son of the goddess of weaving

      — он наш? Или непризнанный? Осман стоял возле кентавра, легонько подрагивая. Малыш не любил то, как на него смотрели, казалось, сотни глаз. Каюта Гермеса не была так полна с того момента как Итан Накамура пожертвовал собой во имя того чтобы появились каюты для второстепенных богов, но там все также было довольно много детей Гермеса. — непризнанный. Полубоги облегчённо вздохнули, переглянувшись. Непризнанные долго тут не задерживались, а вот если бы появился ещё один сынок Гермеса.. Хирон ушел, оставив мальчишку с незнакомыми людьми. Но наедине Осман точно не был, ведь в ту же секунду к нему подошла девочка, выше его на несколько сантиметров, за счёт чего казалась старше. Её блондинистые волосы были заплетены в две косички, а голубые глаза были словно чистое небо. — привет, я Неонилла! А ты у нас кто будешь? — Осман.. Осман Телемах. — Осман — основатель Османской империи, а Телемах означает "сражающийся издалека".. У тебя сильное имя, совсем скоро тебя признают. Я тоже непризнанная, здесь совсем недавно, с прошлого лета. Наверное, самый долгий срок с которого кого-то непризнают. Тебе больше нравится верхняя койка или нижняя? Пусть Осман воспринял всю информацию, говорила Неонилла слишком быстро. Он коснулся глаз, почувствовав как всё плывет. Ему так хотелось спать.. — нижняя.. койка.. Он подошёл к назначенной и упал туда, уснув на не застеленной кровати. Неонилла лишь хихикнула, укрыв Османа пледом, и ускакала обратно к своей собственной койке.

***

— эй, новенький, просыпайся. Мальчик приоткрыл серебряные глаза. Перед ним никого не было. Зато, он почувствовал как на нем кто-то сидит. Подняв взгляд он увидел паука. С губ сорвался крик, Осман свалился с кровати, став отползать назад, пока около него кто-то смеялся. Он посмотрел туда. Перед ним стояли высокие ребята, на вид лет по шестнадцать, юноша и девушка. — ну и умора! Слышал как он завизжял? — прямо как девчонка! Осман почувствовал как гнев приливает к вискам, заменяя страх. Он не понимал что произошло. Понимал лишь то, что хочет чтобы они поплатились за это. В следующую секунду юноша задыхался, схватившись за горло, а девушка упала на землю, с завязанными руками и ногами. Телемах вскочил на ноги, глядя на них, с ужасом и шоком. — хватит! В ту же секунду всё прошло, так словно этого не было. Девушка сорвалась с места и убежала, а юноша остался лежать на земле, тяжело дыша и держась за кровоточащее горло. Осман? Осман сбежал прочь.

***

Слух о том что произошло быстро распространился. Дети Гермеса были теми ещё сплетниками, да и дети Аполлона, что лечили пострадавших, не могли промолчать о таком Хирону. Быстро это также дошло до мистера Д. Так что сейчас Осман стоял в большом доме, перед Хироном и Дионисом. — ты подверг опасности жизнь Хьюго и оставил тяжёлые травмы Шелли. — клянусь, Хирон, я не хотел! Телемах чувствовал как к глазам подступают слёзы. Он опустил голову, чтобы их не видели. — я знаю, Осман, я знаю. Но это не может остаться незамеченным. Ты принесешь извинения Хьюго и Шелли, а после уберешься в каюте Гермеса в одиночку. Ясно? — да, Хирон.. — хорошо. Ты можешь идти. Осман ушел, вытирая слёзы с серебристых глаз. Мистер Д отпил своей диетической колы, смотря то на уходящего мальчишку, то на кентавра. Наконец, когда полубога стало незаметно, бог поставил банку на стол и повернулся к Хирону. — ну и что ты думаешь? Не смотри на меня так, я бог, я знаю что ты что-то думаешь поэтому поводу. Говори, пока я готов слушать. — я думаю что Осман — сын Афины. Судя по тому что сказали Луэлла и Элла.. — это кто? — дочери Аполлона, близнецы, целительницы. — аа, вспомнил. Так, что они сказали? — сказали что шея Хьюго начала кровоточить из-за того что её сдавливали чем-то тонким и довольно острым, то же самое с руками и ногами Шелли. И я полагаю, что возможно мы имеем дело с проявлением редкой способности у полубога, той, что проявляется раз в сотню лет. — какая сила может быть у полубогов моей дражайшей сестрицы? Ещё большее занудство, чем у их матери? — нет. Сила ткачества. Не прошло и минуты как раздался ржач мистера Д. Кентавр стоял, ожидая пока бог успокоится. Успокаиватся Дионис не собирался. — ткачество? Он что, задушил их свитерами? Или ткацким станком оглушил? Сквозь смех говорил бог. Хирон глубоко вздохнул, закрыв глаза, стараясь игнорировать поведение своего коллеги.

