Проклятая река

      

— Не умею выразить это словами, но только всё время с тех пор,       как ты привёл меня в Лугуваллиум и представил королю,       я был не то чтобы как во сне, а словно что-то вело меня, вело всех нас.       — Да. Задул могучий ветер и повлёк нас по воле своей.       — Но теперь этот ветер стих, — подхватил Артур печально, — и мы предоставлены       самим себе и должны полагаться лишь на собственные силы.       Словно бы всё это было волшебство и чудеса, а теперь они кончились.

      Темноволосый мужчина с явно просматривающейся плешью на макушке вздрогнул всем телом, когда на его плечо опустилась чужая ладонь. Он резко обернулся, и на лице его поочередно отразились замешательство и облегчение:       — Ты с этой прической смотришься как клоун, — без обиняков заявил он, наблюдая, как прибывший обходит лавку, на которой мужчина сидел, и размещается рядом.       — И тебе хорошего дня, Элиот, — кивнул Кингсли, протягивая ладонь для рукопожатия. Затем удобно откинулся на спинку, с ленивым любопытством принявшись следить за безостановочно спешащими магглами.       Место было выбрано не случайно — лавка стояла посреди оживлённой маггловской улицы, в самом сердце Сити, и скрыться здесь волшебнику, если бы таковые следили за ним или его собеседником, было бы довольно проблематично. К счастью, у Кингсли был богатый опыт маскировки, поэтому он с удовольствием примерил на себя маггловский тёмный шерстяной костюм, сливаясь со здешними офисными работниками, идущими на обед. Из-под ног разлетались многочисленные голуби, прогуливающиеся на асфальте, и за спинами прохожих вновь опускались на землю. Собеседнику Кингсли в силу полукровного происхождения тоже не приходилось сильно напрягаться, чтобы сойти тут за местного. Кингсли закинул ногу на ногу и спрятался за раскрытой свеженькой Таймс. Наколдованная причёска его — мягкие дреды, достигающие плеч, — ему даже нравилась, что бы там его собеседник ни говорил. А отросшую бороду, которую Кингсли никогда не носил раньше, он решил и вовсе оставить.       — Они всё-таки поставили своего человека рядом с маггловским премьером, а я думал — врут.       Элиот мельком бросил взгляд на газету, и Кингсли тоже увидел это знакомое невозмутимое лицо пожилого господина с тонким длинным носом и еле заметной улыбкой превосходства. На маггловской неподвижной фотографии.       — Чёрт. Будь я всё ещё там, они бы не посмели туда сунуться, — устало вздохнув, сказал Кингсли.       — Не хочу тебя обидеть, Бруствер, но это был только вопрос времени. — В тоне собеседника не было и намёка на снисхождение.       — А я уже и забыл, какой ты тактичный, — пробасил Кингсли, скашивая глаза на Элиота Рида, своего старинного приятеля и однокурсника.       — Значит, старик Эйвери поставлен Сам-знаешь-кем. Я не знаю, как они это провернули, хотя, возможно, это просто Империус, — задумчиво протянул Элиот и, прищурившись, стал смотреть на тени быстро бегущих облаков, отражающиеся в стеклянной поверхности ближайшего офисного здания. — Уистманский лес перешёл под магический контроль. Там у магглов и раньше была охраняемая территория, но теперь это будет вотчина Министерства. А заправлять внутри будет Фенрир Сивый собственной персоной.       — Сам-знаешь-кто расплатился с оборотнями за помощь, и Премьер у них теперь в кармане?       — Отчисления от магглов начались почти сразу же, как новый Министр сел в кресло. Они разрушают мост, на починку выделяют деньги, мост чинится за один вечер с помощью магии, фунты по грабительскому курсу гоблины меняют на галеоны. Коррупция, мать её. Только такой Премьер-министр долго не протянет. Но, должно быть, Пожирателям всё равно — заколдуют нового или поменяют стратегию.       — Ты поразительно осведомлён для работника транспортного отдела.       — Да так. Дирк обмолвился. — Элиот старался не смотреть на Кингсли — только на проезжающие мимо машины.       — Как дети?       — Мальчишки в Хогвартсе, — с каменным лицом откликнулся Элиот.       — Проблем не возникло?       