Русский патч для школьного аниме

Арена в Йокогаме гремела так мощно, что даже фирменные наушники от SONY не спасали. А ведь Орлов отвалил за них кучу бабок в прошлом году. Звук, исходящий с трибун, проникал через пластик, кожу, череп и даже зубы. Напротив Ильи, капитана русской команды киберспортсменов «Северный Пинг», горела карта «Нулевого Контура», центральный узел которой уже захватили японцы. Северный проход был ловко перекрыт дрон-разведчиками, а нижний тоннель соперник щедро усеял ловушками. Своего лучшего игрока они посадили на оттяжку так грамотно, что хотелось аплодировать. Стоя. Орлов стиснул зубы. Если они сейчас проиграют, то капитана запомнят как парня, который зассал нажать кнопку в решающий момент. «Поганая перспектива. И стоило ради этого лететь из Питера шесть часов, слушая, как Димка разбирает меню японских автоматов с едой?» – подумал Илья. — Кэп, не спи! Они опять прут через низ! — в правом ухе ожил Димка. — Я сейчас обойду их и вежливо объясню, что гостей так встречать не положено. — Обойдёшь — и сразу копыта отбросишь, — отрезал Илья. — Быстро, громко и под мои комментарии. — Зато это будет красиво. — Красиво мы просрали прошлую стычку у третьего узла. Может, хватит? Соседнее с капитаном кресло противно скрипнуло. Димка Корнеев, в команде именуемый Танком, вдавил пальцы в клавиши так, словно собрался выбить из них признание в шпионаже. Рожа красная, на лбу густая испарина, а наушники сползли набок. Илья знал: если он сейчас не выдаст в микрофон что-то охлаждающее, Танк обязательно рванёт в нижний проход, словит башкой пулю и финал превратится в эпитафию для всей команды. В эфире коротко щёлкнуло. Это Катя включила свой микрофон. Ледяной голос, тот самый, которым она в аэропорту пообещала Димке, что если он потеряет посадочный, она потеряет терпение, выдал: — До усиления тридцать восемь секунд. Если потеряем центр — остаток матча играем из минуса по ресурсам. Катя Лебедева сидела слева от капитана. Прямая, словно позвоночник девушки заменили куском арматуры. Перед её клавиатурой лежал бумажный блокнот. На международном турнире, где у нормальных людей либо планшеты, либо заметки в сотовых. Перед Катей же размеченная таблица с цветными полосами и аккуратные пометки «штрафные», «перерасход», «опоздание». Илья мельком взглянул на неё и догадался: она уже просчитала, во сколько вариантов проигрыша они могут вляпаться, и теперь держит лицо кирпичом только усилием воли. — Артём? — позвал он. В ответ тишина. В правом углу карты метнулась серая точка. Персонаж Артёма, снайпера и технического мозга Северного Пинга. Тёмка проскользнул вдоль стены, замер у линии обзора и исчез за помехами. — Да в норме я, — буркнул Артём. — В отличие от нашего плана. — Есть новая информация? — Снайпер япошек сменил позицию. Учтите, нижняя ловушка фальшивая, а настоящая на выходе к складу. И это… японский саппорт слишком уж верит в себя. Мне это не нравится. — Тебе вообще редко что нравится, — фыркнул Дима. — Сейчас мне понравится, если ты заткнёшься хотя бы на десять секунд. Маша Воронцова с ником Лиса, поправила микрофон у лица. Илья заметил это краем глаза и напрягся. Когда Воронцова молчала дольше трёх минут, это значило то, что в её голове созревало что-то малоприятное. Обычно после такого кто-то обязательно узнавал о себе то, что предпочли бы получить в письменном виде и уже после матча. — Они повторяют паттерн, — сказала она. — Какой именно? — Орлов не отрывал взгляд от карты. — Второй матч, финальная стычка. Помнишь? Дважды показали слабость на нижнем проходе, потом поймали нас, когда мы пытались их наказать. Сейчас у них такая же постановка, но другой тайминг. Их капитан ждёт, когда Танк сорвётся. — Я никогда не срываюсь, — возмутился Корнеев. Катя даже головы не повернула: — Да ты срываешься по расписанию. Я могу уже календарь вести. — Ну… спасибо за поддержку… команда. Илья вернул взгляд на карту, и в животе собрался холодный ком. Лиса права. Японцы играли ювелирно: оставляя ровно столько свободного пространства, чтобы казалось — можно быстро