Пока ты спал

Проведя первую половину дня и обеденный перерыв в Аврорате, Гарри отправился к дому Снейпа. Сегодня они должны были добыть последнее растение, а дальше — трёхдневное ожидание, обнаружение и поимка поехавшего от безнаказанности маньяка. И тогда можно будет вздохнуть с облегчением. В Лондоне воцарится прежнее относительное спокойствие, а они с Северусом смогут разобраться с тем, что между ними происходит. Выходя из аппарационной воронки, Гарри чуть усмехнулся. Поимка оборотня — это одно, а вот преодоление защитных барьеров, выстроенных бывшим шпионом и профессором вокруг своих сердца и души, — совсем другое. С этими мыслями он постучал. Дверь отворилась почти сразу. Снейп стоял на пороге уже собранный, но без привычной мантии — на нём были лёгкие чёрные брюки и тонкая чёрная же рубашка с закатанными до локтей рукавами. Гарри невольно скользнул взглядом по открытым предплечьям, на которых чётко проступали сухожилия и бледно-голубые вены. Северус перехватил этот взгляд, но вместо привычного раздражения лишь чуть прикрыл глаза. — Добрый день, Северус. — Добрый. Проходите, Поттер. Нам нельзя терять время — путь предстоит долгий, — Снейп отступил в сторону, пропуская его, и на секунду они оказались так близко, что Гарри почувствовал еле уловимый запах его тела и парфюма. — Надеюсь, сегодняшний транспорт выбирали не те же шутники из Международного отдела? — Никаких голубей и роз, профессор, обещаю, — Гарри улыбнулся, доставая из кармана довольно объёмную, увесистую вещь. — На этот раз всё максимально консервативно. Он протянул Снейпу старый, заметно потёртый по углам ежедневник в бордовом кожаном переплёте. Снейп взял его, коснувшись пальцев Гарри — намеренно, словно проверяя его реакцию. Гарри не отстранился, продолжая открыто смотреть в тёмные глаза зельевара. — Ежедневник? — Снейп скептически повертел порт-ключ в руках, разглядывая потемневшую от времени кожу. — Международный отдел начал изымать личные вещи волшебников для создания нелегальных порталов? Чьи-то старые записи могут нести остаточный магический след, Поттер. Это базовые правила безопасности, которые вы должны были выучить ещё на первом курсе Аврората. — А вы проверьте, — чуть усмехнувшись, с лёгким вызовом отозвался Гарри. — Он абсолютно чист. Снейп подцепил кончик ляссе и раскрыл книжку где-то посередине. На желтоватых плотных страницах не было ни единого росчерка или пометки. — Бывший владелец, видимо, собирался начать новую жизнь с чистого листа, но так и не решился, — заметил Гарри с намёком, который Снейп уловил. Северус закрыл ежедневник, и на секунду в гостиной повисла почти осязаемая, ожидающая тишина. Взгляд мужчины стал глубоким, изучающим. Было ясно, что он примерял слова Гарри к их собственной ситуации. — Что ж, — негромко произнёс Снейп и протянул книжку обратно Поттеру. Как только Гарри обхватил её пальцами, зельевар намеренно положил свою ладонь поверх руки аврора. Контакт больше не был вынужденным, он стал осознанным прикосновением. — Главное — не испортить этот чистый лист раньше времени. Готовы? Три... две... одна... Индия встретила их удушливой, влажной, зашкаливающей жарой густых джунглей у подножия Западных Гат. Гарри пошатнулся, почувствовав, как лёгкие заполняет плотный, пахнущий пряной глиной, орхидеями и прелой травой воздух. Солнце над их головами палило нещадно, выжигая редкие проплешины среди исполинских баньянов. Снейп приземлился на удивление удачно, но тут же глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Похоже, ему тоже не понравился здешний климат. Он чуть раздражённо стряхнул с рукава прилипший влажный лист. — Нам нужно к подножию песчаного каньона. Бхайри многоцветная растёт на