Моему дорогому союзнику

Лейси Крокетт училась на шестом курсе Гриффиндора и носила фамилию, которая досталась ей от деда-маггла, владевшего когда-то обувной лавкой в Манчестере. Никаких древних родов, никаких фамильных проклятий или портретов, шипящих из рам. Обычная семья: отец-маггл, мать-волшебница из Хаффлпаффа, старший брат, который к тому времени уже закончил Хогвартс и работал в отделе по международным связям. Лейси была из тех людей, кто не привлекает к себе внимания с порога. Она не врывалась в гостиную с криком и не устраивала розыгрышей. Но если кто-то думал, что это делало её скучной, тот ошибался. Внешность Лейси была такой, какую художники называют «незавершённой»: высокая и худая, с угловатыми плечами и длинными светлыми волосами пшеничного оттенка. Она вечно собирала их в низкий хвост, который к третьему уроку превращался в растрёпанное гнездо, потому что Лейси имела привычку крутить прядки вокруг пальца, когда задумывалась. Из причёски вечно выбивались короткие волоски у висков, и она заправляла их за уши машинальным жестом, даже не замечая этого. Глаза у неё были карие, тёплого оттенка, с золотистыми точками вокруг зрачков, которые становились заметны, если подойти близко. Она не пользовалась косметикой, если не считать бальзама для губ, и носила простые мантии, слегка великоватые ей в плечах. Спорт Лейси не интересовал от слова совсем. Она честно пыталась болеть за Гриффиндор на матчах, но путала позиции охотников и загонщиков до пятого курса и не понимала, почему все так орут, когда снитч ещё даже не пойман. Ей куда больше нравилось сидеть в библиотеке с книгой по чарам или разбирать старые конспекты МакГонагалл, которые та иногда давала особо усердным ученикам. Лейси хотела стать преподавателем. Не из-за амбиций или желания власти, а потому что искренне считала Хогвартс лучшим местом на земле. Она представляла, как однажды будет вести собственный кабинет, проверять эссе и объяснять младшекурсникам разницу между превращением спички в иголку и иголки в спичку. Ей нравилась сама идея остаться здесь навсегда. Когда соседки по спальне подкалывали её, что это скучно, Лейси пожимала плечами и отвечала что-то вроде «зато у меня будет личный кабинет, а вы будете сидеть в Министерстве в очереди к камину». Она не обижалась. Она вообще редко обижалась по-настоящему. Ближе всех к ней была Нэтти — такая же гриффиндорка, но во всём остальном полная противоположность. Нэтти обожала квиддич, могла часами спорить о тактике Пушек Педдл, носила ярко-красную помаду по выходным и говорила всё, что думает, не успев подумать. Они подружились ещё на первом курсе, когда Нэтти случайно подожгла занавеску в общей спальне, а Лейси молча потушила её заклинанием и никому не сказала. С тех пор Нэтти считала Лейси святым человеком и взяла над ней шефство, которое заключалось в том, чтобы регулярно вытаскивать подругу из раковины учёбы и напоминать, что жизнь существует не только в пергаментах. У Лейси имелся секрет. Секрет был до глупого предсказуемым для девушки её возраста, но от этого он не казался ей менее значительным. Его звали Сайлас Калле. Он учился на Хаффлпаффе, был её ровесником и играл в квиддич на позиции охотника. Лейси впервые обратила на него внимание на третьем курсе, когда его команда разгромила Гриффиндор, а Сайлас забил семь голов и ни капли не выпендривался после победы. Она запомнила, как он улыбнулся своему вратарю, хлопнул его по плечу и пошёл к раздевалкам, даже не взглянув на трибуны. С этого момента Лейси начала замечать его повсюду. Сайлас был красивым парнем, тут уж ничего не попишешь. Коричневые кудри вечно падали ему на лоб, когда он летел на метле, а после душа мокрые завитки прилипали к вискам. У него были широкие плечи и крепкое тело охотника, привыкшего отбивать бладжеры и уворачиваться от захватов. Когда