Одна

"Давай. Ты сможешь. Нужно только сосредоточиться..." – вслед за этой мыслью последовал глубокий вдох, а за ним оглушительный удар. Поднялся столб пыли и громкий треск, земля разверзлась, и в ней образовалась яма, от которой пошли трещины, так что противнице пришлось срочно отскочить и зацепиться кунаем за стену. Некоторые зрители удивлённо ахнули. Их было куда меньше, чем на момент начала экзамена. Гений клана Хьюга, Неджи, или принцесса клана, Хината... Мальчик, который почти одолел Гаару год назад с помощью одного только тайдзюцу – вот что было интересно толпе. А на бой девочки без сильного клана или особых способностей смотреть не так увлекательно. Однако сейчас Сакуре были важны лишь двое из сотен голосов. – Давай! Сделай её, Сакура! – это кричала Ино. Она выглядела слегка потрёпанной, но счастливой. Свой бой Яманака уже выиграла, пусть не без труда, но она точно получит новое звание. Ино могла бы сидеть смирно и отдыхать, но девочка изо всех сил кричала подруге слова поддержки. Рядом с ней стояли Шикамару и Чоджи, которых девочка, по-видимому, заставила остаться рядом с собой. Первый лениво зевал, слегка помахивая Сакуре рукой в знак одобрения, а второй жевал свои любимые чипсы. Возле него вверх вскидывал одну руку Ли, другой посылая Сакуре воздушные поцелуи. – Верь в себя, Сакура-чан! – кричал он, вызывая у девочки невольную улыбку. Чуть дальше стояла восьмая команда. Киба и Шино не обращали на Харуно особенного внимания, а Хината дружелюбно улыбалась, но из-за своей всегдашней стеснительности не решалась выкрикивать что-то. Она тоже уже одержала победу, как и Тентен, которой на трибуне видно не было. Все девочки из её поколения сдали экзамен. Они все станут чунинами. Все станут сильнее. Сакура не хочет, просто не может им проиграть. Она целый год упорно тренировалась у сильнейшей куноичи их деревни, а по совместительству хокаге скрытого листа, легендарной Цунаде. Тренировалась совершенно одна. Седьмую команду расформировали. Девочке было больно это признавать, но из своего поколения она единственная осталась одна. Саске покинул Коноху, Наруто ушёл тренироваться с Жабьим отшельником... После нападения Орочимару на восстановление деревни было потрачено слишком много сил и людского ресурса, так что Коноха потеряла своё военное первенство среди скрытых деревень пяти великих стран. Шпионские миссии были приостановлены ради устранения последствий нападения, так что даже спустя год разведка пыталась наверстать упущенное. Какаши-сенсей постоянно находился в долгих командировках, слишком ценным шиноби он был, чтобы держать его в стране Огня, его талант к слежке гораздо больше пригодится внешним силам деревни. Так Сакура и осталась одна. Ну, не совсем одна, конечно. У нее была Ино. Был Ли. Была Цунаде-сама. Иногда она виделась с Ирукой-сенсеем. Но у неё больше не было команды. Не было того чувства единства, принадлежности к чему-то родному. Она скучала. Скучала по Саске, по его взгляду, его топорной и колючей заботе и самоуверенным ухмылкам. Скучала по Какаши-сенсею, по его успокаивающей улыбке сквозь серую ткань маски, по тому как он хвалил её за успехи и по-отцовски взъерошивал ей волосы. Скучала по Наруто, по его глупым выходкам, по его неловким попыткам ухаживать за ней, по его твердой уверенности и обещанию никогда не сдаваться. Скучала по их совместным миссиям и неудачным попыткам снять с их учителя маску... Она чертовски сильно скучала по всем ним. Но сейчас не время было думать о грустном. Сакура снова глубоко вдохнула и улыбнулась поддерживающим её товарищам. Этот бой она не проиграет. Её противница, Сецуна Хомада из скрытой травы, тоже не собиралась сдаваться. Сецуна была гораздо выше Сакуры, на целую голову с четвертью. Темно-каштановые волосы, заплетённые в длинные косы, доходили ей до середины спины. На её одежде, голубой безрукавке с цветочным узором и коротких тёмно-синих штанах, и смуглой коже, остались следы крови после испытания в лесу смерти. Сумки с оружием на бёдрах Хомады были набиты ядами в самых разных формах, какими славилась деревня скрытой травы. Она сделала кувырок и метнула в противницу несколько игл, смазанных парализующим ядом. Вслед за ними тут же полетела шашка с ядовитым дымом. Прежде чем отскочить, Сакура всё же успела сделать вдох, и из её носа тут же хлынула кровь. Красные капли упали на землю, пока куноичи кашляла и пыталась вытереть губы и подбородок. В носу жгло, будто она вдохнула языки пламени. По толпе зрителей прокатились удивлённые возгласы. Сецуна фыркнула, пожимая плечами. – Слабачка. – сказала она так, чтобы слышать могла только Сакура и экзаменатор на площадке, а затем метнула в противницу три куная прямо через облако дыма, рассчитывая, что ей не хватит времени увернуться от внезапной атаки. Но Харуно увернулась. И в ответ послала в Хомаду несколько сюрикенов. Они со свистом пролетели возле её ушей, но прошли мимо. Девочка самодовольно ухмыльнулась, по-видимому предвкушая лёгкую победу. Но едва губы Сецуны растянулись в улыбке, как четвёртый, теневой сюрикен, спрятанный за прежними тремя, отсёк ей одну из двух кос. Неровные пряди каштановых волос опали на лицо куноичи, а сама косичка