Нокаут: точка невозврата

Утро в старшей школе началось для Вереи с триумфа. Когда преподаватель физики вернул ей проверочный тест с жирной красной буквой «A» на полях и одобрительно кивнул, она почувствовала, как с души свалился огромный, давящий камень. Вся ночная путаница с формулами благодаря Илье превратилась в её голове в четкую, работающую систему. Всю дорогу до спортивного комплекса Гейджи крутила в руках телефон. Ей безумно хотелось сделать то, чего она раньше избегала — поблагодарить Малинина лично. Без язвительности, без защитных масок. Просто сказать человеческое «спасибо». Когда девушка вошла в тренировочный зал, она сразу поняла: что-то не так. Обычно шумный, наполненный звуками ударов о мешки зал сейчас словно застыл в звенящей, опасной тишине. Гул голосов доносился из дальнего угла, у зоны свободных весов. Она сделала несколько шагов вперед и замерла за колонной. Илью окружили трое парней-тяжеловесов. Это были местные бойцы из другого клуба, полупрофессионалы, которые частенько приходили в этот зал ради спаррингов, но отличались дурной репутацией и грязным поведением. Самый крупный из них, парень с поломанными ушами и татуировкой на всю шею, стоял почти вплотную к нему, заглядывая ему в лицо. — Что такое, Малинин? — издевательски протянул тяжеловес, толкнув его ладонью в плечо, — Без судей в октагоне и камер ты сразу стал таким тихим? Или боишься испортить свое смазливое личико перед очередным свиданием с моделями? Давай, покажи свою хваленую скорость. Или ты только прыгать горазд? Малинин стоял неподвижно, но его тело напоминало натянутую до предела тетиву. Кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, на виске бешено билась жилка, а челюсти были сцеплены с такой силой, что казалось, зубы вот-вот раскрошатся. Он тяжело, шумно дышал через нос. Гейджи знала, чего ему это стоило. Один его удар вне ринга — и жесткие правила UFC разрушат его карьеру. Дисквалификация, лишение лицензии, огромные штрафы и суды. Эти громилы умышленно провоцировали его, зная, что ему есть что терять. Он сдерживал своего внутреннего зверя из последних сил, балансируя на грани грандиозного взрыва. Прежде чем тяжеловес успел снова толкнуть парня, из тени колонны стремительно вышла девушка. Её легкие шаги прозвучали удивительно четко в затихшем зале. Она без тени страха подошла к группе мужчин, превосходивших её по весу в три раза, и встала прямо между предводителем громил и ним. — Назад, — её голос прозвучал как выстрел. Он был ледяным, чистым и абсолютно лишенным паники. Тяжеловесы удивленно уставились на хрупкую девушку, возникшую словно из ниоткуда. Илья вздрогнул, его глаза округлились от шока. — Верея, уйди отсюда, — глухо, сквозь зубы процедил он, пытаясь задвинуть её себе за спину, — Это не твои разборки. Но Верея даже не шелохнулась. Она расправила плечи, удерживая визуальный контакт с вожаком провокаторов. — Согласно разделу четвертому Единых правил ММА и Кодекса поведения бойцов UFC, любая несанкционированная физическая стычка за пределами октагона классифицируется как умышленное нападение, — хладнокровно, словно зачитывая приговор, произнесла она, — Подстрекательство к драке лицензированного бойца карается немедленной аннуляцией ваших собственных лицензий штата Невада и уголовным преследованием. Камеры над вами пишут звук и видео в формате 4K. Ещё один шаг, ещё одно прикосновение к Малинину — и я лично отправлю эту запись спортивной комиссии и окружному шерифу. Вы вылетите из спорта быстрее, чем успеете сообразить, что произошло. Тяжеловес опешил. Он открыл было рот, чтобы выдать какую-то сальную шутку про «маленькую защитницу», но его слова застряли в горле. Из темноты коридора, ведущего к офисам администрации, послышались тяжелые, размеренные шаги. На свет вышел Джастин Гейджи. Его лицо было темнее грозовой тучи. Он медленно подошел и встал за правым плечом своей дочери, скрестив огромные, покрытые шрамами руки на груди. — Проблемы, джентльмены? — тихо, но с такой плотностью звука, что воздух в зале, казалось, стал гуще, спросил он. Одного взгляда на бывшего чемпиона было достаточно. Тяжеловесы мгновенно побледнели. Весь их запал и наглость испарились, уступив место животному страху перед человеком, который отправлял в нокауты лучших бойцов мира. — Нет, мистер Гейджи. Никаких проблем. Мы уже уходим, — забормотал вожак, поспешно отступая назад. Через тридцать секунд троица провокаторов буквально испарилась из зала, трусливо