Ставка на доллар

Винсент Блэк появился в казино «Белый кит» ровно в девять. Он всегда появлялся ровно в девять — это была его единственная привычка, о которой знали все, и единственная, которую он не прятал. «Белый кит» стоял на Лас-Вегас-бульваре, в той его части, где кончается мишура и начинается настоящая игра. Не для туристов с футболками «I love Vegas». Для тех, кто приезжает на частных самолетах и уезжает на таких же — иногда с деньгами, иногда без. Винсент принадлежал к первым. Уже восемь лет. Он прошел через главный зал не глядя по сторонам. И всё равно на него смотрели. Всегда смотрели. Охранники у дверей чуть кивали — не потому что обязаны, а потому что он был одним из тех, кого запоминают лицами. Крупье за рулеткой сбивались с ритма, когда он проходил мимо. Даже шум слотов на секунду казался тише — будто сам зал выдыхал перед тем, как он ступит на ковер. Винсент привык к этому давно. Его имя работало еще до того, как он садился за стол. «Блэк играет» — эта фраза обходила казино быстрее, чем любой слух. Игроки, которые были умнее других, вставали и уходили, когда он входил. Те, кто оставался, делились на две категории: самоубийцы и новички. И тех, и других он раздевал с одинаковым удовольствием. Свой маршрут он не менял никогда: стойка регистрации, поворот направо мимо рулеток, потом через дымный коридор между однорукими бандитами в VIP-сектор. Пол под ногами — толстый ковер с узором, который никто никогда не рассматривал. Кондиционеры гудели ровно, как корабельные двигатели. Воздух пах деньгами и чужим потом — тем особым запахом, который не выветривается из казино даже после уборки, потому что он впитался в стены и в людей, которые здесь проигрывают. — Мистер Блэк, — сказала девушка за стойкой, когда он проходил мимо. Она улыбнулась. Не заигрывала, просто знала, кто он. Такое уважение не купишь, но можно заработать. Он заработал. Винсент любил это место. Не потому, что выигрывал — выигрыш был следствием, а не причиной. А потому, что здесь всё было понятно. Стол, карты, ставки, блеф. Человек напротив — как раскрытая книга, если умеешь читать. А он умел. За это его и называли лучшим. Он сел за свой обычный стол — третий от входа в высокую зону. Крупье, пожилой мексиканец по имени Рауль, кивнул ему с той долей почтения, которая появляется после тысяч сыгранных вместе раздач. Рауль видел, как Винсент выигрывал миллионы. Видел, как проигрывал — и тогда молча пододвигал ему свежий стакан с бурбоном, не спрашивая. Рауль знал, что Винсент никогда не срывается на персонал. За это в «Белом ките» его уважали даже те, кто ставил против него. Рядом уже сидел толстяк в сером пиджаке. Игрок средний, неуверенный. Винсент таких раздевал за двадцать минут — ровно столько, сколько нужно, чтобы изучить чужие слабости и нажать на них. — С возвращением, мистер Блэк, — сказал Рауль, тасуя колоды. Его пальцы двигались быстро, без суеты. — С возвращением, Рауль, — ответил Винсент. Он положил руки на край стола. Темные волосы упали на лоб. Его лицо запоминали не по прическе. Острые скулы, глубокие глаза почти черного цвета, спокойствие в каждой линии. Когда говорят «опасный человек», представляют кого-то вроде Винсента Блэка. Раздача пошла. Шесть колод. Обычный блэкджек с расширенными лимитами. Винсент взял две первые карты — десятка и семерка. Семнадцать. Остановился. Толстяк набрал и перебрал. Рауль забрал его фишки. — Мистер Блэк, ваша ставка, — сказал Рауль. Винсент подвинул вперед две фишки по тысяче. Не глядя. Он смотрел на свои пальцы, лежащие на краю стола. Спокойствие было его главным оружием. Когда в зале шумят и бьют кулаками по столу, он сидит молча. Когда выигрывает — молча. Когда проигрывает — тем более. Вторая раздача. Третья. Четвертая. Всё шло по плану. Он чувствовал ритм — тот самый, когда ты перестаешь быть игроком и становишься частью механики. Карты ложились как надо. Толстяк нервничал всё сильнее, и Винсент видел это по тому, как тот держал край стола, двумя пальцами, будто боялся упасть. К нему подошел официант с подносом. Не спросил, что заказать. Просто поставил бурбон со льдом в толстостенном стакане. Лед не звенел, официанты в «Белом ките» знали, что Винсент не любит лишних звуков. — Спасибо, — сказал Винсент, не глядя. Он уже почти забыл, что зал существует вокруг. Только стол, карты, фишки. Где-то далеко голос Рауля, еще дальше — звон монет. Где-то совсем рядом — чужой страх, который пахнет дешевым одеколоном и потом. Толстяк проигрывал четвертую раздачу подряд, и Винсент уже знал, что через десять минут тот встанет и уйдет, проклиная себя за то, что сел за один стол с Блэком. И вдруг что-то заставило его поднять голову. Это было не движение. Не звук. Просто чувство. Как когда смотришь в пустую комнату и знаешь, что ты там не один. Как когда затылок холодеет за секунду до того, как сзади кто-то скажет твое имя. Винсент медленно повел глазами влево, к бару. И увидел его. Парень стоял у стойки, опершись локтем о мраморную поверхность. Молодой, лет двадцать семь — двадцать восемь. Волосы не рыжие, скорее цвет сухой глины или песка под низким солнцем. На висках они почти белые, выгоревшие. Веснушки на руках, на запястьях. Одет просто: темные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами. Никакого пиджака. Среди черных костюмов и золотых цепей местных богачей он выглядел как вещь, которую по ошибке положили не на ту полку. Он не пил. Не играл. Просто стоял и смотрел в потолок. Винсент проследил его взгляд, там ничего не было. Обычная лепнина, камеры, бледный свет люстр. Ничего, что стоило бы разглядывать дольше секунды. — Мистер Блэк? — Рауль ждал. Винсент сбросил карты, даже не посмотрев на них. Толстяк удивленно моргнул. Он выиграл, не сделав ничего. Его лицо вытянулось сначала от непонимания, потом от радости. Он потянулся к фишкам, но посмотрел на Винсента, проверяя, не ошибка ли это. — Вы не играете? — спросил толстяк с надеждой в голосе. — Играю, — ответил Винсент, не отрывая взгляда от бара, — Просто не сейчас. Он повернул голову обратно к стойке. Парня там не было. Рауль замер с колодой в руках. Он тоже посмотрел туда, куда смотрел Винсент. Увидел пустоту. Не спросил ни о чем, Рауль знал, когда молчать. Винсент медленно опустил взгляд на сброшенные карты. Два туза. Он мог бы взять двадцать одно. Мог бы выиграть. Вместо этого он взял стакан с бурбоном и сделал глоток. Лед уже начал таять, разбавляя виски до приятной горечи. — Рауль, — сказал Винсент, не повышая голоса. — Да, мистер Блэк. — Кто тот парень? Рыжий. У бара. Никогда его здесь не видел. Рауль подумал секунду. Покачал головой. — Не знаю такого, сэр, — Он помолчал, — Хотите, я спрошу у охраны? Винсент покачал головой. — Не надо. Он откинулся в кресле и посмотрел на люстру — ту самую, в которой за секунду до этого отражалось лицо незнакомца. Хрусталь блестел холодно и равнодушно. Вечер перестал быть хорошим. Он стал интересным. Рауль убрал карты. Раздача закончилась, толстяк в сером пиджаке забрал свой выигрыш, смешной, жалкий выигрыш, которого он не заслужил, и испарился, не попрощавшись. За столом никого не осталось. Только Винсент и пустые кресла напротив. Он не уходил. Сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в одну точку на зеленом сукне. Бурбон в стакане нагрелся, лед растаял почти полностью, маленький островок посередине мутной воды с привкусом виски. Винсент не пил. Рауль не мешал. Старый крупье молча перебирал колоду — не для игры, просто чтобы занять руки. Он знал: когда Блэк молчит и не двигается, лучше его не трогать. Винсент не замечал ничего вокруг. Ни шума рулетки слева, ни женского смеха справа, ни того, как официант в третий раз проходит мимо с подносом пустых бокалов. В голове была только одна картинка: парень у стойки. Которого не было ни секундой раньше, ни секундой позже. Стоял и смотрел в потолок. Будто знал, что в этом потолке есть что-то, чего никто другой не видит. Исчез. Просто — исчез. С Винсентом такое было в первый раз. Он привык контролировать зал. Он знал, кто входит, кто выходит, кто садится за соседний стол, кто пьет, кто блефует, кто пришел с женой, а кто с чужой. Он замечал нового охранника за пять минут до того, как тот заступал на смену. Он чувствовал опасность затылком, как зверь. А тут — ничего. Парень появился из пустоты, постоял, посмотрел в никуда и растворился. Кто он? Почему один? Почему не играет? И главное — на кого смотрел? На потолок или на Винсента через отражение в хрустале? Мысль пришла холодная и липкая: «Он следил за мной». Винсент поставил стакан на стол, не глядя. Лед звякнул. Рауль поднял глаза, но ничего не сказал. И в этот момент со спины раздался голос. — Мистер Блэк? Играете? Винсент не обернулся. Он замер, ровно на секунду, не больше. Но этой секунды хватило, чтобы сердце ударило раз, другой, третий, слишком тяжело для человека, который не пугается ничего уже лет десять. Голос был приятный. Бархатный. Никакого напряжения, никакого подобострастия, которым обычно блеют люди, когда обращаются к нему. Спокойный, ровный, чуть с хрипотцой. Так говорят те, кто привык, чтобы их слушали. Парень не дождался ответа. Он просто сел в кресло напротив, то самое, где минуту назад сидел толстяк. Без разрешения. Без «извините». Поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок и посмотрел на Винсента. Это был он. Тот самый. Рыжий. Или почти рыжий. Вблизи его волосы оказались еще светлее, выгоревшая солома, почти белая у корней. Веснушки не только на руках, они рассыпаны по переносице, по скулам. Глаза серые, но не просто серые — светлые, прозрачные, как вода в горном ручье. В них не было ни страха, ни вызова. Просто спокойствие. Такое же, как у Винсента. Или даже глубже. Он улыбнулся. — Я слышал, вы лучший, — сказал он. — Вот и решил проверить. Винсент впервые за много лет не нашелся с ответом. Он просто смотрел на этого парня и не понимал, то ли он наглый до безумия, то ли просто не знает, с кем сел за один стол. И то и другое было опасно. — Имя у тебя есть? — спросил Винсент. Голос прозвучал ровно — натренированная маска. Парень