***

— у тебя неплохо получается, малыш. Осман вздрогнул, выронив копьё из рук, и обернулся. Сзади него был высокий парень, он стоял скрестив руки на груди и оперевшись об дерево. Телемах видел его раньше. Он сидел за столом Афины в обеденном павильоне и во время тренировок. Этот юноша был лучшим воином во всем лагере. — я знаю кто ты, но не знаю как тебя зовут. — Кастор Кирали-Фулг, можно просто Кастор. А ты у нас тот самый новенький, которого ещё не признали? — да, это я.. Со мной вечно так. Уверен, мама сейчас сидит у себя на Олимпе и думает какое же позорище свалится ей на голову, если она меня признает. Кастор усмехнулся и подошёл к Осману, подняв с земли его копьё. Он стал рассматривать оружие, проводя пальцами по наконечнику и древку, выглядя так, словно чувствовал всё, что пережило это оружие. Через пару минут он передал копьё обратно Осману и достал свое собственное. У него был меч, большой, с символом совы на рукоятке и, что ещё заметил Осман, он было очень сбалансирован, не смотря на свои размеры. — хочешь поспаринговаться? Обещаю, я не собираюсь ранить тебя. Телемах задумался. После чего кивнул. Кастор начал атаковать, нанося лёгкие удары, которые мальчик с лёгкостью отбивал, защищаясь. Выпад вперёд. Резкий маневр вправо. Затем ложный выпад влево и удар по копью снизу. Осман был готов к тому, что его порежут на тонкие стрипсы. В какой-то момент он зажмурился, стараясь отдышаться, и опустил оружие. Кастор не заметил этого. Его меч пронзил плечо Османа. Мальчик вскрикнул, схватившись за него. — Тартар! Тебя нужно отвести к Лу и Эл.. Мальчик не слышал его. Он согнулся, держась за плечо, уши застелила пелена, а глаза налились кровью. Кастор обманул его. Он обещал что не ранит. Через мгновение Осман почувствовал как что-то изменилось. Гнев постепенно ушёл. Он поднял взгляд. Кастор стоял перед ним. Его меч стоял в стороне, обвитый нитями и сжатый ими так сильно, что в какой-то момент сломался. — ты кровоточишь. Идём.. Игнорируя произошедшее сын Афины отвёл Телемаха к дочкам Аполлона. Но всё же, он задавался вопросом, откуда и почему появились эти нити.