прикрыв за собой дверь. Он проводил их тяжелым взглядом, затем посмотрел на Малинина. Гейджи одобрительно кивнул молодому бойцу. — Хорошая выдержка, Малинин. Молодчина, что не повелся. Настоящий профессионал умеет держать удар в узде, — затем он ласково потрепал дочь по голове, — А ты у меня настоящий юрист, детка. Ладно, я пойду за вещами. Илья, присмотри за ней пять минут. Когда мужчина скрылся из виду, в зале наконец воцарился покой. Парень стоял, медленно выдыхая скопившееся напряжение. Его плечи опустились, а кулаки наконец разжались. Он повернулся к девушке. В его глазах горело такое безумное, искреннее восхищение, какого она еще никогда в них не видела. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Она не отступила. Её сердце всё еще колотилось от адреналина, но теперь к нему примешивалось совсем другое, волнующее тепло. Илья протянул руку и нежно, едва ощутимо коснулся пальцами её плеча, словно проверяя, реальна ли она. Затем он наклонился к её лицу, почти касаясь своими губами её ушка, и тихо, с восторженным придыханием прошептал: — Ты маленькая… но кусаешься не хуже своего отца, Гейджи. Верея почувствовала, как от его горячего дыхания по шее пробежала лавина мурашек. Она подняла на него глаза, и на её губах появилась легкая, торжествующая улыбка. — Я просто защищала инвестиции папы, Малинин, — тихо ответила она, глядя в его потемневшие глаза, — Кто-то же должен был спасти твою карьеру, пока ты не натворил глупостей. Кстати… я сдала тест на «отлично». Малинин тихо рассмеялся — искренне, тепло и невероятно облегченно. Он осторожно взял её за руку, сжимая в своих длинных пальцах с её тонкие, мозолистые от скрипки пальцами. — Спасибо, крошка со скрипкой. Кажется, теперь я твой должник по всем законам физики и жизни. Дверь административного крыла тихо скрипнула, и в зал вернулся Гейджи-старший. На его плече висела объемная спортивная сумка, а в руке он держал ключи от машины. Его цепкий, намётанный взгляд ветерана ММА мгновенно зафиксировал, как они поспешно отпустили руки друг друга, хотя между ними всё еще висело осязаемое облако электрического напряжения. Мужчина ничего не сказал, лишь понимающе хмыкнул усы в кулак. Он подошел к парню и протянул свою огромную, твердую как камень ладонь. — Хороший день, Малинин. Спасибо, что присмотрел за ней, — произнес Джастин, крепко, по-мужски пожимая ему руку. Это рукопожатие было наполнено новым, молчаливым доверием, — Верея, пошли. Мама уже оборвала мне телефон. — Да, пап, иду, — Верея быстро закинула рюкзак на одно плечо. Перед тем как повернуться к выходу, она бросила на Илью короткий, но невероятно теплый, почти нежный взгляд, — До встречи, Малинин. И… еще раз спасибо. За физику. — Всегда пожалуйста, Гейджи. Обращайся, — тихо ответил он, провожая её глазами до самых дверей. Когда зал окончательно опустел, Малинин подошел к тяжелому кожаному мешку. Он натянул снарядные перчатки, затянул липучки зубами и встал в стойку. Ему нужно было выплеснуть остатки адреналина, заземлить те чувства, которые сейчас буквально разрывали его изнутри. Пум! Пум-пум! Удары ложились жестко, хлестко. Но он быстро понял, что его идеальный тайминг сбоит. Перед глазами упрямо стояло лицо малышки Гейджи — её голубые, глубокие глаза, которые сегодня впервые смотрели на него без прежней ледяной брони. Вспомнилось тепло её ладони, её хрупкие пальцы, так доверчиво переплетенные с его собственными. Она, дочь самого грозного легковеса UFC, начинала доверять ему, наглому бойцу, которого поначалу презирала. И эта мысль пьянила сильнее любого чемпионского титула. Парень опустил руки и прислонился лбом к холодной, пахнущей кожей груше, тяжело переводя дыхание. — Эй, Ромео! Ты так мешок насквозь протрешь, а нам на нем еще работать. Илья обернулся. Из зоны раздевалок, вытирая мокрые после душа волосы полотенцем, вышел Майкл Перси. Он был его ровесником, лучшим другом и спарринг-партнером по тренировочной группе. Они знали друг друга с первых дней в спорте и понимали друг друга с полуслова. Перси бросил полотенце на скамью, подошел к другу и, лукаво прищурившись, оперся плечом о металлический столб октагона. — Я всё видел, бро, — он усмехнулся, покачав головой, — Точнее, весь зал видел, как ты тут стоял со скрипачкой. И как Гейджи-старший на тебя смотрел. Ты вообще соображаешь, во что ввязываешься? Малинин вздохнул, стянул перчатки и бросил их на маты. Он сел на край настила, вытянув уставшие ноги. — О чем ты, Майк? — О