наклонил голову, будто обдумывая, говорить или нет. — Называйте как хотите, — сказал он, — Я не привязан к именам. И подвинул к себе пустой стакан, который остался от толстяка. Рауль замер с колодой. Посмотрел на Винсента. Ждал знака — вышвырнуть наглеца или позволить играть. Винсент не подал знака. Он смотрел в эти прозрачные глаза и вдруг понял: он не злится. Ему интересно. Впервые за долгое время просто интересно. — Хорошо, — сказал Винсент, — Без имени так без имени. Рауль, сдавай. Рауль кивнул. Пальцы его заскользили по колоде — быстро, привычно. Рыжий улыбнулся чуть шире. И игра началась. Игра шла ровно. Винсент выиграл первую раздачу. Потом вторую. Потом третью. Карты ложились так, будто он сам их заказывал — десятки, тузы, мягкие комбинации, где не нужно рисковать. Он не делал ничего особенного. Просто играл в свою обычную игру, спокойно, без эмоций, читая стол. И выигрывал. Рыжий проигрывал. Каждый раз. Но он не нервовал. Вот что было странно. Винсент видел тысячи проигрышей. Люди бледнели, краснели, потели, кусали губы, ломали пальцы, звали официантов, чтобы залить горечь виски. Некоторые смеялись, истерично, на грани. Некоторые замирали и смотрели в одну точку, как кролики перед удавом. Этот парень просто пододвигал фишки Раулю и говорил: «Ещё». Как будто проигрыш был частью сценария, который он сам написал. На четвертой раздаче Винсент взял блэкджек. Рыжий открыл шестнадцать. Проиграл. Улыбнулся. — Хорошая карта, — сказал он. Не Винсенту, так, в пространство. Винсент смотрел на него и не понимал. Обычно он читал людей за столом как открытую книгу. Страх, жадность, надежда, отчаяние — все эти запахи, жесты, микро-движения были его картами. Но этот парень не издавал ни одного знакомого сигнала. Он сидел, положив руки на стол открытыми ладонями вверх — жест, который в покере означал «мне нечего скрывать». Но Винсент не верил в жесты. Он верил в то, что видел. А видел он спокойствие, которого не бывает у проигравшего. Пятая раздача. Винсент снова выиграл. Рыжий проиграл. Винсент подвинул к себе фишки, жалкая горка, потому что ставка была всего доллар, но дело было не в деньгах. — Ты вообще понимаешь, что проигрываешь? — спросил Винсент. Рыжий поднял на него свои прозрачные глаза. — Понимаю, — сказал он, — А вы понимаете, что выигрываете? Винсент не нашелся, что ответить. — Я выигрываю потому, что я лучше, — сказал он через паузу. — Возможно, — кивнул рыжий, — А возможно, потому, что я позволяю. Рауль замер с колодой. Винсент почувствовал, как что-то кольнуло в груди, не страх. Он не боялся этого выгоревшего парня в дешевой рубашке. Но было что-то не так. Что-то, чего он не мог ухватить. — Ты позволяешь мне выигрывать? — переспросил Винсент. Голос стал жестче. — Я не сказал «позволяю», — ответил рыжий, — Я сказал «возможно». Это большая разница. Он подвинул к себе последнюю фишку. Один доллар. Посмотрел на нее, потом на Винсента. — Давайте еще, — сказал он. Рауль взглянул на Винсента. Тот кивнул. Карты легли на стол. Винсент выиграл снова. И ему стало не по себе. На шестой раздаче Винсент поймал себя на том, что смотрит не в свои карты, а на руки рыжего. На то, как те лежат на зеленом сукне, открытые ладони, длинные пальцы без колец. Ничего необычного. Но ощущение было такое, будто эти руки, не просто руки. Будто они ждут. Следят. Ловят каждое движение, которое делает Винсент. Он подвинул фишку. Рыжий повторил жест — с точностью, которая не могла быть случайной. Секунда в секунду. Будто зеркало. Винсент взял карты. Две. Взглянул. Хорошая пара. Обычно он не медлил с решением, но сейчас задержал взгляд на секунду дольше, и заметил, как глаза рыжего сместились. Не на карты. На его лицо. На то, как он держит пальцы. На то, как дышит. Никто так не смотрел за его столом. Никогда. Обычно противники боялись смотреть на Винсента, отводили глаза, таращились в стол, в потолок, куда угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Этот парень смотрел. И не просто смотрел изучал. Как механик изучает мотор, который слышит странный звук. Как врач смотрит на рентген. Винсент сбросил карты. Сделал вид, что ошибся. Рауль поднял бровь, старый крупье знал, что Блэк не ошибается. Но промолчал. Рыжий тоже промолчал. Но улыбнулся. Та же легкая улыбка, без торжества. Но теперь Винсенту показалось, что он знает больше, чем говорит. — Ты следишь за мной, — сказал Винсент. Рыжий наклонил голову. — За вами? — переспросил он, — Нет, мистер Блэк. Я слежу за игрой. А вы — часть игры. — Часть? — Самая важная, — сказал рыжий просто,— Но всё равно часть. Винсент почувствовал, как по спине пробежал холод. Он не мог объяснить это чувство. Парень не делал ничего угрожающего. Не лез в карты, не пытался жульничать, не повышал голос. Он просто сидел напротив, проигрывал, улыбался и смотрел. Смотрел так, будто видел не лицо Винсента, а что-то под ним. Схему. Привычки. Тики. Секретные жесты, о которых Винсент сам не знал. — Ты шулер? — спросил Винсент прямо. Рыжий рассмеялся. Тихо, без издевки. — Если бы я был шулером, вы бы уже поняли, — сказал он, — Вы лучший. Вы бы почувствовали. — Тогда кто ты? Рыжий посмотрел на свои руки. Потом снова на Винсента. — Наблюдатель, — сказал он, — Я просто смотрю. — На что? — На то, как лучший игрок проигрывает. Винсент замер. — Я выигрываю, — сказал он, — Каждый раз. — Да, — кивнул рыжий, — Каждый раз. Но вы не понимаете главного. — Чего? Рыжий встал. Не попрощавшись, не забрав фишку. — Вы думаете, что играете в карты, — сказал он, — А вы играете в другую игру. И в ней вы проигрываете. Он развернулся и пошел к выходу. Рауль проводил его взглядом, потом посмотрел на Винсента. Винсент сидел, не двигаясь. В руках у него были два туза. Он держал их так крепко, что края впились в пальцы. Он выиграл все раздачи. Но чувствовал себя проигравшим. Он сидел, сжимая два туза. Рауль молчал, старый крупье видел всё, но никогда не лез с разговорами, когда не просили. За соседним столом кто-то выиграл джекпот, и зал взорвался жидкими хлопками, автоматы, которые имитируют аплодисменты. Винсент не слышал ничего. Он прокручивал в голове каждую секунду. Парень не мухлевал. В этом Винсент был уверен. Не подменял карты, не использовал крапленую колоду, не прятал фишки в рукав. Всё было чисто. И всё же было что-то не так. Каждый жест рыжего, каждый взгляд, всё было направлено на Винсента. Не на карты. Не на ставки. На него. Винсент вспомнил, как тот смотрел на его пальцы, когда он брал карты. Как следил за тем, на какую секунду Винсент задерживает дыхание перед решением. Как ловил его взгляд, когда Винсент смотрел на оставшиеся в колоде карты, не на них, а в пустоту, где он обычно просчитывал вероятности. Это были секретные жесты. Те, о которых Винсент сам не думал. Те, которые делал автоматически, потому что играл так восемь лет. Живой тайминг, микро-паузы, движение зрачков — всё то, что делало его лучшим. И что он никогда не показывал никому намеренно. А этот парень читал их как открытую книгу. «Вы думаете, что играете в карты. А вы играете в другую игру. И в ней вы проигрываете». В чем он проигрывает? В картах — нет. В картах он выиграл всё. Но рыжий говорил не про карты. Он говорил про что-то другое. Винсент впервые не понимал правил. Он всегда знал правила. В картах всё просто: у кого комбинация сильнее, тот и выиграл. В блефе — кто лучше врёт. В чтении — кто видит больше. Но здесь правила были другие. Здесь он даже не знал, какая ставка. Рыжий не хотел его денег. Он поставил доллар и проиграл доллар. Он не хотел славы — никому не представился. Не хотел внимания — появился из ниоткуда и ушел в никуда. Тогда зачем? Винсент перебирал варианты. Разведчик? Провокатор? Псих? Но ни один не подходил. Он поднял глаза на люстру, ту самую, где в хрустале отражался рыжий, когда стоял у бара. Свет был холодный, резкий. В отражении Винсент увидел себя. Темные волосы падают на лоб. Лицо спокойное, как всегда. Но внутри — пустота, которой не было утром. Парень забрал что-то с собой, уходя. Не фишки. Не информацию. Что-то другое. Уверенность? Нет, уверенность осталась. Но появилось сомнение, липкое, как этот вегасский воздух за окнами кондиционеров. «В чем он проигрывает?» Винсент поставил стакан с растаявшим бурбоном на стол. Лед давно умер. Вода стала теплой. — Рауль, — сказал он. — Да, мистер Блэк. — Ты запомнил его лицо? Рауль кивнул. — Да, сэр. — Если он еще раз придет — сразу мне. — Конечно, сэр. Винсент встал. Оставил фишки на столе, те самые, которые выиграл у рыжего. Семь долларов. Семь жалких долларов. Он вышел из казино, не оглядываясь. Но всю дорогу до машины чувствовал на себе чей-то взгляд. Хотя парковка была пуста. Следующий вечер Винсент вошел в «Белого кита» не так, как обычно. Не было той расслабленной уверенности, с которой он пересекал зал последние восемь лет. Не было привычного кивка охранникам, ничей взгляд не ловил его лицо в поисках ответа. Он просто зашел, и уже этим отличался от себя вчерашнего. Чувство было странное, почти забытое: будто он плывет. Будто земля под ногами не ковер казино, а палуба корабля в легкую качку. Ничего не болело, ничего не кружилось, но равновесие, внутреннее, на котором он держал всю свою игру, куда-то сместилось. Он не пошел к своему столу. Сначала прошелся по залу, медленно, как будто впервые здесь. Посмотрел на рулетку, где шарик бил по дереву с монотонностью метронома. Посмотрел на покерный стол в углу, где двое китайцев молча резались в техасский холдем. Посмотрел на бар, туда, где вчера стоял рыжий. Пусто. Винсент сел за свой обычный стол. Рауль уже был на месте. Старый крупье увидел его, приготовил колоду, открыл было рот для приветствия, но Винсент покачал головой. — Не сегодня, Рауль. Я просто посижу. Рауль кивнул. Убрал колоду. Отошел на шаг назад настолько, чтобы не мешать, но оставаться в пределах видимости. Винсент заказал бурбон. Двойной. Лед, как всегда. Официант принес через минуту. Винсент не пил. Смотрел на входную дверь. Ждал. Прошел час. За соседним столом разыграли крупный банк, какой-то толстяк в полосатой рубашке орал