сухой, прогретой солнцем почве. Идёмте. И смотрите внимательно под ноги, тут полно змей. Они двинулись по узкой тропе. Воздух дрожал от зноя. Короткими Диффиндо и Секо они буквально прорубали себе дорогу сквозь плотно переплетённые ветви дикого имбиря и огромные, жёсткие листья тиковых деревьев, которые преграждали им путь, словно живая стена. Джунгли были наполнены звуками и быстрым мельканием самых разнообразных зверей и птиц. Буйство красок, цветов и растений заставляло ощущать свою чужеродность и нелепость в этом неукротимом царстве жизни. Продвигаться вперёд с каждой минутой становилось всё тяжелее. Высокая влажность превращала джунгли в настоящую сауну. Одежда мгновенно пропиталась по́том и прилипла к телу. Гарри, шедший чуть позади, со всё возрастающим сочувствием и тайным восхищением наблюдал за Снейпом. Тонкий чёрный хлопок рубашки зельевара полностью промок, облепив спину и подчёркивая рельеф поджарого тела. Мужчина настойчиво продирался сквозь заросли, буквально источая волны глухого раздражения, но даже при этом был невероятно притягателен. — Профессор, — не выдержав, негромко позвал Гарри, утирая лоб тыльной стороной ладони. — При всём моём уважении к вашему стилю… вам не кажется, что тотальный чёрный цвет для индийских джунглей — это лёгкий перебор? В Международном отделе наверняка на этот случай выдают защитную одежду светлых, бежевых тонов. Снейп остановился и развернулся к нему. В его глазах мелькнуло предупреждение. — Поттер, — процедил он обманчиво ровным, но слегка охрипшим от напряжения голосом, — я скорее добровольно сгорю в Адском пламени, чем надену на себя этот ваш жизнерадостный бежевый цвет, превратившись в подобие слабоумного туриста. Я выдерживал пытки и похуже, так что с индийским солнцем как-нибудь договорюсь. Договориться, однако, получалось плохо. В какой-то момент Снейп раздражённо дёрнул плечом и, выругавшись сквозь зубы, резким движением расстегнул сразу три верхние пуговицы рубашки. Он широко развёл края ворота, жадно ловя редкий порыв воздуха. У Гарри внутри всё замерло, а в горле пересохло от резко накатившего, острого желания. В вырезе чёрной ткани были видны бледная, влажная кожа груди, острые ключицы и шея с бьющейся на ней жилкой. Это было настолько интимно, горячо и непривычно для обычно застёгнутого на все пуговицы профессора, что Поттер едва не споткнулся, судорожно сглотнув. Наконец джунгли расступились, открывая вид на каменистое плато с иссушенной красного цвета землёй. Невдалеке, словно застывшие капли лавы или крови, горели разрозненные огненно-красные Бхайри. — Кажется, пришли, — сказал Гарри. — Я бы не был столь уверен, — отозвался Снейп, осторожно оглядывая окрестности и держа на изготовке палочку. Они успели пройти пару-тройку метров по направлению к ближайшему цветку, как почва внезапно задрожала и превратилась в подвижные песчаные волны. — Что происходит? — озадаченно спросил Гарри, не смея больше сделать ни шагу. — Я бы тоже хотел это знать, Поттер, — ответил замерший зельевар. Беспрестанно движущийся песок вкупе с изматывающей жарой вызывал головокружение и тошноту. — Как только это всё чуть успокоится, бегите обратно к джунглям, а я постараюсь сорвать цветок и вернусь к вам, — сказал Гарри. — Исключено. Я вас одного не оставлю, — быстро бросив на него взгляд, твёрдо ответил Северус. И в этот момент шуршание песка усилилось, превращаясь в зловещий, сухой треск. Из подвижных волн барханов одна за другой начали выползать жуткие твари — огненные скорпионы. Размером со среднюю собаку, ядовитого красно-оранжевого цвета, покрытые глянцевым хитиновым панцирем. Они стремительно начали окружать магов. Их массивные клешни угрожающе пощёлкивали, а