перехватить инициативу. Он выдохнул, расслабил пальцы и открыл общий канал. — Меняем план. Димыч, на нижний ты не идёшь. — Я уже почти там. — Так разворачивайся. — Кэп. — Танк. Корнеев заткнулся на полсекунды. Для парня это был почти что рекорд. — Ненавижу вот этот твой… спокойный голосок. — Взаимно. Катя, сброс ресурсов на верхний узел. Лиса, ведёшь их саппорта, но не давишь. Невидимка, ты через склад — сними снайпера, потом сразу к центру. — Там же ловушка, — напомнил Артём. — Ты заметишь её. — Я пока вижу миллион способов сдохнуть. — Так выбери самый полезный для команды. — За это тебя когда-нибудь проклянут, капитан. Японский комментатор орал как резанный в микрофон над сценой. Илья разобрал несколько слов: «русская команда», «неожиданный манёвр», «риск». Весь зал ждал, что хозяева русских дожмут. Мысленно зритель наверняка уже праздновал, а фанатки с плакатами уже готовились скандировать имена своих звёзд. В эту картину «Северный Пинг» не вписывался. Пять школьников из Петербурга, название команды которой японцы произносили примерно как: «Сэба-ни Пингу». Димка ещё после церемонии знакомства заметил, что это звучит как имя редкого покемона. Илья тогда чуть не поперхнулся. Он дал метку. Катя мгновенно перекинула ресурсы, а маша подсветила саппорта противника коротким импульсом, не раскрывая главной линии их атаки. Танк, матерясь вполголоса, ушёл с прохода, делая вид, что это добровольное решение. Артём же двигался через склад так тихо, что Капитан видел его только по редким системным вспышкам. Потом японцы всё же ошиблись. Крохотная ошибка. По меркам игры, почти что микроскопическая. Капитан соперников уверился, что русские опоздают на центр, и сдвинул своих защитников на полшага. На экране это выглядело даже забавно. Модельки персонажей сдвинулась на пару метров, а таймер способности ушёл в перезарядку. Всего лишь на три секунды, но Илья понимал — вот оно, требуемое окно. Три секунды, которые способны решить, чьи рожи потом будут показывать на баннерах победителей.

***

— Сейчас, — приказал он команде. Артём выстрелил, и вражеский снайпер погас. Дима налетел на другого соперника сверху, хотя минуту назад клялся, что этот маршрут предназначен для трусов. Катя закрыла ему щитом выход, а Маша дала ложную подсветку в нижний тоннель. Японский саппорт предсказуемо дёрнулся туда, где уже никого из русских не было. Орлов видел всё это разом: красные метки, зелёные контуры, таймер узла, полосы здоровья команды соперника, перегрев Димки, запас щитов и ресурс Кати. Мир сжался до карты перед глазами и голосов в ухе. — Танк, не гонись за ним. — Так он почти уже труп! — Поэтому и не гонись. — Да что с тобой сегодня такое, кэп? — Я хочу выиграть. — …ясно. Димка остался охранять узел. Илья мысленно поставил галочку в графу «чудеса». Японцы попытались вернуть центр через двойной заход, но Маша прочитала их рисунок сражения. Она предупредила команду: — Правый угол. Они готовят рывок. Катя вскинула барьер за мгновение до удара. Артём снял второго игрока сразу на входе. Илья скомандовал перехват, и счётчик контроля уровня пополз за девяносто процентов. Толпа загудела как-то иначе. Более тревожно. До этого момента всё шло по сценарию хозяев: японская команда играла дома, активная поддержка присутствовала, висели красивые баннеры, и царил полный восторг. Теперь же весь их сценарий трещал. Пять русских школьников, фамилии которых ведущие произносили с таким трудом, будто жевали пельмени, взяли верх. На экране ярко вспыхнуло: VICTORY. Илья пару секунд тупо пялился на слово, полноценно не осознавая. Потом снял дрожащие пальцы с клавиатуры. Как не вовремя. Капитан не должен дрожать после победы. Да и Катька рядом, наверняка всё увидела и припомнит. — Мы чё, реально выиграли? — спросил Дима. — Нет, — отозвался Артём. — Это игра так прикалывается. — Невидимка! Я тебя сейчас как… обниму. — А я тогда подам жалобу. Машка вдруг захихикала, а Катя, шумно выдохнув, закрыла блокнот и с силой прижала к обложке ладонь. Единственное движение, которое выдавало, что главного администратора