оказалась на пыльной земле. Толпа на трибунах зашевелилась. Ино и Ли завопили громче, но Харуно было не до того. Спустя пару секунд, Сецуна осознала произошедшее и с гримасой ярости вытащила три иглы и три сюрикена. Она метнула иглы по прямой, так что толпа даже разочарованно выдохнула, они то ждали большего. Сакура с лёгкостью увернулась, но губы Сецуны снова тронула самодовольная ухмылка. Она метнула сюрикены и сбила иглы с прежнего курса, изменив их направление, а затем выхватила кунай. Все три иглы, словно предугадав ее движения, отскочили в сторону Сакуры и одна из них вонзились ей в плечо, ещё одна в голень ноги. Девочка рухнула на землю, держась за раненую руку, пока Сецуна неслась прямо на неё, занеся кунай. – Нет! Чёрт, Сакура, вставай! – отчаянно завопила Ино. – Не дай ей победить, Сакура! – вторил ей Ли. Но парализующий яд, видимо, начал действовать. Заметив, что Харуно не встаёт, экзаменатор, Ширануи Генма, поднял руку. – Бой окончен. Сецуна, остановись. – Он сделал два шага в сторону Хомады. Но девочка не остановилась. Решив отомстисть за унизительный удар и отрезанную косу, она прыгнула повыше и метнула кунай в Сакуру, целясь чуть ниже глаз, в область щёк. – Я сказал стоять! – рявкнул Генма, но было поздно. Кунай достиг цели. На месте тела Сакуры со свистящим звуком появилось бревно. В самый последний момент, Харуно успела использовать технику замены тела. Сецуна удивлённо заозиралась, а толпа и Ино вместе с Ли завопили с новой силой. Генма, тоже удивлённый, вернулся на свое прежнее место. Куноичи из скрытой травы приблизилась к бревну, чтобы вытащить свои иглы, но едва она это сделала, как тут же увидела подожженную взрывную печать. Сецуна испуганно отскочила назад. Взрыв поднял столб пыли, так что даже Генма на несколько секунд потерял Хомаду из виду. – Чёрт подери! – закричала Сакура и, судя по звуку, нанесла невероятной силы удар. Раздался треск земли. Сакура всё это время находилась снизу. Как учил ее Какаши-сенсей. Враг меньше всего ожидает, что его атакуют из-под земли. Сразу после треска раздался вскрик Сецуны и звук натягивающейся нити-проволоки. Когда пыль осела, Генма и зрители на трибуне увидели следующую картину: лежащая на земле и крепко связанная Сецуна Хомада тяжело дышала, а стоящая прямо над ней Сакура левой рукой прижимала к её горлу кунай. В правую руку ей все таки попала одна из игл, так что она просто безвольно свисала вдоль тела девочки, пока маленькие капельки крови падали на землю с кончиков её пальцев. Убедившись, что Сецуна не может подняться, Харуно резким движением вытащила из руки иглу и начала самостоятельно залечивать рану, так что она скоро затянулась. Яд оказался слабым, с ним Сакура тоже справилась сама, и к её руке очень быстро вернулась подвижность. – Да-а-а! Сакура! Я знала, что ты сможешь! – кричала Ино, тряся Шикамару за плечи от избытка эмоций. Ли молчал, но из его глаз, кажется, лились слёзы радости. Генма довольно ухмыльнулся. – Бой окончен. Победила Харуно Сакура из деревни скрытого листа! – часть зрителей, болеющих за Коноху, победно завопили и вскинули руки вверх. Другая же часть, болеющих за Сецуну или просто против листа, разочарованно завыла. Бой Сакуры был последним. Сразу после её победы, на арене построили всех победителей, позже туда спустилась и Пятая хокаге. Она произнесла вдохновляющую речь, которую Шизуне заставила её выучить наизусть. Затем она вручила каждому форменную кофту и зелёные жилеты шиноби, которые носили ниндзя ранга чунина и выше, а также грамоты с поздравлениями. Ещё Цунаде наказала всем не лениться и прийти в штаб, чтобы изменить записи с генинов на чунинов в их личных делах. Документы и бюрократия ведь тоже неотъемлимая часть мира взрослых шиноби. Во время вручения наград, Цунаде задержалась рядом с Сакурой, стоящей с краю, наклонилась к её уху и положила руку ей на плечо. – Ты молодец. Я тобой горжусь. – эти слова согрели девочке душу, и она даже немного покраснела. – Спасибо, Цунаде-сама... – У меня сейчас много работы. Но обещаю, я найду время и потренирую тебя на этой неделе. Ты хорошо справляешься, но нужно увеличить твою скорость, чтобы больше не попадаться на такие атаки. Идёт? – Есть! – гордо и радостно отозвалась Сакура, кивнув головой. Пятая удовлетворенно улыбнулась и отошла. – Ещё раз поздравляю вас! Вы – будущая опора страны Огня и нашей деревни! Становитесь сильнее с каждым годом! Экзамен на чунина этого полугодия окончен. – с этими словами, Цунаде вместе с Шизуне и Генмой покинули площадку. Сакура и Ино тут же подскочили друг к другу. Они обе уже натянули на себя новую форму. – Мы снова на равных. – хитро прищурившись сказала Ино. – Смотри не проиграй мне, большелобая! – Сакура в ответ также хитро улыбнулась и притворно закатила глаза. – Тебе до меня ещё далеко, Ина-свинина! Я тебе никогда не проиграю. – девочки засмеялись и крепко обнялись. – Ты сильная. Готова даже признать, что медицинские техники у тебя лучше моих, – как бы вскользь и не глядя ей в глаза, положив руки ей на плечи сказала Ино. Сакура слегка зарделась. Такая похвала от девочки, чьей тенью она была всё детство, значила для неё очень много. Несмотря на их прошлое