длинные хвосты были загнуты кверху, телсоны на концах горели и пульсировали живым магическим пламенем. Они шуршали своими лапками по песку, постепенно образуя плотное кольцо, но, вопреки ожиданиям Гарри, не бросались в атаку. Скорпионы методично и слаженно отрезали магам путь назад к джунглям, перекрывая любые фланги и буквально вынуждая их двигаться в одном-единственном направлении — вперёд, к ближайшему пламенеющему соцветию Бхайри. — Что это, Северус? — тихо и настороженно спросил Гарри, указывая палочкой на жутких членистоногих. — Конвой? Ловушка? Почему они нас не трогают? Повернув голову и не веря своим глазам, он понял, что Снейп был растерян. На бледном лице зельевара, покрытом бисеринками пота от удушливого зноя, проступила неподдельная тревога. Тот, кто всегда знал всё обо всём, сейчас смотрел на пылающие хвосты тварей в полном замешательстве. — Гарри, мои познания... неполные, — глухо признался с едва сдерживаемой паникой Снейп. — Я... я не знаю, чего они от нас хотят и как действует их объединённая, коллективная магия. — Прижмитесь ко мне, — скомандовал Гарри, принимая решение, исходя из своего аврорского опыта. — Спина к спине. Закроем тыл, чтобы избежать внезапного нападения. Снейп не стал спорить. Он сделал шаг назад, и они крепко прижались друг к другу. Тонкая, промокшая от пота рубашка Снейпа не оставляла никаких барьеров: Гарри спиной чувствовал жёсткую линию его позвоночника, сильное мышечное напряжение и то, как тяжело и быстро бьётся сердце мужчины. Их магия от этого физического контакта мгновенно срезонировала, обдавая обоих волной чистой, пьянящей энергии. Удерживая палочки на изготовке и стараясь не выпускать из вида ползающих вокруг скорпионов, они начали осторожно, синхронно продвигаться шаг за шагом вперёд — по направлению к Бхайри, ведомые этим жутким огненным войском. — Ну как-то же этот проклятый цветок добывают! — раздражённо бросил Гарри, пытаясь перекрыть сухой треск лапок по песку и справиться с подступающей тошнотой. — Раз он указан в рецептах и является, хоть и редким, но всё-таки продаваемым ингредиентом на чёрных рынках. Должен быть способ! — Я никогда не видел Бхайри в продаже, Поттер, — ошарашил его Снейп, и его горячее дыхание при повороте головы обожгло ухо Гарри. — А трактат, в котором указана модификация «Слепка», датируется семнадцатым веком. Как тогда добывали это растение и какой ценой — неизвестно. На Гарри словно второй раз за эту вылазку окатили водой. Земля под ногами качнулась ещё сильнее. Внутри всё похолодело: Поттер в полной мере осознал, что они попали. И попали крупно. Он уже был готов остановиться, чтобы попытаться выиграть время и обдумать ситуацию, но скорпионы вокруг засновали туда-сюда ещё активнее. Они подняли оглушительный, сухой шум, угрожающе пощёлкивая клешнями и заставляя магов двигаться вперёд без остановок. Вдруг прямо перед ними взметнулся исполинский столп багрового песка. Воздух раскалился до предела, и из песчаного вихря соткалась массивная, огненная фигура. Это был ракшас — древний дух этих мест. Его тело состояло из пульсирующего, живого пламени, переливающегося от багрового до ослепительно-белого. В очертаниях угадывался воин: широкая грудь, мощные руки с неестественно длинными пальцами, оканчивающимися острыми когтями. Лицо его было похоже на раскалённую маску — с горящими провалами глаз и ртом, из которого при каждом слове вырывались дым и искры. Он посмотрел на замерших магов, и его голос разнёсся над плато подобно раскату грома: — Я — Джавала, хранитель багряных долин. Знаю, вы пришли за Бхайри. Эти цветы дороги мне, они радуют мой взор, и отдавать их так просто я не намерен ни одному смертному. Но я вижу, что