***

Наступила зима. В лагере осталось мало детей. Для Османа было хорошо что тут остались те, с кем он успел завести хорошие отношения. Кастор Кирали-Фулг, Луэлла и Элла Мироклы, и, разумеется, Неонилла Кафатос. И помимо снега, в лагере случилось ещё кое что, чего Осман не ожидал. Неониллу признали. Это случилось во время захвата флага. Оставшиеся кемперы попросили Хирона устроить игру и он уступил. Кемперы задумали разделится на команды по гендеру и получилось так что мальчишки были против девчонок. Осман и Неонилла были в разных командах. И, как так обычно бывает, девчонки выиграли. Неонилла, в одиночку одолев Хьюго и Оливера, — сына Ареса — захватила фраг, перенеся его на свою сторону. И когда прозвенел рог, над головой Неониллы появился кубок. Её признала Геба, богиня юности и виночерпия богов. — неудивительно что она такая красивая.. Поделился с Кастором Осман после очередного спарринга. Сын Афины вопросительно посмотрел на своего юного друга, после чего хмыкнул. — что смешного? — ничего, просто.. тебе не рановато? — рановато? — влюблятся. — я не влюблен! Я просто сказал что Нео красивая, это комплимент для моей подруги! — знакомая история. Сначала ты знакомишься, дружите себе, дружите, потом ты начинаешь говорить что она красивая, часто делать комплименты, проводить вместе время, потом вы идете на свидание, которое прерывают монстры, спасаетесь от них, ты признаешься в чувствах, думая что вы сегодня умрёте, и затем.. — я не подписывался на то, чтобы слушать вашу любовную историю с Люси. — слушай-слушай. Понадобится, если захочешь признаться Неонилле в чувствах. — ещё чего! Я же сказал уже, мы хорошие друзья! — да ладно тебе. — и вообще, Люси — дочь Немезиды, а Нео — дочь Гебы. Между ними нет ничего общего. Люси мстительная, злопамятная, жестокая.. — но также она заботливая. — а Нео добрая, беззаботная, заботливая.. И очень милая. — а потом говоришь что не влюблен в неё.. Ладно, бери своё копьё, воин. И, думаю, тебе пора бы поменять его. Попроси у Тесея сковать тебе новое, он не откажется. — знаю. Просто сложно оказываться от того, к чему ты уже привык. Кастор ухмыльнулся, потрепав Османа по голове. За несколько месяцев они стали друг другу братьями. — беги, давай. А то снова придётся выслушивать ворчание Мей, о том что у тебя нерабочее оружие. Мей Уайтсмит — дочь Гефеста, отвечает за физическую подготовку в лагере полукровок. Осман уже выучил правило "хочешь жить — умей угодить Мей". — она всегда была такой? — что? — я подумал что ты знаешь, ведь вы ровесники.. И ты знаешь почти всех в лагере. Кастор посмотрел на горизонт, глубоко вздохнув. Осман уже хотел извиниться, но тот начал рассказывать. — Мей — сложный человек. Она попала в лагерь когда ей было тринадцать. По пути в лагерь она потеряла свою младшую сестру — Мелиссу, ей было примерно столько же, сколько тебе. И помимо Мелиссы она лишилась левого уха, а соответственно и половину своего слуха. Теперь Осман понял откуда у Мей на лице тот шрам. Несколько месяцев назад он пытался спросить, во время первой тренировки с самой дочерью Гефеста, но ему тут же закрыли рот, не дав договорить. — с тех пор она всегда такая. Осман, потеря близких может сломить, а может закалить. Мей стала сильнее, стала суровее, не только к окружающим, но и к себе. Потому что она не может простить себе то, что не сберегла сестру. И теперь, все её силы уходят на то чтобы.. — не дать другим полубогам погибнуть также, как погибла её сестра. Окончили они вместе мысль. Кастор сжал плечо Османа, посмотрев ему в глаза. У них обоих они серебристые глаза. Но у Османа они более светлые, более чистые, более невинные. — ты сильный, Телемах. Никогда не забывай этого. Неважно, признают тебя или нет. Важно то, что ты.. Кастор резко замолчал. Мальчик нахмурился, глядя на него и стараясь понять почему тот смотрит ему на макушку. Подняв взгляд Осман замер, тяжело дыша, его серебристые глаза распахнулись. Над ним был символ совы. Символ Афины. Он посмотрел на Кастора. Тот посмотрел на мальчика, медленно прикольняя колени перед ним. Осману это не нравилось. Совсем. Но он знал что это традиция. Он подошёл ближе к Кастору. — ты мой брат.

