Быть порядочным мужем

Он красив, умён, богат и очень любит себя. Панталоне знал это с первой встречи. Дотторе — гениальный учёный, владелец лабораторий, состояние которого исчислялось миллиардами. И он выбрал его. Панталоне, бывший банковский клерк с хорошей родословной и пустым кошельком, не мог упустить такой шанс. — Клянёшься ли ты любить его в богатстве и бедности, особенно бедности, прощать, если он разделит ложе с другими, и терпеливо принимать его праведный гнев? — спросил Шут на церемонии. — Клянусь, — ответил Панталоне, глядя в холодные глаза Дотторе. — Пока смерть не разлучит нас. Он верил, что сможет стать достойным. Верным. Покорным. Не задавать лишних вопросов, не совать нос в дела. Быть порядочным мужем. Дотторе возвращался поздно. От него пахло чужими духами — сладкими, приторными. Панталоне молча накрывал на стол, подавал ужин, убирал со стола. — Ты выглядишь уставшим, — сказал Дотторе однажды, даже не взглянув на него. — Я в порядке, — ответил Панталоне. — Ты будешь просто дураком, если будешь на что-то жаловаться — Я не жалуюсь. — Правильно. Потому что тебе не на что жаловаться. Панталоне опустил глаза. На запястье — синяк. Вчера он случайно разбил чашку. Дотторе не бил — он просто сжал руку слишком сильно. «Ты сам виновата», — сказал он. Панталоне поверил. Дотторе проверял его покупки. Каждый чек, каждую трату. — Зачем тебе новый костюм? — Старый износился. — Ты носишь то, что я тебе покупаю. Забудь о своих вкусах. Панталоне кивнул. Улыбнулся. Сказал «спасибо». Он больше не покупал костюмы. И ботинки. И даже тапочки. Всё, что на нём было, выбирал Дотторе. — Ты должна быть благодарен, — говорил Дотторе. — Я даю тебе всё. — Я благодарен, — отвечал Панталоне. Телефон Дотторе разрывался каждую ночь. Женские имена, мужские имена. Панталоне не спрашивал. Он лежал рядом, слушал чужой смех, чужой шёпот, чужие обещания. — Ты не ревнуешь? — спросил Дотторе однажды, отключая вызов. — Я не имею права. — Правильно. Потому что ты — никто. — Я твой муж. — Муж, который живёт в моём доме, ест мой хлеб, спит в моей постели. Не путай. Панталоне молчал. Внутри что-то закипало — но он гасил. Он должен быть порядочным. Терпеливым. Покорным. Синяки появлялись регулярно. На запястьях, на рёбрах, на лице. Дотторе не бил — он был аккуратен. «Ты сама виновата, — говорил он. — Не надо было спорить». Панталоне не спорил. Он просто закрывал лицо руками и ждал, пока гнев пройдёт. — Ты такой красивый, когда плачешь, — сказал Дотторе однажды, вытирая кровь с его губы. — Я рад, что тебе нравится. — Не ерничай. — Я не ерничаю. Дотторе улыбнулся и поцеловал разбитую губу. Это случилось ночью. Дотторе снова не было дома. Панталоне лежал в темноте, смотрел в потолок и считал трещины. Потом встал. Прошёл на кухню. Открыл ящик, где Дотторе хранил свои химикаты. Цианид. Быстрый и почти безболезненный, Панталоне взял два грамма. Он не знал, зачем, просто взял. Дотторе вернулся под утро — весёлый, довольный. Не спросил, как дела. Не заметил отсутствующий взгляд. Панталоне подал завтрак. — Милый, — сказал он. — Просыпайся. В нашем доме кто-то бродит. — Что? — Дотторе не понял. — Посмотри подвал, пожалуйста. Хоть устал ты на работе. Дотторе нехотя встал. Спустился по лестнице в подвал. Панталоне стоял наверху, сжимая перила. — Там никого нет, — крикнул Дотторе. — Ты что, идиот? Он толкнул Дотторе в спину. Тот покатился по ступеням — громко, с хрустом и затих внизу. — Ах! Боже, милый, извини, но я специально. — Что? Хрипишь? — крикнул Панталоне. — Подать водички? Кстати, в ней два грамма яда. Он спустился. Склонился над Дотторе — хрипящим и непонимающим. — Отправляйся к Зандику в самые глубины ада, — прошептал Панталоне. Дотторе затих. Панталоне выпрямился, вытер руки о фартук и улыбнулся. Полиция приехала через час. Панталоне сидел на кухне, пил кофе, ждал. — Несчастный случай, — сказал он. — Он поскользнулся. Выпил что-то не то, у него была своя лаборатория. Тело увезли. Панталоне остался один в огромном доме. — На кого ж меня покинул? Ты же клялся мне навечно. Обещал всегда быть рядом, а в итоге жизнь конечна, — Он усмехнулся Панталоне допил кофе, поставил чашку в мойку и выключил свет. Завтра начнётся новая жизнь. Без него