Рид, едва помедлив, кивнул, неуютно поёрзав на скамейке. По асфальту с важным видом прогуливались голуби, выискивая под ногами пропитание, а большего им и не нужно было. Впору было позавидовать их свободе.       — Что ты хочешь, Кингсли? Ты писал, что у тебя ко мне жизненно важное дело.       — Так и есть. Ты знаешь, что Дирка убили?       — Конечно, я это знаю, прекрати тянуть книззла за хвост!       Дирк Крессвелл тоже был с Когтеврана — староста, учился на пару лет старше. Но подружились они втроём уже в Министерстве.       — Как скажешь, — хмыкнул Кингсли. — К сути. Я уверен, что это ты помог Дирку с родословной.       Элиот опёрся ладонями о лавку и качнул корпусом вперёд, ещё сильнее нахмурившись, и стал выглядеть сразу как-то устало и жалко, к тому же старше своих лет. Должно быть, бывший однокашник и сам чувствовал свою долю вины в смерти Дирка. Кингсли стало совестно, что вообще обратился к Элиоту за помощью, но он подавил в себе зачатки этого чувства.       — Дерьмо, Кингсли! Ты же не хочешь сказать, что это я его сдал?       — Успокойся. Я понимаю, что ты тут ни при чём. Вот только, Элиот: сейчас все не в безопасности. Подумай об Эмме и мальчишках. Орден может помочь вам уехать…       — Я полукровка, — выплюнул Рид как ругательство. — И если бы ты был так любезен и не писал мне писем — никакой опасности бы не возникло. Я слышал, как ваш Орден помог Гарику Олливандеру, — резко добавил он и сделал многозначительную паузу, скептично поджав губы. — Я никуда не поеду. Сейчас всё-таки перестали хватать всех подряд, слава Мерлину… Стало будто получше.       Это было затишье перед бурей, твёрдо верил Кингсли, перед тем, как волдемортовская шайка окончательно отринет законы приличия и договоренности. Они выторговали у Волдеморта лишь временную передышку, теперь он ясно это видел.       — Слава Ордену Феникса, ты хотел сказать, — едко заметил Кингсли. Ему бы хотелось, чтобы все обладали тем же мужеством, которым обладают люди, которых он знал и уважал, но увы — это было нереально.       — Так что ты хочешь? — нервно поторопил его Элиот.       — Помощи. Нужен проход в Министерство. Нам хватит пятнадцати минут и одного подключённого камина.       — Если меня поймают, то убьют, — заявил Рид, облизывая пересохшие губы и ослабляя туго затянутый на шее галстук.       — Ты же профессионал. Сделай так, чтобы не поймали, — жёстко отрезал Кингсли, но, видя, как вытягивается лицо Рида, поспешил добавить: — Мы спутаем им карты, Элиот, дадим магглорождённым шанс затаиться и начать новую жизнь.       — Орден пытался, я знаю, Кингсли. Но Сам-знаешь-кто вас переиграл. Смирись.       Кингсли сжал кулаки до хруста, почувствовал, как кровь горячим потоком хлынула в голову. Но усилием воли он заставил себя перевести дыхание и спокойным тоном продолжил:       — Мы можем ещё спасти тех людей, которые попали в списки Министерства, Элиот! Ты не понимаешь! Сегодня их отпустили, вернули палочки, пусть и в усечённом варианте, а завтра за них снова возьмутся. Тебе не жаль их?       — Я должен жалеть только мою семью, Кингсли. Моего сердца на всех не хватит. Так или иначе — будет война, — добавил Элиот почти извиняющимся тоном, — и тогда они поймут, что каждый волшебник на счету.       — Какая война?       — С магглами.       — С чего ты взял?       — Считай это политической интуицией.       Бред. Кингсли в это верить не хотел. Гриндевальд уже показал, как опасно и бесперспективно такое предприятие. Элиот лишь вёл торг с совестью, и ничего более.       — Мы зайдём внутрь и уничтожим все списки, все документы. Создадим магглорождённым новые личности, чтобы они могли начать жизнь с чистого листа. Остаться в Англии или покинуть её. Это ведь Эмма помогла Дирку с документами?..       — Кингсли, ты не посмеешь втянуть мою жену в ваши дела!       — А ты смеешь отмалчиваться в стороне после того, как они убили его?       — Будь ты проклят, Кингсли! За Эмму и так едва не взялись, когда история с родословной Дирка вскрылась! — в сердцах воскликнул Элиот. Шея его, стянутая плотным воротником рубашки и галстуком, пошла красными пятнами, на лбу выступили капли пота, которые он смахнул носовым платком. — Десять минут. У вас будет десять минут на вход. И о выходе позаботитесь сами. Пиши адрес дома, откуда собираетесь проникать. Я подключу камин на хозяйственном этаже — там вам не окажут серьёзного сопротивления.       После того, как получил адрес, Элиот подорвался и, не прощаясь, кинулся прочь, едва не попав под колёса проезжающего мимо чёрного Форда. Голуби с недовольным курлыканьем взмыли ввысь.       Волдеморт на портрете, вышедшем из-под рук Луны Лавгуд, больше всего напоминал Кингсли «Сатурна, пожирающего своего сына».       Тёмная картина, даже находясь в удалённом углу на третьем этаже замка, с пожелтевшей от времени краской и едва различимыми очертаниями пейзажа на фоне не раз притягивала его взгляд. Будучи студентом Хогвартса, Кингсли с удивлением спрашивал себя, какой злой шутник догадался поместить это изображение среди прочих вполне мирных портретов, пейзажей и натюрмортов. Зловещий сюжет, повторяющийся вновь и вновь: Сатурн, страшащийся нового поколения богов; Ирод, топящий младенцев в Иордане; непогрешимый король Артур, нечеловечески напуганный будущей встречей с живым свидетельством собственного кровосмесительного греха; Волдеморт, охотящийся за полуторагодовалым младенцем — пророческим воплощением своего будущего падения.       — Ты молодец! — кивнул Кингсли Луне, стоя рядом со столом, куда пачками складывали листовки, которые выплёвывал печатный станок мистера Лавгуда. — Возьму его на память,       Кингсли спрятал один листочек в карман, прекратив заворожённо разглядывать страшный рисунок, на котором серокожий гигант пожирал колдунов и колдуний. Эта картина должна была вызывать дрожь и отчаяние, от которой не так легко было бы отмахнуться, стереть образ, отпечатанный на поверхности сетчатки. Как от последствий прихода к власти Волдеморта мог бы отмахнуться любой маг, чья жизнь вплотную не была связана с магглами или магглорождёнными; закрыв глаза, произнести: «Я же не знал», смывая с себя этим мнимым незнанием вину за бездействие.       Импровизированная редакция мистера Лавгуда теперь базировалась в бывшей спальне Вальпурги Блэк, на четвёртом этаже дома, где раньше, пока ещё Сириус был жив, помещался укрываемый от расправы гиппогриф. Теперь отсюда вынесли всё лишнее на чердак, оставив лишь видавший вида платяной шкаф и две кровати, на которых спали Ксенофилиус и его дочь. В углу же располагался рабочий стол и громоздкий печатный станок, с большой осторожностью однажды ночью перемещённый из дома Лавгудов. На площади Гриммо пришлось устроить самый настоящий коллапс, ведь за домом теперь вновь неустанно следили. Билл придумал задействовать маггловскую систему пожаротушения — он видел, как она сработала однажды, — чтобы поднявшаяся суета на площади в конечном счёте помогла проскользнуть в дом незамеченными.       Плакаты и памфлеты, выпуски «Придиры» — всё это выходило из-под рук Ксенофилиуса и его дочери, скоро перенимающей его журналистское и редакторское искусство. Их задача состояла в том, чтобы не дать магическому сообществу забыть, что Волдеморт — зло, и одновременно вселить надежду. Даже если это была лишь призрачная надежда. Листовки Рон и Джордж Уизли разбрасывали прямо над магическими кварталами, не раз вызывая на себя егерьские и мракоборческие патрули, но чудом уходя от погони. Временами им составляли компанию и американцы, но основная их задача сейчас была в налаживании сети побегов. Уже в скором времени должна была начаться переправка семей магглорождённых за границу, в сообщества других стран, которые всё ещё оставались формально нейтральны к официальным властям Магической Великобритании, но готовы были предоставить беглецам политическое убежище.       Спустившись на кухню, Кингсли застал Рона и Гермиону, активно переругивающихся поверх головы Гарри касательно судьбы последнего, словно бы они были его родителями, что выглядело довольно забавно.       — И что мы будем делать, если Гарри захватят Пожиратели смерти и он попадёт прямиком к Тому-кого-нельзя-называть? — вопрошала Гермиона высоким от напряжения тоном, нависая над столом.       — Мы уже однажды улизнули из поместья Малфоя, и ещё раз…       — Ещё одного раза может и не быть, Рональд! Как вы не поймёте!..       — А моё мнение кто-то собирается спросить?.. — возмущённо вклинился Гарри, заметно похудевший и осунувшийся за последнее время.       — Нет, — довольно бесцеремонно заявила Гермиона, скрещивая руки на груди.       Прямое столкновение с Пожирателями смерти, контролирующими Министерство, могло оказаться самоубийством, но акт небольшой диверсии был всем просто необходим. Стены убежищ давили на орденцев, всё больше подталкивая к активным действиям. Поэтому решение устроить вылазку в Министерство было воспринято с неожиданным воодушевлением всеми участниками.       — Лично я вообще не хотела бы, чтобы кто-то из вас шёл в Министерство, — заявила Молли, передавая Кикимеру тарелку с дымящимся супом к столу для привычно уже скудного обеда. — Но я согласна с Гермионой: Гарри будет желанной добычей для всех Пожирателей.       — Мама, наш Гарри уже не мальчик: посмотри на его усищи! — воскликнул Джордж, отрываясь от развороченных механических внутренностей нескольких разных приборов непонятного назначения, над которыми неустанно работал с самого утра, и все присутствующие прыснули от того, как он подкрутил воображаемые усы в воздухе. Поттер сконфуженно провёл по щекам, на которых росла ещё по-мальчишески редкая, но достаточно уже запущенная щетина. — А кроме того, людям необходимо знать, что наш символ всё ещё жив-здоров, а не пошёл на обивку для мебели в доме Малфоев, или где там теперь обитает этот лысый ублюдок.       — Сам ты символ. — Поттер кинул в Джорджа кухонным полотенцем, но тот ловко увернулся, и полотенце попало в сидящего рядом на стуле Живоглота. Полукниззл с недовольным мяуканьем спрыгнул вниз.       — Джордж! — в унисон воскликнули Гермиона и Молли, будто боясь, что высказывание могут услышать; Рон засмеялся было, но под негодующими женскими взглядами затих, потупив взгляд.       — Ну, а ты что думаешь, Кингсли? — напала на него миссис Уизли, наставив на него поварёшку, как рапиру. Хотя Кингсли предпочёл бы тихо отсидеться за столом в ожидании обеда.       — Я думаю, Молли, Джордж прав. Гарри с ума сойдёт в четырёх стенах, если мы будем пытаться сдувать с него пылинки и не пускать наружу. Гриффиндорцы, — закончил он с улыбкой, пожимая массивными плечами.       — Ты уверен, что это что-то даст, Кингсли? — спросила Молли, досадливо нахмурившись.       — Конечно, — уверенно кивнул Кингсли, безжалостно давя собственные сомнения. — Документы — это порядок, отлаженная работа системы. Мы пошатнем её, уведём магглорождённых из-под носа у Министерства, обеспечим им новые имена, возможность пользоваться полноценными волшебными палочками. Пусть враги почувствуют, как горит земля у них под ногами.       — Поняла, поняла, — замахала на него руками Молли, предчувствуя длинное нудное увещевание.       Тарелки постепенно наполнялись, и остальные обитатели площади Гриммо стали подтягиваться на аппетитный запах, и вскоре все уже молча ели суп, оставив разговоры о делах на потом.       Подготовка к операции заняла не одну неделю. В планировании понемногу участвовали все, кто хоть когда-нибудь был в Министерстве. Они чертили подробный план здания и всех тех точек, в которых могли находиться нужные им бумаги — кабинет Амбридж, зал суда, где раньше допрашивали магглорождённых, возможно, кабинет Министра. Однако по возможности проникновения туда у них были большие сомнения, и, посовещавшись, они всё же решили отказаться от этой цели, как от неосуществимой.       Заручившись помощью Рида, можно было рассчитывать на относительно лёгкий проход в Министерство, однако это было лишь малой частью всех их трудностей. Из прошлого проникновения в Министерство стало понятно, что пройти внутрь и провести успешно операцию, при этом покинув здание живыми — отнюдь не одно и то же.       …Дом Кроткоттов стоял на отшибе крошечной, практически полностью маггловской деревушки. Коттедж был брошен хозяевами, и, судя по собравшейся в доме пыли, уже не первый месяц.       — Фигово, что так всё вышло, — проговорил Рон, проходя по пустой гостиной. Выяснилось, что его до сих пор мучали мысли о судьбе этой семьи после бегства Кроткоттов из Министерства. Гермиона предложила разыскать их дом. Адрес, как ни странно, помнил Артур Уизли, давно знавший Реджи. Дом стоял пустой и покинутый. Именно сюда они и попросили подключить камин, не боясь рисковать пустым брошенным жилищем.       — Надеюсь, хозяевам удалось спастись, — глухо произнесла Гермиона, перешагивая через поваленный на пол торшер.       — Не уйди они тогда из Министерства, их ждала бы однозначно не самая завидная участь. А так у них появился шанс, — отозвался Кингсли, на всякий случай держа палочку наготове.       Оставалось надеяться, что дом подвергался обыску Пожирателей смерти уже после того, как Мэри Кроткотт с помощью ребят сбежала из зала суда, а её муж отправился следом. Сейчас тут было пусто, а Пожиратели смерти ушли, к счастью, не поставив на дом следящих заклятий, но перевернув всё внутри вверх дном. На стене висело забытое колдофото: радостный рыжеволосый мужчина и невысокая женщина обнимали мальчика лет четырёх, который задувал свечи на именинном торте. С кухни тянуло чем-то сладковатым: возможно, разросшейся в забытой кастрюле плесенью. На подоконнике примостились разномастные горшки с суккулентами, уже почти засохшими. Улица за окном выглядела по-буднему пустынно. Лишь на соседней жухлой лужайке, по которой ветер гонял желтые листья, гуляли две молодые ведьмы с детьми, о чем-то увлечённо болтая.       — Должно быть, чистокровные, — раздался насмешливый голос над ухом. Рамина Скамандер остановилась рядом с Кингсли и тоже смотрела на лужайку напротив. Ходила она легко, словно кошка. — Наложили на дом магглоотталкивающие чары, и тревоги их не простираются дальше собственного придомного участка.       Бруствер согласно хмыкнул, сделав ровно такой же вывод. Рольф и Рамина Скамандеры тоже были здесь, хотя сам Кингсли предпочёл бы, чтобы они остались с группой Селенджера, но его уверили, что эти двое будут гораздо полезнее в тонких делах, нежели в прямой схватке, которую сейчас провоцирует заокеанский мракоборец со своими магами.       В дверь постучали и, вздрогнув, Кингсли с удивлением отметил, насколько сильное нервное оцепенение им овладело. Кратко вздохнув, он отвернулся от окна. Стучались условленным образом, прерывая наконец томительное ожидание. И когда внутрь под прицелами волшебных палочек вошёл Билл, все выдохнули с облегчением.       — Как зовут мою сову? — Рон, не медля, шагнул вперёд и задал вопрос, взяв Билла за плечо.       — Сову? — Старший Уизли засмеялся, и серёжка-клык у него в ухе истерически закачалась. — Ты правда называешь это недоразумение совой?       — Билл! — Рон слегка встряхнул того за плечо.       — Хорошо, хорошо, уже и пошутить нельзя! Эту, как ты выразился, сову зовут Сычик.       Когда Рон отступил, Билл с победоносным видом достал фиал с парой седых волос из внутреннего кармана кожаной куртки, с которой, похоже, почти никогда не расставался, как Хагрид со своей кротовой шубой.       — Как всё прошло?       — Яксли мы взяли прямо у Гринготтса. Как я и думал, поддельное письмо от гоблинов у меня вышло отлично и не вызвало у него подозрений. — Билл, шутя, горделиво выпятил грудь. — Подтянулась охрана из банка, но мы её обезвредили, и Флёр подправила им воспоминания. Теперь он отдыхает в том маггловском доме в деревне. Там всё ещё нет хозяев. Дальше дело за Арчи с ребятами.       — Вот бы они продержались подольше, — сказал Кингсли.       Селенджер вместе с другими американцами прямо сейчас устраивал беспорядок в Косом переулке для того, чтобы оттянуть на себя большую часть сил Министерства.       — С Яксли — Флёр и отец. Надеюсь, он не очухается, пока я тут. Мы будем ждать вашего сигнала, когда вы закончите в Министерстве, а потом отпустим его.       — Я бы не отпускал, — чуть слышно буркнул Рон. Его слова хоть и не получили ответа, но оставили после себя неприятное послевкусие.       Цвет Оборотного зелья, в которое Кингсли кинул волос Яксли, сквозь неширокое горло фляжки разглядеть было почти невозможно, но, кажется, оно имело стальной отлив. Сморщившись, Кингсли глотнул зелье, чувствуя, как что-то холодное и вязкое стекает по пищеводу. У зелья был железный привкус, что так напоминал вкус крови. Кингсли начал уменьшаться ростом, превращаясь в суховатого Яксли. Билл кинул ему мантию, снятую с пленного. Плотная блестящая ткань, обильно украшенная золотым шитьём, легко заскользила по плечам, пахнув тяжёлым парфюмом, и заменила собой родную мантию Кингсли, повисшую на его новом теле мешком.       Рон, Джордж и Рольф, уже замаскированные косметическими чарами, облачились в синие мантии работников хозяйственного отдела и приготовили тележку, также укрытую синей тканью, из которой торчали мётлы и швабры. Гарри похлопал себя по карману, проверяя наличие мантии-невидимки. Медленно тикали ходики на часах, висящих на стене, отсчитывая время до того, как камин будет подключён к министерской сети; ожидание заставляло сердце замирать и холодеть.       — Вы уверены, что справитесь? — в последний раз спросила Гермиона, с тревогой глядя на Рона, который обзавёлся длинными чёрными волосами, тёмными глазами и загорелой кожей, тем самым становясь почти неузнаваемым.       — Вечно этот удивлённый тон! — Рон всплеснул руками и обменялся с Гарри деланно возмущёнными взглядами. — По-моему, Гермиона считает нас с тобой, Гарри, кем-то вроде однодневных котят.       — И в чём она неправа? — ввернул Джордж, флегматично прислонившийся к стене возле окна, и все прыснули.       — Ваша цель — зал Визенгамота, — напомнил Кингсли одновременно с тем, как секундная стрелка встала на отметку двенадцать.       Затем, расправляя плечи, он кинул летучий порох в камин и шагнул в зелёный огонь. Сразу за ним шли Гермиона и Рамина, а парни — уже с небольшой задержкой.       Когда он в облике Яксли вышел на последнем этаже Министерства, на него с удивлением оглянулся какой-то смутно знакомый клерк, но Кингсли, настраиваясь на свою роль высокомерного Пожирателя смерти, не удостоил того и взглядом. Рамина, шедшая следом, была одета в дорогую лазоревую мантию поверх голубого платья, и сразу же заняла свое место рядом с Кингсли. Гермиона должна была скрываться в их тени, укрытая чарами маскировки.       Пройдя через золотую решётку к лифтам, они оказались в пустом лифте и тронулись с места. На следующем этаже внутрь вошли два чародея, а также влетело несколько бледно-лиловых бумажных самолётиков, которые принялись порхать вокруг встроенной в потолок лифта лампы. Волшебники почтительно поздоровались с Яксли, окидывая мимолётным заинтересованным взглядом мисс Скамандер. В последний миг в лифт протиснулся высокий худой волшебник с пышной гривой седых волос и длинным острым носом.       — О, Корбан, ты уже вернулся из Гринготтса? Что они хотели? — спросил Тимати Трэверс, обращаясь к Кингсли. Кингсли цепким взглядом окинул волшебника с головы до ног: он едва не убил его в день Битвы за Хогвартс. Жаль, что тот так легко отделался.       — Будьте с ним повежливее, — шепнула Гермиона ему на ухо. Её пальцы ненавязчиво коснулись локтя Кингсли.       «С чего бы?» — раздражённо подумал он, но решил поверить на слово.       — Хотели перезаключить договор. Подняли мне ставку по вкладу, как для давнего клиента. — Кингсли подпустил в голос нотки превосходства.       — М-м-м. Впервые слышу о такой щедрости гоблинов, — с тщательно скрываемой завистью протянул Трэверс.       