соперничество, Харуно всегда восхищалась своей подругой. Её уверенностью, её смелостью, её силой и красотой... И теперь они наконец-то на равных. – Ино! Ты ещё долго? – недовольно крикнул Шикамару. Он стоял у выхода, вместе с Асумой и Чоджи. Сейчас они наверняка пойдут праздновать появление двух новых чунинов в десятой команде. Или, теперь вернее сказать, команде Асумы. – Бегу! – ответила Яманака и снова повернулась к подруге. – Извини, Асума-сенсей обещал сводить нас куда-то отпраздновать. А если опоздаю, Чоджи всё сожрёт, и мне ничего не достанется! Увидимся ещё! – девочка улыбнулась и махнула Сакуре рукой, после чего побежала к своей команде. – Веселись! – крикнула та ей в догонку и немного печально улыбнулась. В сердце её стало пусто. У неё ведь команды нет. И праздновать не с кем... Цунаде-сама работает, у Ино своя команда, Какаши-сенсей на миссии... Харуно осталась на арене одна и уже собралась уйти, как тут чей-то оклик остановил её. – Эй, Сакура! – это был Ирука-сенсей. Он дружелюбно помахал ей и подошёл ближе. – Уже закончили? У меня были дела в академии, так что я пропустил твой бой, извини... – он неловко улыбнулся. Она улыбнулась ему в ответ. – Да. Всё моё поколение стало чунинами. – Ирука улыбнулся ещё шире. – Это же замечательно! Все уже ушли, да?.. Если увидишь их, передай мои поздравления. – Сакура подумала, что сегодня никого уже не увидит и просто просидит дома, тренируя очередную медицинскую технику. Ей снова стало как-то тоскливо. – Ты сейчас куда? – спросил Умино. – Я-я... – протянула девочка, придумывая что-то, что не будет звучать так, будто она жалуется на своё одиночество. – Пойду домой. Отпраздную с родителями. – вообще-то, Харуно даже говорить им не собиралась, но они в любом случае узнали бы. Поздравлений от них можно не ждать, мама будет будет без конца хвастаться соседкам, но саму Сакуру так и не похвалит, а папа... Кивнет, а может велит идти работать в цветочный магазин семьи Ино... Ну почему они никогда не гордятся ей? Неужели она всё ещё делает недостаточно?.. – Какаши-сана разве не было с тобой? Он должен был вернуться ещё вчера утром... – задумчиво пробормотал Ирука. – Не было. А откуда Вы знаете, когда он возвращается? Это, кажется, секретная информация... – подозрительно спросила девочка. Сенсей неловко кашлянул и отвёл глаза. Сакуре даже показалось, что он слегка покраснел, но она не была в этом уверена. – Да-а... Знаешь, неважно. Я рад, что вы все справились. – он ободряюще похлопал её по плечу. – У меня ещё много работы, и перерыв скоро закончится... В общем, передай остальным мои поздравления. И повеселись, ты ведь тоже молодец! – Обязательно... – вымученно улыбнулась Сакура. Ирука тоже улыбнулся, но куда более искренне. Он отпустил её и, запрыгнув вверх, на трибуны, направился в сторону академии. Харуно же побрела к выходу. Домой ей идти не хотелось. Но куда тогда? Неважно, всё равно одна. И Сакура побрела по улице, изредка вслушиваясь в разговоры людей вокруг. Кто-то рассуждал о своих оценках за тест, какая-то женатая пара спорила, что приготовить на ужин, кого-то поздравляли с днём рождения. И все эти люди были не одни... Погруженная в собственные мысли, Сакура добрела до той самой скамейки, где пыталась остановить Саске. Где она не смогла его остановить. Здесь же она попрощалась с Наруто. И почему сейчас она пришла именно сюда? Это судьба так над ней издевается? Харуно села на эту злосчастную скамейку и вытащила из кармана жилета свою грамоту. Интересно, если бы Наруто и Саске сегодня получили их вместе с ней, что они бы сказали? Саске, наверное, самодовольно улыбнулся бы и сказал, что это было легко. А Наруто скакал бы до потолка и без конца хвастался своим успехом. Губы Сакуры тронула печальная улыбка, в носу защипало. Да, именно так бы всё и было... – Грустишь? – спросил чей-то спокойный голос откуда-то сверху. Сакура подняла голову и, увидев говорящего, сразу повеселела. – Какаши-сенсей! Вы вернулись! – Хатаке улыбнулся ей и спрыгнул с ветки дерева, на котором сидел. Только тогда Харуно заметила, что его миссия явно прошла не слишком спокойно. Форма его была покрыта пылью, рукав правой руки порван. На этом же рукаве и самой руке были видны засохшие пятна крови. Тяжело было сказать, чьей, его или врага... – Прости, что не пришёл на твой экзамен. Не успел. С моей миссией возникли... Небольшие накладки. – он неловко почесал затылок, – Всё ведь прошло хорошо? – Да. Я справилась. – она указала на свою форму, – За, кажется, шесть минут. – Сакура старалась звучать нейтрально, но было видно, что ей хочется услышать признание своих заслуг. – Я в тебе не сомневался. – Харуно улыбнулась ещё шире. Для неё, с детства такой неуверенной, любая похвала была невероятно ценной. Заметив, что её настроение заметно поднялось, Какаши удовлетворенно ухмыльнулся и сел рядом. – Раз у тебя сегодня праздник... – начал он, запуская руку в сумку на бедре. – У меня для тебя кое-что есть. – он достал оттуда небольшую и слегка потрёпанную записную книжку. Ей явно был не один десяток лет, но также было видно, что хранили её очень бережно. Слегка пожелтевшие странички не были смяты, коричневая обложка с каким-то клановым