Кто вы, мистер Смит?

      Санни нетерпеливо постукивала по полу носком грубого ботинка. Музыкальный автомат снова сожрал десять евро и не желал отрабатывать деньги, мигая круглыми кнопками на панели выбора группы. Издевался, не иначе.       — Давай же, жадная железка, — ладонь ударила по корпусу, и автомат заурчал, подгружая выбранную мелодию. Санни радостно выпрямилась. Однако стоило ей воодушевиться, компьютер издал протяжный писк и потух.       — Круто, — буркнула она и снисходительно закивала, кривя накрашенные красным губы и подпирая поясницу. — Что ж, работать придется в тишине.       Развернувшись, затопав ногами, как ребенок, и издав раздосадованный рев, она обреченно пошла в подсобку за ящиком с украшениями. Видимо, услышать Боно сегодня ей не суждено.       Зал был погружен в легкий интимный полумрак. Лишь несколько латунных бра в виде уличных светильников с закосом под восемнадцатый век рассеивали мягкий желтый свет. А может, они действительно были достоянием прошлого, кто знает? Запахом дуба и старины был пропитан каждый предмет интерьера, каждое мягкое кресло вокруг массивных столов и деревянная панель на стенах. Пряный солод вперемешку со сладкой карамельной патокой и яблочным сидром, приятно щекотал нос, дарил ощущение тепла и уюта. Мельчайшие частички пыли, словно золотые песчинки, мягко кружились в воздухе, создавая сказочную атмосферу надвигающегося праздника.       Со стороны лестницы в подвал послышалась возня. Сначала в проеме показалась внушительного вида картонная коробка с самодельной размашистой надписью «Хэллоуин» и рисунком пляшущих тыковок (одна из них даже была с пририсованными сиськами), а уж следом явилась и сама девушка. Она шумно сдувала прядь каштановых волос с лица и пыталась ногой захлопнуть за собой дверь, но, промахнувшись, лишь больно саданулась коленкой о косяк. Выругавшись на итальянском, прихрамывая на ушибленную ногу, она вернулась в зал и водрузила ношу на один из круглых дубовых столов.       Хмыкнув от лицезрения чужого художества, и подавив желание дорисовать другой тыкве хрен, она отряхнула от пыли белую майку, задрала юбку-«шотландку» и придирчиво осмотрела колено, поставив черный ботинок прямо на мягкую обивку кресла. Пальцы провели по небольшой царапине. Чуть содрала кожу. Пустяк. Поправила гетры и с интересом полезла в коробку, выуживая разнообразные украшения к празднику: несколько мотков оранжевых гирлянд, фигурки летучих мышей и фонариков Джека, разнообразные изображения тыкв, забавных приведений и куча мягкой, тонкой белесой паутины, жутко похожей на настоящую. Она противно липла к рукам и ко всему, до чего касалась.       Фронт работы был обширным, но у нее в запасе два часа. Несомненно, с музыкой дело пошло бы быстрее, да и веселее, но прожорливый робот хранил гробовое молчание.       Санни развешивала фонарики в виде скалящейся тыквы, как неожиданно прозвенел дверной колокольчик. Она настолько погрузилась в собственные мысли, что вздрогнула от мелодичного звука, в тишине паба прозвучавшего достаточно громко.       Неужели она не заперла дверь? Санни цокнула языком, опуская руки и присаживаясь на стол, чтобы спуститься.       По ходу, именно так.       Скрипнули петли.       Видимо, незваный гость не ушел. Послышались медленные приглушенные шаги, словно кто-то по пути рассматривал на стенах репродукции с завода «Гинесса» и исторические фотографии из коллекции владельца.       Паб открывался только вечером, но всегда находились те, кто считал своим долгом толкнуть дверь и сунуть свой любопытный нос внутрь, игнорируя табличку с режимом работы. Грабить здесь было нечего. Смена на кассе все равно еще не открыта, а значит, и денег тоже нет. Хотя некоторые бутылки с виски стоили достаточно дорого, но в районе «старого города» грабежи были нонсенсом.       Поэтому бояться было нечего.       Санни собрала волнистые волосы от лица и закрутила их на затылке, отбрасывая за спину, звонко оповещая вошедшего:       — Прошу прощения, но «Белтейн»… — она подняла карие глаза и запнулась, уставившись на рослую фигуру мужчины, как раз остановившегося в пятне света от бра. Негодование как рукой сняло.       Кашемировое пальто цвета песка не могло скрыть ни широких плеч, ни выдающегося роста незнакомца. Санни невольно приоткрыла рот, с восхищением разглядывая гостя от светлой пшеничной макушки до пят.       Какой же он здоровый, мама мия!..       — Извините?.. — вибрирующий баритон прокатился по пустынному залу, а вопросительный взгляд голубых глаз, как небо в ясную погоду, пригвоздил девушку на месте.       Ладони вспотели.       — «Белтейн» открыт, — закончила Санни и мило улыбнулась, обнажив ровный ряд зубов. — Прошу, проходите, — пригласительным жестом указала на барную стойку, прикусив язык.       Открыт? Почему она так сказала?       Мужчина окинул ее заинтересованным взглядом, на миг задержавшись на голых коленках, торчащих из-под задранной юбки. Не в каждом заведении сотрудники позволяют себе сидеть на столах.       Санни, угадав его мысли, быстро спрыгнула на пол, одергивая юбку. Мягкая шерстяная ткань ровными волнами спустилась чуть ниже колен, едва касаясь белоснежных гетр.       Тем временем визитер снял пальто и перекинул через спинку высокого барного стула, оставшись стоять у стойки. Санни мысленно присвистнула, выпятив вперед губы. С таким ростом и стул не нужен. Она не спеша подходила сзади, чтобы успеть рассмотреть как можно больше. Ткань белоснежной рубашки натянулась на лопатках и плечах, пока их обладатель пятерней растрепывал волосы, пытаясь смахнуть туманную влагу вечернего Дублина.       Почему она его не выгнала? Санни не могла ответить на этот вопрос. Глаза расширялись все сильнее с каждым шагом, приближающим ее к мужчине.       Сколько же в нем роста? Почти шесть футов, если не больше! Ей со своими пятью с копейками стоило лишь скромненько стоять в сторонке.       Она прошмыгнула за стойку, споткнувшись о невысокий порожек. Темное старинное дерево, отполированное сотнями кружек и бокалов, словно подсвечивалось изнутри мягким теплым сиянием, хранило в себе отголоски истории. Мельчайшие царапины и борозды вовсе не портили его, а служили телесным доказательством ярких и незабываемых вечеров. Приглушенный свет отражался от чистейших сверкающих бокалов, подвешенных на специальных металлических крючках, и в десятках разнообразных бутылок с традиционными этикетками и классическими шрифтами, аккуратно расставленных на широких полках за спиной девушки.       Санни остановилась напротив гостя. Едва встретившись взглядами, она тут же опустила ресницы, чувствуя, как начинают пылать щеки изнутри, а соски твердеть под тонкой тканью майки. И дело было вовсе не в прохладе помещения. О, нет-нет.       Святые угодники! Да он ходячий секс!       Нервно заправив прядь за ухо, до нее дошло, что он ждет.       — Гиннес? — пискнула Санни и тут же закашлялась в кулак, не признавая в прозвучавшем ультразвуке свой голос. — Эль? Или, может, обычный лагер? — справившись с собой, более твердо и спокойно закончила она и подняла дрожащий взгляд.       Мурашки прокатились от основания шеи до копчика.       Мужчина смотрел прямо на нее. Открыто и внимательно. Его чуть раскосые голубые глаза были такими загадочными и притягательными своей необузданной, какой-то дикой красотой, что Санни застыла, как последняя дура, и пялилась в них, не осознавая, что с каждой секундой увязает все сильнее и сильнее.       Широкая ладонь с длинными пальцами поднялась к лицу и потерла жесткие губы и подбородок с намеком легкой светлой щетины.       — Виски.       Санни блаженно скривила уголок рта, ловя каждое движение.       Какие шикарные руки.       — Что? — тут же опомнилась и выпрямилась за стойкой, рассеяно хлопая подкрученными ресницами, чувствуя, как начинают леденеть пальцы.       — Я буду виски, — ухмыльнулся посетитель и принялся расстегивать манжеты на рубашке. Понимая, что выглядит как полоумная, она жадно следила за его руками, постепенно обнажающими мощные предплечья с корнями витиеватых вен и светлых волос, и ничего не могла с собой поделать.       Это было равносильно гипнозу.       Узкие брови удивленно взметнулись.       Соберись!       — Дж… ме… Джемесон?       — Предпочитаю односолодовый, — улыбнулся мужчина, наконец-то перестав закатывать рукава, и облокотился на стойку. А у Санни задрожали коленки от такой улыбки и чуть не слетели трусы.       Это непростительно. Быть таким сексуальным, да еще и знать об этом и нагло пользоваться. Она мысленно страдальчески застонала, силясь запомнить мельчайшую деталь в облике незнакомца, чтобы потом нашептывать слова любви насадке для душа.       Бессонные ночи ей обеспечены.       — Оу, — разочарованно вырвалось из груди. Она тут же встрепенулась, заправляя волосы за ухо. — Вы не ирландец.       Мужчина вновь тихо усмехнулся, обнажив ровные зубы. А ей показалось, будто где-то запели ангелы.       — Что меня выдало? Неужели британский акцент? — чуть наклонившись вперед, он повел бровью. В расстегнутом вороте рубашки цепочка словила теплый блик от барных светильников. Санни сглотнула, но хитро стрельнула глазами, принимая правила игры. Флиртовать с посетителями не запрещалось, ей даже нравилась такая легкая и непринужденная беседа. А не построить глазки такому красавчику было бы самым настоящим преступлением. Вот только собрать мысли в кучу для легкости и непринужденности было весьма сложно.       Он был сногсшибательным. И постоянно отвлекал то своей дурацкой обворожительной полуулыбкой или мощными загорелыми руками, то этим проникновенным взглядом.       Она повела плечами, вроде как бы между прочим демонстрируя красивую пышную грудь, и подалась вперед, приоткрыв красные губы. Ей тоже было что показать.       — Что вы, — выдохнула она. Мужчина взглядом опытного хищника проследил за ее языком, облизнувшим нижнюю губу, и расплылся в легкой улыбке. Его это явно забавляло. — Какой ирландец откажет себе в удовольствии запить Джемесон пинтой Гиннеса? Но акцент у вас и вправду шикарный, — ослепительно улыбнувшись, Санни выпрямилась и потянулась за бутылкой Лафройга.       Взяв специальный бокал для виски с толстым дном, Санни заметила, что у нее подрагивают пальцы. Несколько раз сжав ладонь в кулак и разжав, она тихо хмыкнула и налила алкоголь цвета красного золота. Горлышко стукнулось о кромку. В воздухе тут же разлился глубокий и многогранный аромат, вскружил голову древесными дымными нотами и заставил Санни довольно зажмуриться, глубоко втягивая носом такой привычный и любимый запах. Именно так для нее пахла Ирландия. Торфяниками, пряным солодом и сладким дымом. Ей безумно нравился запах выдержанного виски.       Мужчина следил за каждым движением. Его взгляд был почти осязаем и разглядывал ее плечи под блестящими, почти черными волосами, узкую талию, задерживался на округлых бедрах и вновь поднимался. Девушка повернула голову, убедившись в своих ощущениях, а затем полностью развернулась и аккуратно поставила перед ним бокал на круглый бирдекель со знаменитой перевернутой арфой Гиннеса, не забыв при этом широко улыбнуться.       — Можно льда?       Тебе, дорогой, можно все, что только пожелаешь.       — Вы точно британец, — фыркнула Санни и отошла к ледогенератору в углу бара. Лампа в зеленом абажуре была выключена, отчего в этой части было намного темнее. — Ни один уважающий себя ирландец не будет разбавлять Лафройг, — со знанием дела бросила она через плечо. Глаза сверкнули в темноте. Послышался грохот льда.       Пальцы незнакомца сжали грани стекла и поднесли к прямому носу. По тому, как он чуть сощурил глаза, и легкому движению губ, Санни определила, что запах ему понравился.       Еще бы. Напиток богов. Восемнадцать лет выдержки.       — Каюсь. Возьмете двойную плату?       Санни пропустила вдох, услышав подтекст. Сердце бахнуло в легкие, вынуждая втянуть воздух носом. Медленно обернувшись, она наткнулась на горящий вызовом взгляд.       Собственный мозг, казалось, угодил в открытое море и лениво дрейфовал на обрывках фраз.       Что она должна взять?       — Не откажусь от чаевых, — ответила уже без тени улыбки, оставляя небольшое ведерко со льдом на стойке.       Они смотрели друг на друга, не моргая, ведя безмолвную дуэль. Ладонь Санни рассеянно поглаживала предплечье, а он медленно крутил бокал на картонной подставке. Бесконечно можно было тонуть в этой лазурной пропасти, словно взгляд обладал какой-то магической силой, не дающей Санни даже возможности отвлечься. Он одновременно подрагивал масляным пятном желания, словно негласно давал обещание, и таил в своей глубине скрытую угрозу. Опасный человеческий зверь. Лев. Царь зверей и владыка над всеми земными существами. А она — веселая бестолковая газель, вприпрыжку бегущая ему прямо в пасть.       Неожиданно музыкальный автомат крякнул, скрипнул железом, и музыка плавно разлилась в полумраке паба.       …Oh no, don't be shy       You don't have to go blind       Hold me, thrill me, kiss me, kill me…       Боно мурлыкал на уши с придыханием, как ей всегда нравилось. Санни не помнила, чтобы ставила в очередь эту композицию, но слова, будто взятые из ее сознания, заставляли узел внизу живота стремительно закручиваться. И тут она не выдержала и опустила взгляд, почему-то отчетливо себе представив, как слизывает с жестких губ яркую, пахнущую дымом и морской солью жидкость. А он заваливает ее прямо на стойку, разрывает ткань майки и втягивает ртом возбужденный острый сосок.       Ей стало жарко. Казалось, даже уши вспыхнули огнем.       — Ты ведь тоже не ирландка, — заговорил незнакомец как ни в чем не бывало и метнул в нее такой взгляд, что Санни чуть не поперхнулась слюной. Выдержка у него была профессиональная. Будто Боно не пел им о возбуждении, поцелуях, а сладкие стоны из динамиков не будоражили сознание.       Специальными металлическими щипцами подцепил кусок льда и бросил в стакан.       