Но мне кажется, что если бы мы встретились сейчас, я бы уже искал тебя взглядом.       Дождь за окном продолжал идти. Фадиме смотрела на отражение собственных глаз в тёмном стекле. И впервые за всё время не нашла подходящего ответа. Потому что правда была слишком близко. Если бы они встретились сейчас... Она бы тоже его искала.       Просто никогда не призналась бы в этом первой.       А где-то далеко море, о котором они пока ещё почти не думали, продолжало дышать в своём ритме. Словно терпеливо ждало момента, когда два человека наконец поймут: иногда судьба начинается не со встречи. Иногда она начинается с того, что кто-то становится тебе необходим раньше, чем ты успеваешь узнать его имя.

***

      Ревность редко приходит под своим именем. Обычно она появляется в образе раздражения. Плохого настроения. Странной обиды. Или желания поспорить без причины.       Именно поэтому ни Фадиме, ни Исо сначала не поняли, что происходит. Всё началось совершенно незначительно. Настолько незначительно, что позже Фадиме будет злиться на себя за то, что вообще это запомнила.       Она возвращала книги на полки, когда в библиотеку зашёл Эмир. Обычный студент. Один из тех людей, которые появляются регулярно и всегда выглядят немного потерянными среди стеллажей. — Привет, Фадиме. — Привет. — Ты занята? — Немного. — Тогда у меня традиционный вопрос.       Она улыбнулась. — Ты снова не можешь ничего найти? — Я поддерживаю стабильность этого мира. — Очень благородно с твоей стороны.       Эмир рассмеялся. Ничего особенного. Обычный разговор. Обычный день. Но где-то далеко Исо вдруг почувствовал чужой смех.       Он как раз выходил из мастерской. Руки были в машинном масле. Настроение — вполне нормальным. До тех пор пока музыка неожиданно не изменилась. Стала легче. Теплее. Почти весёлой.       — Что происходит?       Ответа не было. Только ощущение чьего-то присутствия рядом с ней. Чужого присутствия. И почему-то это мгновенно испортило ему настроение.       Вечером связь появилась сама собой. Как обычно. Но что-то было не так. Фадиме заметила это первой. — Ты сегодня странный. — Спасибо. — Это уже было. — Тогда спасибо ещё раз.       Она нахмурилась. — Что случилось? — Ничего. — Врёшь.       Исо усмехнулся. Но как-то слишком резко. — Забавно слышать это от тебя. — Эй! — Что? — Что произошло?       Пауза. Длиннее обычного.       Потом он неожиданно спросил: - Кто такой Эмир?       Фадиме замерла. — Что? — Эмир.       Несколько секунд она просто смотрела в стену. Пытаясь понять, откуда он вообще знает это имя. А потом поняла. И едва не рассмеялась. — Ты серьёзно? — Более-менее. — Ты услышал один разговор. — Я услышал смех. — Это студент. — Конечно. — Он действительно студент. — Конечно-конечно.       Фадиме закрыла лицо рукой. — Ты невозможный. — Да, мы это уже обсуждали. — Ты ревнуешь?       На другой стороне наступила такая резкая тишина, что ответ стал очевиден ещё до слов. — Нет. — Очень убедительно. — Я не ревную. — Хорошо. — Правда не ревную. — Конечно.       Самое неприятное заключалось в том, что Исо действительно не считал это ревностью. Для ревности нужны права. А какие права у него были? Никаких. Он даже не знал, какого цвета её глаза. Он даже не знал её имени.       И всё же мысль о том, что рядом с ней кто-то смеётся, неожиданно оказалась неприятной. Настолько неприятной, что хотелось перестать об этом думать. Именно поэтому он продолжал думать.       Через несколько дней судьба решила восстановить баланс. На этот раз очередь была за Фадиме. Она сидела дома и пыталась готовиться к экзамену. Получалось плохо. Потому что где-то на фоне звучала музыка Исо.       А вместе с ней — голоса. Несколько голосов. Весёлых. Громких. И один из них принадлежал девушке. — Нет, серьёзно, ты это сделал? — А что мне оставалось? — Например, подумать? — Это переоценённый процесс.       Смех. Снова смех. Женский. Лёгкий. Слишком частый.       Фадиме нахмурилась. Попыталась сосредоточиться на тексте. Не получилось. — Кто это?       Вопрос вырвался раньше, чем она успела подумать. На другой стороне сразу стало тихо. Слишком тихо. А потом очень знакомый голос произнёс: — Ты сейчас серьёзно?       Фадиме поняла ошибку мгновенно. Но было поздно. — Просто спросила. — Конечно. — Что? — Ничего. — Ну? — Что? — Кто это?       Она услышала улыбку ещё до ответа. Тот самый ужасный момент, когда человек слишком доволен собой. — Ты ревнуешь?       Фадиме едва не захлопнула учебник. — Нет. — Очень убедительно. — Я не ревную. — Хорошо. — Правда не ревную. — Конечно.       Несколько секунд они молчали. Потом одновременно рассмеялись. Потому что ситуация была слишком нелепой. И слишком прозрачной. — Это моя подруга детства. — А. — Ага. — Понятно. — А твой Эмир? — Просто студент. — Конечно. — Он действительно просто студент. — Конечно-конечно.       Теперь уже рассмеялся Исо. Позже ночью, когда разговор почти затих, Фадиме неожиданно спросила: — Мы сошли с ума? — Скорее всего. — Потому что нормальные люди так себя не ведут. — Нормальные люди вообще не разговаривают через музыку.       Она улыбнулась. — Тоже верно. — Но знаешь что? — Что?       На этот раз его голос прозвучал удивительно серьёзно. Без привычных шуток. Без защиты. Без лёгкости. — Мне не понравилось думать, что рядом с тобой может быть кто-то важнее меня.       Тишина. Настоящая. Глубокая. Опасная.       Фадиме почувствовала, как сердце пропустило удар. Всего один. Но этого оказалось достаточно. Потому что где-то внутри неё существовала точно такая же мысль. И именно поэтому она не смогла сразу ответить. - Меня зовут Фадиме.       Тишина была оглушающей. Ведь назвать имена - это значило признать, что всё это - настоящее. - Исмаил.       А море далеко за городом продолжало шуметь в темноте. Будто знало то, чего ещё не знали они сами.       Иногда чувства появляются намного раньше, чем люди находят для них правильное название.