команды колотит не меньше её капитана. — В следующий раз документы оформляет кто-то другой, – тихо произнесла Катя. — В следующий раз? — Корнеев уже стаскивал наушники. — Лебедева, мы только что выиграли международный турнир. Дай мне хоть тридцать секунд побыть настоящей легендой. — Даю двадцать пять. Потом награждение. — Злыдня! Вот почему тебя испугалась даже тётка на паспортном контроле! Илья хотел сказать что-то возвышенное или торжественное. Про команду, про давление, про то, как они всё выдержали… Но вместо этого язык выдал: — Пельмени не дефаются. Вся команда изумлённо посмотрела на капитана. Димка заржал первым. — Орлов всё-таки поломался. — Зафиксировано, — улыбаясь, кивнула Маша. — После победы над японцами капитан утратил связь с реальностью. — Я хотел другое сказать, — покраснев, пробормотал Илья. — Поздно, — Артём откинулся на спинку. — С этой минуты, это наш боевой клич. Так у команды «Северный Пинг» появился самый идиотский девиз в истории киберспорта. Впрочем, история школьного киберспорта видела вещи и похуже. Награждение получилось вежливым до зубного скрежета. Всей пятёрке дежурно пожали руки, вручили кубок и сфотографировали на фоне баннера. Вручающий награду лыбился настолько искусственно, что его рожу можно было использовать в качестве обучающих плакатов по корпоративной невозмутимости. Капитан японской команды поклонился Илье и толкнул речь, на хорошем английском, о том, что русские сыграли «unexpectedly». Илья ответил, что соперники были сильными и это было правдой. Ещё он хотел добавить про одинаковые ловушки, но Катя метнула на него такой убийственный взгляд, что ради международной дипломатии пришлось спешно заткнуться. Публика хлопала, сверкали камеры, а переводчики бегали от одного организатора к другому. Позади Дима, отловив одного из них, пытался выяснить, съедобны ли декоративные сладости на фуршетном столе. Катя перехватила его взгляд, и Корнеев замер, словно преступник, наткнувшийся на камеру наблюдения. Илья обвёл взглядом зал. Аккуратные школьники, учителя, спонсоры, родители и поверхности, вылизанные до блеска. Даже разочарование хозяев выглядело аккуратно сложенным в правильное оригами. Орлов вдруг почувствовал себя винтиком, который попал не в ту шестерёнку. Мимо протопал Димка с тарелкой, на которой лежали два онигири, пирожное и нечто зелёное, к чему Илья побоялся присматриваться. Катя подошла с телефоном в руке: — Через сорок минут выезжаем в аэропорт. Автобус уже у служебного входа. Все документы проверила, кубок сложила. Где Тёмка? Все обернулись. Артём стоял у дальней стены и смотрел в телефон с таким видом, будто его душа уже летела в Петербург, оставив оболочку отрабатывать повинность. — Там, — сказал Илья. — Чего он один? — Потому что Артём. — Справедливо. Но всё равно заберите его. Димка запихал в рот одну из онигири и уверенно двинулся к Артёму. Сафонов поднял взгляд, заметил друга и сделал шаг назад. Поздно. Димка обнял товарища одной рукой, а другой всунул ему в рот второй онигири. Артём застыл с лицом мученика. Маша не удержалась и сфоткала парней. — Уфафи, — выдал, жующий рисовую массу, Артём. — Это для истории. — История переживёт. — Истории нужны компроматы. Илья смотрел на собственную команду и чувствовал, как эйфория от победы начинает его отпускать, уступая место усталости. Он, прижавшись спиной к стенду, мысленно начал прокручивать их ошибки в прошедшей игре. Где именно они чуть не профукали второй матч, и в какой момент матча не смогли считать смену ритма соперника. Пока ребята радовались, Капитан на автомате составлял список того, что едва не пошло к чёрту. — Орлов, — окликнула Катя. — Что? — Расслабься. — Я не умею. — Так учись… Хотя бы до аэропорта. В этот момент организатор отвлёк их для очередной фотосессии. Артём попытался спрятаться за Ильёй, но при его росте и среднем телосложении капитана это выглядело довольно жалко. Маша улыбалась в камеру, словно человек, который уже про всех написал внутренние комментарии. Вспышка. На этом снимке все они наверняка выглядели счастливыми.