он улыбался, на правой щеке появлялась ямочка, которая делала его лицо совершенно невыносимым в своей привлекательности. Лейси знала его привычки, потому что за два года наблюдений трудно было их не выучить. Она знала, что по средам он носит полосатый галстук, что за завтраком всегда берёт тыквенный сок и овсянку с мёдом, что на травологии сидит с Эрни Макмилланом и постоянно одалживает у него перо, потому что своё вечно забывает. Знала, как он смеётся — запрокидывая голову и щурясь, будто солнце светит прямо в глаза. Всё это хранилось в её голове без всякой практической цели, потому что подойти к Сайласу и заговорить Лейси так и не решалась. Нэтти, которая была единственным хранителем этого секрета, регулярно подбивала её на активные действия. — Лейс, ну что он тебе сделает? Укусит? Плюнет? Превратит в кактус? — говорила она, закатывая глаза. Лейси в ответ только качала головой. Дело было не в страхе отказа. Она могла спорить с профессорами, если считала, что они неправы, и однажды на четвёртом курсе вступилась за второкурсника, которого задирали слизеринцы, и заработала отработку у Филча, но ни разу не пожалела. Тут требовалась храбрость совсем другого сорта — подойти к человеку, который тебе нравится, без всякой гарантии, что он вообще знает о твоём существовании, и сказать первое слово. Лейси казалось, что для такого нужен какой-то особый талант, которым её обделили при рождении. Поэтому она продолжала смотреть со стороны. На переменах иногда оказывалась в том же коридоре, что и Сайлас, просто потому что её путь от кабинета нумерологии до Большого зала лежал мимо хаффлпаффской гостиной. На матчах она сидела на трибунах и болела за Гриффиндор, но краем глаза следила за ним. Один раз он случайно встретился с ней взглядом в библиотеке и вежливо улыбнулся, просто из вежливости, и Лейси потом полдня не могла сосредоточиться на эссе по зельям. Это было глупо, и она прекрасно это понимала. Иногда ей хотелось отвесить самой себе подзатыльник. А потом случилась та вечеринка… Тусовка грохотала так, что стены гриффиндорской гостиной вибрировали. Кто-то из семикурсников притащил ящик сливочного пива, а Ли Джордан раздобыл откуда-то две бутылки огневиски, и теперь градус веселья стремительно полз вверх. Галстуки были ослаблены, мантии сброшены на спинки кресел, а в углу уже целовалась парочка, которую ещё утром никто не видел вместе. Классическая субботняя ночь после матча, когда деканы делают вид, что ничего не замечают, а студенты пользуются этой слепотой на полную катушку. Лейси стояла у камина с кружкой сливочного пива и вполуха слушала Нэтти, которая в лицах пересказывала какой-то скандал между когтевранскими старостами. В гостиную набился народ со всех факультетов — хаффлпаффцы жались к столу с закусками, слизеринцы держались особняком у окна, а пара когтевранцев что-то обсуждала с Анджелиной. Лейси скользила взглядом по лицам и сама не заметила, как начала искать в толпе знакомые коричневые кудри. Сайлас Калле сидел на подлокотнике дивана в компании своих однокурсников и смеялся над чем-то, что рассказывал Эрни Макмиллан. На нём была тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами, обнажавшими предплечья, и Лейси на секунду зависла, глядя, как он проводит ладонью по волосам, отбрасывая кудри со лба. Жест был абсолютно машинальным, но у неё внутри что-то ёкнуло. Нэтти, заметив, куда улетело внимание подруги, хмыкнула и пихнула её локтем в бок. — Очнись, Крокетт. У тебя слюни сейчас на мантию закапают. — Заткнись, — беззлобно отозвалась Лейси и сделала глоток пива. И тут кто-то предложил сыграть в бутылочку. Идея была настолько пьяной и дурацкой, что её поддержали немедленно. Народ зашумел, задвигал мебель, освобождая место на полу, и в центр комнаты вытащили пустую бутылку из-под огневиски. Кто-то из парней — кажется, это