вы маги. Сильные маги. Потешьте меня. Покажите трижды то, что я хочу, и тогда Бхайри, что растёт у моих ног, так и быть, станет вашей. — Хорошо, Джавала, мы согласны, — переглянувшись с Северусом, ответил Гарри. Ракшас склонил массивную голову, и его огненный оскал стал шире: — Выслушав мои загадки, вы должны не просто называть ответы. Ваша магия должна сотворить живой образ. Слушайте мою первую загадку. Он замолчал, и пламя во всём его теле затрещало тише: — Сотворите то, что дышит, но не живое; движется, но без ног; даёт тень, но само не имеет тела. Гарри мгновенно уловил суть. Ответ был очевиден — огонь. Он уверенно вскинул палочку, перехватил заклинанием одного из шуршащих вокруг них скорпионов и трансфигурировал его. Под действием магии тварь распалась на искры, превращаясь в чистый, ярко горящий язык пламени, который заплясал прямо на красном песке. Джавала довольно загудел, и жар вокруг них слегка спал. — Верно, человек-маг. Но это было слишком просто. Слушайте мою вторую загадку. Ракшас подался вперёд, обдавая магов волной жара: — Сотворите то, что есть у каждого, но никто не видел; что можно разбить, не коснувшись; что можно подарить, только отняв у себя. — Сердце, — тихо, в один голос выдохнули Гарри и Северус и посмотрели друг на друга. Но сотворить бьющееся, анатомически точное и наполненное магией сердце из ядовитого членистоногого было задачей высшего порядка. Здесь базового знания трансфигурации было мало. Понимая это, Снейп мягко, но уверенно накрыл ладонь Гарри своей, направляя его палочку вместе со своей собственной. Их магия снова вошла в глубокий, сильный резонанс. Синхронным, тягучим движением они подняли в воздух второго скорпиона. Под воздействием их объединённой силы хитиновый панцирь начал плавиться, перетекая в плотную, багровую субстанцию, и через секунду между ними повисло объёмное, призрачно сияющее и ритмично пульсирующее магическое сердце. Ракшас заворожённо смотрел на их творение, и его огненные глаза полыхнули глубоким синим отливом. — Прекрасно. Вы удивляете меня, маги. Но осталась последняя, самая сложная загадка. Покажите мне ответ на неё, и цветок ваш. Пламя в теле ракшаса стихло, становясь мягким, почти не обжигающим: — Я — мост между двумя душами. Я — огонь, который не жжёт. Я — слово, сказанное без звука. Я — обещание, которое дают прикосновением. Покажите мне меня. Скорпионы остановились, чуть покачивая своими метасомами с пламенем на концах, и над песчаным плато повисла напряжённая пауза. Гарри замер, чувствуя, как к лицу приливает жар, совершенно не связанный с индийским зноем. Ответ стучал в его висках — поцелуй. И то, как Снейп рядом судорожно, до боли сжал его руку, говорило: зельевар тоже понял, что являлось отгадкой. Показать это с помощью обычного заклинания или трансфигурации скорпиона было невозможно. Это нужно было прожить. Джавала смотрел на них с вековым превосходством, ожидая ответа. И тогда Гарри, окончательно отбрасывая все барьеры, резко повернулся к Снейпу и открыто, отчаянно посмотрел в его ещё более потемневшие глаза. Время молчания, намёков и условностей истекло. Поттер подался вперёд и накрыл губы Северуса своими. Поцелуй вышел яростным, голодным, со вкусом запредельного, копившегося неделями влечения. Снейп ответил тотчас, с какой-то дикой, сокрушительной жадностью. Одна его рука взлетела к затылку Гарри, погрузившись в его непослушные волосы, а вторая крепко обняла за талию, притягивая ещё ближе, вжимая в своё тело. Их общая магия в этот момент вспыхнула вокруг них сияющим радужным коконом, полностью выжигая дурноту и остатки тревоги. Ракшас Джавала разразился громоподобным, восхищённым смехом. Песок вокруг него закружился с