***

Дождь усилился к тому моменту, как команда подошла к служебному выходу. В Японии даже капли бились о землю аккуратно, строго по заданной сверху траектории. Мокрый асфальт слепил отражением вывесок и бликами фар от машин. У тротуара команду гостей ждал микроавтобус. Пожилой водитель, учтиво раскланявшись, помог погрузить вещи, что-то тараторя в сторону переводчика. Тот перевёл, что дорога до аэропорта займёт час, а может, чуть больше — из-за усиливающегося дождя. — Час! — простонал Димка, падая на сиденье. — Я не выдержу без нормальной жратвы. — Ты же ел пятнадцать минут назад, — напомнила Катя. — Это был культурный опыт. — Ты сожрал пять онигири! — Ну… Насыщенный культурный опыт. Илья сел у окна. Рядом с ним устроилась Маша. Катя села через проход и тут же принялась копаться в папке с документами. Дима перебирал купленные сувениры, а Тёмка, расположившись сзади, надел наушники и выпал из реальности. Автобус тронулся. Ночной город за окнами переливался всеми цветами мокрой радуги. Илья прижался виском к стеклу, оценивая свою физиономию в отражении. Классический старшеклассник с кругами от недосыпа под красными от компа глазами. Капитану «Северного Пинга» требовался душ, сон и запрет на принятие любых решений хотя бы на двадцать четыре часа. — О чём задумался, кэп? — спросила Маша. — О второй карте. Она повернула голову: — Илья, мы же выиграли. — На второй карте я поздно считал смену ритма. Если бы Артём не снял разведчика… — Если бы да кабы… Если бы Димка не влез в первую драку, если бы Катя не удержала таймеры, если бы я не заметила повтор, если бы ты не развернул вовремя план… Можно создать целую религию имени «если бы». — С Танком в роли святого покровителя хаоса? — Он бы одобрил. Димка услышал свой ник: — Я всё слышал. И, как святой покровитель хаоса, требую уважения. — Сначала научись в автобусе чипсами не крошить, — отозвалась Катя. — Это не чипсы, а японские снеки! — Крошки не имеют национальности! Скривившийся Артём отодвинул наушник с правого уха: — Если вы сейчас устроите тёрки про крошки, я выйду! — На полной скорости? — уточнил Дима. — Социальная смерть гораздо страшнее. Маша улыбнулась. Илья продолжил смотреть в окно, воспринимая перепалку товарищей как белый шум. Пока Димка, конечно же, всё не испортил. — Слушайте, а кем бы мы были в аниме? Катя закрыла глаза: — О нет... только не аниме! — Почему «нет»? Нормальный вопрос. — Это вопрос, на который ты обязательно ляпнешь очередную чушь! — Я могу ляпнуть чушь и без вопроса. — Это точно, — отозвался Артём. Корнеев решительно развернулся к спинке сиденья, едва не снеся свой же пакет с сувенирами: — Вот я, например, был бы спортсменом. Только без этих их… дурацких пробежек до потери сознания. — То есть спортсменом, который не занимается спортом? — уточнила Маша. — Идеальный вариант! Уважаемый человек, красивая форма, фанатки и тренировки по желанию. — Это будет мошенничеством, — сказала Катя. — Это баланс. Илья потёр переносицу: — В споконе тебя гоняли бы с пяти утра и до самого вечера. Дима возмутился, подняв руки, типа сдаётся: — Тогда я забираю заявку. — Поздно. Жанр тебя уже услышал, — не упустил повода подколоть друга Артём. — Не каркай ты, Невидимка. Катя убрала папку в рюкзак, видимо, решив, что лучше поддержать спор, чем снова слушать Димкины теории о местной жратве: — Артём сто пудов был бы хики. — Вот спасибо… Комната и интернет — это