Её тихая гавань.

Йеджи вошла в пентхаус, даже не взглянув на сброшенные в прихожей туфли. Усталость тяжелым грузом давила на плечи — очередной контракт, переговоры до хрипоты, улыбки, которые застыли маской на лице. Единственное, что удерживало её от полного выгорания, — это мысль о том, что дома ждут. Рюджин ждала. Она сидела на широком кожаном диване, поджав ноги, и читала книгу. Услышав шаги, подняла голову, и её лицо озарилось тёплой улыбкой. Светлые волосы мягко обрамляли лицо, а в больших глазах светилась такая искренняя нежность, что Йеджи почувствовала, как отпускает напряжение. — Ты вернулась, — Рюджин отложила книгу и встала, подходя ближе. Она была в простом домашнем платье — светло-голубом, с воротничком, который делал её похожей на студентку. Йеджи усмехнулась про себя: её маленькая, покладистая девочка. — Соскучилась? — Йеджи сняла пиджак и небрежно бросила его на спинку кресла. Всё её внимание было приковано к Рюджин. — Очень, — Рюджин подошла вплотную и осторожно коснулась щеки Йеджи кончиками пальцев. — Ты выглядишь уставшей. Давай я сделаю тебе чай. — Не нужно, — Йеджи перехватила её руку и поднесла к губам, легко целуя запястье. — Я хочу тебя. Сейчас. Рюджин слабо покраснела, опуская ресницы. Она уже привыкла к прямолинейности Йеджи, но каждый раз внутри разливалось тепло от осознания, что такая сильная, успешная женщина выбирает именно её, мягкую и тихую. Вместо ответа Рюджин взяла Йеджи за руку и повела в спальню. Комнату заливал мягкий свет ночника, большая кровать манила белоснежным бельём. Йеджи усадила Рюджин на край кровати, а сама встала напротив, глядя на неё сверху вниз. — Ты такая красивая, — прошептала Йеджи, проводя пальцем по линии ключицы Рюджин. — Моя хорошая. Рюджин подняла голову, встречая её взгляд. В глазах девушки не было страха, только доверие и желание угодить. Она мягко взяла Йеджи за руку и прижалась губами к её ладони. — Мамочка, — тихо сказала она, и это слово прозвучало так нежно, так естественно, что у Йеджи перехватило дыхание. — Я хочу, чтобы ты отдохнула... позволь мне позаботиться о тебе. Йеджи почувствовала, как жар разливается по телу от этого обращения. Она медленно наклонилась, целуя Рюджин — сначала нежно, почти изучая, но быстро углубляя поцелуй. Рюджин податливо приоткрыла рот, позволяя Йеджи вести. Их языки встретились — мягко, влажно, словно танец, в котором каждая знала свои шаги. Руки Йеджи скользнули по её спине, нащупывая молнию платья. — Можно? — выдохнула Йеджи, хотя уже знала ответ. — Да, мамочка, — прошептала Рюджин, отстраняясь ровно настолько, чтобы Йеджи могла стянуть платье через голову. Ткань упала на пол, обнажая тонкое кружево белья — комплект нежно-розового цвета, который Рюджин специально надела сегодня, зная, что Йеджи любит видеть её в таких вещах. Рюджин инстинктивно прикрылась руками, смущаясь, но Йеджи мягко отвела их, обводя взглядом каждый изгиб её тела. — Не прячься, — голос Йеджи низкий, чуть хриплый от желания. — Ты прекрасна. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я не могу поверить, что ты моя. Рюджин закусила губу, чувствуя, как к щекам приливает румянец. Ей всегда было трудно принимать комплименты, но от Йеджи они звучали как музыка. — Я твоя, йеджи-а, — ответила она, встречая её взгляд. Йеджи опустилась на колени перед Рюджин, покрывая поцелуями её живот, бёдра, целуя кружево трусиков. Каждое прикосновение губ было медленным, почти благоговейным — Йеджи хотела запомнить каждую секунду, каждую дрожь кожи Рюджин под своими губами. Рюджин выдохнула и откинулась назад, опираясь на локти. Всё её тело дрожало от предвкушения, но она не торопила — знала, что Йеджи любит медлить, любит играть с ней. Каждое прикосновение, каждый поцелуй был как нота в мелодии, которую они сочиняли вместе. Йеджи провела языком по чувствительной коже внутренней стороны бедра — сначала левого, потом правого, оставляя влажные дорожки. Затем кончиками пальцев погладила кружево в самом центре, чувствуя, как Рюджин