Как крякают утята?

Пятнадцатилетняя Гермиона сказала бы ей сейчас, что это нелепо, неразумно, и вообще, не повредилась ли она где головой. Но Гермиона из 2007 года уже третий день переживала из-за того, что предложила маленькому ребенку, который рос без мамы, делать подарок ко Дню матери. И совсем немного, что задела его отца, который был с ней вполне дружелюбен, не смотря на всю их историю. Гермиона уже представляла в голове несколько сценариев. Вот Малфой сидит на следующем занятии во вторник и делает вид, что её не существует. Вот Малфой больше вообще не приходит в студию, а Скорпиус очень быстро забывает, как ему нравилось туда ходить. Вот все педагогическое сообщество предает Гермиону Грейнджер анафеме за отсутствие эмпатии.  Варясь в котле своих мыслей на медленном огне третий день, она решила две вещи. Во-первых, как директор она проанализировала ситуацию, что к ней привело и как этого можно было избежать. Теперь родители будут заполнять анкету-знакомство перед первым занятием. Во избежание. Во-вторых, она извинится перед Малфоем и Скорпи, оставалось только надеяться, что её выслушают. Гермиона подъезжала к дому родителей в милом прибрежном городке Фолкстон. Всего пара часов от Лондона и свежий морской воздух сбивает с ног. Когда Гермиона отменила свой Обливиэйт, родители не были готовы сразу вернуться в Англию. Со временем они решили быть поближе к дочери, но мир и гармония в семье все ещё восстанавливались. Гермиона терпеливо ждала полного прощения от своих родителей и не давила на них, изредка их навещая, например, как сегодня в День матери. После возвращения из Австралии родители продали свой дом в пригороде Лондона и переехали к морю. Гермиона не стала подключать их к каминной сети, аппарировать было рискованно, у родителей могли быть гости, так что оставалось добираться до них либо поездом, либо на машине. Резвый Мини Купер 2000 года чудесно справлялся с небольшими путешествиями, а Гермиона наслаждалась этими поездками под свои любимые песни. Джейс Блант как раз допевал свою балладу «You’re beautiful», когда Гермиона запарковалась на подъездной дорожке. — Дорогая, привет, — Джон Грейнджер вышел из дома и пошел навстречу дочери, широко раскрывая руки. Рядом со своим отцом Гермиона всегда ощущала себя маленькой девочкой, особенно когда он заключал её в свои крепкие объятия. — Кажется, ты немного подросла, — засмеялся мужчина, внимательно осматривая дочь. — Привет, папа, — с ним было так просто, как в детстве. — А где мама?  — Она в саду, проверяет, все ли тюльпаны пережили зиму. Хочешь, пойдем к ней? — Джон все еще улыбался, но взгляд стал обеспокоенным. Глава семейства Грейнджер был буферной зоной в отношениях между матерью и дочерью, которые ещё только восстанавливались после войны. Сам Джон не держал зла на Гермиону, но Джин все никак не могла смириться с тем, что её жизнью могли распоряжаться за неё. — Давай дадим ей время собраться, — ответила Гермиона, доставая коробку из машины. — Отнесем пока торт на кухню?  — Конечно. Обожаю симнель* в твоем исполнении, — приободрил её отец. Он с детства поощрял кулинарные эксперименты дочери и с одинаковой радостью дегустировал и первые пригоревшие блинчики, и более удачные блюда.  