***

Быть сыном Афины — отстой. С тех пор как его признали Осман не чувствовал ни минуты покоя. Его разум требовал задач, руки чесались от желания подержать оружие или сшить очередной гобелен, он чувствовал себя так, словно сходит с ума. Единственное что помогали не потерять рассудок — братья и сестры. Детей у Афины не так много, как у Аполлона, что можно ожидать от богини девственницы. Всего их тут двенадцать. Староста — Кастор. Помимо него, Осман сблизился с двумя: Патроклом и Катриной. Патрокл предпочитал чтобы его звали Пато, Катрина ненавидит мать, Кастор держит кабину в тонусе и близок со всеми сиблингами, а Осман старается выжить. — снова нет идей? Телемах посмотрел на сестру. Катрина любила наблюдать за тем, как её младший брат творил на ткацком станке. — ни одной.. А ведь разум работает так чисто.. Быстро. Я имел ввиду быстро. — всё в порядке. Я понимаю. Забавно да? Наша мать создала человеческий разум, а её дети всё равно не могут обуздать собственный? Осман пожал плечами, повернувшись обратно к ткацкому станку. Ему совсем не хотелось разговаривать. Он постоянно путал слова. Всё время. Ему приходилось трижды думать перед тем как сказать что-либо. — это пройдет. Через год или два, когда ты станешь старше. Мысли начнут становится яснее. Этот поток не исчезнет, он никогда не исчезает, но ты сможешь его контролировать. Всё что нужно — это вырасти, пожить как полукровка. — пожить как ребенок арены.. Афины? — не обязательно, но да. Катрина слегка сжала стул, на котором сидел Осман. Она ненавидела упоминание их матери. Да и просто так упоминать имена богов нельзя. Все имена имеют силу. — а что значит твое имя? — Катрина означает чистая, непорочная. Подходящее имя для дочери богини девственницы. На мгновение Осман представил какого это, знать точное значение своего имени, ведь оно у тебя одно. А не ломать голову над тем, что означают твои имена вместе. — наверное, хорошо иметь только дано.. одно имя, да? — в двойных именах тоже нет ничего странного. Насколько я знаю, Осман означает бьющий кости или просто костоправ, а Телемах означает вдали от битвы. Это может означать.. хм.. — это бессмыслица. Не ломай себе голову и меня не напряг- заставляй. Итак бодрствую.. чувствую себя так, будто закаляю.. выполняю Сизифов град.. труд. Катрина тут же стала серьезнее. Осман не понял к чему такая резкая смена настроения, но не сумел ничего сказать. Ладонь сестры легла ему на плечо. — В этом и заключается проклятие детей Афины. Мы слишком гордые, чтобы мудрые, для своего же блага.

***

— слава Афине! Зимнее солнцестояние. Обычно полубоги приезжают на Олимп и показывают свои таланты, силы, то, что освоили в лагере. Но в этом году Олимпийцы решили провести одно соревнование для своих детей. Гонки на колесницах. К удивлению Османа, Кастор решил взять его с собой, как напарника. Его поддержала вся шестая каюта. Абсолютно все думали что стоит поехать самому старшему и самому младшему из творений Афины. Но Осман все ещё сомневался что Кастор мог звать себя дитём Афины. Дело в том что несколько недель назад Кастора отправились на квест. От туда он вернулся один. Без Люси Энди и Беллерофонта Деридана, своей девушки и лучшего друга. Без победы. Без права на наследние Афины. Богиня отреклась от сына за провал, за то, что он опозорил её в глазах других богов. Но вся каюта 6 согласилась — так дело не пойдет. Кастора пришлось силой заталкивать в каюту, силой заставлять думать что он все ещё их брат. На это у них ушла неделя, поскольку синдром старшего ребенка все ещё не ушел у Кастора, даже с учётом глубокой депрессии и эмоционального шока. Он продолжал заботиться о сестрах и братьях, и согласился представить Афину на зимнем солнцестоянии, когда Хирон ему предложил. — готов, маленький генерал? Забавное прозвище, которое дал Осману старший брат. Тот не особо возражал против него. — как никогда. После озвучки правил, прогудела труба. Колесницы сорвались с места. Условие такого: победят те, чья колесница пробежит семь кругов и пересечёт финишную прямую. Разумеется, Осман и Кастор были настроены на победу. Как минимум, чтобы показать своей матери, от кого она отреклась. « от Кастора она отреклась осознано. А от меня? Осознавала ли она что не собирается участвовать в моем воспитании когда бросила у отца? Зачем она меня создала? Нео сама говорила — для каждого полубога судьба предназначила.. хоть что-нибудь » Взгляд серебристых глаз упал на колесницу детей Гебы. Неонилла не единственный отпрыск богини виночерпии, у неё есть старший брат — Чарльз Виос, старше Нео он, правда, на год. Осман не мог отвести от неё взгляда. Не смотря на то, что доспехи и шлем сидели на ней ужасно смешно (да и на нём тоже), он не мог отвести взгляда именно от её глаз — в них пылал огонь. Желание победить. Гнев. Телемах не мог дать одно название этому взгляду. Поэтому Осман не понял что случилось. Почувствовал лишь то, как его схватили за шкирку и вышвырнули прочь с колесницы. Последнее что он почувствовал — песок под щекой. Последнее что он услышал — взрыв. — Кастор! Богиня появилась возле сына, опустившись на колени. Она не пыталась снять с него шлем — тот, казалось, уже стал частью самого юноши, если его можно было так назвать. Лицо нельзя было различить. Все, что видела Афина — обгорелая плоть и серебристые глаза. К её удивлению, ещё живые. — О-сман.. Защити.. е-го.. Она не понимала как он шевелит губами. Не понимала как он ещё может говорить, не смотря на то что его голосовые связки горели. Всё, что смогла осознать, то что она говорит. — я сделаю всё что смогу.