знаком чистая и гладкая, без единой царапинки. – Ежедневник? – спросила девочка, раскрывая книгу. – Не совсем. Ты ведь хочешь стать ниндзя-медиком? Одна моя старая знакомая была... – он осекся, но тут же продолжил, – Она тоже ниндзя-медик. Её клан отличался врождёнными способностями к врачеванию и обучал своих шиноби выращивать целебные травы и составлять из них противоядия или лекарства. Эти записи она вела в твоём возрасте. Я подумал, что они могут быть тебе полезны. – Сакура пролистала книжку до конца. На каждой странице были записи, сделанные аккуратным и, можно сказать, красивым почерком. На каких-то разворотах были отмечены целебные травы с рисунками, на каких-то совместимость компонентов противоядий и яды, которые они нейтрализуют, а кое-где нарисованы и описаны схемы складывания печатей и советы по контролю чакры. Такой подарок и правда мог быть ей очень полезен. Долистав до последней страницы, Сакура обнаружила в её углу подпись: "Принадлежит Нохаре Рин" Харуно никогда не слышала ни о клане Нохара, ни об этой женщине. Едва она подумала об этом, как её тут же пронзила догадка. Скорее всего Нохара Рин никогда и не была взрослой женщиной. В Конохе не так много ниндзя-медиков, а девушка с таким талантом явно была бы известна в столь узком кругу. Да и откуда у её учителя записи этой Рин, разве они не пригодились бы ей самой? Тогда Сакура вспомнила, как Какаши запнулся на слове "была". Девочка всё поняла и поспешно перелистнула страницу с именем бывшей владелицы. Харуно решила ничего о ней не спрашивать. – Спасибо, Какаши-сенсей. Я её сохраню. – Сакура лучезарно улыбнулась, слегка наклонив голову к правому плечу. Хатаке заметно расслабился. – Рад, что тебе нравится. А то я в подарках полный ноль. – он неловко пожал одним плечом. Правую руку джонин будто случайно держал за спиной, по-видимому не желая показывать ученице свои ранения. Заметив это, Сакура слегка нахмурилась. – Покажите руку. – попросила девочка и, чуть погодя, с улыбкой добавила, – Пожалуйста. – Какаши молча повиновался. На внешней стороне, от локтя до запястья кожа была рассечена неровным порезом. Он был неглубоким, но свежим. Кровотечение остановилось не так давно, и образовавшаяся на ране пленочка с серосангвинозным экссудатом* была совсем тонкой. Осторожно, чтобы случайно не сорвать её, Сакура взяла своего учителя за тыльную сторону предплечья и чуть вытянула его руку. – Да ладно. Просто царапина, не трать силы. – он уже собирался убрать руку, но Харуно удержала её на месте. – Какаши-сенсей. – Она смотрела прямо Хатаке в глаза и всем своим видом выражала решимость. Сакура стала сильнее, стала полезнее, и она это докажет. – Вы в меня верите? – сейчас она была до боли похожа на Рин. Тот же блеск в глазах, то же упорство и бескорыстная доброта. На миг Какаши подумал, что они с Нохарой могли бы стать друзьями. И что свое наследие Рин оставила бы именно ей. Мужчина выдохнул и, тоже глядя Сакуре в глаза, кивнул. – Верю. – девочка довольно хмыкнула и, глубоко вздохнув, сконцентрировала чакру в руках, применяя ирьедзюцу. Сейчас она старалась сделать всё идеально и даже прикусила язык от усердия. Долгие тренировки не прошли зря, так что с такой простой раной Сакура справилась быстро. За пару минут порез полностью затянулся, оставив после себя лишь тонкий шрам. Закончив, Харуно поднялась со скамейки и потянулась, разминая затекшую спину. – Ну вот. Совсем не сложно. – довольно сказала она. Какаши осмотрел руку и попробовал пошевелить ей. Работа и правда была очень аккуратной, так что он удовлетворенно мигнул и тоже поднялся. – Ты и правда выросла. Мне повезло иметь такую талантливую ученицу. – он сказал это с улыбкой, в которую вложил всё тепло, на которое был способен. – Я тобой горжусь. – с этими словами, Какаши потрепал её по волосам с отеческой нежностью. Он действительно ей гордился, и Сакура заслуживала это знать. Услышав это, Харуно просияла, но тут же опустила голову и попыталась быстро смахнуть с глаз слезинки, делая вид, будто просто чихает. Получилось не особенно правдоподобно... Заметив это, Хатаке положил руку ей на плечо и попытался заглянуть в её лицо. – Эй-эй, ты чего?.. – но вместо ответа девочка лишь порывисто обняла его и тихо всхлипнула, уткнувшись лбом джонину в грудь. Не вполне понимая, что спровоцировало такую реакцию и как ему себя вести, Какаши не решался обнять её в ответ. Вместо этого он просто неловко приподнял руки, чтобы случайно не задеть Сакуру. – Я... Я... – всхлипнула она, – Я рада, честно... Просто я всегда представляла, как мы втроём станем чунинами... Как Наруто будет радоваться и снова скажет, что станет хокаге, как Саске улыбнётся и заспорит с Наруто... И... Что это будем мы все... Втроём. Думала, что они увидят, как я наконец смогла стать сильнее и хотя бы приблизиться к ним... Что я больше дня них не обуза... Мне просто жаль, что всё так получилось с нашей командой. Я... Я по ним скучаю. И я за них боюсь. – выговорив всё, о чем она так долго переживала, Харуно замолчала и перестала всхлипывать. – Так вот ты о чём... – полушепотом пробормотал Какаши и стал успокаивающе гладить Сакуру по волосам. Даже сейчас она напоминала ему Рин. Она