был Корнер с Когтеврана — плюхнулся на пол первым и хлопнул ладонью по ковру, приглашая остальных. Желающие начали рассаживаться по кругу: хихикающие девчонки, ухмыляющиеся парни, несколько человек, которые явно хотели просто посмотреть, но их втянули силой. Лейси наблюдала с безопасного расстояния, прислонившись плечом к каминной полке, когда увидела, что Сайлас поднимается с дивана. Он потянулся, размял плечи — футболка под рубашкой натянулась на груди — и направился к кругу. Друзья приветственно засвистели, кто-то подвинулся, освобождая ему место, и Сайлас опустился на пол, скрестив ноги. Его кудри упали на лоб, он дунул на них снизу вверх и улыбнулся — и проклятая ямочка на правой щеке проступила так чётко, будто её специально подсветили. Лейси отмерла. Она поставила кружку на каминную полку с такой силой, что пиво плеснуло через край, и сделала шаг вперёд. Нэтти, которая уже открыла рот, чтобы сказать что-то язвительное, захлопнула его обратно и проводила подругу изумлённым взглядом. Лейси пересекла гостиную, протиснулась между чьими-то ногами и плюхнулась в круг, оказавшись почти напротив Сайласа. Он скользнул по ней взглядом — просто так, без всякого интереса, — и повернулся к Эрни, чтобы договорить шутку. Лейси одёрнула свою кофточку и постаралась придать лицу выражение скучающего безразличия. Получилось не очень. Внутри всё дрожало, а сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя ровно дышать. Подумаешь, игра. Крутанут бутылку, может, попадёт на кого-нибудь, она чмокнет его в щёку и пойдёт дальше пить пиво. Обычное дело. Первый круг запустила Анджелина. Бутылка покрутилась, стукнула горлышком об пол и указала на какого-то хаффлпаффца, которого Лейси не знала. Парень галантно поцеловал Анджелине руку, все заржали, игра покатилась дальше. Потом крутил Ли Джордан, и ему выпала Алисия Спиннет, которую он клюнул в щёку под дружное улюлюканье. Потом была очередь когтевранки, потом слизеринца, и наконец настал черёд Лейси. Она наклонилась, взялась за горлышко бутылки, покрутила. Стекло замелькало бликами в свете камина, бутылка сделала несколько оборотов и замерла. Напротив сидела девушка с Хаффлпаффа — миниатюрная брюнетка с веснушками, имени которой Лейси не помнила. Гостиная грохнула смехом. Ли Джордан заорал: — Да ей просто нравятся девчонки, парни, вы в пролёте! Кто-то присвистнул. Лейси через силу улыбнулась и наклонилась через круг, чтобы чмокнуть брюнетку в щёку. Та хихикнула, подмигнула ей, и инцидент был исчерпан. Лейси выдохнула и мысленно сказала себе, что это просто нелепая случайность. Второй круг начался минут через пятнадцать, когда бутылка уже прошла по рукам половины сидящих. Лейси дождалась своей очереди, покрутила — на этот раз горлышко указало на Элис, её соседку по спальне. Та расхохоталась, послала Лейси воздушный поцелуй и демонстративно подставила щёку. Смех в гостиной стал громче, и кто-то уже начал выкрикивать что-то про то, что Лейси специально так крутит. Она отмахнулась, чувствуя, как начинает закипать раздражение. Два раза подряд — это уже не смешно. Бутылка ни разу даже близко не указала на Сайласа, хотя он сидел всего в нескольких футах от неё и, кажется, вообще не смотрел в её сторону. К третьему кругу Лейси была уже не просто раздражена, а зла. Она схватила ещё сливочного пива, пока кто-то другой крутил бутылку, и теперь чувствовала, как хмель мягко обволакивает мозг, заглушая голос здравого смысла. Алкоголь смешался с упрямством, и Лейси решила, что в этот раз обязательно получится. Надо просто крутануть сильнее. Или слабее. Или под правильным углом. Она не знала физики бутылочки, но была уверена, что интуиция её не подведёт. Очередь снова дошла до неё. Лейси подалась вперёд, взялась за горлышко и крутанула бутылку с такой решимостью, будто от этого зависела её судьба. Стекло