всё, что мне нужно. Димка хлопнул ладонью по сиденью: — Тогда наша Катька — президент студсовета! И это даже не обсуждается. Её лицо даже сейчас говорит: «Сдайте отчёт до пятницы, ничтожества». — Да не стала бы я президентом, — холодно парировала Катя. — Мне с головой и четверых хватает, что без присмотра и кубок потеряют, и паспорт, и остатки разума. — Значит, точно стала бы, — улыбнулась Маша. — Тебя избрали бы единогласно, пока ты будешь составлять список причин, чтобы отказаться. Катя посмотрела на подругу: — А ты тогда кто? Маша чуть помедлила: — Та самая тихоня у окна класса. Что вечно с блокнотом. Все думают, что я такая загадочная, а я просто записываю в него, кто в классе самый большой идиот. — Орлов, а ты? — Димка повернулся к Капитану. Илья уже знал ответ и заранее его ненавидел. — Один из второстепенных персов, что объясняет зрителю правила и исчезает после третьей серии. Машка фыркнула: — Да ни фига подобного! Ты у нас будешь школьным принцем. Однозначно! — Я категорически с этим не соглашусь. — Принц, принц! Красивый, холодный, умный, да ещё и с фан-клубом... А все вокруг только и ждут от тебя глубоких фразочек, да приторно-правильных поступков. — Я не красивый. — В аниме красоту дорисуют. — Тогда я не холодный. Катя выдала короткий смешок: — Илья, ты занимаешься классическим процессуальным самооправданием. Димка уже хохотал, подпрыгивая на кресле от возбуждения: — Орлов — принц! Сто пудов! Будет ходить в школу с розочкой в петлице и красиво страдать. — Я тогда предпочту умереть. Артём с заднего сиденья подал голос: — Аккуратней с подобными формулировками, кэп. Только классической сцены с грузовиком нам не хватало! Корнеев оживился ещё больше: — Невидимка, ты имеешь в виду Трак-кун ? Вот это был бы канон так канон! Катя настороженно встрепенулась: — Эй! А можно не шутить про аварии, пока мы в автобусе? — Да ладно тебе, это же мем. В каждом втором аниме героя сбивает грузовик, и он попадает в другой мир. Илья хотел было сказать, что шутка слегка подзатянулась. Он даже успел открыть для этого рот, вот только сказать ничего не успел. Впереди ярко вспыхнул свет встречных фар. Слишком близкий и слишком резкий. Водитель что-то выкрикнул по-японски, и микроавтобус чувствительно бросило вправо. Кубок, лежащий в багажнике, глухо ударился о стенку. Катя судорожно вцепилась в ручку сиденья, а Димка дёрнулся, вмиг став серьёзным. За доли секунды картинка перед глазами Орлова стала неестественно чёткой. Как в игре, ровно за миг до того, как ошибка становится необратимой. Маша рядом судорожно вдохнула, а сам Илья потянулся к девушке, сам не зная зачем. То ли удержать, толи закрыть своим телом. Удар Илья не столько услышал, сколько прочувствовал телом. Резкий толчок швырнул Орлова вперёд, ремень больно впился в грудь, а стекло брызнуло в лицо мелким крошевом. Звук пришёл чуть попозже. Скрежет металла, крики, чей-то мат (кажется со стороны Димки) и жуткий звон в ушах. Мир перевернулся и погас. Последняя мысль показалась на удивление идиотской: «Надо бы законодательно запретить Корнееву шуточки про жанровые законы». [1] Truck-kun — интернет-мем, который относится к тропу, используемому в аниме, манге и лёгких романах жанра исекай. Этот троп отсылает к ситуации, когда персонаж трагически погибает, чаще всего в результате несчастного случая с участием грузовика, а затем перерождается или попадает в другой мир.