Кингсли с секунду поколебался, воскрешая в памяти обычно самодовольно-стервозную рожу Яксли и прикидывая, что тот, скорее всего, не преминул бы пройтись по биографии Трэверса, намекнув или сразу сказав напрямик, что родословная того не столь древняя и чистокровная, пусть бы это и не было правдой, но решил промолчать и только ехидно ухмыльнулся.       — Ты куда сейчас, к себе? — Трэверс тряхнул седоватыми волосами, достигавшими плеч, и на его лицо вернулась доброжелательная улыбка.       — Нет, хочу заглянуть к Амбридж — мне с ней надо переговорить насчёт младшего помощника Министра.       — Да? У тебя есть кандидатура?       — Знакомься, это Алиенор Дюбуа…       — Дюбуа? Не кузина Кэрроу, случайно?       — Да, она. — Кингсли широко улыбнулся. Кузина Кэрроу жила во Франции, и, кроме возраста, о ней едва ли можно было что-то сказать наверняка. Кингсли только понадеялся, что они с Трэверсом не были знакомы.       — П’иятно познакомиться, месье! — Рамина обворожительно улыбнулась, ловко изображая французский акцент, не забывая при этом кокетливо прокрутить завиток волос около щёки.       — А мы ведь уже встречались, мисс Дюбуа. Вас и не узнать, Алиенор, так выросли! — Трэверс широко улыбнулся       — Ви… — протянула Рэм задумчиво, ловко включаясь в светскую беседу, — кажется, тепе’гь я п’гипоминаю… Сколько лет п’гошло?       — Дайте-ка подумать. Не меньше пятнадцати!       — Ме’глин! — Рамина засмеялась очень искренне. И Трэверс тоже расплылся в улыбке. Кингсли был поражён тем, как хладнокровно она держалась.       «Уровень первый. Министр магии и вспомогательный персонал», — оповестил металлический женский голос.       — Нам сюда.       — Мне тоже с вами по пути, — сказал Трэверс и проворно выбрался из лифта. — Я думаю, уже напечатали мою книгу.       — Книгу?       У Трэверса было такое лицо, что Кингсли на мгновение решил, что всё пропало.       — Ну ты даешь? Ты же сказал, что прочёл!       — М-м-м, — невнятно промычал Кингсли, стискивая в кармане волшебную палочку. С секунду Трэверс сверлил его неуютным взглядом серых водянистых глаз. А затем воскликнул:       — Ты как всегда, Корбан! — Трэверс возмущённо взмахнул руками, но тут же хлопнул Кингсли по плечу и милостивым тоном продолжил: — Ладно, возьмёшь экземпляр в переплёте. Но впечатления расскажешь мне уже в понедельник! — С этими словами он вновь обернулся к Рамине, утрачивая к собеседнику интерес. — Как вам у нас в Англии, Алиенор?       — О, я ещё не слишком много виделя, с чего бы ви пг’едложили начать?       Все вместе они шли по тёмному коридору, и Кингсли старался шагать чуть позади Трэверса, незаметно держа палочку наготове. Но Рамина Скамандер держалась очень непринужденно, так мастерски отвлекая Пожирателя смерти беседой, что Кингсли сам на секунду поверил, что она была неведомой кузиной Кэрроу. Гермиона шла сразу за Кингсли, укрытая дезиллюминационными чарами, и стараясь держаться как можно ближе к нему, чтобы движение воздуха не выдало её маскировку.       Наконец, они свернули за угол и, пройдя новый коридор до половины, оказались в просторном открытом холле, где за маленькими, расставленными в ряды столами сидела дюжина волшебников и волшебниц. Сотрудники импровизированной типографии слаженно колдовали, и прямоугольные листки белой бумаги разлетались от них во все стороны, подхваченные магическим потоком. Затем страницы собирались одна к другой, волшебным образом сшивались и уже покрытые новенькой чёрной обложкой аккуратно складывались в стопки за спиной каждого из сидящих здесь.       Трэверс прошёл мимо сверкающей двери из красного дерева, надпись на которой гласила: «Долорес Амбридж: вторая заместительница министра. Глава комиссии по незаконному колдовству», и пошёл дальше к типографским столам. Значит, комиссия по учёту маггловских выродков была формально упразднена, но выродилась в ещё больший фарс, отстранённо отметил Кингсли.       Рамина, прошедшая вперёд вместе с Трэверсом, оглянулась. Кингсли незаметно кивнул ей на дверь. Рамина понимающе ухмыльнулась и повернулась назад к Пожирателю. Тот уже выуживал новенький чёрный том из высоченной стопки таких же и протягивал Рамине.       — Возьмите экземпляр, Алиенор!       — Ну что ви, мсье Т’геве’гс. Мне так неудобно!       — Глупости! Очень даже удобно. И ты, Корбан, возьми.       Трэверс впихнул им в руки по тому. Кингсли, не глядя, сунул книгу в карман мантии и вернулся назад к кабинету Амбридж. С лёгким волнением он постучался в дверь. Долорес на месте не оказалось. Да и дверь была заперта.       — Что ж. Можно отправить Долорес служебку, чтобы она поторопилась, верно? — произнёс подошедший Трэверс. — Где-то у меня тут было перо…       — Может, зайти позже? — в притворной задумчивости протянул Кингсли.       — Мсье Т’геве’гс, ви же не откажетесь сделать мне небольшую экску’гсию, — предложила Рамина, очень убедительно изображая нежелание торчать перед запертой дверью.       — Конечно… — неуверенно протянул Трэверс, прекратив рыться в карманах мантии. — Корбан, ты не против?       — Да-да, не будем терять зря время. Я дождусь Амбридж, переговорю с ней, а потом пошлю Алиенор записку. — Кингсли не слишком понимал, что задумала Рамина, но если она увела бы Трэверса подальше от заветной двери — это было бы как раз кстати.       — Идёт! — Трэверс доброжелательно кивнул.       Рамина грациозным движением перекинула длинную косу за спину и, плавно качая бёдрами, устремилась прочь с этажа. Трэверс едва поспевал за ней. Кингсли почувствовал лёгкую тревогу, глядя ей вслед.       — Алохомора! — раздалось едва слышное за его спиной.       Кингсли тут же встал напротив двери в кабинет Амбридж, слегка прохаживаясь взад и вперёд и следя, чтобы тщедушная фигура Яксли завораживала собой Гермиону и её манипуляции с дверью. Улучшив момент, когда все отвлеклись, он наколдовал маскирующую завесу, благодаря которой ещё минут десять посторонние видели бы только зацикленную картинку, как Яксли беспокойно прогуливается перед кабинетом Амбридж. Завеса ограждала дверь от назойливого внимания, но должна была растаять от первого же физического прикосновения посторонних.       — Ничего! — так же шёпотом прокомментировала Гермиона.       — Попробуй «Аберто».       — Не выходит… Фините Инкантатем!       Работающие над книгой маги окинули Кингсли подозрительным взглядом.       Он закашлялся, пытаясь скрыть копошение Гермионы.       — Систем Аперио! — шепнул он.       — Есть!       Дверь наконец поддалась и тихонько отворилась и затворилась у него за спиной, скрывая Гермиону. За ней и Кингсли проскользнул внутрь кабинета.       В прошлом ему от силы пару раз доводилось бывать в кабинете Амбридж. Не сказать, что это было слишком приятно. Все эти кружевные салфеточки, скатерти, засушенные цветочки, декоративные тарелочки с котятами он бы без сожаления свалил в огромную кучу и сжёг. В принципе, к немалому его удовольствию, именно так они и собирались поступить в этот раз.       — Там смотрела? — махнул он в сторону высоких картотек в дальнем углу.       Гермиона посмотрела в указанном направлении, мотнула головой и направилась было вперёд, как вдруг остановилась на месте.       — Забавно, — медленно произнесла она, улыбаясь, — обычно я по сто раз на дню твержу мальчикам, что и как делать, но вы…       — Но я и сам ужасный зануда, — сообщил Кингсли и тут же поправился не сдерживая улыбку: — Перфекционист, я хотел сказать.       Гермиона засмеялась. Пружинки волос её взметнулись и снова рассыпались по плечам. Кингсли засмеялся в ответ, чувствуя, как солнечное тепло расползается между рёбер.       — Так я и знала! — Дверь за их спинами внезапно распахнулась, и нечто в розовом твидовом костюме с малиновым меховым воротником возле нарумяненных щёк разрушило атмосферу. Внутрь вошла Долорес Амбридж, держа волшебную палочку перед собой. — Опять ты, мерзавка! — заверещала Амбридж, глядя на Гермиону. — Эй кто-нибудь! Помогите… Здесь…       — Остолбеней! — Гермиона отреагировала мгновенно. На мгновение быстрее, чем он, обученный мракоборец. И красный луч заклинания, что вылетел из её палочки, попал Амбридж точно в грудь. Та опрокинулась навзничь и застыла. Открытые глаза жутко уставились в потолок.