от радости, обнимал женщину в красном. Винсент не обернулся. Он смотрел на дверь. К нему подходили. Всегда подходили. Игроки, которые хотели помериться с легендой. Девушки, которые хотели познакомиться с деньгами. Охранники, которые хотели напомнить о себе. В этот вечер он никого не подпускал. Один взгляд, холодный, пустой, работал лучше слов. Кто-то отворачивался, не дойдя трех шагов. Кто-то замирал на месте, как вкопанный, и находил другой стол. Прошел второй час. Бурбон нагрелся. Лед растаял. Винсент заказал новый. Не притронулся. Он начал злиться. Не на рыжего — на себя. На то, что сидит здесь, как мальчишка на первом свидании. На то, что прокручивает в голове вчерашние слова: «Вы играете в другую игру. И в ней вы проигрываете». Он мог бы уйти. Встать, допить бурбон, кивнуть Раулю и выйти, как выходил всегда, победителем, даже когда проигрывал. Но он не вставал. Прошел третий час. Зал стал тише. Рулетка замолчала, крупье ушел на перерыв. Слоты продолжали свой бесконечный трезвон, но теперь он казался далеким, как радио в соседней комнате. Остались только те, кто играет до утра, профессионалы, бессонные, отчаянные. Люди, которым некуда идти. Винсент уже почти решил уходить. Поставил стакан на стол, посмотрел на часы. Половина второго. Он просидел здесь три часа. Три часа своей жизни, которые никогда не вернет. Ради кого? Ради парня, который, возможно, был просто сумасшедшим и больше никогда не придет? Он поднялся. И в этот момент дверь открылась. Винсент замер с рукой на стуле. Он вошел. Рыжий. В той же белой рубашке с закатанными рукавами, в тех же темных брюках. Волосы взъерошены, или специально, или ветром с улицы. Веснушки на скулах при тусклом свете люстр казались бледнее, чем вчера. Парень не пошел к бару. Не оглядывал зал в поисках свободного стола. Он посмотрел прямо на Винсента, через весь зал, через дым, через мельтешение теней и огней. И улыбнулся. Как будто он знал, что Винсент будет сидеть здесь и ждать. Как будто он и не уходил вчера, просто вышел подышать и вернулся. Он направился к столу. Винсент сел обратно в кресло. Сердце билось ровно, он заставил его биться ровно. Рыжий подошел к столу, остановился напротив, но не сел. Посмотрел на Винсента сверху вниз. — Вы ждали меня, мистер Блэк, — сказал он. Не вопрос. — Я никого не жду, — ответил Винсент. Голос прозвучал ровно. Но рыжий, кажется, услышал то, что было под словами. — Можно сесть? — спросил он. Впервые за два вечера он спросил разрешения. Вчера он просто сел, без спроса, без «извините». Сегодня спросил. — Садись, — сказал Винсент. Рыжий сел. Положил руки на стол, открытые ладони вверх, как вчера. И посмотрел прямо в глаза. — Я знаю, зачем вы здесь, — сказал он тихо, — Вы хотите узнать, в чем проигрываете. Винсент молчал. — Я скажу вам, — продолжил рыжий, — Но не сегодня. Сегодня давайте просто играть. По-настоящему. Без вчерашнего цирка. На этот раз ставки настоящие. Играете? Винсент посмотрел на фишки. Потом на рыжего. Потом на Рауля, который замер за своей стойкой, готовый сдавать. — Играю, — сказал Винсент. Он не знал, во что играет. В карты или во что-то другое. Но он хотел это узнать. Рауль разложил карты. Игра началась снова. Но теперь это была другая игра. Ставки были большие. Винсент не привык к большим ставкам, он привык к огромным, но сегодня даже для него цифры выглядели как насмешка. Рыжий поставил пять тысяч на первую раздачу. Проиграл. Поставил десять на вторую. Проиграл. Поставил двадцать на третью. Снова проиграл. Винсент выигрывал. Он чувствовал ритм, тот самый, когда ты перестаешь быть человеком и становишься частью стола. Но сегодня этот ритм не приносил удовольствия. Потому что рыжий проигрывал и не менялся в лице. Винсент смотрел на него и не узнавал ни одного жеста. Обычный человек, проигравший за полчаса под сотню тысяч долларов, должен был побледнеть. Или вспотеть. Или начать пить быстрее, или медленнее, или сжимать край стола так, что побелеют костяшки. Рыжий не делал ничего из этого. Он сидел, положив руки на стол открытыми ладонями вверх, и смотрел на свои карты с тем же выражением, с каким смотрел на потолок в первый вечер. Будто не карты разыгрывал, а что-то другое. Будто деньги, которые таяли перед ним как лед в стакане Винсента, не имели значения. И это пугало. Винсент поймал себя на том, что с каждой выигранной раздачей ему становится страшнее. Он боялся того, что не понимает, что происходит. За восемь лет за карточным столом он привык, что страх — это эмоция противника. Противник боится его, Винсента Блэка. Противник боится проиграть. Противник боится, что его раскусят. А сейчас страх сидел в нем самом. Рыжий выглядел как зверушка, которая ест объедки со стола. Не как бездомный, он был чист, одет опрятно, пахло от него мылом и чем-то травяным. Но в нем было что-то от бродячего кота, который заходит в ресторан через черный ход и знает, что его могут вышвырнуть в любую секунду. И которого это не волнует. Потому что он вернется. Потому что он уже всё здесь изучил. Тот же изучающий взгляд, что и вчера, но теперь спокойнее. Увереннее. Будто за один вечер рыжий выучил Винсента наизусть и теперь просто проверял себя. — Твоя ставка, — сказал Винсент. Голос прозвучал сухо. Рыжий подвинул вперед еще двадцать тысяч. Проиграл. Улыбнулся. — Хорошая карта, — сказал он. Те же слова, что и вчера. Тем же тоном. — Ты проиграл уже почти полтораста тысяч, — сказал Винсент, — Тебе не страшно? Рыжий поднял на него свои прозрачные глаза. — А вам? — спросил он. — Мне? Я выигрываю. — Да, — кивнул рыжий, — Вы выигрываете. Но вам страшно. Я вижу. Никто никогда не говорил ему, что он боится. Никто не имел права. Он сжал карты так, что края впились в пальцы. — Ты ничего не видишь, — сказал он тихо. — Вижу, — ответил рыжий, — Вы боитесь не проиграть. Вы боитесь, что я знаю что-то, чего не знаете вы. Он подвинул к себе новый стакан, официант принес, не спрашивая. Сделал глоток воды. Обычной воды, без льда. — Вы правы, — сказал он, — Я знаю. Но сегодня я не скажу. Он поставил стакан. — Ва-банк, — сказал он, — Играем? Рауль посмотрел на Винсента. В глазах старого крупье был вопрос: «Продолжаем?» Винсент посмотрел на рыжего. На его выгоревшие волосы, на веснушки, на спокойные глаза. На то, как он сидит в этом дорогом кресле, как чужой ребенок за взрослым столом. Зверушка, которая ест объедки. Но у которой зубы острее, чем у любого хищника в этом зале. — Сдавай, — сказал Винсент Раулю. Рауль разложил карты. Винсент взял свои. Два туза. Снова. Он поднял глаза на рыжего. Тот улыбался. И в этой улыбке не было ни победы, ни поражения. Было только терпение. Винсент понял: он не играет против рыжего. Он играет против того, что тот знает. И пока он не узнает это сам, он будет проигрывать. Даже когда выигрывает. И от этого становилось по-настоящему страшно. Винсент выиграл. Карты вскрылись. У рыжего была шестнадцать — мертвая рука, с которой не выигрывают, если только дилер не переберет. Дилер, то есть Рауль, не перебрал. У него было двадцать. У Винсента, двадцать одно. Туз и король. Блэкджек. Идеально. Винсент подвинул к себе фишки. Сто тысяч. Плюс те, что были до этого. Почти двести пятьдесят тысяч за вечер. Хороший улов. Для любого другого игрока это был бы триумф. Рыжий посмотрел на вскрытые карты. На свои. На карты Рауля. На стопку фишек, которая перекочевала к Винсенту. Кивнул, будто соглашаясь с чем-то, что произошло у него в голове. — Хорошая игра, — сказал он. Встал. Винсент ожидал чего угодно. Злости. Слез. Истерики. Требования сыграть еще одну раздачу, чтобы отыграться. Оскорблений. Всего того, что он видел тысячи раз от проигравших. Рыжий не сделал ничего из этого. Он просто встал. Поправил рукав рубашки — жест автоматический, бессмысленный, потому что рукав и так был закатан. Посмотрел на Винсента. Улыбнулся той же легкой улыбкой. Будто проиграл не двести пятьдесят тысяч, а доллар, как вчера. — Спокойной ночи, мистер Блэк, — сказал он. И пошел к выходу. Винсент смотрел ему в спину. Белая рубашка, темные брюки. Выгоревшие волосы под тусклым светом люстр. Он шел не спеша, не оглядываясь, не сутулясь. Так идет человек, который знает, что завтра вернется. Рауль убрал карты в лоток. Взял тряпку и начал протирать сукно. Не смотрел на Винсента. Ждал, когда тот заговорит первым. Винсент молчал. Он смотрел на дверь, за которой исчез рыжий. На пустоту, которая осталась после него. На фишки перед собой, гору пластика, которая ничего не значила. — Рауль, — сказал Винсент. — Да, мистер Блэк. — Кто он? Рауль подумал. Пожал плечами, единственный жест, который он позволял себе в присутствии Блэка. — Не знаю, сэр. Но он не игрок. — Кто же? — Не игрок, — повторил Рауль, — Игроки хотят выиграть. Он не хотел. Винсент посмотрел на стакан с бурбоном. Лед давно растаял. Он взял стакан, поднес к губам и поставил обратно — не сделал глотка. Рыжий хотел не выиграть. Он хотел, чтобы Винсент выиграл. Снова и снова. Чтобы Винсент привык. Чтобы Винсент ждал его завтра. И послезавтра. И каждый вечер. Вопрос был только один: зачем. Винсент встал. Кивнул Раулю. Не взял фишки, их унесут в сейф до завтра. Вышел через главный вход. Но в машине, уже выехав на бульвар, он поймал себя на том, что смотрит в зеркало заднего вида. Не на дорогу — на дверь казино. Рыжего там не было. Конечно, не было. Но Винсент знал: завтра он вернется. Не за выигрышем. За ним. На следующий день Винсент пришел ровно в девять. Он прошел через главный зал тем же маршрутом — стойка регистрации, поворот направо мимо рулеток, дымный коридор между однорукими бандитами. Ковер под ногами тот же, кондиционеры гудят так же. Охранники у входа кивнули, с тем же уважением, что и всегда. Винсент кивнул в ответ. Все как обычно. И в этот момент кто-то обогнал его. Винсент не ожидал. В этом коридоре никто его не обгонял, по правилам, по этикету, по простому человеческому страху. Люди расступались перед ним, замирали, ждали, пока он пройдет. А этот просто шагнул вперед, ровным, спокойным шагом, и задел плечом. Легко. Чуть-чуть. Достаточно, чтобы Винсент отшатнулся. Он