затанцевало на каменном полу, и Лейси затаила дыхание, глядя, как горлышко замедляется, проходит мимо Эрни, мимо Анджелины, мимо Сайласа — на какой-то миг ей показалось, что оно сейчас остановится прямо напротив него, — но бутылка сделала ещё четверть оборота и замерла. Прямо напротив Фреда Уизли. Фред сидел, откинувшись на локтях, с таким видом, будто весь этот цирк его несказанно забавлял. Рыжие волосы торчали в разные стороны, потому что он незадолго до этого проиграл в какой-то дурацкий спор и его окунули головой в чан с пуншем — теперь челка слиплась и пахла ананасом. Галстук болтался где-то в районе третьей пуговицы, верхняя была расстёгнута, и вообще Фред выглядел как человек, который пришёл на вечеринку с единственной целью получить от неё максимум удовольствия. Когда бутылка остановилась на нём, его брови поползли вверх, а на лице расцвела та самая ухмылка, которая бесила Лейси с первого курса: самодовольная, наглая и немного голодная. — Ну надо же, — протянул он достаточно громко, чтобы слышал весь круг. Его голос звучал так, будто он только что выиграл в лотерею. — Два раза девочки, а теперь я. Растёшь, Крокетт. Несколько человек засмеялись. Джордж, сидевший по левую руку от брата, толкнул его плечом и что-то шепнул, отчего Фред фыркнул. Лейси смотрела на него через круг и чувствовала, как внутри закипает смесь злости, досады и отчаяния. Она хотела, чтобы бутылка указала на Сайласа, а вместо этого получила Фреда Уизли — единственного человека в этой комнате, который гарантированно превратит любую ситуацию в балаган. Мысль пришла внезапно и ударила под дых. Лейси перевела взгляд с самодовольной физиономии Фреда на Сайласа, который наконец-то смотрел в их сторону — смотрел с лёгким любопытством, без всякой ревности, но всё-таки смотрел. А потом она снова глянула на Фреда. Охотник на охотника. Соперники. Если поцеловать Уизли прямо здесь, при всех, Сайлас точно запомнит это. Не сможет не запомнить. Он же проиграл ему в последнем матче, и теперь его враг целует девушку, с которой он сам едва перекинулся парой слов. Это заденет его сильнее, чем любой другой ход. Идея была идиотской, пьяной и абсолютно безбашенной — как раз в духе вечеринки. Лейси сама себе удивилась. Обычная Лейси Крокетт никогда бы такого не сделала. Но обычная Лейси Крокетт сейчас была прилично пьяна и до смерти устала быть невидимкой. Она поднялась на ноги. Круг притих. Все ждали стандартного сценария: Лейси закатит глаза, скажет что-то едкое, чмокнет Уизли в щёку и вернётся на место. Она и сама ещё секунду назад так планировала. Но вместо этого Лейси обошла бутылку, шагнула прямо к Фреду и остановилась перед ним — высокая, худая, с пылающими щеками и каким-то новым, незнакомым самой себе блеском в карих глазах. Ухмылка Фреда чуть дрогнула. Он явно не ожидал, что она подойдёт так близко. Его глаза — тёплые, карие, с искорками от каминного пламени — впились в неё с каким-то острым, внезапным интересом. — Чего, Крокетт, решила не отлынивать? — начал он, но Лейси уже приподнялась. Она схватила Фреда за шею — ладонь легла на горячую кожу, пальцы скользнули в рыжие пряди у затылка, чуть влажные после пунша. От неожиданности он замолчал на полуслове. Лейси притянула его к себе, чувствуя, как напряглись мышцы под её пальцами, как дрогнул его кадык, когда он сглотнул. Её лицо оказалось в нескольких дюймах от его. От него пахло сливочным пивом, ананасовым соком и чем-то ещё пряным. Его дыхание коснулось её губ, и Лейси на мгновение замерла, глядя прямо в его расширившиеся зрачки. — Ну давай, — прошептал Фред одними губами, и этот шёпот был только для неё. В гостиной повисла тишина. Кто-то присвистнул, но тут же осёкся. Лейси краем глаза видела, как Нэтти замерла с открытым ртом, как Джордж перестал ухмыляться, как Сайлас Калле выпрямился на своём месте и