чем я? — Майкл сел рядом, его лицо стало чуть серьезнее, — Илья, как друг тебе говорю: с ней мутить — это как ходить по минному полю в наушниках. Во-первых, ей семнадцать. Она еще школьница, бро. Если кто-то из репортеров раздует эту тему, UFC тебе такую антирекламу устроит, что мало не покажется. А во-вторых… её отец — Джастин Гейджи! «Хайлайт»! Человек, который буквально живет насилием в клетке. Ты видел, как он на тебя косится? Если ты хоть раз накосячишь, он тебя в порошок сотрет, и никакой папа-тренер тебя не отнимет. Илья молча слушал друга. Он прекрасно понимал все риски. Квантовая физика научила его просчитывать вероятности, и вероятность получить огромные проблемы в этих отношениях была близка к ста процентам. — Я всё знаю, Майк, — тихо ответил он, глядя на свои забинтованные ладони, — Я знаю, сколько ей лет. И поверь, я не собираюсь форсировать события или делать глупости. Я готов ждать сколько угодно. А Джастин… он отличный мужик. Суровый, безумно любит свою семью, но справедливый. Да, он смотрит на меня так, будто прикидывает, в каком раунде меня нокаутировать, но я его понимаю. На его месте я бы тоже оберегал такую дочь. Малинин поднял голову и посмотрел на лучшего друга. В его глазах больше не было привычной наглости, маски дерзкого бойца UFC. Там была лишь чистая, обезоруживающая искренность. — Знаешь, Майк… — он сглотнул, чувствуя, как тяжело даются эти слова, — У меня было много девчонок. Джулия, другие модели… С ними всё было просто. Пару подкатов, красивая тачка, победа в бою — и они твои. Но с Вереей всё иначе. Ей плевать на мои победы, на мои деньги и статус. И… я никогда в жизни ни одной живой душе не хотел понравиться так сильно, как хочу понравиться ей. Я хочу стать лучше ради неё. Чтобы она смотрела на меня и гордилась. Понимаешь? Перси долго молчал, изумленно разглядывая своего друга. Он никогда не видел его таким — уязвимым, искренним, по-настоящему влюбленным. Наглый боец, гроза полулегкого дивизиона, был полностью обезоружен хрупкой девушкой со скрипкой. Майкл тяжело, обреченно вздохнул и сокрушенно покачал головой. — Ну ты и влип, Малинин, — он по-дружески хлопнул его по плечу, крепко сжав его, — Абсолютный нокаут. Без шансов на аппеляцию, — он поднялся на ноги, протягивая ему руку, чтобы помочь встать, — Но знаешь что? Я твой лучший друг. И если тебе придется драться за эту девчонку с её отцом, со всем миром или даже с законами физики — я буду в твоем углу. Буду держать тебе ведро со льдом и подавать воду. Только, пожалуйста, постарайся выжить, ладно? Илья тепло улыбнулся и крепко пожал ему руку. — Спасибо, бро. Я постараюсь. На душе у Малинина стало спокойнее. Он принял свое решение. Риски были огромными, но награда — доверие и любовь Вереи Гейджи — стоила каждой секунды этой опасной игры. Первая битва была выиграна, но впереди его ждала целая война, и он был к ней готов. Раздевалка пахла резким ароматом дезинфицирующего средства и горячим потом. Там было шумно — кто-то уже разговаривал по телефону, кто‑то молча собирал сумки, но в углу на деревянной скамье сидел Илья с капой в руке и экраном телефона, который он старательно держал чуть ниже уровня глаз, чтобы никто не видел. Внутри него шевелилось то, что он буквально пытался спрятать: интерес, который подкрадывался не по правилам и неожиданно пролезал в мозг между комбинациями и лекциями по биомеханике. Он нашёл её аккаунт не сразу — сначала просмотрел новостную ленту, затем вбил имя. На странице — всего три фотографии, но каждая говорила больше, чем тысяча подписчиков: Верея держит завоёванный пояс — рядом Джастин улыбается, как отец‑гордость. Фотография с премьеры: папа и мама в смокинге и платье, Верея между ними — излучает спокойствие. Она со скрипкой, строгая и сосредоточенная. Малинин промедлил долю секунды, почувствовав странное, почти детское волнение, затем нажал «подписаться». В голове у него проскочила глупая мысль о том, насколько это по‑мальчишески — лайкнуть и спрятаться, но пальцы уже набрали сообщение. Илья: «Надо было тебе брать у меня уроки по акустике — мог бы сделать звук чище и для премьеры, и для фона к твоему следующему номеру. Платно — но ты же, наверное, предпочитаешь бартер, крошка со скрипкой?» — написал он, добавив в конце свое фирменное «;)», пытаясь придать тексту лёгкую насмешку, как будто так оно и должно быть — дерзко и беззаботно. Он положил телефон на колено и сделал вид, что занят наматыванием бинтов. Сердце при этом