отшатнулся. На секунду потерял равновесие, не физическое, то, другое, внутреннее, которое пытался удержать со вчерашнего вечера. Охрана среагировала мгновенно. Двое амбалов в черном, Винсент не помнил их имен, они всегда были просто «парнями», перехватили человека за плечи, развернули к стене, прижали. Один уже тянул руку к рации, второй к кобуре. — Стоять, — сказал охранник, — Руки где вижу. Человек не сопротивлялся. И тогда Винсент увидел его лицо. Рыжий. Рыжий не смотрел на охранников. Он смотрел на Винсента. Прямо через плечи тех, кто его держал. — Извините, мистер Блэк, — сказал один из охранников, косясь на Винсента, — Мы его сейчас уберем. Больше не побеспокоит. Он потянул рыжего за плечо, разворачивая к выходу. Винсент стоял как вкопанный. Он смотрел на рыжего. На то, как тот не сопротивляется. На то, как его почти выталкивают из коридора. И вдруг понял: если рыжий уйдет сейчас — он не вернется. Во всяком случае, не сегодня. А Винсенту нужно, чтобы он вернулся. Он поднял руку. Легко. Охранники замерли, как дрессированные собаки, услышавшие свисток. — Отпустите, — сказал Винсент. Негромко. Охранник, который тянул рыжего к выходу, обернулся. — Мистер Блэк? — Отпустите, — повторил Винсент, — Я сказал. Они переглянулись. Оба. На секунду. И отпустили. Рыжий поправил рукав — тот самый жест, что и вчера, и позавчера. Потер плечо, хотя его никто не бил, просто держали. Посмотрел на охранников, потом на Винсента. — Спасибо, — сказал он. Он шагнул к Винсенту. Охранники напряглись, но не двинулись, ждали знака. Винсент не подал знака. Рыжий остановился в двух шагах. Посмотрел в глаза. — Вы сегодня рано, — сказал рыжий. — Я всегда в девять, — ответил Винсент. — Знаю, — кивнул рыжий, — Поэтому я и пришел в девять. Он улыбнулся чуть шире и пошел дальше по коридору, к залу, к столам, к бару, не оглядываясь. Так, будто знал, что Винсент пойдет за ним. Винсент стоял и смотрел ему вслед. Охранники замерли, не зная, что делать. Один открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл, не решился. Винсент пошел. Не за рыжим, в ту же сторону, но не за ним, на свое место. Он сел за свой стол, где Рауль уже был на месте. Рыжий стоял у бара, заказал воду, пил не спеша, смотрел в потолок. Ждал. Винсент знал: через пять минут тот подойдет. Сядет напротив. Достанет фишки. И игра начнется снова. И Винсент не знал, хочет он этого или боится. Наверное, и то и другое. Голова кружилась. Не сильно, так, на грани, будто он выпил лишнего, хотя не выпил ничего. Будто воздух в казино стал другим, густым, как сироп. Винсент провел ладонью по лицу. Кожа была холодной. — Мистер Блэк? — голос Рауля прозвучал тихо, почти шепотом. Винсент поднял глаза. Рауль стоял за своей стойкой, опершись о край стола. Он смотрел на Винсента так, как смотрят на больного, осторожно, без паники, но с тревогой. — Вы в порядке? — спросил Рауль. Винсент хотел сказать «да». Привычное «да», за которым ничего не стоит. Но рот не открылся. Он просто покачал головой, едва заметно. Рауль понял. Старый крупье не знал, что сказать. Он видел Винсента Блэка во всех состояниях, выигрывающим, проигрывающим, злым, холодным, уставшим. Но таким он его не видел никогда. Рауль открыл рот, закрыл. Отвернулся к стойке, будто ища что-то, потом снова посмотрел на Винсента. — Я здесь, — сказал Рауль, — За этим столом никого, кроме вас, не будет. Сколько вам нужно. Винсент посмотрел на него. Никогда не замечал, что у Рауля такие спокойные глаза. Старые, с морщинами в уголках. Глаза человека, который видел всё, но никогда не суетился. — Спасибо, Рауль, — сказал Винсент. Он посмотрел в сторону бара. Рыжий стоял на том же месте, пил воду из стакана, смотрел в потолок. Не обернулся ни разу. Винсент выпрямился в кресле. Поправил манжеты. Взял стакан с бурбоном, поднес к губам, поставил обратно — не сделал глотка. — Рауль, — сказал он. — Да, мистер Блэк. — Приготовь колоду. Рауль кивнул. Взял новую колоду, вскрыл упаковку. Запах свежего картона ударил в нос, резкий, чистый, живой. Пальцы крупье заскользили по картам, разминая их перед игрой. Он был готов. Рыжий допил воду, поставил стакан на барную стойку, повернулся к залу и пошел к столу. Рыжий опустился в кресло, положил руки на стол открытыми ладонями вверх и посмотрел на Винсента. Что-то изменилось. Винсент не мог понять, что именно. Рыжий полез во внутренний карман брюк и вытащил стопку фишек. Толстую. Винсент видел такие стопки только у людей, которые пришли отыгрываться после крупного проигрыша, или у тех, кто играет на последнее. Винсент сжал подлокотник кресла. Триста тысяч. Первая ставка. Это не игра — это вызов. Вчера рыжий за вечер проиграл двести пятьдесят, начиная с пяти. Сегодня он начинал с трехсот. Сумма, которую большинство игроков в этом зале не видели за весь месяц. Для первого хода, даже не для первого, для первой секунды, это было слишком. Теперь нужно держаться осторожно. Винсент выдохнул — медленно, через нос. — Ты уверен? — спросил Винсент. Рыжий наклонил голову, будто вопрос показался ему странным. — Всегда, — сказал он. — Триста тысяч — это не пять и не двадцать, — сказал Винсент, — Ты проиграешь — и тебе придется уйти. Навсегда. Рыжий посмотрел на него долгим взглядом. В его прозрачных глазах что-то мелькнуло. — А если выиграю? — спросил он. Винсент не ответил. Потому что не знал. Рыжий никогда не выигрывал. За три вечера — ни разу. Но сегодня Винсент впервые подумал: а что, если он просто не хотел выигрывать раньше? — Играем, — сказал Винсент. — Рауль, сдавай. Первая раздача. Винсент взял свои. Десятка и шестерка. Шестнадцать. Плохая рука. Он посмотрел на рыжего — тот даже не поднял свои карты. Сидел, смотрел на Винсента. Ждал. Винсент знал: если он возьмет еще одну карту, переберет в шести случаях из десяти. Если не возьмет, проиграет, потому что у рыжего наверняка семнадцать или выше. Рыжий играл странно, но не глупо. — Карту, — сказал Винсент. Рауль дал. Пятерка. Двадцать одно. Винсент выдохнул. Рыжий открыл свои, семнадцать. Проиграл. Винсент выиграл триста тысяч за одну минуту. Самая быстрая победа в его карьере. Он должен был радоваться. Он не радовался. Потому что рыжий улыбался. Не так, как улыбается проигравший. А так, как улыбается человек, который только что сделал ровно то, что планировал. — Хорошая карта, — сказал рыжий. Те же слова. — Еще? — спросил рыжий. Винсент хотел сказать «нет». Хотел встать, уйти, забыть этого парня как страшный сон. Но вместо этого услышал свой голос: — Еще. Рыжий подвинул к Раулю еще одну стопку. Триста тысяч. Вторая раздача началась. Винсент играл осторожно как никогда в жизни. Он смотрел на карты и принимал минимально безопасные решения. Винсент выиграл снова. И снова. И снова. Четыре раздачи подряд. Почти полтора миллиона долларов за двадцать минут. Рыжий проигрывал. Не менялся в лице. К концу четвертой раздачи Винсент понял: он не выигрывает. Его просто ведут за ручку. Рыжий сам выбирает, когда проиграть. Он сам выбирает, сколько. И он сам выберет момент, когда выиграть. Винсент взял стакан с бурбоном. Сделал глоток первый за вечер. Виски обжег горло, и это было хорошо. — У тебя нет столько денег, — сказал Винсент, — Откуда фишки? Рыжий посмотрел на него долгим взглядом. Улыбнулся. — Неважно, — сказал он, — Я здесь не за деньгами. — За чем? Рыжий наклонился вперед, положил локти на стол. Теперь их разделяло меньше фута. — За вами, мистер Блэк, — сказал он тихо,— Только за вами. — Что тебе нужно? — Играть, — сказал рыжий, — Пока вы не поймете. — Понять что? Рыжий посмотрел на свои руки, потом снова на Винсента. — Что вы уже проиграли, — сказал он, — Не сегодня. Не вчера. А в тот момент, когда впервые на меня посмотрели. Он откинулся на спинку кресла. Улыбнулся. — Еще одну, мистер Блэк? — спросил он. Винсент сидел, сжимая стакан. Лед звенел о стекло — его пальцы дрожали. Совсем чуть-чуть. Но Рауль заметил. И рыжий заметил. — Сдавай, — сказал Винсент Раулю. Рауль разложил карты. Рыжий взял свои, впервые за вечер не глядя на Винсента, а в карты. — Ва-банк, — сказал он. Все фишки на стол. Винсент смотрел на кучу пластика, почти два миллиона. И на человека напротив. — Принимаю, — сказал он. Рыжий кивнул. Открыл карты. Винсент выиграл. Опять. Карты вскрылись. Винсент смотрел на блэкджек в своих руках, на жалкую семнадцатку у рыжего, на гору фишек, которая выросла до полутора миллионов за вечер. И чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он не сказал ни слова и встал резко, так, что кресло отъехало назад и ударилось о чью-то ногу. Кто-то охнул. Винсент не обернулся. Он вышел из-за стола быстрым шагом, почти побежал, хотя никто никогда не видел, чтобы Винсент Блэк бегал. Пошел через зал, не глядя по сторонам. Растерянные взгляды провожали его. Люди за соседними столами переглядывались. Крупье за рулеткой сбился со счета. Никто никогда не видел, чтобы Винсент Блэк уходил сразу после выигрыша. Тем более уходил, даже не забрав фишки. Он влетел в туалет. Резко повернул кран, наклонился над раковиной, включил воду на полную. Ледяная вода хлестала по пальцам, по запястьям. Винсент смотрел в сток, на воду, которая кружилась и уходила в трубу. Дышал. Ровно. Глубоко. Снова ровно. В зеркале напротив — его лицо. Бледное. Темные волосы прилипли ко лбу. . Винсент плеснул водой в лицо. Холод обжег кожу. Он выпрямился, посмотрел в зеркало. Взял бумажное полотенце, вытер лицо. За дверью слышались голоса. Кто-то спрашивал: «Это был Блэк?». Кто-то отвечал: «Да, он выиграл полтора миллиона за двадцать минут». И тишина. Потому что никто не мог объяснить, почему человек, выигравший полтора миллиона, выбегает из-за стола как ошпаренный. В дверь постучали. Осторожно. Один раз. — Мистер Блэк? — голос Рауля. Тихий, спокойный, — С вами всё в порядке? — Рауль, — сказал он, не открывая дверь, — Он ушел? Пауза. Рауль понял, о ком речь. — Нет, сэр. Сидит за столом. Ждет вас. Винсент закрыл глаза. Ждет. Конечно, ждет. Он всегда ждет. — Скажи ему… — начал Винсент и замолчал. Что сказать? «Уходи»? Не уйдет. «Я больше не играю»? Сыграет. «Отстань от меня»? Не