***

Илья очнулся от непривычно давящей на уши тишины. Такой плотной и тошнотворно-ватной, что было неловко даже дышать. Орлов принюхался. В воздухе разливался запах стиранного белья, сандала и едва уловимый цветочный аромат. Ни запаха больницы, ни аромата бензина, ни боли в переломанном теле. Собравшись с духом, он приоткрыл веки. Перед глазами предстала идеальная белизна потолка. Деревянного, с поперечными деревянными балками. Странно. Орлов медленно повернул голову и огляделся. Комната — светлая, стены кремовые, раздвижная дверь, низкий столик у окна и полка с книгами. Через щель в шторах пробивается утренний свет. Окружающее пространство выглядело так, будто в нём каждый вечер наводили порядок с почти что религиозным экстазом. Илья попытался сесть. Рывком, как привык делать это каждое утро. Вместо этого тело приняло сидячее положение плавно. Можно даже сказать – грациозно. Мышцы подростка сработали слаженно, без малейшего намёка на скованность. Ощущение от каждой клеточки тела казалось чужим, и Орлов замер, сжав одеяло пальцами. Пальцы… ему не принадлежали! Они были длиннее и тоньше. Кожа светлая, ногти аккуратно подстриженные, без малейших признаков заусениц. Было видно, что никто не грызёт их от нервов. Илья медленно поднёс чужие пальцы к лицу и коснулся щеки. Потом он провёл ими по скуле и зарылся в волосы на голове. Мягкие, тщательно уложенные, даже после сна. — Охренеть, — прошептал капитан. Голос также показался чужим. Он звучал чуть мягче и ниже. С той самой бархатной интонацией, которую слышишь за кадром в рекламе дорогущих машин. Орлов спустил ноги на деревянный пол. На стуле неподалёку висела школьная форма. Тёмный пиджак, белая рубашка, галстук и брюки со стрелками. Всё идеально выглажено, на ткани ни единой складочки или пятна. Рядом — кожаная сумка. На столе возле кровати — сотовый. Илья потянулся за аппаратом и разблокировал экран больши́м пальцем. Сотовый засветился: японские иероглифы, время 6:12, дата, строка уведомлений. Илья не знал японского, но почему-то понимал значение каждого слова. Не переводил, а именно понимал. Смысл иероглифов всплывал в голове сам по себе, словно в разум накануне загрузили японский языковой пакет. Это казалось настолько неестественным, что Илья едва не выронил телефон. Взгляд упал на перечень сообщений: «Кудо-сан, доброе утро! Сегодня вы будете у центрального входа?» «Харука-сама, удачи на собрании! ☆» «Кудо-кун, не забудь про встречу после уроков». «Сегодня фан-клуб собирается у ворот, но мы не будем мешать! (〃▽〃)» Илья перечитал последнее сообщение. Потом ещё раз. Затем очень медленно положил телефон на стол. — Ну нет. Напротив кровати, в зеркальной створке шкафа отразился незнакомый пацан. Высокий, стройный, с осветлёнными волосами, идеальной кожей и спокойным лицом. Ну чисто модель для буклетов частных академий. Красивый и идеальный настолько, что даже слегка раздражало. Орлов встал и поднял руку. Парень в зеркале решительно повторил. Илья дотронулся до щеки и попытался нахмуриться. Отражение вернуло ему гримасу облагорожено и даже слегка драматично. Словно персонаж из аниме, переживающий внутренний конфликт. — Ты издеваешься надо мной? — прошептал он в сторону зеркала. Отражение выглядело так, будто не издевалось, а соболезновало. Память услужливо подкидывала обрывки из последнего разговора команды в автобусе. «Ты школьный принц…» «В аниме дорисуют…» Вот тебе и дорисовали! С чувством, с толком, со вниманием к деталям и явным желанием поиздеваться над оригиналом. Телефон завибрировал очередным сообщением: «Харука-сама, сегодня вы особенно прекрас… Простите, я хотела написать «вы пораньше придёте?» (＞﹏＜)» Илья плюхнулся обратно, на кровать и заставил себя равномерно дышать. «План. Мне срочно нужно составить план. Пункт первый: выяснить, куда это меня занесло. Пункт второй: в чьём именно теле я очутился. Пункт третий: как мне найти остальных? Пункт четвёртый: если это загробный мир, куда подавать апелляцию на распределение мест в местном аду?» Он решительно открыл контакты. «Илья Орлов? Русские буквы? Их нет! Северный Пинг? Пусто». Телефон уж точно принадлежал не Орлову и был забит японскими именами, школьными чатами, расписаниями и фотографиями, где его новое тело красовалось в окружении японских подростков в форме Академии Хосинэ. Академия Хосинэ? Название отозвалось в голове чёткой картинкой чужого воспоминания. Высокие ворота, аллея и пятиэтажное, светлое здание. Илья не успел разобраться в своём новом внутреннем мире, как в дверь постучали. — Харука? Ты уже встал? — женский голос прозвучал с отчётливой ноткой требовательности. — Завтрак через десять минут. Илья замер. Семья? У его нового тела есть семья? — Хорошо, — ответил он… по-японски? Слово вылетело само. Правильное, с идеальной интонацией чистокровного японца. — Отец же уехал, но оставил тебе сообщение. Не забудь про встречу после уроков. — Хорошо. – повторил Илья. Шаги тут же стихли. Илья изо всех сил сжимал край матраса. Тело Кудо Харуки, кажется, умело вести себя на автопилоте. Это пугало даже больше, чем существование у этой оболочки фан-клуба. Он встал и принялся одеваться. Вернее, тело инстинктивно начало одеваться, а Орлов наблюдал, как пальцы ловко застёгивают пуговицы, завязывают галстук и поправляют накрахмаленный воротник. Ни одного лишнего движения. Рубашка, пиджак, значок Академии, лёгкое движение рукой у виска — и волосы заняли положенное им место. В зеркале отразился безупречно-прекрасный японский старшеклассник. — Мы так не договаривались, — сообщил Илья отражению. Отражение в зеркале вежливо промолчало.

