Мония

Время три часа ночи. Луна все так же продолжала освещать все, что было на ее пути своим безумно красивым тусклым светом. На улице не было ни одной живой души, лишь машины изредка проезжали мимо. Идеальное время, что бы скрыться от посторонних глаз. Станислав Амосович уже давно лежал в своей кровати, пытаясь побороть свою бессонницу, но из-за навязчивых мыслей о Монике он этого сделать не мог. Стас был единственным живым свидетелем происходящего, и это его очень сильно напрягало. Кто знает, кем станет ее следующая жертва? Как долго это будет продолжаться? И настигнет ли его очередь валяться на полу и истекать кровью? Если да, то когда этого следует ожидать? Или все же из за одержимости она пощадит его? Если да, то почему именно он стал объектом её обожания? Слишком много вопросов, но так мало ответов на них. Станислав уже сбился во времени, лежа на кровати. Ему даже глицин не помогает успокоиться и заткнуть свои мысли в голове. Тревога настолько сильно сковала Стаса, что его начали преследовать галлюцинации: ему постоянно мерещится, что эта маньячка находится где-то рядом с ним, выжигая его насквозь своим неестественным взглядом. Однажды, он застал её на улице, сидящей на асфальте и издеваясь над бедным котёнком, который спешил к своей маме на обед. Его череп на тот момент был полностью отделён от кожи и шерсти. От этого зрелища Стас застыл на месте, не смея что-либо сказать в сторону Моники и поневоле продолжая наблюдать за ситуацией. Моника же, почувствовав на себе посторонний взгляд, медленно повернулась в сторону брюнета. Ее зрачки были до ужаса сужены, на лице выступали пульсирующие вены от злости, а по ее взгляду можно было по буквам прочитать: "Расскажешь кому-либо — будешь на месте этой тварины". От накипающего гнева она с такой силой сдавила шею бедному котёнку, что череп с звонким хрустом отлетел от тела, оставляя за собой дорожку из крови. В полнейшем ужасе Стас каким то чудом смог опомниться и даже пешим шагом вернуться к себе домой отходить от произошедшего. Брюнет не выходил из дому две недели, чтобы не попасться на глаза этой психованной. Его до сих пор мучают кошмары по ночам про этот день, откуда вырисовывается ещё одна причина его бессонницы. — Утречка ясного, дня прекрасного, вечера отличного и ничего личного! Ты, наверно, сильно скучаешь по мне, любимый. — откуда ни возьмись, донёсся голос из окна уже знакомой маньячки Как молния средь бела дня ударил этот голос по ушам молодого человека. Слишком правдоподобно это звучало для обычной галлюцинации. — Каким образом ты вообще оказалась на третьем этаже, Моника?! — Это совсем не важно, глупенький. Ты зачем-то закрыл на замок свою входную дверь, поэтому мне пришлось идти к тебе через окно. Как хорошо, что ты открыл его для меня! Я думала, мне придется все самой делать. Моника залезла через открытое окно в квартиру, держа в руках один из своих мусорных пакетов. — Я его открывал для того, чтобы проветрить комнату, потому что мне сейчас очень плохо из за тебя.. Почему ты вся в крови? И что это за мешок у тебя в руках? Ты что, в эту ночь уже успела кого то ещё зарезать?. — Моему милому сейчас плохо? Это так грустно.. — проигнорировав остальные слова своего возлюбленного, она повесила голову и, казалось, была уже готова заплакать от услышанного, но за долю секунды ее настроение резко сменилось на снова более радостное. — Но какое совпадение, у меня есть кое-что, что точно должно тебя порадовать, хихихи! Вот, твой подарок находится в этом мешке! Открывай же его, скорее! — Я не буду этого делать, Моника. Сейчас же убирайся отсюда вместе со своими кончеными подарками и унеси их туда, откуда и взяла! — Дорогой, я уверена, тебе должно понравиться. Не огорчай свою любимую, пожалуйста, иначе тебе не поздоровится. Ну же, открой свой подарок, я хочу посмотреть на твою реакцию! Стас недовольно посмотрел на Монику, а потом перевел уже настороженный взгляд на мешок, лежавший прямо перед ним. Сглотнув ком в горле, он потянулся к мешку, медленно развязывая его и гадая содержимое внутри. Неприятный запах постепенно заполнял всю комнату. —ТВОЮ МАТЬ, МОНИКА! ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ?! — закричал от ужаса Стас, отшатнувшись назад от увиденного. — Хихихи! Это головы всех наших с тобой друзей, глупыш. Мне пришлось им всем выколоть их глазки, потому что посмели в свое время смотреть в твою сторону! Тебе нравится, любимый? Нравится мой подарок? Я старалась как можно больше изуродовать их. Я же знаю, как ты их всех недолюбливал. — Неправда! Может, я и вел себя немного грубо по отношению к ним, но это не означало, что я их как-то не долюбливаю! Они мне были дороги, Моника! Зачем ты так со мной? Я и так знал, что ты из наших могла кого-то зарезать, но зачем мне приносить их отрубленные головы?! Моника резко изменилась в лице. — Что бы ты запомнил на всю свою оставшуюся жизнь, что только я заслуживаю находиться рядом с тобой. Что ты принадлежишь только мне, а я только тебе. Разве это не прекрасно? Теперь нашей любви никто не сможет помешать, теперь мы есть только у друг друга! — Ты.. Ты просто поехавшая на голову мразь, и никак иначе! — Думай как хочешь, мне пока что все равно, но я люблю тебя больше своей блядской жизни, и я сделаю все, что бы мы были вместе до скончания наших дней. Моника опять изменилась в лице: теперь вместо пронзительного холодного и серьёзного взгляда снова красовалась её улыбка, словно показывая, что ничего серьёзного сейчас не произошло. Стас с опаской попятился назад, а когда он ударился об стену, медленно сполз на пол. — Ты меня до могилы доведёшь. Пожалуйста, оставь меня в покое. — Хихихи, ты такой забавный! В припрыжку Моника подошла к Стасу и присела перед ним на колени так, что бы их лица были в нескольких сантиметрах. — А еще ты очень милый, будучи таким зашуганным. Хотя я не понимаю, что заставило тебя так испугаться, хех. Тебе нужно отоспаться. — Тут Моника слегка прикрыла свои глаза и сделала сексуальное выражение лица. — Но для начала.. Я хочу забрать твой первый поцелуй. — Нет. — Оу, не будь бякой, ты же хороший мальчик. Или ты хочешь сказать, что у тебя уже был кто то до меня? Я с этим же сразу разберусь, только скажи. — Не было никого. Я просто не хочу.. — Придется. Потому что я этого хочу. У Стаса не было выхода, придется повиноваться этой маньячке, иначе с ним самим сейчас разберутся. Моника нежно положила свою ладонь на его щёку и, прикрыв глаза, припала к губам брюнета, проникая вглубь его рта своим языком. Тот не собирался ей отвечать, лишь молился на то, что бы это все побыстрее закончилось. Тогда Моника отодвинула нежности на задний план и начала впиваться до крови своими ногтями в его щеку, подталкивая его все же начать тоже участвовать в процессе и напоминая ему о последствиях, если тот продолжит сопротивляться ей. От жгучей боли Стас неуверенно, но все же приступил поневоле работать своим языком. Поцелуй был легким и воздушным, не было никаких намеков на грубость или жестокость со стороны Моники, что было крайне удивительно, зная ее больные фантазии. Окончив этот момент тоненьким мостиком из слюны, Моника стала целовать того в щеки, параллельно вылизывая с одной из них кровь из свежих ран, а её рука уже потянулась к паховой зоне, медленно поглаживая её. От таких ощущений Стас вздрогнул и схватил голубоволосую за руку. — Моника, нет. У ж что что, но палку то не перегибай. Ты забрала поцелуй, молодец, но ты сама сказала, что мне сейчас нужно уже идти спать. — Разве? Эх, жаль. А твоему дружку, я смотрю, это даже понравилось. — Она с ехидной ухмылкой указала взглядом тому на бугорок, образовавшемся в его штанах. — Закройся. Это меня уже начинает злить. — Да ты уже бредить начинаешь он нахлынувших эмоций, милый.. А я еще, считай, не касалась тебя там. Хочешь самостоятельно с этим справиться? Или тебя смущает присутствие наших дорогих друзей? — Головой она указала на мешок, лежавший позади них. — Моника! — Ну хорошо, хорошо, как скажешь. Значит отложим это все на десерт. Давай я тебя уложу в кровать? Или лягу спать вместе с тобой? — Сука ты ебаная, просто убирайся отсюда и дай мне побыть одному, умоляю! — Это было так грубо с твоей стороны.. Но да ладно. Завтра я тебя обязательно навещу, любимый мой, и у ж тогда ты не сможешь никак от меня отвертеться. Спокойной ночи тебе! — чмокнув того в губы, Моники и след уже простыл, а вместе с ней и мешок отрубленных голов, оставив за собой лишь качающееся окно от лёгкого ветра. Станислав остался сидеть на полу, отходя от случившегося. В голове до сих пор не складывалась картина: будучи больной на голову, она могла сейчас его спокойно зарезать и дополнить свою коллекцию голов, но вместо этого она почти превратилась в невинную девушку и начала как ни в чем не бывало ласкать его, а потом и вовсе решила оставить его в живых сегодня. И эти головы.. Его чуть не стошнило при одного только воспоминания от увиденного. Несомненно, он очень боялся Моники, но больше это не могло уже продолжаться. Стас аккуратно поднялся с пола, взял свой телефон с тумбочки и, тщательно обдумав свои действия, позвонил на нужный номер. — Алло, полиция?.