Воображение Санни тут же нарисовало, как еще можно было бы использовать кубик.       Жутко захотелось пить.       — Наполовину, — немного холодно подтвердила она, отступая от стойки. — Моя мама — ирландка, — сдавленно проговорила она, упираясь ягодицами в выступ бортика стаканомоечной машины, складывая руки на груди, намеренно дистанцируясь от мужчины и прикрывая торчащие соски.       От греха подальше. Воистину.       — А отец?       — Итальянец.       — Какая жгучая смесь, кто бы мог подумать, — он лукаво подмигнул девушке и сделал крупный глоток, облизнул влажные губы. — Прекрасно.       Санни не поняла, относились ли слова к напитку или к ее скромной персоне, но на всякий случай облокотилась на решетчатую поверхность под разномастными кранами с пивом и элем. Ей бы сейчас тоже не помешало выпить, чтобы хоть как-то освежить голову и погасить развратные мысли.       А в принципе, почему бы и нет?       — Родители познакомились на пароходе в круизе по Европе и больше не расставались, — щебетала Санни, попутно доставая еще один фигурный тумблер и наливая немного искрящейся жидкости, надеясь, что она успокоит нервы.       И даст немного смелости, притупив хорошее воспитание.       Дьявол внутри зашелся гомерическим хохотом.       — Любовь на всю жизнь, — задумчиво протянул мужчина и хитро улыбнулся, заметив стакан в ее пальцах.       — Не верите в любовь с первого взгляда?       — Я верю в сексуальное влечение с первого взгляда, — сверкающий, как лазурные сапфиры взгляд остановился на ее приоткрытых губах. — Как тебя зовут?       — Санни.       — Какое солнечное имя. Жаль, совсем не подходящее для этого мрачного места, — он обвел взглядом полумрак пустого паба. Кое-где сиротливо висела парочка фонариков в виде смеющихся тыкв, которые она успела развесить, а прямо за его спиной раскинулась гирлянда с оранжевыми лампочками. Их приглушенный свет добавлял лишь больше интимности обстановке, но никак не освещения.       Санни улыбнулась, растягивая губы. На языке вертелся вопрос: где же подходящее для нее место? Но она испугалась откровенного ответа и предпочла промолчать, смущаясь от собственных предположений. Или желаний?       — А как мне называть вас? — она обняла себя одной рукой, а вторую с зажатым стаканом поднесла к лицу, наслаждаясь и ярким медовым ароматом, и видом шикарного мужчины напротив. Пусть и британца.       Он на секунду задумался, а потом придвинулся чуть вперед, налегая на стойку, словно желал поведать какую-то тайну. Взгляд Санни взволнованно заметался, оглядывая его светлые волосы, ровный нос с горбинкой, жесткую линию подбородка, красиво очерченные губы.       Боги, какой же он горячий!       — Называй Смит, — и этот взгляд из-под широких бровей, заставивший колени задрожать, а сердце чуть не вывалиться прямо в тумблер с виски.       На нее пахнуло дорогим парфюмом. Что-то древесное, кедр? Она закусила губы, кутаясь в пряное облако, как в одеяло, довольно жмурясь.       Это не могло быть простым совпадением. Или наконец-то вселенная решила отблагодарить ее за все добродетельные поступки. Или наказать за отсутствие оных.       — Смит, — медленно повторила, пробуя звучание на вкус, чуть склоняя голову. Волны волос свесились вперед, оголяя плечо. — Как скучно. Для британца, — с коварной улыбкой закончила она, уперев носок ботинка в пол и покачивая ногой за стойкой, вне поля зрения.       Мужчина ухмыльнулся уголком губ и опустил глаза, сделал крупный глоток. Санни затаила дыхание, любуясь тенями, отбрасываемыми длинными ресницами, как крупный кадык дернулся вверх-вниз.       Безумно сексуально. И безумно хотелось провести по нему языком.       — Виноват, — и снова эта полуулыбка мать-ее-Моны-Лизы. От которой в животе затрепетали не только бабочки.       Пора кончать с этим.       Не сдержавшись, она прыснула со смеха.       — Erin Go Bragh, — Санни отсалютовала своим бокалом и резко выдохнула, прежде чем одним махом выпить содержимое. Виски обожгло рот и глотку, горячей лавой устремилось по пищеводу, чтобы там расцвести трилистником. Она чувствовала покалывание на кончиках пальцев и странную искреннюю нежность. Санни не была ярой патриоткой, но любила Ирландию всем сердцем. Но мысли о родине никак не могли затмить картины и образы, которые рисовало ее воображение.       Дыхание перехватило. Она размашисто вытерла губы тыльной стороной ладони, морщась от крепкого алкоголя и стараясь не закашляться.       Смит продолжал молча наблюдать за ней. Возможно, даже любовался. Глаза у Санни в миг превратились в растопленный шоколад, опасный и желанный. Темные каштановые волосы, волнами спадающие на худые плечи, при теплом свете отливали огненной рыжиной и не могли скрыть торчащие соски. Сверкающий взгляд Смита то и дело возвращался к выпирающим горошинам. Волосы у нее были шикарные, блестящие. Ее мать говорила, что ирландские гены не спрячешь и не зароешь, и что со временем они возьмут свое.       Санни нравился такой взгляд мужчины. Вроде просто смотрел на нее, как на гармоничный предмет антуража, но в глубине голубых, прозрачных, как горные озера, глазах зрело желание. Короткими, но яркими всполохами постепенно подбиралось ближе, угрожая выплеснуться наружу бесконтрольным огнем страсти. Она перекинула копну волос через одно плечо, демонстрируя длинную шею и кокетливую родинку на плече. Едва касаясь кончиками пальцев, провела по кромке ткани и ключице, заметила, как дернулись ноздри Смита, а сам он немного подобрался.       В голове раздался собственный злорадный смех.       Да, красавчик, и не таких жеребцов объезжали.       — Значит, вы в Дублине по делам? — завязала разговор Санни, ощущая терпкое послевкусие виски во рту и легкость в теле. Смит отвлекся от созерцания ее груди и взглянул в глаза. Прямо и открыто. Она взмахнула ресницами, продолжая: — приехали на семинар? Или к пациенту?       Голос стал чуть мягче и проникновеннее. Санни уже в открытую соблазняла эту груду мышц.       Широкие светлые брови удивленно дернулись вверх.       — Считаешь, что я доктор?       Санни фыркнула и навалилась локтями на стойку. Майка сильнее обтянула грудь, делая вырез более глубоким. Смиту стала видна еще одна родинка на теле девушки. В этот раз она дразнила его на левой груди около ложбинки.       — Я уверена, что вы доктор, мистер Смит, — она закусила нижнюю губу и указала глазами на пальто рядом с ним. — Готова поспорить, что во внутреннем кармане лежит блокнот с записями сеансов и футляр с очками, — она выпрямила руку, стекая по барной стойке в бок, — в тонкой металлической оправе… — с придыханием закончила Санни и рассмеялась тихим грудным смехом, запрокидывая голову.       Волосы заструились блестящим водопадом, открывая шею.       Кадык Смита снова дернулся вверх-вниз, наблюдая за кошачьими повадками девушки, которая, к слову, ни капли не смущалась, а наоборот, откровенно заигрывала с ним. На удивительно длинной шее отлично бы смотрелись его широкие ладони, как и на груди, и на заднице.       