неистовой силой, вновь образуя столп, но огонь ракшаса больше не обжигал магов, а лишь приятно ласкал кожу. — Помните, смертные, — рокотал исчезающий дух. — Истинный огонь — не в пламени. Истинное сердце — не в груди. Истинный поцелуй — не на губах. Вы прошли. Огненно-песчаный вихрь резко опал, поглотив ракшаса. Вместе с ним, стремительно зарываясь в красный песок, исчезло и всё полчище скорпионов. Песчаные волны улеглись и замерли, вновь превращаясь в обычную пересушенную землю. На плато опустились спокойствие и тишина, нарушаемые лишь тяжёлым, рваным дыханием двух магов. Гарри и Северус присели на раскалённый песок перед Бхайри. Поттер аккуратно придерживал стебель, пока Снейп подрезал его у самого основания. Тот самый цветок, что изначально казался пугающе тёмно-красным, словно застывшая лава или кровь, стоило его срезать, вдруг преобразился. По лепесткам стремительно побежали ослепительные, яркие всполохи, и он начал переливаться всеми цветами радуги. — Красиво... — любуясь, выдохнул Гарри. — Именно поэтому растение и называется «Бхайри многоцветная», — тихо ответил, кивнув, Снейп и бережно опустил сияющее растение в зачарованный широкий сосуд. Они поднялись, Поттер вытащил из кармана джинсов ежедневник, протянув Снейпу. Хлопок аппарации, пространство мгновенно перекрутилось. И они вновь оказались в гостиной дома Северуса, где за окном лениво отбивал ритм лондонский дождь. Тяжёлая влажная жара Индии осталась позади, но внутренний жар никуда не делся. Равно как и затаённая радость от их изменившихся отношений. Гарри положил потрёпанный ежедневник на журнальный столик, чувствуя, как по коже бегут мурашки — далеко не от окружающей прохлады. Он повернулся к Снейпу. Тот стоял чуть поодаль, держа в руках зачарованный сосуд с переливающейся Бхайри. Расстёгнутый ворот его чёрной рубашки по-прежнему обнажал бледную кожу груди, а взгляд тёмных глаз, устремлённый на Поттера, был пронзительным и непривычно открытым. — Итак, Поттер… — негромко, с едва заметной хрипотой в голосе произнёс Северус, делая шаг навстречу и ставя сосуд на столик рядом с порт-ключом. — Чистый лист нашего ежедневника всё-таки начал заполняться. И, кажется, нам больше не нужны загадки древних духов, чтобы называть вещи своими именами. И тогда Гарри вместо ответа просто подался вперёд и поцеловал его. На этот раз — без чужих заданий, без скорпионов, без древних духов и свидетелей. Свободно, мягко и осознанно, как давно этого хотел. Северус ответил — глубоко, горячо, крепко прижимая Гарри к себе, окончательно стирая между ними последние капли столь долгого ожидания. Этот поцелуй разительно отличался от того, безумного и отчаянного, на раскалённом песчаном плато. В нём больше не было паники или спешки — только чистая, концентрированная нежность и оглушительное облегчение. Чуткие пальцы Снейпа путали и без того пребывающие в беспорядке волосы на затылке Гарри, заставляя того тихо и рвано выдохнуть прямо в чужие губы. Поттер подался ещё ближе, практически плавясь от ответного встречного тепла, чувствуя, как их магия лениво и сыто сливается вокруг них в единый, уютный контур. Они словно заново изучали друг друга — без масок, условностей и прежних барьеров. Наконец, со сбившимся дыханием, они оторвались друг от друга. — Гарри, мне надо... — сдерживая сожаление, начал Северус, проводя рукой по щеке молодого мужчины. — Понимаю, — мягко перебил Поттер. — Привыкнуть. Но я готов... Снейп усмехнулся и отрицательно качнул головой, прерывая его: — Идти варить зелье. — Он коротко поцеловал его. — Мне правда пора. И на прощание чуть сжал плечи аврора. — Тогда до встречи, Северус... — тепло улыбаясь, ответил Гарри. И они наконец отпустили друг друга.