отстанет. Винсент понял это еще вчера. Рыжий пришел не играть. И не уйдет, пока не получит то, зачем пришел. — Ничего не говори, — сказал Винсент, — Я выйду сам. Он открыл дверь. Рауль стоял в коридоре. Он посмотрел на Винсента, на его мокрое лицо, на дрожащие руки. Кивнул и посторонился. Винсент прошел мимо него обратно в зал. Шум налетел как волна, слоты, голоса, звон монет. Все на него смотрели теперь иначе. Он сел за стол. Рыжий сидел на своем месте, положив руки на сукно открытыми ладонями вверх. Фишки Винсента лежали нетронутые. Рыжий не притронулся к ним. Даже не посмотрел. — Вы вернулись, — сказал рыжий. Винсент посмотрел на него. — Кто ты? — спросил Винсент. Рыжий улыбнулся. — Я же сказал. Называйте как хотите. — Я хочу знать имя. Рыжий подумал. — Салли, — сказал он, — Меня зовут Салли. Винсент кивнул. Салли. Простое имя. Слишком простое для человека, который за три вечера перевернул его жизнь. — Салли, — повторил Винсент, — Зачем ты здесь? Салли посмотрел ему прямо в глаза. Улыбка исчезла. Впервые за три вечера исчезла совсем. — Я здесь, потому что вы единственный человек, который смотрит на меня, — сказал он тихо, — Не на мои деньги. Не на мои фишки. Не на то, что я могу дать. А на меня. Вы смотрели на меня, когда я стоял у бара. Когда исчез. Когда сел за этот стол. Вы смотрели, пока другие проходили мимо. Он замолчал. — Я хочу, чтобы вы продолжали смотреть, — сказал он, — Даже когда проиграете. — Я не проигрываю, — сказал Винсент. — Проиграете, — сказал Салли, — Скоро. Он встал. Поправил рукав — тот самый жест. — Завтра в девять, — сказал он, — Не опаздывайте. И ушел. Винсент сидел и смотрел на пустое кресло напротив. Рауль убирал карты. Он выиграл полтора миллиона. Но чувствовал себя так, будто проиграл всё. На следующий вечер нн вернулся в зал, но не на свое место, а просто прошел мимо стола, мимо Рауля, который уже приготовил колоду, мимо пустого кресла напротив, прошел прямо к туалету. Это было странно. Люди провожали его взглядами. Кто-то из охранников сделал шаг в его сторону, но остановился Туалет был пуст. Белый кафель, белые раковины, белый свет. Винсент подошел к раковине, взялся за кран, но не включил. Стоял, сжимая холодный металл, и смотрел на свое отражение в зеркале. Бледное лицо. Темные круги под глазами. Он не спал прошлой ночью, ворочался, думал, прокручивал в голове каждую раздачу, каждое слово. Не нашел ответов. Он думал оставаться сегодня или уйти. Уйти просто. Встать, выйти через черный ход, сесть в машину, уехать. Никто не остановит. Никто не имеет права. Завтра не приходить. Послезавтра тоже. Вернуться к своей жизни, к игре, к выигрышам, к спокойствию. Он почти решился. Разжал пальцы. Сделал шаг назад. Повернулся к двери. И остановился. — Хорошо, — сказал он вслух, — Последний раз. Голос прозвучал глухо в пустом туалете. Он вышел из туалета, прошел через зал к своему столу. Рыжий уже сидел на месте. Винсент сел в свое кресло. Обвел взглядом стол, фишки уже стояли, Рауль замер с колодой. Рыжий поднял голову и посмотрел на Винсента. — Вы опоздали, мистер Блэк, — сказал он. Винсент посмотрел на часы. Девять ноль семь. Он опоздал на семь минут. Он никогда не опаздывал. — Семь минут, — сказал рыжий, — Я ждал. Винсент хотел ответить что-то резкое, сказать, что не обязан отчитываться, что он здесь главный, что этот стол его территория. Но слова застряли в горле. Потому что рыжий смотрел на него спокойно, без претензии. Просто констатировал факт. — Играем? — спросил рыжий. Винсент выдохнул. Кивнул. — Играем. Рауль разложил карты. Рыжий не торопился их брать. Смотрел на Винсента. — На что сегодня играем, мистер Блэк? — спросил он, — На деньги или на правду? — Что ты имеешь в виду? — Деньги вы уже выиграли, — сказал рыжий, — Много. Но вы не стали счастливее. Может быть, сегодня сыграем на что-то другое? Он подвинул к центру стола одну фишку. Доллар. Как в первый вечер. — Я отвечу на один ваш вопрос. Любой. Честно. Если проиграю. — А если выиграешь? — Тогда вы ответите на мой, — сказал рыжий, — Тоже честно. Винсент смотрел на доллар. Потом на рыжего. — Идет, — сказал Винсент. Рауль разложил карты. Рыжий взял свои, посмотрел, отложил. Взял еще одну. Открылся. Двадцать одно. Блэкджек. Винсент открыл свои. Двадцать. Он проиграл. Впервые за три вечера. Впервые за долгое время вообще. Проиграл на ставку в один доллар. Этот парень, который проигрывал три вечера подряд, выиграл, когда Винсент меньше всего этого ожидал. — Какой у тебя вопрос? — спросил Винсент. Рыжий наклонился вперед, положил локти на стол. Теперь их разделяло меньше фута. — Почему вы вернулись? — спросил он,— Сегодня. Когда стояли в туалете и думали уйти или остаться. Почему вы вернулись? Винсент молчал. — Потому что ты меня бесишь. Ты пришел, сел за мой стол, проигрываешь, выигрываешь, смотришь на меня так, будто я экспонат. Я хочу знать, кто дал тебе право. Рыжий выслушал. — Спасибо, — сказал рыжий, — За честность. Он встал. Поправил рукав — в который раз. — Завтра в девять, — сказал он, — Не опаздывайте. И ушел. Винсент сидел, сжимая край стола. — Рауль, — сказал он. — Да, мистер Блэк. — Повтори. Как он выиграл? Рауль посмотрел на карты. Пожал плечами. — Ему повезло, сэр. — Везения не бывает, — сказал Винсент. — Знаю, сэр, — сказал Рауль, — Поэтому я и сказал — повезло. Винсент встал. Не взял фишки, сегодня они не имели значения. Вышел через главный вход, сел в машину. Но не завел двигатель. Сидел в темноте, смотрел на дверь казино и думал. Он не вывел этого дебила на чистую воду. Наоборот — сам попал в ловушку. И теперь не знал, хочет ли оттуда выбраться. Он не мог понять, что стоит за этим рыжим придурком. Полтора миллиона за три вечера. Полтора миллиона долларов, которые рыжий принес в казино в кармане своих дешевых брюк и оставил на столе Винсента. У него не могут быть такие деньги. Не могут. Человек в рубашке за двадцать долларов, в ботинках, которые видели лучшие годы, не ходит с полутора миллионами наличными в кармане. Это не просто странно — это невозможно. Либо деньги чужие. Либо он не тот, кем кажется. Винсент потер лицо ладонями. Кожа была холодной и липкой. Он смотрел на свои руки и не узнавал их. Эти руки выигрывали миллионы, эти руки держали карты так, что противники бледнели от одного взгляда. А сейчас они дрожали. Он ударил ладонью по рулю. Один раз. Резко. Машина качнулась. Сигнал промолчал, руль был мягким, дорогим, немецким. Винсент не любил немецкие машины, но эта была подарком от казино за лояльность. Он выехал с парковки, не оглядываясь. Но всю дорогу до дома в зеркале заднего вида ему мерещился рыжий силуэт. Хотя на бульваре никого не было. Дома Винсент не стал включать свет. Прошел в гостиную, сел в кресло, посмотрел в окно. Огни Лас-Вегаса горели за стеклом, тысячи огней, сотни казино, миллионы игроков. Винсент взял телефон. Набрал номер человека, которого не беспокоил годами. — Мне нужно проверить человека, — сказал он в трубку, — Рыжий. Двадцать семь — двадцать восемь лет. Волосы выгоревшие. Веснушки. Называет себя Салли. Часто бывает в «Белом ките». Пауза. Голос на том конце ответил что-то короткое. — Да, — сказал Винсент, — Всё равно. Фото, имя, на кого работает. И главное — откуда у него деньги. Он сбросил звонок. Положил телефон на стол. На следующий день телефон зазвонил в четыре часа дня. — Мистер Блэк, мы проверили. — И? — Винсент сжал телефон. Пауза. Человек на том конце выдохнул — Винсент услышал это даже сквозь плохую связь. — Ничего, — сказал голос, — Абсолютно ничего. Человек с таким именем, возрастом и внешностью не фигурирует ни в одной базе. Ни в полицейских, ни в иммиграционных, ни в банковских. Нет водительских прав. Нет кредитных карт. Нет налоговых деклараций. Нет медицинских страховок. Он как будто родился вчера. Или его не существует вовсе. Винсент молчал. — Мы проверили камеры в «Белом ките», — продолжил голос, — Он появляется только в те вечера, когда вы играете. Перед этим — пусто. После этого — пусто. Как будто материализуется из воздуха перед вашим приходом и исчезает после вашего ухода. — А деньги? — спросил Винсент, — Откуда у него полтора миллиона наличными? — Следов нет, — сказал голос, — Мы проверили все обменники, все банки в радиусе ста миль. Никто не выдавал таких сумм человеку с таким описанием. Возможно, деньги чужие. Возможно, он работает на кого-то. — На кого? — Если будут зацепки позвонят, — сказал голос, — Но пока пусто. Слишком чист. Это само по себе подозрительно. Винсент сбросил звонок. Солнце клонилось к горизонту, тени становились длинными. Через четыре часа он должен быть в «Белом ките». Когда он вошел в «Белого кита», что-то было не так. Он это понял сразу, как переступил порог. Воздух в казино пах так же, деньгами и чужим потом. Шум слотов звучал так же, монотонно и назойливо. Люди смотрели на него с тем же уважением, расступались, кивали, замирали. Но рыжего не было. Винсент прошел через главный зал. Посмотрел на бар — пусто. Посмотрел на свой стол — Рауль на месте, колода в руках, но кресло напротив пустое. Посмотрел на стойку регистрации, на рулетку, на покерные столы в углу. Никого. Рыжего не было нигде. Он сел на свое место. Рауль кивнул, сдержанно, как всегда. — Добрый вечер, мистер Блэк. — Добрый, Рауль. Винсент заказал бурбон. Винсент не пил. Смотрел на входную дверь. Рыжий не приходил. В семь минут девятого Винсент еще надеялся, может, опоздает, как он сам вчера. В девять пятнадцать он перестал надеяться. В половине десятого заказал второй бурбон. Выпил его за раз, впервые за много лет. Лед звякнул о зубы, виски обжег горло. Винсент поставил стакан на стол и посмотрел на пустое кресло напротив. — Сегодня не придет, — сказал он. Старый крупье убирал колоду в лоток. — Откуда вы знаете, сэр? — спросил он наконец. Винсент не ответил. Он не знал. Он чувствовал. Винсент просидел до одиннадцати. Играл с другими, с теми, кто подходил к его столу, надеясь поймать удачу за хвост. Выигрывал. Проигрывал. Ему было всё равно. Он смотрел на дверь, и с каждым часом надежда таяла, как лед в его бурбоне. В одиннадцать