У Санни была бешеная энергетика. Хотелось смотреть на нее постоянно, не отводить взгляда ни на секунду. Ее широкая улыбка била в самое сердце, превращая в мелкую гранитную крошку. К ней тянулись руки, глаза, губы. Устоять невозможно. Он наклонился к ее лицу. Взгляд Санни заметался с одного небесного глаза на другой. Сердце затихло, перехватив дыхание.       Неужели поцелует?       — Откуда такая уверенность?       Ей стоило не малых усилий не наброситься на него прямо через стойку. Боно призывал освободиться от ограничений и поддаться эмоциям, грудь часто вздымалась, а губы отчаянно желали жестких губ напротив. Мурашки колючим инеем рассеялись по плечам.       — О, у меня дар, мистер Смит, — промурлыкала она и приложила палец к подбородку. Карие глаза сияли смешинками и вызовом. — Я могу назвать профессию человека, лишь взглянув на его руки.       — Как интересно, — с легким прищуром он отставил бокал. Звякнул лед. Смит протянул ей руку ладонью вверх, но при этом пристально смотрел в красивое лицо. Матовая кожа, слегка смуглая, оттенка мягкой оливы, пригретой солнцем, что, бесспорно, выдавало в ней итальянское происхождение. Большие карие глаза, подведенные черным карандашом, выглядели еще больше. Казалось, что сама блестящая тьма смотрит на него, пытаясь затянуть в свою пучину.       Санни нежно взяла его ладонь, мягко огладила тыльную часть, чувствуя тепло кожи и как пульс бьется в упругих венах.       Он заметил, что ногти у нее не накрашены, как у большинства дам, аккуратные и короткие, а пальцы, наоборот, изящные и длинные.       — Это очень просто, — таинственным полушепотом заговорила она, проводя подушечками пальцев по внутренней стороне, чувствуя, как мельчайшие разряды тока перекатываются между ними, рассеиваясь тонкой пульсирующей паутинкой. — Кожа гладкая, без мозолей или рубцов, значит, вам не приходится работать руками, — склонив голову в бок, она продолжала свою игру. Каждое слово давалось труднее предыдущего, легкие постепенно сдувались и не желали наполняться воздухом обратно. — У вас сильные длинные пальцы, мистер Смит, а еще вы левша, — она очаровательно улыбнулась и убрала упавшую на лицо темную прядь. — Вам приходится заполнять много бумаг, и вы чертовски уравновешены.       С последним он готов был поспорить.       Санни выпустила его ладонь и намеревалась отстраниться, как вдруг пальцы Смита сомкнулись на запястье, удерживая ее. Вышло немного резковато, от чего ее волосы хлестнули по лицу. Она подняла глаза и обомлела. Во взгляде Смита полыхали самые настоящие пожары Белтейна.       Неистовые. Стихийные. Всепоглощающие.       — Все верно, — низким голосом произнес Смит, не отпуская руку. Санни разомкнула губы, делая короткий вдох ртом. Кислорода между ними становилось все меньше, одно электричество искрилось в пространстве, угрожая замкнуть цепь и подорвать это место ко всем чертям. Его пальцы скользнули по кисти, переместились на мягкую часть ладони и принялись медленно выводить кружочки.       От каждого касания расходилась ритмичная пульсация по нервам, пробивая до самого мозга, оседая уже темными кругами перед глазами. Санни внезапно поймала себя на мысли, что безотрывно смотрит на его губы.       Такие манящие. Так близко.       — Вот видите. Бармены куда круче психотерапевтов, мистер Смит, — изрекла она, придвигаясь ближе. Пышный бюст вздрогнул, а мужчина проследил задумчивым взглядом.       — И куда симпатичнее, — дернул бровью, откровенно пялясь на девушку, продолжая рисовать узоры на ее ладони.       Щеки Санни вспыхнули румянцем, а между ног прошлась очередная волна сладостной дрожи.       — Где здесь уборная? — с хрипотцой произнес Смит, щуря небесные глаза. Вена на шее часто пульсировала.       Слюна во рту стала густой и вязкой. Она с усилием сглотнула, чувствуя фантомную дрожь на кончике языка.       — За барной стойкой слева, — пролепетала она, быстро облизывая пересохшие губы и моментально решаясь, — пойдемте, я вас провожу.       Смит чуть дернул губами и выпустил ее ладонь, не показав удивления. В один глоток прикончил виски, гулко поставив стакан на отполированное дерево. Пальцы отбили короткую дробь по деревянной поверхности.       Санни, вся дрожа изнутри, на негнущихся ногах вынырнула из-за бара и нетерпеливо оглянулась. С замиранием сердца и радостным предвкушением заметила, что Смит медленно движется за ней, буквально пожирая глазами ее ноги и задницу.       Опасный хищник преследует свою жертву. Мягко крадется по ее пятам, чтобы настигнуть в один прыжок и вцепиться в горло.       Она чувствовала, как взгляд прожигает майку между лопаток. От этого возбуждение волнами поднималось от кончиков пальцев ног, захлестывая до самой шеи, чтобы мурашками рассыпаться по оголенным плечам.       Пройдя мимо дверей с характерными табличками, чуть дальше к небольшому закутку перед подсобным помещением, Санни остановилась. Обычно здесь складировали инструменты музыканты, когда в пабе устраивали фолк-концерты с живым выступлением. Сейчас же тут было почти пусто: несколько деревянных ящиков с элитным виски, еще не успевшим транспортироваться в подвал, и антикварная дубовая бочка, в которой сотню лет назад выдерживали какой-то жутко дорогой сорт виски. Или хереса. А еще на ее крышке была вырезана красивая полуголая нимфа с арфой в руках.       Мысли путались и спотыкались. Мозг отчаянно пытался ухватиться за что-то реальное и, видимо, поэтому вытаскивал из своих уголков ненужные и скучные факты.       Что это? Неужто та самая паническая атака?       Из горла клочками вырывалось дыхание, похожее то ли на хныканье, то ли на обрывистые стоны шепота. В такой ситуации она была впервые.       Обернувшись, она уперлась взглядом в широкую мужскую грудь. Странный медальон с камнем, похожим на хризолит, и какими-то древними рунами оказался на уровне глаз.       Ошалеть, какой же он здоровый! Санни казалась крошкой перед этим шикарным викингом с яркими пронзительными голубыми глазами.       Каждая клеточка пищала, нет, отчаянно требовала жарких прикосновений, влажных шлепков и чувственной близости. Настолько, что она сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.       — Ты дрожишь, — не вопрос, утверждение.       — Всего лишь кондиционер, — повела плечом Санни, замирая в ожидании.       Сухой и мощный аромат кедра проник в легкие, раскрываясь тонкими нотами бергамота.       Она медленно моргнула, втягивая носом воздух.       Святая Матерь, это самое необычное и полярное сочетание запахов на уровне подсознания! Лондонский «Эрл Грей» и холодный хвойный лес на приземистых болотах Килларни. Что-то за гранью разумного. В груди ворочалось щемящее чувство восторга, и Санни не понимала, что с ней происходит. Казалось, еще немного, и она тупо разрыдается от переполнявших ее эмоций. Чай с бергамотом она не любила в принципе, но сейчас готова была сожрать Смита целиком, лишь бы ощутить этот горьковатый вкус.       Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке, легко и нежно, едва касаясь. Обвел линию подбородка, коснулся теплыми сухими пальцами губ, чуть надавил на нижнюю. Санни приоткрыла рот, впуская большой палец между зубов, и сомкнула вокруг губы, не теряя зрительного контакта. Ноздри Смита затрепетали, когда горячий влажный язык обвел подушечку пальца. Затем она втянула палец в рот, обволакивая горячей мякотью щек и удобно устраивая на языке.       Честно, она сама охренела от своей смелости.       Тело затянулось тугой пружиной. Страх и возбуждение раздирали мозг на части.       У него дернулась верхняя губа, как у дикого зверя. Палец выскользнул из влажной ловушки. Ладони сжали лицо Санни, Смит наклонился и жадно засосал. Не мешкая ни секунды, она прижалась к могучей груди, обхватывая торс, пробуя горячие губы на вкус, с облегчением вдыхая его запах.       Торфяной. Такой дымный, такой терпкий. Санни втянула его язык в рот, почувствовала, как ладонь сграбастала волосы на затылке. Она оказалась в плотном кольце мышц.       О Господи! Это вообще законно иметь такое тело?       Ее руки сжимали, саднили и царапали, ощущая рельеф под белоснежной тканью, но это было равносильно тому, как если бы она гладила кусок затвердевшей лавы. Возбуждение запульсировало в мозгу, вытесняя все другое и такое бесполезное сейчас, разгоняя обжигающую кровь по венам.       Они превратились в единую восковую свечу, сгорающую от страсти, плавящуюся от сплетения жадных рук и голодных языков. Смит комкал шерстяную мягкую ткань, властно сжимая ее ягодицы, сдавливая и разминая, путал ладони в шелке волос, пропуская между пальцев и вдавливая в затылок. Вылизывал ее рот, смаковал, всасывал нижнюю губу между своими, покусывал кожу подбородка в секунды, когда Санни судорожно пыталась ухватить ртом немного воздуха.       Она ластилась, терлась о выпирающий ремень, чувствуя, как член под джинсами стоит колом. Ладони царапнули округлые плечи и спустились ниже. Дрожащими от нетерпения пальцами пролезла под ткань между пуговицами, чтобы хоть немного коснуться разгоряченной гладкой кожи.       Смит зарычал ей в рот, опуская обе руки на ее задницу и впечатывая в себя. Санни застонала, не выпуская его язык изо рта, принялась расстегивать дурацкие пуговицы, борясь с желанием рвануть полы дорогущей рубашки ко всем чертям.       В ушах шумела кровь, заглушая все вокруг. Даже сладкий голос Боно не доносился до нее. Хотя, может музыкальный автомат снова сдох, решив, что с него нескольких песен будет достаточно. Санни различала лишь собственное сдавленное дыхание и короткие быстрые вдохи Смита, перемешанные с утробным рычанием и громкими звуками слияния их губ и языков.       Последний скользкий кругляш пластика пал под ее натиском, и Санни распахнула рубашку, с громким звуком прерывая поцелуй. Такое зрелище необходимо было увидеть! Она открыла глаза и вдохнула немного воздуха. Сердце колотилось прямо в мозг.       Обалдеть. Действительность оказалась куда круче.       Она сглотнула, чтобы не пустить слюни, как бладхаунд, и не заляпать свою майку.       Собственные трусы насквозь промокли, но она не могла отказать себе в удовольствии рассмотреть полуголого Смита.       Мужчина дышал через раскрытый рот и попытался вновь завладеть жаркими красными губами, жестко хватая за шею и затылок, но Санни стремительно отстранилась, с откровенным восхищением гладила мужскую накаченную грудь, кубики пресса и, о, Святая Дева Мария, эти острые нежно-розовые соски. На них можно было повесить пальто, как на крючок, безусловно.       Пропустив нижнюю губу между зубов и в блаженстве прикрыв глаза, Санни со стоном наслаждения втянула сосок в рот, дразня языком, оглаживая кожу вокруг, проводя по нему зубами, но не смыкая. Нос судорожно вдыхал терпкий запах возбужденного мужчины, от которого плавились мозги и слетала крыша. Не отдавая себе отчета, ее руки вслепую расстегивали ремень, а губы продолжали ласкать умопомрачительное тело. Хотелось облизать его всего, запечатлеть обжигающие поцелуи на каждом дюйме.       — Что ты?..       Севший хриплый голос над макушкой лишь сильнее распылял желание сию секунду отсосать этому божеству. И плевать, что она в пабе, и плевать, что работа не доделана. Весь ее мир сузился до треклятой металлической пуговицы, которая все не хотела поддаваться и явить Санни то, на что она будет молиться холодными одинокими ночами.       Ладони мягко сжали ее плечи, собирая волосы от лица и скручивая их на затылке.       Оставляя влажную дорожку из поцелуев на гладкой загорелой коже, губы Санни спускались все ниже. Пылкое дыхание опаляло кожу. Мышцы живота сокращались, словно отзывались на ласку, стоило ей обвести языком каждый кубик пресса и лизнуть пульсирующую точку под пупком. Смит приглушенно рыкнул и запустил пальцы в ее волосы, массируя кожу и невольно двигаясь бедрами навстречу.       Санни хищно довольно улыбнулась.       Еще бы! Этот дикий человеческий зверь становился ручным и покладистым. Еще немного, и он полностью окажется в ее власти. Она порхнула ладонями по животу вверх и надавила на грудь, вынуждая Смита плюхнуться задом на деревянный ящик с пыльными бутылками. Раздался слабый перезвон, а Смит оскалился в сладостном предвкушении, расставив шире ноги.       Пока что он улыбался своей блядской снисходительной улыбочкой, наблюдая за взлохмаченной Санни, у которой глаза горели каким-то фанатичным огнем. Руки дрожали так сильно, что Смит подумывал о том, чтобы помочь девушке.       Наконец-то ей удалось справиться с пуговицей. Вжикнула молния, и Санни нетерпеливо и порывисто стащила джинсы вместе с бельем, при этом аккуратно высвободив эрегированный член.       Мамочки…       Застыв от восхищения на несколько секунд, показавшихся Смиту вечностью, она вновь облизнула припухшие от поцелуев губы. Ей никогда не доводилось видеть ничего прекраснее, точнее, это был самый красивый член на всем белом свете. Выпуклые вены, спускавшиеся от манящей крупной розовой головки, терялись в светлых курчавых волосах. Он угрожал одним своим видом. Обхватив пальцами внушительный орган, она провела вверх-вниз, с жадной улыбкой наблюдая, как Смит жмурится от ласки и невольно подкидывает бедра, и как на головке выступает сладкая блестящая смазка.       От улыбки не осталось и следа.       — Мистер Смит, у вас длинные не только пальцы, — проворковала Санни, в который раз обалдев от своей дерзости и, не теряя больше времени, направила член к своему лицу, сходу втянула его в рот.       Смит зашипел сквозь плотно сжатые зубы и откинул голову, выпрямляя спину. Санни что-то промычала, энергичнее насаживаясь ртом. Член твердел под губами и расширял кольцо пальцев. Сперва солоноватый, непривычный вкус сменился терпким и дымным. Она гортанно застонала, осознавая, что, Господи, член Смита напоминал самый дорогой виски, который ей приходилось пробовать. Кружил голову и возбуждал все нервные рецепторы не хуже элитного алкоголя, это уж точно.       