***

      После разговора той ночью всё стало сложнее. Или проще. Они так и не решили.       Потому что некоторые вещи невозможно вернуть обратно, однажды произнеся их вслух. Теперь они знали. Не всё. Но достаточно. Достаточно, чтобы начать искать друг друга не только мыслями. — Какой твой любимый район?       Вопрос застал Фадиме врасплох. — Это ещё зачем? — Для статистики. — Ты отвратительно врёшь. — Спасибо. — Исо. — Что? — Ты пытаешься меня найти?       Несколько секунд он молчал. Потом честно ответил: — Да.       Странно. Фадиме должна была испугаться. Или хотя бы насторожиться. Вместо этого она почувствовала что-то совсем другое. Тёплое. И опасное. Потому что сама делала то же самое. — А ты? — Что я? — Ты тоже пытаешься понять, где я живу.       Она вздохнула. — Возможно. — Возможно? — Очень возможно. — Уже лучше.       С этого дня их разговоры изменились. Теперь они собирали друг друга по кусочкам. Не специально. Постепенно. Случайно. Любимый чай. Нелюбимая погода. Музыка. Запахи. Маршруты. Привычки. Маленькие детали, которые по отдельности ничего не значат. Но однажды складываются в человека.       Первый раз это произошло в пятницу. Фадиме вышла из библиотеки позже обычного. Небо уже темнело. Город медленно зажигал вечерние огни. Она шла знакомой дорогой, когда вдруг связь стала необычно чёткой. Слишком чёткой. Будто расстояние между ними резко сократилось.       Она остановилась. — Исо? — Да?       Его голос прозвучал сразу. Без привычной задержки. Совсем рядом. Настолько рядом, что по спине пробежали мурашки.       В тот же момент Исо вышел из автобуса. И тоже замер. Потому что музыка вдруг стала громче. Ярче. Живее. Будто кто-то оказался совсем рядом. — Где ты?       Вопрос прозвучал одновременно. Они оба рассмеялись. Нервно. Слишком быстро. — Не знаю. — Очень информативно. — Сама-то знаешь? — Нет. — Тогда не придирайся.              Но никто из них не двинулся дальше. Потому что впервые стало страшно. До этого поиск был теорией. Теперь появилась возможность. Настоящая.       Фадиме продолжила идти. Медленно. И почему-то постоянно оборачивалась. Хотя не знала, кого ищет.       В это же время Исо свернул на соседнюю улицу. Сам не понимая зачем. Просто потому что связь тянула. Как компас. Как музыка. Как что-то очень знакомое.       Они разминулись. Буквально на несколько минут. Не зная об этом.       Позже вечером Исо сидел на крыше дома. — Мы были рядом. — Знаю. — Откуда? — Почувствовала.       Пауза. — Я тоже.       Некоторое время они просто слушали ветер по обе стороны связи. Потом Фадиме неожиданно спросила: — Ты когда-нибудь представлял нашу встречу?       Исо усмехнулся. — Уже раз двести. — И что происходит? — Обычно ты смотришь на меня так, будто я тебя раздражаю.       Она рассмеялась. — Очень реалистично. — А потом оказывается, что я прав. — Уже менее реалистично.       На самом деле оба представляли это намного чаще, чем признавались. Иногда случайно. Иногда перед сном. Иногда в моменты, когда связь затихала.       Человеческое воображение плохо переносит неизвестность. Оно всегда пытается дорисовать недостающие линии.