***

— пора просыпаться, генерал.. В ушах все ещё стоял белый шум. В младенчестве Осман засыпал под такой, если верить рассказам нянек. Никогда раньше этот звук так не нравился. Ведь это означало что он жив. Глаза приоткрылись. Картинка все ещё была размыта, но постепенно приобретала цвета, и Телемах увидел две косички, которые узнал бы всегда и везде. — Нео.. Полубогиня улыбнулась, улыбка доходила до ушей, глаза сияли, то ли от счастья, то ли от слез. Её руки обхватили его за шею, прижав к себе. Осман пытался обнять её в ответ, но всё что он смог сделать это простонать что-то и вновь потерять сознание. Окончательно он проснулся от.. того, что он не мог назвать. Он почувствовал силу. Она бурлила в венах, вздувая их, циркулируя по ним кровь, придавая ему жизненной энергии. Вновь открыв глаза, картинка прояснилась быстрее. Он увидел перед собой такие же серебристые глаза как у него. Вернее, он увидел серебристые глаза, которые унаследовал. — не шевелись. Твое плечо все ещё восстанавливается. Афина говорила спокойно, размеренно, но не холодно. Наоборот, её тон был почти что тёплым. Не такое тепло, которое чувствуется от лучей солнца, а такое тепло, которое чувствуют несчастные космонавты, перед тем как их испепелит солнце. — где.. — мёртв. Мир будто замирает. Осман пытается осознать смысл слов. Он ещё даже не договорил. А она уже дала ответ, который пугал мальчика больше чем что-либо. Кастор мёртв. Он погиб не в битве. Его не одолели монстры. Он не пожертвовал собой во имя спасения мира.. Он погиб во время гонках на колесницах. — как? Афина не нуждалась в уточнении. — дети Гефеста потеряли управление над колесницей. Врезались в колесницу каюты 5 и вашей. Кастор откинул тебя до того как произошел взрыв. Дети Ареса погибли, один из детей Гефеста в коме, второй мертв, Кастор мертв. Никаких слёз. Никакой дрожи. Никаких эмоций. Хотя, с какой стати богине скорбеть о сыне, от которого она сама же и отреклась? У Османа не было сил ни на горе, ни на смех, ни на гнев. Поэтому он переворачивается на другой бок, на больное плечо, во преки упрекам матери, закрывает глаза.. и надеется никогда больше не проснуться.