Британский член на вкус оказался превосходным.       Под пальцами чувствовались вены, слюна вперемешку со смазкой стекала по подбородку прямо к шее. Санни выпустила член изо рта и провела языком по всей длине, поглаживая мошонку пальцами и касаясь носом жестких светлых волос.       — Блять, да… о-о-оу… давай еще… та-а-ак…       Сжав ноги крепче, Санни послушно обвела языком, вычерчивая каждую голубую вену, сомкнула губы на головке и подразнила короткими легкими касаниями. Смит снова взмолился и намотал ее волосы на кулак, фиксируя позицию, и рьяно толкнулся глубже.       Она сосала, гладила языком, сжимала ногтями его бедра, иногда скользила растопыренной ладонью по дорожке от пупка и вверх по животу, чувствуя, как сокращаются мышцы под пальцами, слыша, как громко стонет Смит, скалясь и хмуря свои брови.       Это было самое откровенное и сексуальное, что она когда-либо делала. И пошлое, несомненно. Конечно, Смиту не следует знать, что он первый мужчина, которого она пустила себе в рот. Оставалось надеяться, что все она делает правильно, вспоминая в процессе все фильмы, которые когда-либо удалось посмотреть, и все случайно подслушанные сплетни сестер. Тем не менее оно того стоило.       Он того стоил.       От прилива наслаждения мышцы на животе подрагивали. Смит откидывал голову на темно-синюю стену и лохматил волосы, прикрывая глаза и раскрывая рот. На его скулах появился легкий румянец.       Санни подняла пьяные похотью глаза и охренела.       Какой же он красивый.       Волосы взмокли и налипли на высокий лоб, голубые глаза расплавленными аквамаринами сверкали из-под опущенных ресниц, дыхание частое и рваное, с перебивками на рычание и стоны. Да, Смит, теперь ты полностью в ее власти.       Держа член во рту, она заскользила по нему языком, обсасывая со всех сторон, как подтаявшее мороженое.       — Твою мать… о-ох…       Ладонь вцепилась в ее плечо, вторая обрушилась сжатым кулаком на стену. Смит импульсивно дернулся вперед, толкнувшись в самое горло. Санни почувствовала, как в уголках глаз набежали слезы. Но видеть, как выгибается Смит, пока она держит поводок губами, было намного ценнее. И важнее. Он крепко зажмурился и открыл рот, кончая с протяжным звериным стоном.       Горячая сперма потекла по губам, и Санни отстранилась, уселась на колени, переводя дыхание. Тело мелко дрожало от перевозбуждения. Казалось, запусти она сейчас руку в трусы, оргазм нахлынет мгновенно, а если это сделает Смит… От одной лишь мысли, что он коснется ее клитора, сгусток нервов неистово запульсировал, требуя внимания. Пальцы сжали ткань юбки между ног и плотнее сомкнули колени.       Как же это мучительно.       Она не смела поднять взгляд, продолжая сидеть на деревянном полу между расставленных ног мужчины из своих самых грязных фантазий, которому только что отсосала в закутке паба за старой бочкой. Слышала, как тяжело он дышит, пытаясь прийти в себя, чувствовала его прожигающий взгляд на затылке, но как-то уж совсем не кстати решила устыдиться произошедшего.       Вовремя, неправда ли?       Она несолидно шмыгнула носом и вытерла глаза, размазывая тушь и подводку.       Похуй.       Горячая мужская ладонь легла на плечо, огладила ключицу и поднялась по шее к лицу, убирая спутанные мягкие волны волос. Так аккуратно и невесомо, словно пытаясь передать через это касание то, что Смит не мог произнести вслух. Пальцы сжали подбородок, вынуждая поднять голову.       Встретив темный взгляд, в котором плескалось штормовое море, у Санни сперло дыхание. Она лишь приоткрыла рот от восхищения. Смит жадно оглядывал ее лицо, бесстыдно торчащие соски сквозь белую майку, голые коленки, выглядывающие из-под складок юбки, сползшие к ботинкам гетры. Пальцы нежно провели по подбородку и поднялись к щеке, вытирая сперму. Санни льнула к его ладони, как к единственному источнику тепла. Ей ничего было не нужно больше. Лишь этот незнакомец рядом, его крепкий член и мускулистое тело.       — Ты чудо, крошка, — от его голоса что-то в груди завибрировало, разливая тягучую патоку по внутренностям, и отчаянно заколотило в ребра. Санни растянула губы в улыбке и коротко вдохнула, не спуская с него масляного взгляда. — Это было охуительно, иди ко мне, — руки потянули ее вверх, легко поднимая с пола, будто она ничего не весила. Смит сграбастал ее за талию, притягивая к себе и задирая майку.       Не ожидая, Санни перецепилась через собственные ботинки, громко охнула и с размаха впечаталась в Смита, обхватывая за мускулистые плечи. А он, казалось, даже не заметил, стиснул в объятиях и припал губами. Его горячий рот целовал живот над поясом юбки, ладони сжимали ребра, казалось, он мог обхватить ее талию пальцами. Санни становилось все жарче и жарче. Кожа горела под губами. Руки хаотично трогали плечи, мощную шею, ерошили светлые пряди и зарывались в них пальцами. Каждое касание губ электрическим разрядом пробивало до нервов, витиеватой молнией спускаясь к низу живота.       Смит погладил лопатки и, едва касаясь пальцами позвонков, спустился к копчику, чтобы резко сжать упругие ягодицы и носом подлезть под ткань майки, шумно вдыхая запах девичьей кожи. Что-то свежее и одновременно сладкое, какие-то зимние ягоды.       — Крошка, ты восхитительно пахнешь, — пробормотал он прямо ей в живот, щекоча дыханием. Санни хрипло засмеялась, откидывая голову и рассыпая гриву волос по спине, гладя Смита по плечам. — Восхитительно, — повторил он и прикусил кожу губами.       Его ладони заползли под подол юбки, провели по гладким стройным ногам от коленей, по внешней стороне бедер. Санни вильнула вперед, чтоб хоть немного потереться о него сквозь ткань. Смит оскалился, разгадывая маневр и удерживая за бедра, а она чуть не заскулила, мелко дрожа от самой макушки. Он еще раз сжал ее зад, впиваясь пальцами в мягкую кожу и подцепляя край трусиков, стянул их вниз.       Санни чуть не задохнулась, ощутив прохладный воздух половыми губами. Всего на секунду, ибо едва она переступила через белье, Смит вновь забрался под юбку и накрыл ее лобок, с ходу надавливая большим пальцем на возбужденный клитор, а остальными сминая промежность.       — Да!..       От обилия смазки два пальца с легкостью проскользнули внутрь, стимулируя нужные точки. Волшебные, сильные пальцы Смита и в деле оказались воистину бесподобными. Несколько движений — и вот она уже сжимает их пульсирующим кольцом.       — А-ах!.. — Санни словно ударил разряд тока. Каждая клеточка в ее теле одновременно напряглась, вздрогнула и расслабилась, высвобождая поток неконтролируемой энергии. Голова запрокинулась, а сама она вжала лицо Смита между грудей. Волна экстаза конвульсивно сотрясала каждую мышцу. Если бы не его руки, она бы не удержалась на ногах и рухнула на пол, и осталась бы там лежать, нежась в сладкой неге и придурковато улыбаясь.       