он встал. Кивнул Раулю. Вышел из казино, не оглядываясь. Винсент завел двигатель. Уехал. В следующий вечер Винсент зашел в «Белого кита» без всякой надежды. Он шел по коридору между слот-машинами, смотрел прямо перед собой и чувствовал только тупую тяжесть в груди. Он уже решил, что сыграет пару партий для приличия, выпьет бурбон и уедет. Он свернул в высокую зону. Поднял глаза. Рыжий сидел на своем месте. Как ни в чем не бывало. Те же закатанные рукава, та же светлая рубашка, те же выгоревшие волосы, падающие на лоб. Он не смотрел на Винсента. Будто и не исчезал на сутки. Винсент замер на полушаге. Рыжий поднял голову. Увидел Винсента. — Добрый вечер, мистер Блэк, — сказал он,— Вы сегодня раньше. Винсент не ответил. Сел в кресло напротив, не отводя взгляда. — Где ты был вчера? Рыжий пожал плечами. — Задержался. — На два часа? — Бывают дела. — Какие дела? Ты сказал в девять как всегда. Я пришел. Тебя не было. Я просидел до одиннадцати как идиот. Рыжий смотрел на него спокойно. Ни тени вины. — Вы не мой начальник, мистер Блэк. И не мой парень. Я никому не должен отчитываться. Винсент сдал подлокотник кресла. — Мы договаривались. — Мы ни о чем не договаривались. Вы сказали, что будете ждать. Я сказал, что приду. И пришел, сегодня. — А вчера? — Вчера не смог. — Почему! — У женщины был. Хорошей, давно не виделись. — Ты.. — Что, мистер Блэк? — Рыжий наклонил голову. Винсент встал. Ударил с места, коротко, в челюсть. Рыжий охнул, сплюнул кровь. — Теперь легче? — спросил он. — Нет. — Жаль. Винсент смотрел на него. На кровь на губах. На спокойные глаза. Потом отвернулся. — Я ухожу. Рыжий поднял бровь. — Не будешь играть? — Нет. — Из-за того, что я не пришел вчера? — Из-за того, что ты никто, — сказал Винсент, — Ты не игрок. Ты клоун. Я не играю с клоунами. Он развернулся и пошел к выходу. Рыжий посмотрел ему в спину. Усмехнулся. — Удачи, мистер Блэк. Завтра я приду. А вы? Винсент не ответил. Вышел из казино. Рыжий остался сидеть за столом. Один. С разбитой губой. Достал фишки, покрутил в пальцах, убрал обратно. — Придешь, — сказал он в пустоту, — Куда ты денешься. После того как Винсент ушел хлопнув дверью, даже не оглянувшись, рыжий остался сидеть за столом. Рауль не убирал колоду. Старый крупье стоял за своей стойкой, перебирал карты. Пальцы двигались сами, глаза смотрели на рыжего. Потом Рауль положил колоду на стол. Обогнул стойку. И сел на место Винсента. Напротив рыжего. Впервые за двадцать лет работы он сел за этот стол как игрок. Рыжий поднял на него глаза. Рауль смотрел спокойно, старые морщинистые веки, седые усы, руки, которые перетасовали миллионы колод. И глаза, тёмные, внимательные. Такие бывают у людей, которые видели всё. И которых уже ничем не удивить. — Я работаю здесь двадцать два года, — сказал Рауль. Не громко, почти шёпотом. Но в пустеющем зале каждое слово было слышно, — Я видел, как приходили и уходили лучшие. Карточные гении. Шулеры. Мошенники. Люди, которые думали, что они умнее казино. Казино всегда побеждало. Не потому, что оно умнее. Потому что оно не устаёт. Рыжий молчал. — Но Блэк — другое, — продолжил Рауль, — Блэк не обычный игрок. Блэк — система. Он считает, анализирует, запоминает. Он не полагается на удачу. Он создаёт её сам. За восемь лет, что он ходит сюда, я не видел ни одного человека, который заставил бы его сбиться. Ни одного. — А я? — спросил рыжий. Рауль посмотрел на него долгим взглядом. — А ты заставил. Ты первый, кто заставил Винсента Блэка ударить. Не потому, что ты сильнее. Потому, что ты залез ему под кожу. Как клещ. И он не может тебя выковырять. Рыжий усмехнулся. Кровь на губах уже запеклась, но он не вытирал. — Это комплимент? — Это предупреждение, — сказал Рауль, — Он не прощает. Он может делать вид, что забыл. Может не показывать виду. Но внутри он помнит всё. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждый твой шаг. Если ты не договоришь правду до конца он уничтожит тебя. Не физически. По-другому. — Как? — спросил рыжий. — Он заставит тебя остаться, — сказал Рауль, — А потом сделает так, что ты не сможешь уйти. Не потому, что он держит силой. А потому, что ты сам не захочешь. Он найдёт твою слабую струну и начнёт играть. И ты сгниёшь рядом с ним. Как те, кто пытался его обыграть. Как те, кто думал, что они умнее. Рыжий смотрел на Рауля. Старый крупье не отводил глаз. — Ты его боишься? — спросил рыжий. — Я его уважаю, — ответил Рауль, — Боятся — другое. — А чего ты боишься? Рауль помолчал. Потом встал, поправил стул — ровно, как стоял всегда. Взял колоду, начал убирать в лоток. — Я боюсь, что ты сделаешь с ним то, чего не делал никто, — сказал он, не глядя на рыжего, — Я боюсь, что ты сделаешь его человеком. А человеком быть больно. Особенно такому, как Блэк. Он убрал колоду, повернулся и пошёл к рулетке протирать стёкла, переставлять фишки, делать вид, что разговора не было. Рыжий остался сидеть за столом один. Он смотрел на пустое кресло напротив. На зелёное сукно, на котором ещё виднелась капля его крови. Провёл пальцем по разбитой губе. Потрогал синяк на скуле, Винсент бил профессионально, с расчётом, но не насмерть. Он встал, вышел из казино. Ночной Лас-Вегас встретил его сухим жарким ветром и светом. Постоял на крыльце, закурил. «Влип, — подумал он, — Влип по-крупному». Он докурил, бросил окурок в урну, сел в машину. Рыжий завёл двигатель. Уехал. В зеркало заднего вида смотрел до тех пор, пока огни казино не растворились в ночи. На следующий день он пришёл ровно в девять. Винсент уже сидел за столом. Сидел, смотрел на пустое кресло напротив, крутил в пальцах фишку-доллар. Увидел рыжего, не кивнул, не улыбнулся. Просто смотрел. На синяк на скуле. На разбитую губу. — Ты пришёл, — сказал Винсент. — Я всегда прихожу, — сказал рыжий, садясь напротив. — Кроме того раза. — Кроме того раза. Винсент положил фишку на стол. Пододвинул к рыжему. — Это твоё. Ты выиграл в прошлый раз. Забирай. Рыжий посмотрел на доллар. Потом на Винсента. Не взял. — Оставь себе. На память. — О чём? — О том, как ты меня ударил. Винсент усмехнулся. — Я тебя ударю ещё. Не сегодня. Но когда-нибудь. — Знаю, — сказал рыжий, — Поэтому и говорю оставь. Винсент сжал фишку в кулаке. Спрятал в карман. — Рауль, — сказал он, не оборачиваясь, — Сдавай. Рауль подошёл. Разложил карты. — На что играем? — спросил рыжий. — На правду, — сказал Винсент, — Каждый выигрыш — вопрос. Каждый проигрыш — ответ. — А если я не захочу отвечать? — Тогда не играй. Рыжий взял карты. Посмотрел на них. Потом на Винсента. — Играю. Они играли до полуночи. Винсент выигрывал больше. Но рыжий не проигрывал всухую. Каждый его выигрыш заставлял Винсента отвечать на вопросы. Прошлое. Детство. Почему он начал играть. Боится ли он смерти. Винсент отвечал. Коротко, Но отвечал правду. А когда выигрывал рыжий — тот молчал. Не рассказывал о себе. Не отвечал на вопросы. Просто уходил от ответа молчанием, улыбкой, взглядом в сторону. И Винсент не давил. Не потому, что не хотел. Потому что знал: бесполезно. В седьмой раздаче рыжий проиграл. Снова. — Твой вопрос, — сказал он. Винсент наклонился вперёд. — Кто ты? Рыжий посмотрел на него долгим взглядом. — Ты уже знаешь, — сказал он. — Знаю, что ты не игрок. Знаю, что ты пришёл не играть. Остальное — нет. — Оставь, — сказал рыжий, — Не сегодня. — А когда? — Когда сам поймёшь. Винсент смотрел на него. Сжимал карты так, что края впивались в пальцы. — Я не люблю ждать, — сказал он. — Я заметил. Рыжий сбросил карты. Встал. — Спокойной ночи, мистер Блэк. — Не называй меня так. — А как? — Рыжий наклонил голову, — Винсент? Винсент не ответил. Рыжий улыбнулся. Вышел. Винсент остался сидеть за столом. Рауль убирал колоду. Молчал. — Рауль, — сказал Винсент. — Да, мистер Блэк. — Ты говорил с ним вчера. Рауль замер. — Откуда вы знаете, сэр? — Я знаю всё, что происходит в этом казино, — сказал Винсент, — Что ты ему сказал? Рауль помолчал. — Сказал, что вы не прощаете. Что уничтожите его, если он не скажет правду. — Это не правда, — сказал Винсент. — Знаю, сэр. Но он не знает. Винсент посмотрел на старого крупье. Долго. Потом усмехнулся. — Ты хитрый старый ублюдок, Рауль. — Так точно, сэр, — сказал Рауль, — Поэтому я до сих пор здесь. Винсент встал, взял пиджак, вышел из казино. На парковке достал из кармана фишку-доллар. Посмотрел на неё. Пластик блестел холодно. Он не знал, зачем носит её с собой. Знал только одно: игра не закончена. Но он не мог остановиться. Он сел в машину и уехал. А фишку так и не выбросил. Рауль поднял голову, замер с колодой. Винсент Блэк никогда не приходил раньше. Рауль хотел спросить, но передумал. Пододвинул кресло и вернулся к фишкам. Винсент сел. Не заказал бурбон. Смотрел на пустое кресло напротив. Ждал. Рыжий вошел ровно в девять. Он сел напротив, положил руки на зеленое сукно. Сцепил пальцы в замок. — Вы сегодня рано, мистер Блэк. — Не называй меня так, я говорил. — Винсент, — поправился рыжий. В его голосе не было насмешки, — Ты сегодня рано. — Я всегда в девять, — сказал Винсент, — Ты знаешь. Винсент смотрел на него. В зале шумели слоты, звенели фишки, кто-то выигрывал, кто-то проигрывал. Но здесь, за этим столом, будто наступила тишина, которую никто не мог нарушить. — Я вчера не спал, — сказал Винсент, — Думал о тебе. — И к чему пришел? — Ни к чему. Не могу понять, что ты делаешь со мной. — Ничего, — рыжий пожал плечами, — Я просто сижу напротив и играю в карты. Всё остальное — ты сам. — Сам что? — Сам привязался, — сказал рыжий, — Я тебя не держу. Ты держишься. За стол, за фишки, за этот дурацкий ритуал, за то, что я проигрываю доллар и улыбаюсь. Ты держишься за меня, потому что я — единственный, кто заставил тебя почувствовать что-то, кроме азарта. Играем? — спросил рыжий. — Играем, — сказал Винсент. Рауль разложил карты. Первая раздача. Винсент взял свои — даже не посмотрел. Смотрел на рыжего. Тот взял карты, мельком глянул, положил на стол. Открылся. Семнадцать. Винсент открыл свои — двадцать. Выиграл. — Хорошая карта, — сказал рыжий. Те же слова. Другой голос. Вторая раздача. Винсент снова выиграл. Третью забрал