вздрагивает и прикусывает губу, чтобы не застонать слишком громко. — Мамочка... — выдохнула Рюджин, и это прозвучало как молитва. — Какая ты послушная, — прошептала Йеджи, поднимая голову и глядя на Рюджин из-под ресниц. — Моя милая девочка. Ты хочешь больше? — Да… пожалуйста, мамочка… — голос Рюджин дрожал, глаза блестели от слёз желания. Йеджи медленно стянула кружево вниз по бёдрам, оглаживая кожу, которая была горячей под её пальцами. Рюджин приподняла бёдра, помогая избавиться от белья, и теперь лежала полностью обнажённая, открытая взгляду Йеджи. Свет ночника падал на её тело, подчёркивая каждый изгиб, каждую тень, и Йеджи на мгновение замерла, впитывая этот образ в память. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — прошептала Йеджи. Она раздвинула ноги Рюджин шире, коленом разводя их, и наклонилась. Первое прикосновение языка было нежным — дразнящим, едва ощутимым, словно бабочка коснулась цветка. Она обвела кругами клитор, не нажимая, чувствуя, как Рюджин начинает дрожать сильнее. Затем скользнула языком ниже, проводя линию от входа к клитору, и повторила это несколько раз, пока Рюджин не выгнулась, бессознательно толкаясь бёдрами навстречу. — Хорошо, — шептала Йеджи между поцелуями. — Моя девочка, как же хорошо. Тогда Йеджи накрыла ртом самый центр желания Рюджин. Она втянула её в себя, одновременно проникая пальцами внутрь — сначала одним, медленно, по фаланге, чтобы дать привыкнуть, затем вторым. Рюджин вскрикнула, раздвигаясь шире, подаваясь навстречу движению. Йеджи сосала и лизала, двигая пальцами внутри неё ритмично, глубоко, а другой рукой сжимала её грудь, играя с соском, который затвердел под её пальцами. — Ах! Мамочка… мамочка, я… — Рюджин задыхалась, сжимая простыни. Она уже не могла контролировать голос; каждый всхлип срывался с губ. Слёзы скатывались по щекам. — Ещё, — приказала Йеджи, приподнимаясь ровно настолько, чтобы сказать это, и снова погрузилась в неё ртом, теперь быстрее, глубже, надавливая языком ровно в ту точку, которая заставляла Рюджин выгибаться. Она чувствовала, как мышцы вокруг пальцев начинают сжиматься, как Рюджин дрожит на грани. — Пожалуйста… мамочка… позволь… — Рюджин почти плакала от переполняющих её чувств. — Давай, — выдохнула Йеджи, не останавливаясь. — Кончи для меня, моя хорошая. Оргазм накатил внезапно — острой, сладкой волной, которая захлестнула всё тело. Рюджин закричала, выгибаясь дугой, её мышцы сжались вокруг пальцев Йеджи, и девушка рассыпалась, тяжело дыша, вся мокрая и горячая. Всё тело дрожало мелкими судорогами наслаждения. Йеджи не остановилась. Она продолжала лизать, мягко и нежно, продлевая удовольствие, пока последние содрогания не затихли, и только тогда подняла голову. Она облизала губы, довольно щурясь, и посмотрела на свою девочку — раскрасневшуюся, заплаканную, счастливую. — Молодец, — прошептала она, целуя внутреннюю сторону бедра Рюджин. Затем поднялась, целуя её живот, грудь, и наконец остановилась у губ, слизывая слезу с её щеки. — Ты так хорошо меня слушаешь. Я тобой горжусь. Рюджин обвила её шею руками, притягивая в поцелуй — солёный и сладкий одновременно. — Я люблю тебя, мамочка, — прошептала она в губы. Затем Йеджи встала, расстегнула свою юбку и блузку, позволяя одежде упасть на пол. Рюджин, ещё дрожащая после оргазма, потянулась к ней, привлекая в объятия. Она принялась целовать её плечи, шею, грудь, спускаясь всё ниже. — Теперь я хочу сделать тебе хорошо, мамочка, — прошептала Рюджин, становясь на колени перед Йеджи. Она смотрела снизу вверх, и в её взгляде было столько преданности и любви, что у Йеджи снова перехватило дыхание. Рюджин медленно стянула с неё трусики, проводя пальцами по внутренней стороне бёдер, чувствуя, как кожа Йеджи горит. Она поцеловала каждую складочку, каждый сантиметр, наслаждаясь вкусом и запахом женщины, которую обожала. — Давай, милая, — выдохнула Йеджи, запуская руку в её волосы. Рюджин наклонилась и взяла в рот клитор Йеджи — сначала робко, пробуя, как она