Под опущенными веками ей виделось звездное небо, падающие сверкающие кометные хвосты и дрейфующие спутники. И легкая ненавязчивая мелодия флейты, которую она впитала с материнским молоком. Если на свете и был рай, то для нее он бы выглядел именно так.       Сквозь шум в ушах она различила незлобный смех Смита, вибрирующий прямо в грудь и пробивающийся сквозь вату в сознании. Она все еще вжимала его голову. Он высвободил пальцы, перемещая их на талию, языком провел от ключиц по изгибу шеи.       — Раздвинь шире, — горячий шепот в мокрый висок. Санни, все еще немного дезориентированная от мощного оргазма, сладостно затрепетала, медленно моргая и продолжая цепляться за плечи.       Ноги, руки, рот. Для него она готова была раздвинуть хоть сам Атлантический океан.       Снова смешок, уже более напряженный и приглушенный. От него мурашки пробежали по рукам и ногам.       — Раздвинь ноги, крошка.       Санни послушалась.       Смит подхватил ее за талию и усадил к себе на колени. Она почувствовала, как ее влажная промежность прижалась к напряженной мошонке, клитор уперся в член. Возбужденная плоть дрогнула.       О Господи…       Она судорожно сглотнула и облизала пересохшие губы, чувствуя выпирающие вены на его члене, которые недавно очерчивала языком, как горячая влажная головка упирается в живот.       Охренительное ощущение.       А Смит тем временем, теряя терпение, перехватил ее одной рукой, второй бесцеремонно задрал майку, оголяя налившиеся полусферы грудей, и со звериным рыком припал к торчащему соску. Санни вскрикнула и плотнее прижалась к его рту и члену, чувствуя эту невидимую электрическую цепь, соединяющую наслаждение.       Пятерня распласталась по спине, сминая кожу, вторая накрывала грудь, так идеально помещавшуюся в раскрытой ладони. Санни елозила, томно постанывая и вздрагивая, когда Смит сжимал губами сосок и перекатывал его на языке, как кусочек сахара. Подбородок саднил щетиной, рот мял, оттягивал и вылизывал нежную бархатистую кожу. В приглушенном свете одинокого бра казалось, будто от Санни исходит таинственное сияние. Смит стремился слизать с нее каждую крупицу рассеянного света, чтобы стать единственным обладателем этой жгучей, как дикая крапива, и терпкой, как изысканное вино, чародейки.       Смазка пачкала юбку. Сознание терялось в жаре сплетения их тел. Пульс оглушал.       — Мистер Смит… — взмолилась Санни, хныча и имитируя необходимые движения тазом, желая, чтобы он вошел в нее, вонзился, ворвался, погрузился. Уже трахнул ее. — Прошу… пожалуйста…       Смит отвлекся от груди, злорадно улыбаясь под сладостный сбивчивый лепет, чтобы ворваться языком в рот, засасывая в крышесносный поцелуй. Она застонала, кусая, сжимая губами, ускоряя движения языка. Подхватил под ягодицы и уперся членом в изнывающую промежность, медленно опуская на себя и одновременно продвигаясь вперед. Санни широко распахнула глаза и вся сжалась в испуге, оторвавшись от рта. Брови изогнулись от боли. Принять член Смита оказалось не легкой задачей. Он сцепил зубы и без резких движений плавно пробивался внутрь, постепенно растягивая узкие стенки.       — Крошка… ох-х… бля-я-ять…       Он зарылся ей в шею и резким мощным толчком вошел до упора, не в состоянии больше терпеть эту муку. Санни протяжно, громко вскрикнула и зашипела от чувства наполненности. Короткие ногти впились в плечи, оставляя мелкие неглубокие царапинки. Ботинки смешно задрыгались в воздухе над полом.       Они оба замерли на несколько секунд, пожирая друг друга затуманенными глазами. Широко раскрыли рты, делясь друг с другом жарким кислородом и вдыхая пьянящий аромат их близости. Смит с тенью взволнованности всматривался в ее лицо, пытаясь выяснить, все ли в порядке.       Что-то было в его взгляде, заставившее Санни обхватить лицо и прильнуть к смазанным губам в глубоком неспешном поцелуе. На нее так еще никто не смотрел. Она потерлась носом о его скулу, скользнула пальцами по щекам, обнимая за шею, и первая начала их развратный громкий танец. Сначала не спеша приподнималась и также медленно опускалась, упираясь коленями в шероховатые деревянные доски.       Руки Смита переместились на спину, гладили и сжимали тонкую талию, поднимались к плечам и вновь устремлялись вниз, к округлым мягким бедрам под клетчатой тканью. Он скалился, из последних сил пытался сдерживаться и не налегать, дать Санни привыкнуть, но инстинкты срывали башню, заставляя двигаться все резче и резче, обеими руками прижимать к себе разгоряченное податливое тело.       Ощущение, что ее пытаются разорвать изнутри, постепенно сглаживалось, смешивалось с удовольствием, на грани с болью и того, что Санни не испытывала ранее. Не сдерживаясь и вскрикивая на каждый неистовый толчок, ей казалось, что они сейчас воспламенятся от трения.       Она подстроилась под темп, позволяя проникать глубже.       До гортанных томных стонов. До искрящихся звезд перед глазами.       Смит привалился спиной к стене, увлекая Санни за собой, подхватил под ягодицы и с легкостью принялся насаживать ее на себя в ритме, известном лишь ему одному. Из горла вырывался хриплый рык, загорелая гладкая кожа блестела в тусклом освещении, мышцы красиво перекатывались, а страстные, хлюпающие от избытка смазки звуки заполнили весь закуток.       Грудь Санни подскакивала в такт, руки когтили бока Смита. Она откинулась чуть назад, упираясь в его ляжки, меняя угол проникновения и демонстрируя всю гибкость юного прекрасного тела. Длинные пальцы тут же сжали выпирающие тазовые косточки, фиксируя бедра и перестраховывая Санни, которая запрокинула голову и раскачивалась на его члене, рискуя рухнуть на пол.       Ей было плевать.       Сквозь мокрые ресницы она видела расплывчатые толстые балки под потолком, а над ним - небо и звезды, целую вселенную. Волосы водопадом плескались, облепляя покрытую испариной спину и промокшую насквозь майку. Внутри назревал пульсирующий коллапсар, стягивающий вокруг себя все эмоции и чувства, каждый вздох, каждый влажный шлепок и сорвавшийся всхлип, протяжный звучный стон и глоток слюны по обезвоженному горлу. Он поглощал все, как стихийный торнадо, как бесконтрольный смерч. Перемалывая, перемешивая и взбалтывая. Чтобы рвануть оглушающим взрывом в сопровождении со срывающимся криком, от которого заложило уши и ослепило зрение.       Смит зашипел, подался вперед, перемещая ладони на поясницу Санни и вжимаясь ртом между грудей, слизывая каждую каплю пота, целуя дразнящую родинку, задевая носом край задранной майки. Почти задыхаясь от желания раствориться внутри. Он чувствовал, что она на грани и вот-вот кончит, но ему требовалось еще немного. Немного ярости. Немного грубости и этой вышибающей мозги влажной тесноты. Он подхватил стонущую от экстаза девушку под ягодицы. Санни испуганно пискнула и обхватила Смита за шею, сцепляя лодыжки на его пояснице, впиваясь жесткой подошвой в кожу, когда он вместе с ней поднялся с ящика.       