Мальчик на девятке

***

Шесть лет спустя

«Если хочешь быть со мной Неси мне свои ваучеры Ведь мир такой изменчивый Ведь мир такой обманчивый Время ночи три часа Мы стоим у банкомата Счастье точно не в деньгах Но с деньгами я богата Евро доллары рубли Я любой валюте рада В банкомате нет любви Но её мне и не надо» Блондинка в длинном в пол красном платье, облегающего её стройненькую фигурку, красота выполнена из гладкой ткани. Цвет насыщенный, ровный. Глубокое декольте подчёркивает линию пышной груди и острые ключицы, за которые так и хотелось бы провести пальцами. Сбоку расположен высокий вырез на ноге, который обеспечивает свободу движения и делает образ белокурой девчонки более открытым. Сверху надета белая шубка из песца, которая свисала на одном нежном девичьем плече. Мех густой, мягкий, с равномерной текстурой и естественным блеском. Шубка белоснежная, создаёт чёткий контраст с красным платьем и дополняет образ, придавая ему завершённость, аккуратность, и, конечно, сексуальность девицы. «На моих часах уже одиннадцать ноль-ноль Собирайся, милая, мы едем в Метрополь Не волнуйся, за такси я скоро заплачу Жить красиво - это сложно, но я научу» «Видишь справа мужика — Девица указывает на какого-то мужика в зал бара, в котором она собственно выступает певичкой. «В том вельветовом костюме У него три кабака И гостиница в Батуми Или как тебе вот тот Из Америки вернулся Он за нас оплатит счёт Стоит только улыбнуться Время ночи три часа Мы стоим у банкомата Счастье точно не в деньгах Но с деньгами я богата Евро доллары рубли Я любой валюте рада В банкомате нет любви Но её мне и не надо Летом на Майорку отвезёт тебя майор А зимой тебя согреет шуба от Диор Может счастье ты себе не купишь ну и что Быть несчастной лучше в лимузине, чем пешком Всё считай как ЭВМ Будь умнее, но не слишком Мир спасёт не красота Мир спасёт моя сберкнижка Не смотри так на меня Знаешь ведь не в правде сила Я не продалась Кремлю Я б сама его купила...» Белокурая окончила наконец петь, и, пока она делала превосходный свой поклон, весь зал подорвался со сидений кресел, чтобы аплодировать красивой персоне на сцене. Катя Смирнова лучезарно улыбалась, своей ослепительной красотой она и в этот раз покорила сердца сидящих на дорогих стульях. Обводя взглядом весь зал, девушка видела только дряхлых стариков и совсем юных их же сыновей, ну и жены этой пенсии, каждая была с ног до головы была обвешена стразами, серьгами с камнями и позолоченными кольцами и ожерельями. Но, острый взгляд случайно остановился на молодом парне. Его взгляд казался Кате очень знакомым. Тот взгляд, насмешливый! И тут, парень по-волчьи оскалился, показав девице ряд белоснежных зубов словно у хорька. Хорёк! Рома! Рома Пятифанов! Сердце Катерины застучало ритмичней. Что он здесь забыл? Как её нашёл? А главное — зачем? Рома не отводил от неё глаз, они словно играли в гляделки. Но Пятифан резко встал, один раз Гадюка моргнула глазами, и тут бац! Нет Ромы. Исчез. Испарился. Смирнова совсем недавно приехала в Москву, и после того как кое-кто шепнул ей, — устроилась работать в этот нелегальный подпольный бар певицей. Как бы она не боялась, что менты найдут это аристократическое местечко, но Павел её сразу успокоил, что богатые дяденьки об этом позаботятся, что нос мусорка даже не заглянет сюда. Катенька с успокоением выдохнула. Зарплата здесь была выше крыши. Платили за белоснежные зубки, радостные глаза, лучезарную улыбку, красивые формы, гладенькую фигурку, и, конечно же, соловьиный голос. Одним словом: Кра-со-та! Принимая цветы от очередного влюбленного сыночка олигарха, слушая вечные комплименты от слушателей, которые ласкали молодые ушки, украшенные дорогими серьгами, Катя всё также в слепой надежде искала глазами Пятифанова. — Катенька, вы и в этот раз покорили нас! — заливал ей старенький дед, маша руками с толстенными короткими пальцами, на которых располагались перстни с дорогущими бриллиантами. — Уши радуются, а глаза любуются! Губы уже устали и слегка дрожали после долгой улыбки. Конечно, блондинистую, фигуристую, девицу с ножками от ушей любят все и вся. Катька бы не сказала, что обожает свою работу. Нет, петь она любит, но не когда тебя буквально раздевают и пожирают взглядом, облизывая губы пошленькие старички. Тем временем, как их уже седые жёны сидят рядом, сгорая от зависти и ненависти к красотке. Если что, секьюрити стоят на каждом углу, следя за порядком в кабаре, часто и утешают её мысли. Кстати о танцах в белье, Павлик предлагал Смирновой, пока та только пришла в это местечко похабщины. Естественно, белявка отказалась. Данное место — настоящий рай для богатых извращенцев. Да что скрывать, богатые вдовы тоже частенько навещают наше заведение. Что тут только не найдешь! Просто сцена на которой поет Смирнова это только начало. На той же сцене ровно через пол часа, выходят малышки на шпильках и в париках с каре, на их личиках красуются чёрные маски с кружевами, точно такими же является их бельишко, кисули разноцветные словно ¨M&M's¨. Девицы пляшут синхронно, то и делая красочные повороты, круча бедрами и попками. Каждая девчонка словно на отбор, — высокая, с упругой задницей и большими грудями. После сногсшибательного танца у олигархов становится тесно и жарко в брюках. Поэтому у нас вдалеке от зала расположены красные комнатки, где на каждой постели уже разлеглась красотка в прозрачных кружевных трусиках. После своего выступления, Гадюка как и всегда, жутко