реагирует. Йеджи выдохнула и сильнее сжала её волосы, направляя ритм. — Так… хорошо… — простонала Йеджи. — Языком… да, вот так. Рюджин старалась, слушая каждое слово, каждое указание. Она обводила языком круги, посасывала, иногда проникала внутрь, чередуя темп — то медленно и глубоко, то быстро и легко. Она знала тело Йеджи почти так же хорошо, как своё собственное — знала, что заставляет её выгибаться, что срывает стоны с её губ. — Мамочка, ты такая сладкая, — прошептала Рюджин между поцелуями, и от этих слов Йеджи застонала громче. Рюджин снова погрузилась в неё, теперь используя и пальцы — мягко массируя точку внутри, пока языком продолжала ласкать клитор. Йеджи начала двигать бёдрами ей навстречу, теряя контроль. — Сейчас, — выдохнула Йеджи, чувствуя, как напряжение нарастает внутри. — Не останавливайся, Рюджин… я… Имя прозвучало как стон, когда волна удовольствия накрыла её. Йеджи вскрикнула, сжимая плечи Рюджин, и позволила себе рухнуть в её рот, наполняя его своей влагой. Орган был глубоким, долгим, разливаясь теплом по всему телу. Рюджин послушно проглотила, облизала чисто и только тогда поднялась, вытирая губы тыльной стороной ладони. На её лице сияла улыбка удовлетворения. Они рухнули на кровать, переплетённые, мокрые, тяжело дышащие. Йеджи притянула Рюджин к себе, укрывая одеялом. Теперь, когда адреналин спал, усталость вернулась с новой силой, но это была приятная усталость — та, что остаётся после настоящего счастья. — Я так сильно тебя люблю, — прошептала Йеджи в макушку Рюджин, гладя её по спине. — Ты даже не представляешь, что ты для меня делаешь. Без тебя я бы просто сгорела. Ты мой покой, моя тихая гавань. Рюджин подняла голову, встречая её взгляд. В её глазах блестели слёзы — на этот раз слёзы счастья. — А ты моя сила, мамочка, — ответила она. — Когда ты рядом, я чувствую, что могу всё. Ты даёшь мне уверенность, которой мне всегда не хватало. — Оставайся со мной, — прошептала Йеджи, целуя её в лоб. — Всегда. — Навсегда, — ответила Рюджин. Некоторое время они лежали молча, слушая дыхание друг друга. За окном шумел ночной город, но здесь, в этой комнате, время остановилось. Йеджи чувствовала, как Рюджин засыпает у неё на груди — её дыхание становилось ровным, тело расслаблялось. Она поцеловала её в макушку и тоже закрыла глаза. Но перед тем как провалиться в сон, Йеджи подумала: "Как же мне повезло. Среди всей этой суеты, среди переговоров и контрактов, я нашла её. Мою девочку. Мой свет." В комнате стало тихо. Два сердца бились в унисон, и это было единственным, что имело значение. --- На следующее утро Йеджи проснулась первой. Солнце уже заливало комнату золотистым светом, и первые лучи падали на лицо Рюджин, которая всё ещё спала, уткнувшись носом в плечо Йеджи. Она выглядела такой беззащитной и прекрасной во сне, что у Йеджи защемило сердце. Она провела пальцем по линии её скулы, по губам, которые чуть приоткрылись во сне. Рюджин что-то пробормотала и прижалась теснее. — Просыпайся, соня, — прошептала Йеджи, целуя её в висок. Рюджин медленно открыла глаза, моргая спросонья. Увидев Йеджи, она улыбнулась той самой улыбкой, которая согревала холодные вечера. — Доброе утро, мамочка, — хрипловатым со сна голосом сказала она. — Доброе утро, моя хорошая, — Йеджи погладила её по щеке. — Как спалось? — Лучше, чем когда-либо, — Рюджин потянулась, как кошка, и поцеловала Йеджи в ключицу. — А ты? — Я тоже, — призналась Йеджи. — Знаешь, я думаю, что нам нужно взять выходной. Никаких звонков, никаких встреч. Только мы вдвоём. — Правда? — глаза Рюджин засияли. — Правда, — Йеджи улыбнулась. — Может, приготовим завтрак вместе? А потом… посмотрим, куда нас приведёт день. Рюджин приподнялась на локте, глядя на неё сверху вниз. Её волосы рассыпались по плечам, и в лучах утреннего солнца она казалась почти неземной. — Я люблю тебя, — просто сказала она. — И я тебя люблю, — ответила Йеджи, притягивая её для поцелуя. За окном просыпался новый день, полный возможностей. И они встретят его вместе.