рыжий, редкий случай, почти случайность. Подвинул к себе горку фишек. — Почему ты не вышвырнул меня в первый вечер? — спросил он. — Интересно было. — Чего? — Узнать, кто ты. — Узнал? — Нет. — А сейчас? — Сейчас тем более. Рыжий усмехнулся. Сдал карты. — Забавно. Ты — лучший игрок в этом городе. Ты читаешь людей как открытую книгу. Но меня прочитать не можешь. Почему? — Потому что ты пустой, — сказал Винсент,— Внутри тебя ничего нет. Ни страха, ни желаний, ни целей. Ты — сосуд. И я не знаю, чем он наполнен. — А может быть, он пуст? — Пустые не заставляют меня сидеть здесь по ночам. Рыжий посмотрел на него долгим взглядом. — А может быть, дело не во мне, — сказал он, — Может быть, дело в тебе. В том, что ты впервые за долгое время видишь не игрока, а человека. И не знаешь, что с этим делать. Винсент молчал. Смотрел в серые глаза, которые не отводили взгляд. — Играем дальше, — сказал он. Они играли до двух ночи. Почти в тишине — только карты, фишки, сукно. Винсент не считал выигрыши. Он смотрел на руки рыжего, как те берут карты, как кладут их на стол, как сжимаются в кулаки, когда проигрыш неизбежен. Он изучил каждую привычку этого человека за последние недели. Каждый жест. Каждый вздох. Знал, когда тот блефует, когда играет всерьез, когда специально отдает партию. И все равно не мог предсказать его следующий ход. Потому что перестал анализировать. Потому что смотрел. В два часа ночи Рауль подошел к столу. — Мистер Блэк, — сказал он, — Казино закрывается. Остались только вы двое. Винсент не повернулся. Смотрел на рыжего. — Еще одну, — сказал он. — Мистер Блэк… — Еще одну, Рауль. Рауль вздохнул. Достал новую колоду. Сдал. Рыжий открыл карты. Двадцать одно. Винсент открыл свои — двадцать. — Ты проиграл, — сказал рыжий. — Знаю, — сказал Винсент, — Твой вопрос. Рыжий наклонился вперед. — Ты сказал, что я пустой, — начал он, — А ты? Чем наполнен ты? Винсент смотрел на него. Не отвечал. — Страхом? Гордостью? Желанием побеждать? Или тем, что я заставил тебя почувствовать? — Не знаю, — сказал Винсент. — Знаешь, — сказал рыжий, — Просто не хочешь себе признаваться. Боишься, что если признаешь, то станешь таким же пустым, как я. Или наоборот наполненным настолько, что это раздавит тебя. — Ты слишком много говоришь для человека, который пришел играть в карты. — А ты слишком мало говоришь для человека, который проиграл. Винсент усмехнулся. Встал. Рыжий следом. Они вышли из казино через черный ход. Рауль пожелал спокойной ночи Винсенту, не рыжему. Охрана проводила их взглядами. Никто не спросил, куда они идут вместе, в два часа ночи, молчаливые, как тени, отбрасываемые неоном. На парковке Винсент открыл дверь своей машины. Рыжий остановился в двух шагах, руки в карманах, смотрел в сторону. — Садись, — сказал Винсент. — Нет. — Что значит нет? — То и значит. Не хочу. Винсент сделал шаг к нему. — Ты сейчас специально бесишь меня? — А ты специально не слышишь слова «нет»? — Я слышу и мне плевать. Рыжий усмехнулся. Сплюнул на асфальт. — Король, блядь. — Что ты сказал? — Сказал — король. Привык, чтобы все прыгали по первому слову. А я не прыгаю. Винсент сжал кулак. Не ударил — сжал. — Ты забыл, кто перед тобой? — Нет, — рыжий посмотрел ему прямо в глаза, — А ты забыл, что я тот, кто не боится. И не прыгает. Они стояли друг напротив друга. — Последний раз говорю, — сказал Винсент, — Садись. — А я последний раз говорю нет. Сам веди. Не хочешь, иди пешком. Машина твоя. Винсент смотрел на него. Дышал тяжело. — Ты козел, — сказал он. — Сам такой. Винсент развернулся, сел за руль. Захлопнул дверь. Завел двигатель. Рыжий стоял, смотрел на него через лобовое стекло. Винсент опустил стекло. — Ну? — спросил он. — Что «ну»? — спросил рыжий. — Ты идешь или нет? Рыжий посмотрел на него. Секунду. Другую. Потом обошел машину, открыл пассажирскую дверь, сел. — Долбанный псих, — сказал он. — Знаю, — сказал Винсент. Они зашли в квартиру, и Винсент закрыл дверь. В темноте прихожей они стояли секунду, привыкая к тишине после шума казино. Винсент не включал свет, редко включал, когда был один. А сейчас не один. Сейчас с ним человек, который пришел его убить. Он прошел в гостиную, включил торшер в углу. Тусклый свет упал на ковер, на пустые стены, на стопку книг на журнальном столике, Винсент не читал, просто ставил их, чтобы не было пусто. — Проходи, — сказал он, — Не стой в дверях. Рыжий вошел, сел на край дивана. Не откинулся на спинку, будто боялся оставить след. — Я знаю про «Белого кита», — сказал Винсент. Рыжий не удивился. Не дернулся. Сидел, смотрел на свои руки. — И давно? — С первой недели. Когда ты сел за мой стол, я понял — ты не игрок. Ты смотрел на меня, а не на карты. Ты слушал, как я дышу, а не как крупье сдает. Ты ждал не выигрыша — ты ждал момента. — И ты не вышвырнул меня? — Мне было интересно, — сказал Винсент,— Я хотел знать, кто ты и когда выстрелишь. — Я не выстрелил. — Я заметил. Винсент подошел к бару, налил бурбон. Выпил, не предложив рыжему. Поставил стакан, налил еще. — Я сегодня не спал, — сказал он, — Думал о тебе. О том, что ты мог убить меня сто раз. Ты не убил. Почему? Рыжий поднял голову. В полутьме его глаза блестели. — Потому что я не хочу. — Врешь. — Не вру, — сказал рыжий, — Я не хочу тебя убивать. Я хочу, чтобы ты жил. Это не входит в план, но я ничего не могу с собой поделать. Винсент усмехнулся. — Ты убийца. У тебя не может быть таких слов. — Я убийца, — сказал рыжий, — Но я еще и человек. И я устал быть только убийцей. Я хочу быть кем-то еще. Винсент смотрел на него. Взял второй стакан, налил бурбон, протянул рыжему. Рыжий взял, не отпил. Держал в руках. — Расскажи, — сказал Винсент, — Кто ты. Откуда. Почему стал тем, кем стал. Рыжий поставил стакан на стол. Не пил. Посмотрел в окно, за стеклом город, огни, ни одной звезды. — Я родился в Нью-Мексико, — сказал он, — Городок Розуэлл. Слышал такой? — Там, где упала летающая тарелка? — Там, где нечего делать, — поправил рыжий, — Там один мотель, одна закусочная, одна школа. И пустыня. Мы жили в трейлере. Отец работал на ранчо, мать мыла посуду в той самой закусочной. Я был ребенком, мне было плевать на бедность. У меня были друзья, велосипед, лето. Винсент слушал. Не перебивал. — Отец пил, — продолжил рыжий, — Не всегда, но когда пил — бил. Мать закрывалась в ванной. Я закрывался в своей комнате. Потом он проиграл всё, что мы имели. В карты. Как ты, но без таланта. Он занял денег у плохих людей. Не смог отдать. Однажды ночью он застрелился в нашем трейлере. Я нашел его утром. Мне было двенадцать. Винсент взял стакан, сделал глоток. Не потому, что хотел пить, чтобы занять руки. — Мать не выдержала. Через месяц она уехала в Калифорнию с каким-то водителем фуры. Я остался на улице. Ночевал в парке, воровал еду в магазинах, боялся полиции. Через полгода меня нашел один человек. Старик. Сэмюэль Грей. Владелец «Белого кита». Он сказал, что я похож на его сына. Тот погиб в автокатастрофе. Он забрал меня в Лас-Вегас. Дал крышу над головой, одежду, еду. Сказал: «Ты будешь моим мальчиком». — Он вырастил тебя, — сказал Винсент. — Он сделал меня убийцей, — сказал рыжий, — Сначала мелкие поручения, отвезти, встретить, передать. Потом крупнее. Потом оружие. Потом первое убийство. Мне было семнадцать. Я плакал потом три дня. Он сказал: «Запомни этот страх. Потом он пройдет». И он прошел. Рыжий замолчал. Винсент ждал. — Он мой отец, — сказал рыжий, — Не по крови. По жизни. Он научил меня всему, что я умею. Читать. Писать. Держать пистолет. Выживать. Я обязан ему всем. И когда он сказал: «Нужно убрать Винсента Блэка. Он слишком много знает. Он опасен», — я согласился. Не думая. Потому что никогда ему не отказывал. — А сейчас? — Сейчас я не знаю, что делать, — сказал рыжий, — Потому что ты оказался не опасным. Ты оказался человеком. А я не умею убивать людей. Я умею убивать цели. Винсент подошел к нему. Остановился в шаге. — Я не цель, — сказал он. — Я знаю, — сказал рыжий, — Поэтому я здесь. Винсент смотрел на него. Потом ударил. Не сильно, скорее толчок в плечо. Рыжий не ответил. — Ты идиот, — сказал Винсент. — Я знаю. — Ты пришел убить меня, а теперь говоришь, что я человек? — Да. — Ты веришь в это? — Нет, — сказал рыжий, — Но хочу верить. Винсент ударил еще раз, теперь сильнее. — Ты псих, — сказал Винсент. — А ты добрый? — Рыжий усмехнулся. Кровь выступила на губе, он вытер тыльной стороной ладони, — Ты, который выигрывает миллионы у людей, которые проигрывают последнее? Ты, который смотрит на них сверху вниз и думает «я лучше»? Ты — такой же убийца, как я. Только ты убиваешь не пулей, а картами. Винсент замер. — Ты думал, я не знаю? — продолжил рыжий, — Я читал твое досье. Всех, кто проиграл тебе и вышел на улицу, чтобы встать под поезд. Всех, кто проиграл тебе и повесился в гараже. Всех, кто проиграл тебе и теперь спит под мостом. Ты убийца, Винсент. Просто другой масти. Винсент сжал кулак. Разжал. — Ты прав, — сказал он, — Я не лучше. Но я не притворяюсь. — А я притворяюсь? — Рыжий встал и шагнул к нему. — Я притворяюсь, что мне всё равно. А на самом деле мне не всё равно. Мне не всё равно на тебя. И это самая большая проблема. Винсент смотрел на него. Внутри всё кипело. Злость, боль, что-то еще, чему он не знал названия. — Ты поэтому не выстрелил? Потому что тебе не всё равно? — Да. — Ты поэтому приехал ко мне домой? — Да. — Ты поэтому сидишь здесь и пьешь мой бурбон? — Я не пью, — сказал рыжий, — Я держу стакан, чтобы занять руки. Винсент усмехнулся. — Ты идиот, — сказал он. Винсент подошел к нему, взял стакан из рук, поставил на стол. Взял рыжего за плечи, притянул к себе. Не обнял, просто держал, сжимал пальцы, чувствовал, как под тканью рубашки напряжены мышцы. — Что мы будем делать? — спросил Винсент. — Не знаю, — сказал рыжий, — Но если Грей придет за тобой, я убью его. — Он твой отец. — Он был моим отцом. Пока не приказал убить тебя. Винсент отстранился. Посмотрел в глаза. — Ты готов на это? — Я готов на всё, чтобы ты жил. Даже если после этого возненавидишь меня. — Я не возненавижу, — сказал Винсент, — Я уже пробовал. Не получилось. Они