Отец и дочь накрыли стол к чаепитию, выбрав любимый сервис Джин. Как в шахматной партии, они продумывали все ходы наперед в попытках не расстроить хрупкий мир. Кажется, сегодня миссис Грейнджер и сама была настроена на теплые семейные посиделки. — Здравствуй, Гермиона! — Джин зашла на кухню и слегка обняла дочь, сидевшую за столом. — Привет, мам! — Гермиона не ожидала такого теплого приветствия, но мамина нежность была ей так нужна. — Я приехала поздравить тебя с Днем матери. — Спасибо, дочь. Без тебя я бы не смогла отмечать этот праздник, — засмеялась Джин, присаживаясь за стол. — И кто же нальет матери заслуженную чашечку травяного чая? Неожиданное хорошее настроение мамы приятно удивило Гермиону, а Джону позволило расслабиться и с удовольствием попробовать торт, который испекла дочь. Даром, что стоматолог, но мистер Грейнджер был диким сладкоежкой. Миссис Грейнджер шутила, что он выбрал эту профессию только для того, чтобы профессионально чистить себе зубы и избегать проблем с зубами от бесконечных конфет и печенюшек. Чаепитие прошло так, как должно происходить чаепитие на кухне у родителей дома. Семья смеялась, вспоминая какие-то нелепые моменты из детства Гермионы. Например, как она в пять лет собиралась спасти всех дождевых червей, оказавшихся на дороге после ливня, и маме с папой пришлось ей помогать до самой ночи, а потом они сидели у камина и грелись теплым какао. Или как Гермиона постоянно засыпала с книжками в кровати. Или её первый выброс магии, когда косички ненавистной кузины вспыхнули ярким пламенем. Благо рядом стоял именинный торт, и всё списали на свечи, которые Гермиона должна была вот-вот задуть.  Когда истории закончились, и паузы в беседе стали все длиннее, Джон предложил жене отдохнуть. Все понимали, что она сегодня очень старается, и ей нужна передышка. Гермиона вызвалась прибраться на кухне, отец остался ей помочь. — Ты сегодня какая-то тихая, дорогая, — сказал Джон. — Боялась спугнуть хорошее настроение мамы, — Гермиона посмотрела на отца. — Я так по ней скучаю, — на глазах выступили слезы. — Иди сюда, моя малышка, — отец прижал дочь к себе и погладил по голове. — Она пытается, ты же видишь. Вроде сегодня все было неплохо, дай ей ещё немного времени. — Да, пап, я все понимаю. — Сходи прогуляйся, проветри голову. Не уезжай сразу, — предложил Джон. — Хорошо, пап. Час спустя мистер Грейнджер нашел свою дочь в гараже. Гермиона перебирала коробки со своими старыми детскими книгами. — Ты ищешь что-то для детей Гарри? — спросил как всегда проницательный отец.  — Нет. Ко мне в группу пришел мальчик, у которого нет мамы, он живет только с папой. Я хотела подарить ему свою детскую книжку про папу-медведя, который гулял с медвежонком, — ответила Гермиона, закрывая коробку. — Серьезно? Ты и подарить свою книгу? Ты же помнишь, что на каждой из них стоит печать «Личная библиотека Гермионы Грейнджер»? — Джон взял книгу из рук дочери и открыл на пятой странице. В левом нижнем углу стояла та самая надпись, оттиск синими чернилами. — Ничего страшного, малыш пока не умеет читать, — ответила Гермиона, глядя на оттиск печати. Папа подарил её на пятый день рождения, и с тех пор любая книга, удостоенная чести попасть в личную библиотеку, маркировалась хозяйкой. — Да и вообще, может они её и читать не будут. — Зачем же ты тогда отдаешь свою любимую книгу? — пытался добраться до истины отец. — Мне кажется, я обидела папу и сына, и хочу извиниться, — без подробностей ответила Гермиона. — На тебя невозможно обижаться долго, малышка, — улыбнулся папа. Гермионе хотелось в это верить. *** Обратная дорога показалась Гермионе вдвое короче. То ли она превысила все возможные лимиты скорости, то ли усилия со стороны матери к примирению окрылили её. Проезжая мимо своей студии, Гермиона посмотрела на часы. Она подумала, что ещё не поздно, всего семь часов вечера, и можно зайти к Малфою на минутку и извиниться прямо сейчас.  Она оставила машину у студии и перешла дорогу. Вот дом Малфоя, вот крыльцо. Годрик, о чем она думала? Она что, пила не чай, а Феликс Фелицис? С чего она вообще решила, что заявляться к кому-то домой в воскресенье вечером было хорошей идеей? Гермиона мерила шагами крыльцо, уже вроде как решив уходить, но тут открылась дверь. — Грейнджер, или ты сейчас зайдешь в дом, или у моего домового эльфа случится инфаркт.