***

Завтрак проходил в комнате, больше походящей на зал для дипломатических приёмов. Вся мебель из светлого дерева, цветочные инсталляции по углам и посуда, расставленная на столе с геометрической точностью. На тарелках рис, рыба, кремовые пирожные и чай в фарфоровых чашках. Женщина, сидящая во главе обеденного стола, тепло улыбнулась Илье: — Ты какой-то бледный сегодня. Плохо спал? Илья хотел ответить: «Возможно… Меня вчера размазало об грузовик, и я очнулся в теле вашего сына, так что оценить качество сна затруднительно». Но вместо этого его тело само растянулось в дежурной улыбке: — Немного устал... после вчерашнего. После вчерашнего… чего? Турнира или аварии? Илья понятия не имел. Женщина благородно кивнула и начала перечислять планы сына на день. Ему предстояла встреча после уроков с семьёй Сайондзи, из какого-то фонда и усиленная подготовка к будущей речи на летнем фестивале. С каждым новым словом у Орлова нарастало ощущение, будто вокруг шеи затягивается удавка. — Отец ждёт, что ты проявишь старание, — закончила женщина. Новое тело коротко сжалось. Не по желанию самого Ильи, а рефлекторно. Пальцы на палочках для суши слегка напряглись. Орлов вдруг осознал: прежний хозяин тела, тот самый, настоящий Харука, не хочет ничего из этого слышать. Илья отложил столовый прибор в сторону, встал и слегка поклонился. — Большое спасибо за завтрак. Мне пора. — Конечно. Машина ждёт. Возле решётчатых ворот, разделяющих высокий забор, стоял шикарный, чёрный автомобиль. Водитель в чёрном костюме, белой маске и перчатках такого же цвета, поклонился и распахнул перед Ильёй заднюю дверь. Орлов, перед тем сесть в машину, обернулся. Особняк, из которого он вышел, впечатлял. Дом Кудо выглядел максимально аристократично. В этом месте, наверное, даже брусчатка на подъездной дорожке знала свою родословную. Илья быстро забрался в машину и приказал себе дышать. Автомобиль тронулся, а телефон школьника пикнул новым сообщением: «Кудо-кун, президент студсовета просила вас подойти после линейки». «Президент студсовета?» – Сердце ёкнуло, пропуская удар. Илья быстренько открыл профиль контакта: Сираиси Аяка. С фото на него смотрела типичная японская школьница. Собранные в аккуратный хвост волосы и взгляд человека, способного объявить выговор даже котам на помойке. Илья задумался. Он точно встречал подобный типаж. Именно так смотрела на них Катька Лебедева, когда обнаруживала нарушение в расписании. — Президент, — прошептал он. — Если это действительно ты, умоляю, наведи порядок в этом дурдоме. Шофёр вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида. Орлову пришлось сделать вид, что он репетирует речь. Судя по невозмутимой реакции водителя, Кудо Харука и раньше делал это по пути в школу. Удобная маска. Тревожная, но удобная.