стояли в полутьме. Смотрели друг на друга. Не касались. — Винсент, — сказал рыжий. — М? — Я хочу, чтобы ты знал. Я никогда никого не любил. Не умею. Не учили. Но если это любовь, то она к тебе. Винсент молчал. Долго. — Я тоже не умею, — сказал он. Они пошли на кухню. Винсент сварил кофе в первый раз в жизни. Рыжий смотрел, как он возится с кофеваркой, и не помогал. — У тебя не получится, — сказал рыжий. — Получится. — Нет. — Посмотрим. Кофе сварился. Винсент налил две чашки. Рыжий сделал глоток, поморщился. — Ужасно, — сказал он. Они пили кофе. Смотрели в окно. Город дышал жаром. — Завтра в казино? — спросил рыжий. — Да. Рыжий кивнул. Допил кофе, помыл чашку. — Я пойду, — сказал он. Рыжий ушел. Винсент остался один. Смотрел на закрытую дверь. На чашку, из которой пил рыжий. Впервые в жизни Винсент Блэк не знал, на что ставить. И это было страшнее, чем любой проигрыш. Утром Винсент набрал номер рыжего, кое-что придумал. Тот взял после первого гудка. — Приезжай. — Зачем? — Поговорим. Через двадцать минут рыжий стоял на пороге. Под глазами синяки, не спал. Винсент впустил его, закрыл дверь. — Я придумал, как заставить Грея отстать, — сказал Винсент. — И как? — Ты скажешь ему, что работа сделана. Назначишь встречу. А вместо меня принесешь ему кое-что другое. — Что? — Информацию. О его партнерах. О его счетах. О его слабых местах. Я собирал это восемь лет. У меня есть всё. — Ты хочешь, чтобы я шантажировал его? — Я хочу, чтобы он сам отказался от нас. Не из страха, из выгоды. Покажи ему, что если он тронет нас, он потеряет больше, чем приобретет. — А если не сработает? — Тогда будем стрелять. Рыжий усмехнулся. — Ты говоришь «стрелять» так легко, будто это в карты играть. — Это игра, — сказал Винсент, — Только ставки выше. Он подошел к рыжему, взял за руку. — Ты можешь отказаться. Я пойду один. — Нет, — рыжий покачал головой, — Если идти, то вместе. Он достал телефон, набрал номер. Включил громкую связь. Винсент слышал гудки, три, четыре, пять. — Слушаю, — голос Грея был усталым. Не таким, как раньше. Старческим. — Работа сделана, — сказал рыжий, — Винсент Блэк мертв. Пауза. Грей закашлялся глухо, надрывно. — Ты привез тело? — Нет. — Почему? — Потому что тела нет. Я его сжег. Но у меня есть кое-что получше. — Что? — Информация. О твоих счетах в Швейцарии. О твоем партнере из Макао. О том, куда уходят деньги с «Белого кита» каждый месяц. Грей молчал. Долго. Так долго, что Винсент уже думал бросил трубку. — Откуда у тебя это? — спросил наконец Грей. — Винсент Блэк собирал восемь лет. Он знал, что рано или поздно ты придешь за ним. Он готовился. — И ты убил его? — Я сделал свою работу, — сказал рыжий, — А теперь хочу получить остаток. — Ты шантажируешь меня, сынок? — Я прошу то, что мне причитается. И предлагаю сделку. — Какую? — Ты отстаешь от меня и от тех, кто был связан с Блэком. А я отдаю тебе всё, что он собрал. Без копий. Чисто. — А если я откажусь? — Тогда эта информация уйдет к твоим врагам. К налоговикам. К журналистам. К тем, кто ждет твоего падения. Грей снова закашлялся. Долго, тяжело. — Встретимся в восемь, — сказал он наконец, — Старая насосная станция. Привезешь информацию. Я привезу деньги. — Идет, — сказал рыжий. — Салли, — Грей говорил тихо, почти шепотом, — Ты стал жестким. — Я стал свободным, отец. Грей бросил трубку. Рыжий убрал телефон, посмотрел на Винсента. Руки дрожали впервые за всё время. — Он придет, — сказал рыжий. Они стояли друг напротив друга. Винсент взял его за плечи, притянул к себе. — Слушай меня, — сказал Винсент, — Если начнется стрельба, то ты не стреляешь в него. — Почему? — Потому что он твой отец. Ты будешь жалеть всю жизнь. А мне нужен ты живой и не с чувством вины. — А если он выстрелит в тебя? — Тогда ты успеешь выстрелить первым. В его людей. А с ним я справлюсь сам. Рыжий смотрел на него. — Винсент, — сказал он. — М. — Я не хочу тебя терять. Он поцеловал рыжего, почти больно. Вжал в стену, сжимал пальцы, чувствовал, как бьется чужое сердце. Рыжий ответил не нежнее. Они целовались так, будто это был последний раз в жизни. И может быть, так оно и было. — Вернемся, — сказал Винсент в губы. Они выехали за час до встречи. Свернули с трассы, подъехали к насосной станции за полкилометра. Винсент выключил двигатель и фары. Темнота. Тишина. Только ветер гуляет по пустыне. — Дальше пешком, — сказал он. Они шли по грунтовке. Винсент держал пистолет в кармане, рыжий — за поясом. Они подошли к зданию. Винсент замер, прислушался. Шаги. Грей пришел не один. — Заходим, — сказал Винсент. Они вошли. Зал был пуст, только в центре стоял старик в черном пальто. Грей. За его спиной четверо. Здоровые парни в черных куртках, с пистолетами у поясов. — Салли, — сказал Грей, — Я думал, ты умнее. — Я тоже так думал, — сказал рыжий. — Где информация? — Здесь, — рыжий похлопал по внутреннему карману пиджака. — Дай сюда. — Сначала деньги. Грей усмехнулся. Кивнул одному из своих. Тот достал кейс, открыл, он полон деньгами. — Триста, — сказал Грей, — Как договаривались. — И отказ от преследования, — сказал Винсент, выходя из тени. Грей не удивился. Смотрел на него спокойно. — Мистер Блэк. А вы живучей, чем я думал. Зачем вы пришли? — Чтобы заключить сделку. Вы отстаете. Получаете информацию. А мы уходим. — А если я откажусь? — Тогда вы не получите ничего. А потеряете всё. Грей смотрел на него. Долго. Потом перевел взгляд на рыжего. — Сынок, — сказал он, — Ты правда хочешь уйти с ним? — Да, — сказал рыжий. — Навсегда? — Да. Грей покачал головой. Посмотрел на своих людей. Те ждали команды. — Убейте их, — сказал Грей. Четверо выхватили пистолеты. Винсент выстрелил первым. Не в людей,а в лампу над головой. Зал погрузился в темноту. Рыжий ударил ближайшего в челюсть, тот упал. Винсент выстрелил еще раз, в колено второму. Крик, мат, суета. Третий выстрелил наугад, пуля ушла в стену. Рыжий выбил пистолет у четвертого, ударил его рукояткой по голове. Тот осел на пол. — Включите свет! — заорал Грей. Винсент щелкнул зажигалкой. Маленький огонек осветил его лицо. — Ваши люди не стреляют, мистер Грей, — сказал Винсент, — Потому что они не видят цели. А я вижу вас. Он шагнул к старику. — Вы блефуете, — сказал Грей. — Проверьте, — сказал Винсент. Грей смотрел на него. Потом на рыжего. Потом на своих, те лежали на полу, корчились от боли. — Хорошо, — сказал он, — Я согласен. — На что? — Вы уходите. Я отзываю заказ. Никто вас не тронет. — Слово? — Слово. Винсент смотрел на него. Потом кивнул рыжему. Тот вытащил из внутреннего кармана флешку, бросил на пол. — Здесь всё, — сказал рыжий, — Твои счета, твои партнеры, твои слабости. Если ты тронешь нас, это попадет к твоим врагам. Грей нагнулся, поднял флешку. Сжал в кулаке. — Уходите, — сказал он. Они вышли из здания. Винсент держал пистолет наготове, пока не сел в машину. — Ты думаешь, он сдержит слово? — спросил рыжий, когда они выехали на трассу. Винсент скосил глаза на зеркало заднего вида. Пусто. — Нет. — Тогда зачем мы поверили? — Мы не поверили. Мы выиграли время. — Сколько? — До рассвета. Может, до обеда. Он старый, но не дурак. Сообразит, что флешка пустая. Рыжий усмехнулся. — Пустая? — Там рецепты с интернета. Семь способов запечь курицу. — Ты идиот. — Я гений. Курицу он, может, и запечет. А нас нет. Рыжий откинулся на сиденье, смотрел в потолок. — И куда мы едем? — В пустыню. — Конкретнее. — Дом. Без адреса. Без соседей. Без казино. — Звучит как ссылка. — Как пенсия. Только раньше. Рыжий повернул голову. — Ты когда его купил? — Год назад. — Зачем? — Думал, пригодится. — Для чего? — Для побега. От всего. Рыжий смотрел на него. Долго. Потом выдохнул. — Ты странный, но я люблю тебя. Винсент молчал. — Ты тоже скажи. — Скажу, когда приедем. — Почему не сейчас? — Потому что сейчас я веду машину. — Это не мешает. — Мешает. Я не умею делать два дела сразу. — А в постели? — В постели одно дело. Я его делаю хорошо. Рыжий засмеялся. Громко, свободно. — Ты козел. Они ехали дальше. Тишина, только шум колес и ветер за окном. Пустыня тянулась бесконечно, только редкие кактусы и камни. — Долго ещё? — Час. — Я посплю. Рыжий закрыл глаза. Через пять минут дышал ровно. Винсент смотрел на него, потом на дорогу. Сбросил скорость, не хотел будить. Они въехали в пустыню глубже. Фары выхватывали песок, камни, редкие кусты. Винсент свернул с трассы, покатил по грунтовке. Дом показался из темноты, белое пятно на фоне черного неба. — Просыпайся, — сказал Винсент, тормозя у крыльца. Винсент наклонился, поцеловал его в висок. — Приехали. Рыжий открыл глаза, посмотрел на дом. — Страшный. — Твой будет. Они вышли из машины. Винсент открыл дверь, включил свет. Пустые комнаты, деревянный пол, запах пыли и пустыни. Рыжий сел на пол, прислонился к стене. — Я устал. Винсент сел рядом. — Я тоже. — Обними меня. Винсент обнял. Рыжий уткнулся ему в плечо. Утром рыжий проснулся от холода. Винсент уже стоял у окна, смотрел на пустыню. — Кофе? — спросил рыжий с пола. — Нет. Рыжий встал, подошел к нему, обнял со спины. — Ты всегда такой терпеливый? — В картах — да. В жизни — нет. — А сейчас? — Сейчас ради тебя потерплю. Они оделись, сели в машину, поехали в город. Маленький, чужой, пустынный. Купили кофеварку, кофе, хлеб, печенье. Вернулись. Рыжий распаковал кофеварку, включил. Кофе сварился. Налил две кружки. — Пей, — сказал он. Винсент сделал глоток. — Неплохо. Они вышли на веранду. Сели на старые деревянные стулья, смотрели на пустыню. Рыжий взял Винсента за руку. Пальцы теплые, наконец-то теплые. — Кофе допил? — спросил рыжий. — Допил. — Иди сюда. Винсент подвинулся ближе. Рыжий положил голову ему на плечо. Ветер стих. Солнце грело. — Спи, — сказал Винсент. Они сидели так до обеда. Потом рыжий сварил новый кофе. Пили с печеньем. Смотрели на пустыню. Только Рауль иногда рассказывал: Блэк звонил раз в месяц. Голос был спокойный, чужой. Не спрашивал про казино. Спрашивал, как дела. Рауль отвечал. Блэк молчал. Потом говорил: «Передай привет рыжему». И вешал трубку. И никто не знал, живы ли они. Но Рауль знал. Живы. Потому что раз в месяц телефон звонил. Ровно в девять.