***

      Вторая почти-встреча случилась через неделю. Ещё ближе. В субботу Фадиме поехала к морю. Не потому что любила прогулки. А потому что голова была слишком полной. Иногда даже ей нужно было место, где мысли становятся тише.       Море встретило её прохладным ветром. Шумом волн. Солью в воздухе.       Она остановилась у парапета. Закрыла глаза. И вдруг услышала музыку. Настолько отчётливо, будто кто-то стоял рядом. — Исо?       Ответа не было. Но сердце почему-то ускорилось. В этот же момент несколькими сотнями метров дальше Исо спрыгнул с причала на набережную.       Он приехал сюда совершенно случайно. По крайней мере так говорил себе.       Связь буквально звенела. Как натянутая струна. Он остановился. Огляделся. Впервые за всё время действительно огляделся.       Не мысленно. По-настоящему. Люди проходили мимо. Туристы. Дети. Пары. Рыбаки. Десятки лиц. Сотни. Но одно из них заставило его замереть. Девушка стояла у воды. Спиной к нему. Ветер играл её волосами. Она смотрела на море так, будто ждала ответ.       Сердце ударило сильнее. Совершенно без причины. Он сделал шаг вперёд. Потом второй. Потом телефон в кармане внезапно зазвонил. Громко. Резко. Невовремя. — Да чтоб тебя...       Он остановился. На секунду отвлёкся. Всего на секунду.       А когда поднял взгляд — девушки уже не было.       Вечером они разговаривали дольше обычного. Ни один не рассказал о том моменте. Странно. Будто оба решили оставить его себе. И только перед тем как связь начала затихать, Фадиме тихо спросила: — Если мы встретимся... всё изменится?       На этот раз Исо ответил не сразу. Очень не сразу. — Мне кажется, всё уже изменилось.       И впервые ни один из них не попытался поспорить. Потому что это была правда. Самая честная из всех, которые они успели сказать друг другу.       А море продолжало хранить между ними расстояние. Совсем небольшое. Но пока ещё достаточное. Чтобы история не закончилась.

***

      После второй почти-встречи между ними появилось что-то новое. Не неловкость. Не страх. Скорее осторожность. Будто оба одновременно поняли, что стоят слишком близко к чему-то важному. И теперь любое неосторожное движение может всё испортить.       Несколько дней всё было спокойно. Даже слишком. Они разговаривали. Смеялись. Спорили. Делились историями. И всё выглядело почти нормально. Если не считать того, что они по-прежнему никогда не видели друг друга.       Проблема началась во вторник. С очень плохого дня. Фадиме проснулась уже уставшей. Иногда такие дни случаются без причины. Будто организм заранее знает что-то неприятное.       В университете отменили одну пару и перенесли другую. Преподаватель раскритиковал её проект. Омер снова завёл разговор о будущем. К вечеру голова гудела от чужих ожиданий. Она хотела только одного.       Тишины.       Но именно в этот день Исо был в особенно хорошем настроении. Что автоматически делало его в два раза громче обычного. — Ты не представляешь, что сегодня произошло. — Мм. — Нет, серьёзно. — Мм. — Ты вообще слушаешь?                    Фадиме закрыла глаза. — Да. — Тогда почему отвечаешь как автоответчик?       Он пошутил. Обычно она бы тоже пошутила в ответ. Но сегодня не смогла. — Потому что я устала, Исо.       Пауза. — Ладно.       Но он всё равно не остановился. Не специально. Просто не заметил границу. — Кстати, помнишь того преподавателя... — Нет. — Что значит "нет"? — Значит не помню. — Ты же сама спрашивала о нём вчера.       Фадиме резко захлопнула книгу. Громче, чем собиралась. — Господи. — Что? — Почему ты всегда разговариваешь так, будто весь мир обязан двигаться в твоём ритме?       Тишина. Исо замолчал. Сразу. — Ого. — Что "ого"? — Ничего. — Нет, скажи. — Просто раньше ты говорила это немного мягче.       Она поняла, что перегнула. Сразу. Но извиняться не хотелось. Иногда усталость делает гордость сильнее. — Может быть, раньше ты слушал внимательнее.       Пауза стала длиннее. Тяжелее. — Ладно. — Ладно.       Обычно кто-то из них уже пошутил бы. Сменил тему. Исправил ситуацию. Но в этот раз никто не сделал шаг навстречу.       Именно поэтому разговор закончился. Впервые по-настоящему закончился.