В который раз поразившись, какой же он все-таки сильный и здоровый, Санни задыхалась от нехватки кислорода и часто облизывала губы, прижимаясь грудью к широкой груди Смита.       Повернувшись с Санни на члене, Смит завалил ее на бочку и навис, упираясь ладонями в широкий ободок, и стал вдалбливаться так, как хотел он. Складка между бровей стала глубже, рот скривился в оскале, а глаза, казалось, сейчас просто выжгут Санни лицо.       А вот это было уже другим ощущением. Она пищала, всхлипывала, кусала пальцы и поднималась на лопатках, сдирая кожу о прекрасную лесную богиню. Пятки ботинок зацепились за обруч, и Санни выгибалась тазом навстречу стремительному оргазму. Не осталось ни единой границы или мысли, лишь страстная неутолимая жажда.       Кулон Смита бился об лоб, мошонка шлепала по промежности. Юбка превратилась в широкий мятый пояс. Грудь подскакивала в сумасшедшем ритме.       Ослепительная вспышка взорвалась внутри Санни, как рассветный закат или рождение сверхновой. Необъяснимый и невозможный. Неземной липкий оргазм захлестнул своей волной, заставляя протяжно застонать и прогнуться в пояснице, сжимая член Смита. А затем рухнуть на самое дно пьяных призрачно-голубых озер. Необычно приятный обжигающий озноб охватил все тело, каждую частичку, чтобы безвольно размазать по воздушному песчаному дну. Санни закатила глаза и счастливо улыбалась, часто и сбивчиво вдыхая расплавленный их стонами кислород.       — Алессандра? — раздалось вдали, откуда-то из другого мира. Реального, того, который, как всегда, не вовремя. — Алессандра!       Смит на секунду замер, устремляя вопросительный сверкающий жидким небом взгляд: «Алессандра?». Его губы растянулись, словно он посчитал это забавным.       Карие глаза в ужасе распахнулись. Пресвятая Дева Мария! Как же так?       Санни попыталась вынырнуть из сладостной качающей эйфории, но тело не слушалось ее. Она будто обнулилась и не понимала, как управлять, смотреть и вообще соображать.       Из горла вновь вырвался стон, стоило Смиту возобновить мощные толчки. Его ладонь тут же зажала ей рот, вторая сцапала за бедро. Санни вцепилась в твердые предплечья, запрокидывая голову от распыляющихся волн, обжигающих своим теплом. Смит физически не мог остановиться. Он неистово вонзался, приближая себя к экстазу, продолжая трахать ее на антикварной бочке, на которой обычно устраивалась дегустация редких сортов виски.       Санни блаженно замурчала, водя горячим языком по мякоти ладони.       — Алессандра! Где ты?       Она шумно дышала носом, низ живота скручивался от сладкой истомы отступающего оргазма, а Смит, казалось, только сейчас восходил на свой пик. Движения стали резкими и хаотичными, пока он не задрожал всем телом и не впечатался в Санни, зарываясь в ее мокрые волосы, опаляя жаром кожу, протяжно, но сдержанно застонал. Он часто приглушенно дышал, бедра продолжали двигаться. Ладонь расслаблено отпустила ее лицо.       Санни разлепила губы и сделала глубокий вдох.       Сквозь бешеное биение сердца она слышала размеренные шаги по деревянному полу. Мозг начинал посылать необходимые импульсы, подстегиваемый внутренним волнением.       — Мистер Смит, пустите, — зашептала она на ухо, упираясь в плечи. С таким же успехом она могла попробовать сдвинуть скалу. Он поднял голову и поймал ее напуганный взгляд. Его лицо расслабилось, даже морщинка между бровей стала едва заметной, глаза светились невысказанной теплотой и умиротворением. Санни невольно хмыкнула и ласково улыбнулась, убирая налипшие светлые волосы, проводя пальцами по гладкому лбу и скулам.       — Счастливого Самайна.       Этот вечер она будет вспоминать всю оставшуюся жизнь.       Словно считав ее мысли, Смит прижался к распухшим губам и медленно, вдумчиво поцеловал. Ладонь обхватила шею, большой палец нежно касался щеки и подбородка. В груди разливалось тепло, не хуже, чем от виски.       Приручить дикого зверя оказалось не так-то и сложно.       Коротко чмокнув напоследок, он внимательно заглянул в лицо Санни, и тут она моментально поняла, что сейчас будет.       — Крошка, я…       — Тсс! Помолчите! — перебила она, накрывая губы пальцами.       — Но…       Она так злобно и предостерегающе зыркнула на него, что Смит невольно заткнулся, кивнул и выпрямился, помогая Санни слезть с бочки. Она спрыгнула, спешно одергивая юбку.       Натягивая трусы вместе с джинсами, он глядел на нее исподлобья, загадочно улыбаясь каким-то своим мыслям, но голубые глаза были серьезными и настороженными.       — Санни? Ты же обещала вместо Мэри украсить паб к Хэллоуину. Почему ничего не готово? И где ты, черт бы тебя побрал? — мужской громогласный голос раздался совсем рядом.       Не удержавшись, Санни в отчаянном порыве бросилась к Смиту, прижавшись еще голой грудью, и запечатлела скорый влажный поцелуй на губах, а затем, резко отпрянув, поспешила на недовольный голос.       — Я здесь, отец! — выскользнула из закутка, нервно одергивая майку и стараясь хоть как-то пригладить растрепанные волосы. Мышцы все еще чувствовали напряженный член Смита, пульсирующий внутри. Ей пришлось сжать колени, чтобы смазка вперемешку со спермой не потекла по бедрам. Грудь все еще часто вздымалась, а соски горели следами укусов. Как же не вовремя! — Прости, я отвлеклась, — она стыдливо прятала размазанные глаза, — сейчас все доделаю.       — Ты безрассудная! Один ветер в голове! — отец в негодовании разрезал кистью воздух, рассматривая взъерошенную дочь. — Почему ты так выглядишь?       Санни замялась, облизывая пересохшие губы, судорожно стараясь вспомнить, в какую сторону откинула трусы.       — Приведи себя в порядок, живо! Выглядишь, как самая настоящая путана! Ох, молодежь, пресвятая Дева. Клянусь, ты меня в могилу сведешь! — он энергично жестикулировал, а Санни готова была сквозь землю провалиться. Она ненавидела расстраивать отца. Глубоко вдохнув, он продолжил уже спокойнее: — с минуты на минуту должен подойти мой новый деловой партнер по ресторанному бизнесу, — ледяная волна окатила Санни с головы до ног. Сзади, по шее и всему позвоночнику пробежали мурашки. Она замерла, округлив карие глаза и приоткрыв припухшие от страстных поцелуев губы.       Статный высокий мужчина в идеальном темно-синем костюме с редким серебром в кудрявой пышной шевелюре сложил руки за спину и осмотрелся по сторонам. Губы сжались в кривую улыбку непонимания, стоило ему увидеть одинокую гирлянду под потолком и пару фонарей-тыкв, скалящихся друг другу. Но тут его темные, почти черные брови сдвинулись к переносице, когда взгляд зацепился за песчаное пальто, перекинутое через спинку стула, и пустой бокал из-под виски на барной стойке.       Санни судорожно сглотнула и, словно во сне, медленно повернула голову. Как раз когда мистер Смит показался из уборной, быстро наклонился и принялся спешно запихивать в карман джинсов ее мокрые трусики, а другой рукой зачесывал назад все еще влажные светлые волосы.