тоже вечно волновалась за двух болванов, его самого и Обито, хотя они оба совершенно не заслуживали её слёз. – Слушай, Сакура, – начал он, не переставая гладить её по голове, – Ты ведь помнишь, что Наруто тебе пообещал? Он вернётся. И вернёт Саске. Наруто ведь всегда сдерживает свои обещания. Они оба не пропадут. – Хатаке аккуратно отстранил её от себя и, наклонившись, чтобы быть с ней на одном уровне, посмотрел Сакуре в глаза, где ещё поблескивали слёзы. – Я не хочу тебе ничего обещать. У меня с умением сдерживать свои обещания гораздо хуже, чем у Наруто, – печально усмехнулся он, – Но когда-нибудь наша команда будет вместе, я хочу в это верить. А пока лучше переживай о себе. Идёт? – девочка утерла остатки слёз и твёрдо кивнула. – Да... Да. Спасибо, Какаши-сенсей. – Хатаке облегчённо выдохнул. – Хорошо. Вообще-то, мне нужно было отчитаться перед Цунаде-самой... Но я всё равно опоздал. По дороге к ней могу проводить тебя до дома, если хочешь. – Сакура молча кивнула. Они шли молча. Сакура погрузилась в свои мысли, и её лицо приняло какое-то отсутствующее выражение, глаза смотрели прямо перед собой, но больше не блестели. Какаши же изредка поглядывал на неё, следя за её настроением. Неужели и правда всё только из-за Наруто и Саске? Может, есть что-то ещё?.. Совсем скоро они подошли к дому Харуно. Хатаке уже махнул ученице рукой и собирался уйти, как вдруг на пороге появилась мать девочки. – Сакура! Ну наконец-то! Какая же у меня непутевая дочь, я уже собиралась тебя искать! Это твоя награда за сданный экзамен? – женщина потянула ткань жилета на себя и плотнее запахнула его. – Сколько раз я тебе говорила, девочка должна быть аккуратной! Выглядишь как последняя неряха! – она одернула вниз края форменной кофты, – Боже, ну не носят кофты с такими шортами! Сколько можно тебя учить... Твоё воспитание мой самый большой позор... – Мебуки разочарованно покачала головой. – Мам!.. Мам, пожалуйста, давай не здесь! – Сакура залилась краской и пристыженно бросила быстрый взгляд на Какаши. Ей явно не хотелось, чтобы он видел их семейную перепалку. – Ну хотя бы экзамен наконец сдала. – продолжала мать, игнорируя попытки дочери остановить её. Она выхватила из кармана жилета Сакуры её грамоту и принялась разглядывать каждое слово. – Но знаешь, милая, я по-прежнему думаю, что если бы ты больше старалась, то могла бы сдать ещё в прошлом году! Ты ведь у меня умная, неужели так трудно было приложить побольше усилий? Ирука-сенсей ведь хвалил тебя в детстве! Хотя, я всегда сомневалась в его компетентности, он был с тобой слишком мягок... – задумчиво добавила она. С каждой секундой эта женщина внушала Какаши всё бо́льшую неприязнь. И двух минут не прошло, а она уже умудрилась принизить заслуги двух близких ему людей, коих у него было не так уж и много. – Я и так старалась. – прошептала Сакура, и к концу фразы её голос дрогнул. Она нервно сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в собственную кожу. – Прошу, пойдём домой. – Харуно выглядела униженной. Глядя на эту сцену, Хатаке становилась понятна причина постоянных сомнений Сакуры в себе. Тяжело вести себя уверенно, когда собственная мать считает тебя неумелой дурехой. – Ну пойдем-пойдем, не торопи меня. – Мебуки чуть понизила голос, – Этот человек твой учитель? – не дождавшись ответа, женщина дружелюбно махнула джонину рукой. – Спасибо, что привели её. Она у меня такая невнимательная, вечно летает в облаках... – Было видно, что она наслаждается ситуацией, этим соблазнительным шансом показаться лучше на фоне собственного ребёнка. Мебуки приобняла дочь за плечи, но в этих объятиях не было ни материнской любви, ни хотя бы родительского расположения. Она обнимала Сакуру так, будто та могла в любой момент сделать какую-то глупость и опозорить её, поэтому девочку стоило удерживать на месте. Какаши этот разговор был неприятен. Он смотрел на Мебуки со смесью осуждения и неловкости от только что увиденной сцены, но та похоже совсем не понимала, что доставляет дискомфорт и собственной дочери, и её сенсею. – Не стоит благодарности... И не будьте к Сакуре слишком строги. Сегодня она заслужила услышать от вас похвалу. – женщина удивлённо захлопала ресницами. Очевидно, компетентность Хатаке с этого момента тоже стала вызывать у нее вопросы. – Мне пора. – быстро добавил Какаши и рывком запрыгнул на ближайшую крышу. Однако спустя минуту он об этом пожалел. Наверное, не стоило просто стоять там столбом, а стоило защитить Сакуру? Хотя, вздумай он упрекать её мать, самой Харуно наверняка было бы хуже. Вряд-ли существовал "правильный" вариант ответа, Мебуки в любом случае нашла бы причину унизить собственную дочь. С детства жить под гнётом ожиданий, которые невозможно оправдать... Возможно, поэтому Сакура и не пошла домой после экзамена. Знала, что её там ждёт. Размышляя об этом, Какаши добрался до резиденции хокаге. Всё ещё пребывая мыслями рядом с домом семьи Харуно, он постучал в дверь кабинета Цунаде и, услышав "Заходите быстрее", прошел внутрь. Пятая сидела за документами и разбирала финансовые отчёты, что всегда действовало на неё удручающе. Бросив на Хатаке быстрый взгляд, она тут же вернулась к бумагам. – Наконец-то. Я