стучало громко и ровно, как метроном. Попытка выглядеть непринуждённо провалилась почти сразу: он ловил себя на том, что ждёт ответа с детским нетерпением. Гейджи в тот момент была далеко от зала — она сидела в своей комнате, обложенная коллекционными комиксами. Это было её маленькое уединение: пары чужих миров на бумаге, запах старой бумаги и маленькая чашка чая на столике. Она только что вернулась из зала вместе с отцом и хотела уединиться перед подготовкой к завтрашнему занятию в музыкальной школе. Уведомление появилось неожиданно — маленький зеленый кружок в углу экрана. Девушка едва заметно улыбнулась, прочитав шутку. Это было не признание, не подарок, а именно та «дерзкая шутка», на которую он был мастером. Она хмыкнула, отбросив книгу в сторону, и коротко ответила: Верея: «Спасибо за предложение, мистер акустик. Бартер звучит заманчиво — но ставки платит не тот, кто играет, а тот, кто слушает.» Сообщение было холодным и слегка язвительным — ровно такое, каким она умела отстраивать нежеланное внимание. Но сердце у неё забилось быстрее — не от страха, а от неожиданного удовольствия: парень нашёл её и написал. Ей вдруг стало страшно это признавать, поэтому она снова нырнула в комиксы, чтобы занять разум. Как раз в этот момент в комнату заглянул Джастин. Он стоял в дверях в обычной серой толстовке, но это не умаляло его способности замечать детали — даже легкий румянец на ещё молодой щеке дочери. — Хмм, — бросил он, улыбаясь, и сел на подоконник, — Кто это там развлекает твой мозг? Верея дернулась и попыталась скрыть улыбку, хотя мифы о скрытности быстро распадались под взглядом отца. Она натянуто ответила: — Да так, никто. Разве что только репетитор по квантовой механике. Гейджи-старший прищурился, в его взгляде была смесь весёлого подозрения и отцовской чуткости. Он не стал давить. Он знал эту игру подростка — прятать чувства с надеждой, что никто их не заметит. Но он замечал. И не только это. — Ты румянишься, — мягко сказал он, — Кто‑то шутит с тобой не так, как обычно. Илья? — вопрос прозвучал ровно, но без злости, скорее с любопытством и долей оценки. Она деликатно отвернулась, но в груди было горячо. Она злилась на себя за то, что вообще испытывает это волнение, злилась на Малинина за то, что он умудрился настроить её на волну, при которой она теряла контроль, — и в то же время смущённо признавала, что именно этому влечению и рада. — Пап, не начинай, — пробормотала она, — Это просто социальные сети. Мужчина усмехнулся, опустился с подоконника и подошёл ближе. Его голос сменился, стал серьезнее, когда он объяснял правила в достаточно грубой, но честной форме: — Слушай меня внимательно. Если этот парень действительно хочет добиваться тебя — это его выбор. Я не буду запирать тебя в золотой клетке и решать за тебя, с кем тебе общаться. Ты почти взрослая, и уважение к твоему выбору для меня важнее контроля. Но я — твой отец. Если он начнёт что‑то выхолощенное, если причинит тебе боль, обидит или использует — я не останусь в стороне. Ты это знаешь. Он сделал паузу, и в её глазах стояла благодарность и лёгкая уязвимость. Девушка кивнула. Это признание взрослости и доверия было для неё значимее, чем запрет. Её отец ставил рамки не ради контроля, а ради защиты. — Знаю, — выдохнула она, — Спасибо, пап. Тут Джастин мгновенно переключился в другой режим — в режим «весёлого папы». Он обнял её в охапку так, что она на секунду смутилась от тесноты, и с хищным, пародийным рычанием потрепал её по волосам, как это делают любящие, настоящие мужчины со своими детьми, когда хотят поддразнить и в то же время показать, что мир в порядке. — Маленькая моя, — проворчал он игриво, — Если что — я первого же, кто будет рукоприкладствовать, заставлю пожалеть, что он вообще живёт. И не забудь, пирог у мамы в духовке. Будешь хорошей девочкой — лично принесу кусочек. Верея рассмеялась, раздражение и стеснение растворились в тёплом семейном моменте. Внутри неё селилось тяжёлое, но приятное осознание: отец не станет мешать её выбору, но и не даст шагнуть в открытую опасность. Илья, тем временем, сидя в раздевалке, почувствовал, как телефон ожил. Он взглянул на экран и на мгновение замер — её ответ был ровным и коротким. В его груди потеплело. Попытка скрыть вновь провалилась: теперь уже скрывать было нечего — он готов был сделать всё, чтобы заслужить её доверие и доказать, что за остроумием и прыжками на сетку скрывается человек, который умеет ждать и беречь.