***

Академия Хосинэ выглядела как идеальная иллюстрация к жанру «школьного аниме». Широченные ворота. Аллея с деревьями, которые наверняка цветут розовым ровно по расписанию. Корпуса из светлого камня, стекла и стали. Ученики в одинаковой форме текли к входу аккуратными ручейками. У ворот скомпоновалась группа возбуждённых девчонок. Илья их не сразу заметил. А когда заметил, то понял: все как один, школьницы пялятся на его машину. Они явно ждали. С телефонами в руках и с тем самым блеском в глазах, какой бывает у людей, заявившихся на концерт любимой группы. — Вот же… дерьмо, — сказал он по-русски, и губы сами растянулись в вежливую полуулыбку. Машина остановилась. Водитель вышел и открыл ему дверь. Илья вышел и сразу же попал под перекрёстный огонь из восхищённых взглядов. Одна из девочек пискнула «Кудо — сама!», другая чуть не выронила телефон, а третья тут же протянула ему пакетик: — Это вам, Кудо–сама. Вы вчера выглядели таким уставшим… Тело поклонилось само. Легко, с достоинством, на идеальную глубину. Илья скрипнул от досады зубами, но рука сама приняла подношение. — Спасибо. Вы очень внимательны. «Твою ж мать! Да кто же так разговаривает?! – со скоростью Сапсана промелькнула неприятная мысль, – Видимо, Харука. Вернее, теперь уже я, под давлением чужой вежливости». Девочки вокруг дружненько покраснели. Орлов двинулся к корпусу, продолжая ловить спиной восхищённые взгляды. Остальные ученики непременно здоровались с ним, а он отвечал. Кто-то кланялся чуть глубже, а кто-то провожал завистливым взглядом. Казалось, что репутация Кудо Харуки раздвигает толпу, подобно бульдозеру. Все подсознательно старались уйти с пути принца. Вход в школу Илье перегородила невысокая девушка с планшетом в руках. Собранные волосы, строгая форма и взгляд, способный заморозить воду в чайнике. А лицо... точь-в-точь как из профиля на сотовом телефоне. Разве что, выражение на лице: «вы все тут бездельники, а мне ещё отчёты сдавать», Илья узнал бы из миллиона. Катька Лебедева! Вернее, Сираиси Аяка. Девушка посмотрела в его сторону, шагнула поближе и громко, по-японски произнесла: — Кудо-сан! После линейки прошу вас зайти в комнату студсовета. Нам необходимо обсудить подготовку к летнему фестивалю! А потом, почти не шевеля губами, по-русски добавила: — Орлов, если это действительно ты, моргни два раза и прекращай сиять, словно реклама дорогого шампуня. Илья моргнул трижды. От неожиданности, облегчения и ужаса. Катя прикрыла глаза: — Кто б сомневался! Ты даже моргать нормально не можешь. Сзади донеслись восторженное перешёптывание: «Кудо — сама и Сираиси-сэмпай обсуждают фестиваль…» Катя медленно обернулась, и стайка девчонок тут же резко заинтересовалась прилегающей к школе территорией. — После линейки, — повторила она. — Не опаздывайте. — Разумеется, Сираиси-сан. Тело снова выдало дежурную улыбку. Катя посмотрела на неё так, будто решила выписать дисциплинарное взыскание. Илья вошёл в главный корпус, смешавшись с потоком учеников. В холле пахло чистотой и, почему-то – бумагой. На телефоне мигнуло новое уведомление. На этот раз не из школьного чата. Сообщение было озаглавлено как NORTH PING // reconnecting…

«5 игроков вне матча. Активны 5 чужих оболочек. Владельцы не подтверждены».

Илья замер посреди коридора, и кто-то, задев его ненароком плечом, тут же извинился. Он машинально кивнул в ответ, не отрываясь от экрана. Пять игроков? Значит, все остальные тоже здесь? И все они… в чужих оболочках? А эта система… или что бы то ни было… уже ищет прежних владельцев? Он убрал телефон в карман пиджака. Впереди в дверях главного холла, ученики собирались на линейку. Десятки лиц повернулись к нему. Кто-то улыбался, кто-то слегка кланялся головой, а кто-то шептал его имя. Кудо Харука. Школьный принц. Чужое тело чуть приподняло подбородок, готовя идеальное приветствие. Илья нутром чувствовал, как в новом теле закипает смесь паники и злости, но подумал одно: «Если Димка проснулся в теле спортсмена, то пусть молится всем известным богам, чтоб компенсацию за приколы с Трак-куном ему пришлось выплачивать не деньгами». Линейка началась сразу же после звонка. Академия Хосинэ сомкнулась вокруг русского школьника, словно чужая игра, правил которой он не знал, но догадывался: проиграть здесь гораздо страшнее, чем на турнире.