уже начала прикидывать, кого послать за твоим трупом. – ворчливо пробормотала она. – Забота начальства всегда стимулирует на эффективную работу. – пожал плечами Какаши, вынимая из внутреннего кармана жилета свиток и вручая его Цунаде в руки. – Почему задержался? – спросила она, разворачивая свиток. – Столкнулся с карательным отрядом из скрытого тумана. Киригакуре ищут сбежавшего джинчурики шестихвостого. Сейчас никому не известно его местонахождение. Но каратели не отказались бы и от того, чтобы преподнести своему правителю мой левый глаз. – закончил Хатаке, по привычке убирая руки в карманы. – Сколько убитых? – Цунаде нервно прикусила кончик большого пальца. Отношения Конохи и Кири на данный момент и так были напряжёнными из-за недавней внезапной мобилизации военных сил тумана, которую страна Воды пыталась скрыть. Поэтому убийства членов элитного отряда преследования могли сильно усугубить ситуацию... – Все трое. Я пытался договориться, но-о... Туман настроен враждебно, но они не готовы к ведению войны. Деревня потеряла одного из своих хвостатых и много сил тратит, чтобы его вернуть. Им не хватит человеческого ресурса, экономика подорвана из-за прошлых конфликтов. Сейчас для Конохи Кири не представляет угрозы. – Цунаде выдохнула, но не расслабилась. – Мне остаётся надеяться на твою правоту... – Всё остальное в свитке. Раз уж с этим закончили... – начал Какаши, медленно отступая к двери, – Я могу идти? – Не торопись. – угрюмо хмыкнула Цунаде, выуживая из ящика стола ещё один документ. Хатаке обречённо вздохнул. – Разведка у границ скрытого камня, шестнадцать дней, до моей встречи с цучикаге. У камня и тумана всегда были напряженные отношения, если в Ивагакуре узнают о положении Кири, они могут решиться напасть, а нам придётся выбрать сторону. – Четвертая разведка подряд, славно... А мне полагается что-то похожее на... Выходной? – Уходишь завтра утром. – ответила Пятая, протягивая ему документ. – Остаток дня – весь твой. – выдохнув, она уже мягче добавила. – Потом дам тебе отгул. Извини, ничего личного. Самые длинные миссии всегда достаются кому-то без семей и команд. Ты в этом плане один из моих ценнейших шиноби. – Большая честь... – сквозь зубы пробормотал Какаши, убирая свёрнутую бумагу в карман жилета. Хотелось бы возразить, что вопреки распространенному мнению о его личной жизни, семья у Хатаке все таки имелась, но секреты должны оставаться секретами. – Могу идти? – Иди. – согласилась Цунаде, провожая взглядом порванный рукав на его правой руке. Но когда джонин уже открыл дверь, женщина вдруг окликнула его. – Кто руку вылечил? – Сакура. – ответил он через плечо и, отметив довольную ухмылку на лице Цунаде, вышел за дверь. После резиденции хокаге, Какаши отправился в академию, находившуюся в удобной от неё близости. Там его кое-кто ждал. Вообще-то, ждал ещё вчера, но Ирука привык к его патологической непунктуальности во всём. Решив не стучать, Хатаке аккуратно опустил ручку вниз. Уроки уже должны были закончиться, но Ирука с его замашками трудоголика частенько оставался сидеть за документами после работы. Дверь оказалась не заперта. Войдя в кабинет, Какаши обнаружил, что Умино дремлет, подложив руки под голову. Впрочем, уснуть было немудрено. Шторы на окнах задернуты, погода облачная, а из искусственного света горела только лампа на столе. Ключи оставались в замке с внутренней стороны двери, и джонин попытался как можно тише запереть её, чтобы им никто не помешал. Но едва раздался приглушённый щелчок замка, как Ирука вздрогнул и проснулся. Какаши в пару шагов запрыгнул на подиум* и оказался у его стола. – Ты вернулся... – сонно пробормотал Умино, протирая заспанные глаза. – Вернулся. – улыбнулся Какаши, рассматривая бумаги на столе. – Ты вообще по ночам спишь? – спросил он с лёгкой укоризной и, приобняв Ируку сзади, положил подбородок ему на плечо. – В последнее время много работы.– устало вздохнул он и взял в руки ручку. – Мне немного осталось. – Хатаке отпустил его и вместо этого облокотился на спинку учительского стула. Умино тем временем начал заполнять документ перед собой. Слева стояла целая стопка таких бумаг, а справа оставалось всего несколько листков. – Хочу побыть с тобой. Не прогонишь? – Конечно нет. – ответил Ирука, а спустя пару секунд отложил ручку и осторожно спросил, – А ты... На сколько? – в этом вопросе звучала надежда, и Какаши сразу понял, к чему он относится. Из-за постоянной разведки они нормально не виделись уже почти три месяца, и оба, безусловно, скучали друг по другу. Но тут ему Умино обрадовать было нечем. – Ухожу завтра утром. Скрытый камень, шестнадцать дней. – ответил он полушепотом, словно понизив голос мог смягчить неприятную новость. Ирука дёрнулся и, подняв голову, упёрся макушкой Какаши в рёбра. – Снова? Так скоро... – расстроено пробормотал он. Сейчас чунин походил на грустного щенка, забытого своим хозяином. – Ну... Я, возможно, случайно спровоцировал ухудшение отношений Конохи и Кири. И вот оно, моё мирское наказание. – пожал плечами Хатаке. Но, увидев, что Ирука по-прежнему подавлен, ободряюще улыбнулся и погладил его по щеке костяшками пальцев. – Да ла-а-адно тебе... Буду передавать