***

      На следующий день связь была слабой. Почти незаметной. На второй день — ещё тише. На третий исчезла совсем. Полностью.       Сначала Фадиме испытала облегчение. Наконец-то тишина. Никаких мыслей. Никаких эмоций. Никаких чужих комментариев.       Это продлилось примерно четыре часа. Потом она поймала себя на том, что хочет рассказать ему о смешном случае в библиотеке. Потом увидела музыканта возле университета и автоматически подумала: "Ему бы понравилось."       Потом услышала песню. И рефлекторно начала прислушиваться.       Ничего. Пусто.       Тогда впервые стало страшно.       В другом конце города Исо переживал всё ещё хуже. Потому что только сейчас понял одну неприятную вещь. Он больше не помнил, как жил до неё.       Раньше любое свободное время заполнялось музыкой. Друзьями. Делами. Теперь между всем этим образовалась странная пустота.       Форма человека. Именно её отсутствие он ощущал постоянно.       На четвёртый день Зарифе остановила сына на кухне. — Что случилось? — Ничего. — Врёшь.       Он невольно усмехнулся. Потому что это было её слово. Не матери. Её. И от этого стало только хуже. — Мы поссорились.       Зарифе удивлённо подняла брови. — С кем?       Исо открыл рот. И замер. Потому что не знал, как объяснить существование человека, которого никогда не видел. — Это сложно. — Значит важно.       Он ничего не ответил. Потому что впервые кто-то назвал это правильным словом. Важно.       Не странно. Не невозможно. Не ненормально. Важно.       Тем вечером Фадиме сидела у окна. Снаружи шёл дождь. Почти такой же, как несколько недель назад.       Она смотрела на мокрые огни города. И вдруг подумала: "Если связь не вернётся..." Мысль оборвалась.       Потому что продолжение оказалось слишком болезненным.       В тот же момент где-то далеко Исо сидел на крыше. И думал почти о том же. Они оба были слишком упрямыми. Слишком похожими. И слишком скучали друг по другу, чтобы признать это первыми.       Поэтому никто не сделал шаг. До пятого дня. На пятый день музыка вернулась. Неожиданно. Без предупреждения. Слабая. Тихая. Почти хрупкая.       Фадиме замерла посреди библиотеки. Исо остановился прямо посреди улицы. Несколько секунд никто ничего не говорил.       Потом одновременно: — Привет.       И оба невольно рассмеялись. От облегчения. От глупости ситуации. От того, насколько сильно боялись потерять друг друга.       Пауза. А потом Фадиме тихо произнесла: — Я скучала.       Слова вырвались раньше, чем она успела их остановить. На другой стороне наступила абсолютная тишина. Исо закрыл глаза. Потому что именно это он чувствовал все эти дни. И потому что услышать это от неё оказалось опасно. Слишком опасно. — Я тоже.       Иногда самые важные признания выглядят совсем не романтично. Всего два слова. Сказанные человеком, которого ты никогда не держал за руку. Но именно после этих двух слов между ними исчезла последняя возможность притворяться, что это просто странная связь.       Потому что теперь они оба знали правду. Они искали уже не ответ. Они искали друг друга.       А море, которое так долго удерживало их на расстоянии, кажется, впервые начало задумываться, не пора ли позволить им встретиться.