устала. Совсем забыла про бывшего одноклассника, а думая только о тёплому кофейку и горячей ванне, Катя поспешила в гримёрку. Секьюрити, увидев певицу сразу открыл своим ключом закрытую дверью с табличкой: "Не беспокоить!" Издав уставший стон, Смирнова чуть ли не упала на стул. После снятия макияжа, серёжек и остальных украшений, Катя встала переодеться, с собой она всегда берёт запасную одежду, которая состоит из самых простых чёрных джинс клёш и сером укороченной кофточке, которой она очень дорожит. Ткань куплена не с базара, между прочем. Сейчас Катя зарабатывает на нынешней работе прилично, может много чего из одежды себе позволить. Натягивая на себя, постиранную кофту, которая пахнет приятным для носа вишнёвым порошком для стирки, Смирнова только сейчас заметила в зеркале на столике то, что в углу стоит мужчина. — Бу. Я с полукриком обернулась. В углу комнаты стоял Рома. — Руки вверх, гражданка Смирнова. Вы арестованы. — с усмешкой глядел на меня Хорёк. Я смотрела на него с расширенными от удивления глазами. Не верила, в то, что вот он! Вот, Ромка стоит предо мною. Так ещё и смеется над моей глупостью. Возненавидев себя в ту же секунду, за то, что повелась на его удочку, за то, что испугалась, за то, что тогда, много лет назад давала ему себя утешать. Резко вспомнив и также быстро отогнав от себя мысль о смерти Полины Морозовой. Я бросилась в раскрытые объятия того Ромки Пятифанова, которого я так ненавижу, но так же само люблю*. — Ты меня так напугал! Так сильно напугал! — я била Рому игриво кулаками в грудь, — Никогда, слышишь! Никогда больше меня так не пугай! Я выдохнула. Вот же идиот! — Всё, первый и последний раз, Смирнова, больше так не буду. И тут я наконец пришла в себя и разглядела его с ног до головы. Роман Пятифан уже не был тем крутым мальчиком, который играл в хулигана. Теперь передо мной стоял статным, так скажем, уже мужчина! Хоть он меня и всего на пол года старше. Ромка заметив, что я его разглядываю, снова усмехнулся. Не выдержав такого открытого смеха надо мной, я заявила: — А ну, харэ лыбу давить, Хорёк. А не то, зубки выпадут. — А не тебе мне говорить что-то за улыбку, если сама-то так красно улыбаешься тому старью. — подкольнул меня своими словами Пятифан. — А и не тебе говорить что-то про мою работу, я-то и получаю, уверена, больше тебя раза в пять! Тут-то Ромка подошёл и бесцеремонно умостил свой зад на мой диванчик. Незаинтересованным взглядом прошёлся по интерьеру моей гримерки. По вазочке, в которую я вставила новые подаренные дорогие цветы. И по шампанскому, которое красовалось на моём столике. — Ну и как ты? Кем работаешь? — стараясь не показать интерес, спросила Я. Внимание Ромки наконец перешло с предметов декора на меня. Выдохнув, он сказал: — Да вот, иронично получилось. Я теперь в милиции работаю, прикол? — с полуулыбкой глянул на меня парень. Ирония не то слово, это вправду смешно. Я залилась смехом. Тяже верится, что тот самый мой бывший одноклассник Рома Пятифанов, который ненавидел ментов, конечно, до знакомства с Тихоновым, но всё-таки, за то, что те посадили его папашу. Именно он сидит передо мной и говорит, что он теперь мент? Умора. — Ох, ну и не верится же, Ромочка. — я последовала примеру Хорька и тоже присела, правда на свой стул у столика. — Ну, у меня как видишь, — я провела рукой украшенной браслетом, по комнатке — Тоже всё довольно неплохо. Рома вмиг посерьезнел. — Без шуток, я рад за тебя, Катьк. — я не верила своим ушам, — Ты это заслужила. Сказать, что я смутилась, это ничего не сказать. Тихо прошептав "спасибо...", я не знала куда деть свой смущенным взгляд. Смотрев, как Рома подводится, он сказал: — Ну ладно, приятно было с тобой встретится, но мне уже пора. Служба, как ни как. Только сейчас вспомнив, что надо задать тот вопрос, который меня мучил после наших гляделок в зале. Остановив, его рукой я спросила. — Ром, а как ты это место нашёл. А самое главное как билет достал? Он посмотрел на меня, словно я рассказала ему самый смешной анекдот. — Ну ты и спрашиваешь, Смирнова. Во-первых, я тоже хочу отдыхать. А во-вторых это тайна золотого ключика!* — посмеялся и щёлкнув меня по носу он положил кисть на позолоченную ручку двери. — Стой, Ром... — я не знала, зачем это сказала, — Давай ко мне в гости зайдёшь? Попьем чайку с тортиком? Замявшись, Хорёчек все-таки согласился. Мне отказать сложно, я же Смирнова Катерина, как никак. Я выписала на листочке блокнотика свой адрес дома и номер квартиры, бывший одноклассник знатно удивился, хотя быстро скрыл это. Всё потому, что я жила в дорогом и элитном районе. Попрощавшись, и договорившись о времени встречи, Пятифан вышел. Как я добиралась и проводила свой вечер в горьком, но приятном в наполненной пенкой ванне с вином, одиночестве. Я вышла голая, по пути накидывая на себя кружевной чёрный халатик. Волосы мокрые и пахнущие вишенкой лежали сверху на пеньюаре*. Надо было бы покушать, это точно. В холодильнике было полно всяких вкусностей. Выбрав хороший перекус, который состоял из вчерашнего пюре с лососем и помидорками Черри, я закрыла дверцу хранилища еды. Разогрев всё в микроволновке, сняла с зарядки свой новенький телефончик — Motorola RAZR V3, и поставила чайник на конфорку плиты. Докушав и поставив тарелки и кружки в посудомойку, настоящую помощницу по дому, я пошла читать детектив Дарьи Донцовой*, а затем сладко сопеть и спать. Конечно, не забыла взять с собой импортную плитку шоколадки.