письма с Паккуном, если смогу. После этой миссии наша диктаторша обещала дать мне отгул. Проведу его с тобой. – Умино поймал его руку и переплел их пальцы. – Будь осторожен. – серьезно, смотря Хатаке в глаза, сказал он. С этими словами, чунин опустил голову и продолжил писать. Какаши же, обойдя учительский стол, сел на край подиума рядом с ним. Он подтянул одно колено к груди, а другую ногу свесил вниз. Какое-то время они оба молчали, и тишина начала становиться усыпляющей. Через пару минут, Какаши зевнул и склонил голову так, что она легла Ируке на колени. Тот совсем не был против и свободной рукой стал перебирать серебристые пряди его волос. Это действие было таким обыкновенным, но вместе с этим странно интимным, или, вернее сказать, особенным. Какаши не позволил бы никому другому так к себе прикасаться, но рядом с Ирукой ему было всегда невероятно спокойно, словно время вокруг замирало, ни войн, ни стран не существовало, а чувство тепла и единения растягивалось навечно. Так доверять он мог лишь одному человеку, который прямо сейчас мягко зарывался пальцами в его непослушные серебристые волосы. Хатаке прикрыл глаза и задышал глубже. Но в его сознании снова и снова стало всплывать выражение лица пристыженной Сакуры, а потом её слезливое признание в том, что ей просто хочется, чтобы сокомандники гордились ей. Сначала он пытался бороться с навождением, но попытки его были тщетны, и Какаши открыл глаза. – Если бы у тебя была дочь. Умная, послушная, талантливая, временами неуверенная, иногда вспыльчивая или слишком эмоциональная, но она всего лишь подросток, ты в её годы был ещё хуже, да и в конце концов, она – твой ребенок. Ты можешь представить, чтобы тебе доставляло удовольствие прилюдно унижать её? – Ирука глубоко вздохнул. – Знаешь, мне иногда трудно проследить ход твоих мыслей. За день произошло что-то, о чем я не знаю? – Встретил Сакуру. Подарил ей записи Рин, поздравил со сдачей экзамена... – Пока не вижу связи между встречей с ученицей и родительским садизмом. – А ты не перебивай. Она вылечила мне руку, я сказал, что горжусь ей, – Какаши показалось, что после этих слов Умино улыбнулся, хотя он не видел его лица. – А она разревелась и обнимать меня бросилась. – И ты-ы? – Утешать её стал, по голове погладил... Ну... Не оттолкнуть же я её должен был. – сказал он, словно оправдываясь перед самим собой. – Ого, – ехидно ухмыльнулся Ирука. – Кажется, в ком-то наконец проснулись отцовские чувства. – с этими словами, он взъерошил Хатаке волосы. Тот в ответ шутливо щёлкнул его по коленке. – Эй, это ты у нас папаша! А я все таки за неё отвечаю. Сакура... Скучает по Наруто и Саске. Очень скучает. – чунин лишь пожал плечом и продолжил перебирать волосы Какаши. – Это естественно. Кто бы не скучал. Но они ведь вернутся. Наруто пообещал вернуться вместе с Саске, а он ещё не предал ни одного своего обещания. – Я так ей и сказал. Но мне кажется, дело не только в команде. Я проводил Сакуру до дома, и там мы встретили её мать. – А, Мебуки... – уже мрачнее процедил Ирука. – Начинаю понимать, с чем связан твой первый вопрос. – Она её не обняла, не похвалила, даже не кивнула. Начала дергать за одежду и отчитывать за невнимательность. А Сакура просила её хотя бы зайти в дом. – На Мебуки это похоже. – вздохнул Ирука. – Пару раз она приходила в академию и требовала повторить тесты, не верила, что Сакура могла написать на максимальный балл. Она не слишком... Приятная женщина. – Ты ей тоже не нравишься. – печально усмехнулся Какаши. – Считает тебя некомпетентным. И меня, скорее всего, тоже. – О, не сомневаюсь... – скрипнула бумага. Кажется, Умино слишком сильно надавил на ручку и порвал лист. – Сакура всё детство пыталась быть лучшей, а когда не получалось, начинала себя за это гнобить. Ей нужно постоянно доказывать свою ценность, иначе она перестает в себя верить. Мебуки могла бы быть довольна, она добилась того, чего хотела – вырастила достигаторшу. Но для нее Сакура всегда будет недостаточно хороша. – Нет на свете счастливых семей. – вздохнул Какаши. – А про отца что-то знаешь? – Не уверен, что она сама про него что-то знает. – мрачно ответил Ирука. – На одном из наших первых занятий, когда они были совсем детьми, я попросил класс нарисовать их семьи. Сакура нарисовала только себя и мать. Кто-то из детей спросил, где же её отец, а она ответила, что забыла о нём. Она быстро дорисовала его, но оставила глаза белыми. Тогда я спросил, какого цвета у него глаза, а Сакура не смогла ответить. Так что вряд-ли Кизаши интересуется собственной дочерью. – Ирука старался звучать сухо и нейтрально, но иногда колебания его голоса все таки выдавали явно негативное отношение к такому поведению родителей. – Я имя-то его узнал только из документов, сама Сакура его не знала. – Закончил Умино. Какое-то время оба мужчины молчали. Правая стопка документов на столе совсем похудела, так что там остался всего один лист. Уйдя в свои мысли, Какаши вытащил из сумки на бедре кунай и стал качать его на пальце из стороны в сторону. Это была скорее вредная привычка, нечто вроде нервного дёрганья ногой или царапанья запястий, к которой он прибегал каждый раз, когда винил себя в