***

Дни шли. Время текло неумолимо. Жизнь возвращалась в свое русло. Саван был сожжён, слезы пролиты, память сохранена на долгие века. И, вроде, всё как всегда, те же сады, те же дома, те же дети, та же жизнь. Только он не вернулся с Олимпа. Осман не знал сколько прошло. Последнее что он помнил — запах соженной ткани, савана, над которым он трудился несколько дней, чего также не помнил. Время текло сквозь Телемаха, словно вода сквозь сито, ничего не могло его удержать. Он не проронил ни слова с тех пор как вернулся с Олимпа. Казалось, настоящего Османа подменили, на его место поставив тень, которая лишь повторяет за хозяином. Никому это не нравилось. И никто не знал как вернуть мальчика в жизнь. Слезы Неониллы. Шутки Пато. Строгие слова Катрины. Размерный тон Луэллы. Тихий голос Эллы. Ничего из этого не могло дать Осману то, что мог дать Кастор — безопасность. Лишь рядом с братом он мог быть открытым во всем. А сейчас? Сейчас душа мальчика умирает также как его старший брат, быстро и мучительно. — братишка.. Помнишь ты говорил "потеря близких может сломить, а может закалить".. Помнишь, ты сказал что Мей закалила смерть её младшей сестры? Если бы умер Осман — Кастор стал бы таким же как Мей, он знал это. Но, увы, погиб не Осман, а Кастор. И мальчик знал — он сломлен. И непросто сломлен, а разгромлен, уничтожен. — папаша будет горд, когда узнает что я вообще не ем.. Недавно у мусульман наступил пост. Обычно, Осман проигнорировал бы его. С утра он стащил бы с кухни еду, спрятал её у себя в комнате, прежде чем папа запрет кухню на замок, а потом ел, когда хотел. Но сейчас он отдаст всё, лишь бы соблюсти пост от начала до конца, ничего не есть, не шуметь, не делать ничего. Просто оставлять этот мир. — надеюсь, твой папаня не сильно расстроиться, если я дам тебе свинину. Он не шелохнулся. Неонилла подошла к его койке. В её руках был поднос с небольшой тарелкой бекона и риса. Сев возле друга, дочь Гебы взяла в руки ложку, став перемешивать рис с соусом от мяса. — ты знаешь что вера запрещает мне.. — мясо даст тебе сил. Те, кто придумал запреты в религии, идиоты. Открой свой рот, пока я не принесла сюда трубочку. Осман сопротивлялся. Правда. Его с детства научили правилу "нарушь священный закон — и будешь выпорот до крови". Он понимал что в лагере его никто не ударит, но в сознание всё возвращались и возвращались воспоминания о тех случайных моментах, когда он нарушил правила Ислама. Иногда, он ненавидел мать за то, что он не девушка. Был бы Осман девушкой, он бы просто закрылся от всего мира за хиджабом и никогда не вылезал из него. — ты меня вынудил. Неонилла схватила друга за челюсть одно рукой, пока в другой держала ложку с рисом. Силой открыла ему рот и запихнула внутрь ложку. Она не отпустила его челюсть, заставляя жевать. — глотай. Итак продолжалось до тех пор, пока вся тарелка не опустела, пока от риса не осталось ничего. Свинина же осталась нетронутой. Неонилла наклонилась к Осману, который пустыми глазами глядел вперёд. — прости. Мне пришлось. Её губы коснулись его макушки. После чего послышался топот поспешно уходящих прочь каблуков.

***

Вы когда-нибудь теряли? Осман знает пять стадий принятия: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Он бы поменял их местами: отрицание, депрессия, гнев, торг, принятие. Ведь именно так он принимал смерть Кастора. Стадия депрессия шла безумно долго. Почти два месяца. Зато другие стадии прошли так быстро, что Осман этого даже не заметил. Иронично, несколько месяцев убиваться по смерти брата, а по их прошествию, участвовать в настольноц игре "Манаполия" со своими братьями и сестрами. — отправляйся ты в тюрьму, братец. — пятый раз за пять минут игры! — тебе бы что. Я вот — банкрот, во второй раз. Вроде сын Афины, а вроде стратег из меня, как из мухи слон. — не завидуем, ребят, не завидуем. — сидит тут самая довольная. Посадила всех в тюрьму, бизнесов лишила, и ходит хлопает глазами.. Диалоги не самые приятные. Но именно здесь, среди всего этого хаоса, Осман почувствовал себя так, как чувствовал себя только с Кастором. В безопасности.