***

Рома

Я стал ментом. С такой мыслью я стоял на плаце* и мне вручили диплом. Милиционер. Страж порядка. Слежу за порядком. С ума сойти. С детства думал, что буду работать на каком-то заводе, да вообще не задумывался над будущем. Знал только, что уеду с посёлка и буду жить нормально, как и всё люди. А разве тот кошмар давал тебе жить нормально? Я струхнул головой, отгоняя плохие мысли с прошлого. Я всё забыл, это точно. Думал, что никогда не встречусь с кем-то с прошлого. До того выступления Кати Смирновой. Она блистала на той позолоченной сцене, порхала и смотрела своим игривым лисьим взглядом на каждого в зале. Тот взгляд был для меня очень даже знакомым. Гадюка родилась с таким взглядом. Смотрела на каждую девчонку над которой издевалась. На Антона, который только-только перешёл к нам в шарагу. Петров. Крики Полины раздались в ушах, шум отовсюду и истошные истерический крики Полины. Воспоминания детства, как я перевернул её, и в крохотном свернутом тельце торчал нож. Вестка про очевидное — девочка умерла. Именно после того дня, когда я, ошарашенный новостью, что мой друг маньяк. Я решил стать милиционером. — Эй, Ромка. — это ко мне подошёл Бяшка, — А чё ты ещё дрыхнеш? Вставай, уже 7 мы опаздываееееееем! Бяша начал кричать, а точнее, пищать, издавая звук сирены. Хоть уже здоровый лоб, но ведёт себя как настоящий ребёенок. Катя Смирнова, та скверная личность с моего прошлого. Вчера вечером я увидел её, ту самую стерву класса, с длинной русой косой, с те зелёными насмешливыми глазами, своим взгялдом и фирменной ухмылки, она издевалась над каждым, но в тот день они были полны слёз и страха, такими я запомнил их навсегда. — Та, Ромыч, на, — ныл над ухом Игорь, стягивая с моей головы белоснежное одеяло, — Ну вставай, соня! Я в мыслях уже послал Бяшу куда пораньше, но, встал, проклиная своего лучшего друга за его гиперактивностью. Сел на край кровати, потёр лицо ладонями и пару секунд просто сидел, слушая, как Будаев носится по комнате, матерится на носки и одновременно жует что-то, оно хрустит так, будто он кирпич ест. — Ты чё завис, Ромыч? — он сунул мне в лицо кружку. — Кофе. Пей, а то щас стоять будешь как зомби, на. Я взял кружку. Горячо. Перед глазами всё равно стояла она. Красное платье. Сцена. И этот взгляд, которым она сканировала зал, будто выбирала, кого сегодня сожрать. Смирнова всегда так смотрела — ещё в школе. Только раньше за этим взглядом была злость и стервозность. А вчера… не знаю. Там что-то другое было. Усталость, что ли. — Ты чё лыбишься? — прищурился Бяша. — Влюбился, на? — Да пошёл ты. Я допил кофе залпом и встал. Тело двигалось само: форма, ремень, кобура. Всё по накатанной. А мыслями в той гримёрке, где она в меня врезалась и била кулаками в грудь, как раньше. Смешно. Шесть лет прошло, а ощущение, будто мы с уроков сбежали и прячемся за школой. На улице холод пробирал до костей. Москва не наш посёлок — тут ветер злой, городской. Я стоял в строю и слушал, как майор бубнит про показатели, отчёты и дисциплину. Слова проходили мимо. Я думал о её адресе, аккуратно сложенном в нагрудном кармане. Элитный район. Лифт с зеркалами. Чай с тортиком. Смирнова и тортик. Кто бы поверил. — Пятифанов! — рявкнули где-то рядом. — Я! — Где витаешь? — Никак нет, товарищ майор! Он смерил меня взглядом, но отстал. А я выдохнул. Надо собраться. Работа — это якорь. Если отпустишь — утонешь в своей башке.