чем-то. Ирука об этом знал, и потому попытался незаметно рассмотреть выражение его лица. Никакой незаметности у него, конечно, не вышло. – Я её не защитил. – ровным голосом сказал Хатаке, отвечая попыткам Умино заглянуть ему в глаза. – Это бы всё равно ничего не изменило, ты же знаешь. Думаешь, я не пытался её защищать? Мебуки никогда не признает, что делает что-то не так. Она бы просто стала обвинять тебя или Сакуру. Хотя, знаешь, скорее Сакуру. – Знаю. – сухо ответил Какаши, не переставая раскачивать кунай. – Но молча пялиться на то, как твою ученицу унижают – трусость... – задумчиво добавил он. – Всё таки есть у вас с Сакурой что-то общее. Верно говорят, что дочери чаще похожи на отцов... – шутливо закатив глаза, начал Ирука и отложил в левую стопку последний лист. Работа была наконец закончена, так что чунин встал из-за стола и размял спину. Хатаке с намёком зыркнул на него, мол "Не отец я ей", но тот лишь хихикнул. – Вы оба любите пилить себя из-за того, чего не можете изменить, и в чём вашей вины нет ни грамма. – сказал он уже серьезнее и отнял у Какаши кунай, после чего подал ему руку, помогая подняться. – У тебя один вечер, чтобы побыть дома. – он осторожно опустил ткань маски Какаши и заглянул ему в глаза. – Уверен, что хочешь потратить его на самокопание? – ответом ему был нежный поцелуй сухих губ. Джонин переплел их пальцы, а другой рукой стянул резинку с волос Ируки, из-за чего они опали ему на плечи. Умино ответил на ласку, большим пальцем погладив Хатаке по скуле. Тот выдохнул и немного отстранился, перенося поцелуй на шею. На коже остался красноватый след. Ирука чуть сильнее сжал пальцы и задышал чаще, запуская другую руку ему в волосы. Он безумно скучал по этим моментам близости и теплоты, но все таки школьный кабинет – не лучшее место для подобных проявлений привязанности, поэтому чунин, без особого желания, остановил любимого. – Ну-ну, наглеть тоже не надо. – шутливо выдохнул Умино. – Потерпи до дома. – Какаши довольно ухмыльнулся и, уткнувшись лбом Ируке в плечо, обжёг его кожу словами: – Хорошо, что у тебя шторы задёрнуты. – чунин улыбнулся и потянул Хатакек двери, но тот не пошёл за ним. – Погоди минуту. – попросил он, снова надевая маску. Джонин шагнул обратно к учительскому столу и, взяв первый попавшийся чистый лист, что-то быстро на нем написал, после чего свернул и убрал в карман жилета. Ирука не стал задавать вопросов. Они вдвоём вышли из кабинета и наконец направились домой. Вечер был тихим. Если они шли домой вдвоём, влюблённые обычно выбирали непопулярные улицы, где не было людей. Всё таки кому ни попадя об их связи знать не полагалось. Вот и сегодня они брели по безлюдному проулку по дороге к дому Ируки. Но Какаши в этом проулке сегодня уже был... Пока Умино тихо напевал что-то себе под нос, Хатаке затормозил и коснулся его плеча. – Мне надо кое-что сделать. – сказал он, посмотрев наверх. Там, на втором этаже, в окне горел свет. Это был дом семьи Харуно, и если Какаши не ошибся, свет горел в комнате Сакуры. – Можешь идти вперёд или подождать, если хочешь. – Я подожду. – с умиротворённой улыбкой ответил Ирука. Конечно, он уже понял, что это за срочное дело, и знал, что Хатаке не успокоится, пока не выполнит свой план. Чунин опёрся о стену ближайшего дома и зевнул, прикрыв рот рукой, пока его спутник запрыгнул на самый верх лестницы, к окну. За этим окном действительно была комната Сакуры. Изголовьем к нему стояла кровать, а рядом стол с какими-то записями. Сама Харуно сидела на кровати и, явно сонная, листала подаренные ей записи Рин. Решив не медлить, Какаши оставил на подоконнике ранее написанное им послание и подсунул его под раму. Затем он пару раз стукнул по стеклу костяшками пальцев и сразу же спрыгнул вниз. – Надеюсь, твоё чувство родительского долга хотя бы на время успокоено. – с дружеским подколом сказал Ирука, а затем взял его за руку и повёл к дому, не особенно беспокоясь, что кто-то может заметить их. Друг для друга у них оставался всего один вечер. Сакура, тем временем, обернулась к окну, но там, конечно, никого не оказалось. Девочка поднялась с кровати и осторожно распахнула его, так что записка чуть не улетела вниз, но Харуно успела её поймать. Развернув листок, она в первую очередь заметила нелепую рожицу в углу, которую отправитель любил использовать вместо подписи, и сразу поняла, от кого было это послание. Тогда Сакура прочитала три короткие строчки посередине. "Не слушай маму. Я тобой горжусь. И они бы гордились." Вот и всё... Всего-то три коротенькие строчки. Но ей стало гораздо легче. Несмотря на то, что учитель видел её позор, он всё равно выбрал Сакуру. Ему не нужно было постоянно что-то доказывать, не нужно стремиться к недостижимому идеалу. Какаши её успехов было достаточно. Девочка горько усмехнулась. Так странно, что по сути чужой ей человек проявил к ней больше доброты и сочувствия, чем родная мать, и больше участия и внимания, чем родной отец. Всё таки седьмая команда не исчезла, кое-что от нее осталось. А потом они все будут вместе... Харуно выбрала в это верить. Девочка посмотрела на ночные огни деревни и, тепло улыбнувшись, прижала листок к груди. "Спасибо, Какаши-сенсей"

***