***

День прошёл как в тумане. Протоколы, вызовы, какой-то бытовой мордобой, бабка с заявлением на соседку, которая «ворует энергетику через розетки». Обычная жизнь. Люди сходят с ума тихо и по расписанию. К вечеру я устал так, что ноги гудели. Но домой не поехал. Стоял у её дома, с пахнущими бордовыми розами в руках. задрав голову. Я выглядел тут как ошибка системы — мент в потёртой куртке среди блестящих машин. «Развернись и иди», — сказал один голос. «Ты уже пришёл», — сказал другой. Я зашёл. Консьержка смерила меня взглядом, но адрес я назвал уверенно. Лифт ехал тихо, как будто тоже был дорогой. В зеркале я увидел себя: гладко выбритый, но уставшие глаза. Нормальный я. Просто… не отсюда. Дверь открылась почти сразу. Катя стояла босиком. Волосы распущены, влажные. Домашняя футболка до середины бедра, давала вид на длинные женские ножки. Никаких стразов, никакой сцены. Просто девчонка. И вот это ударило сильнее, чем её выход в красном платье. — Привет, — сказала она тихо. — Привет. Мы секунду просто смотрели друг на друга. Неловко. Как будто не знали, обниматься или жать руки. Она первая отступила. — Заходи. Чайник кипит. Квартира пахла вишней и чем-то сладким. Свет мягкий. Всё аккуратно, но не показушно. Видно, что живёт человек, а не картинка из журнала. Я сел на кухне, и она поставила передо мной чашку. — Ну рассказывай, мент, — усмехнулась она. — Спас мир сегодня? — Частично. Одну розетку точно. Она фыркнула и засмеялась. И на секунду я увидел ту самую школьную Смирнову. Только без яда. Мы говорили обо всём и ни о чём. Про Москву. Про работу. Про то, кто где потерялся за эти годы. И старательно обходили прошлое. Оно сидело между нами третьим, но мы делали вид, что его нет. В какой-то момент она замолчала и уставилась в кружку. — Ты ведь поэтому стал ментом, да? — тихо спросила она. Я понял, о чём она. Конечно понял. — Да. Она кивнула. И в этой тишине было больше понимания, чем во всех наших словах. Я посмотрел на неё и вдруг ясно понял: мы оба выжили. Как-то криво, с потерями, с шрамами, но выжили. И сидим сейчас на её кухне, пьём чай, как обычные люди. Может, это и есть победа. — Кать, — сказал я. — Я рад, что ты жива. Она подняла на меня глаза. В них блеснуло что-то мокрое, но она улыбнулась. — Я тоже, Хорёк. Я тоже. _____ *Ненавижу, но также само люблю — сразу двойная отсылка, на трек GSPD — Первое свидание, и моего фанфика — "Ненавидеть и любить" про Школу 2010, пэйринг: Анна Носова/Вадим Исаев.