нахмурился. А потом Лейси закрыла глаза. На секунду в гостиной стало очень тихо, как бывает перед ударом молнии, а потом их губы встретились, и тишина лопнула. Первое прикосновение вышло почти невесомым. Лейси сама не ожидала, что начнёт так осторожно — она ведь собиралась просто клюнуть его и отстраниться, чистая механика, ничего личного. Но губы Фреда оказались мягче, чем она думала. Тёплые, чуть влажные от сливочного пива, и когда она прижалась к ним плотнее, он не дёрнулся и не захмыкал, а замер, будто давая ей самой решить, как далеко она хочет зайти. Его дыхание смешалось с её. Её ладонь на его шее, её пальцы в его волосах и его губы, которые вдруг начали отвечать. Фред поцеловал её в ответ не сразу. Сначала он просто позволил ей вести, и Лейси ощутила, как уголок его рта чуть дрогнул, будто он улыбался в поцелуй. А потом его руки легли на её талию, и всё изменилось. Ладони у него были горячими даже сквозь ткань мантии, пальцы широко расставлены, и он сжал её так уверенно, будто имел на это полное право. Лейси ахнула в его губы, и этот короткий звук словно сорвал какую-то преграду. Фред перестал быть осторожным. Он притянул её ближе, усаживаясь ровнее и заставляя Лейси чуть наклониться вперёд, почти теряя равновесие, и теперь поцелуй стал глубже. Его губы двигались по её губам медленно, тягуче, с какой-то ленивой уверенностью человека, который точно знает, что делает. Нижнюю губу он прикусил легонько, почти неощутимо, и тут же провёл по ней языком, смягчая укус, и от этого у Лейси по позвоночнику пробежала дрожь, которую она никак не могла контролировать. Где-то на периферии сознания она услышала, как взорвалась гостиная. Ли Джордан заорал что-то восторженное, Нэтти, кажется, выкрикнула её имя, а Джордж присвистнул с каким-то особенным, одобрительным улюлюканьем. Круг вокруг них ожил, зашумел, захлопал, но Лейси почти не разбирала слов. Звуки доносились как через толщу воды, приглушённые и неважные. Всё, что имело значение, происходило здесь: её пальцы сжимались на затылке Фреда всё сильнее, наматывая рыжие пряди на костяшки, а его ладони тем временем поползли вниз. С талии они скользнули на бёдра, пальцы вжались в ткань мантии, и Лейси почувствовала, как он притягивает её ещё ближе, почти усаживая на свои колени. Поцелуй ускорился. Теперь это было не медленное изучение, а жадный голодный ритм, в котором его язык скользнул ей в рот, и Лейси ответила тем же, совершенно забыв, что вокруг них два десятка человек, что Сайлас сидит в этом же кругу и что она вообще-то делает это ради него. Мысль о Сайласе прострелила пьяный мозг внезапно, как отрезвляющее заклинание. Лейси вдруг осознала, что её собственная рука уже не просто лежит на шее Фреда, а гладит его затылок, перебирает короткие прядки у корней, и что она стонет — тихо, почти беззвучно, прямо в его губы. Это было уже не для публики. Это было чересчур. Она разорвала поцелуй резко, с влажным чмокающим звуком, который в наступившей тишине прозвучал до неприличия громко, и отстранилась. Губы горели, дыхание сбилось, и потребовалась вся её выдержка, чтобы не прикоснуться к ним пальцами и не выдать, насколько сильно её трясёт. Фред остался сидеть с приоткрытым ртом и совершенно ошалевшим выражением лица. Его руки всё ещё лежали на её бёдрах, и Лейси пришлось буквально отступить на шаг, чтобы он их убрал. Он моргнул, потом ещё раз, а затем его губы медленно растянулись в ухмылке — на этот раз не наглой, а какой-то потрясённой, будто он сам не до конца верил в произошедшее. Лейси отвернулась от него и села обратно на своё место. Села ровно, выпрямила спину, одёрнула мантию на коленях и уставилась в центр круга с таким невозмутимым видом, будто только что не целовалась взасос с самым громким парнем факультета. Сердце колотилось где-то в горле, и она молилась всем известным богам, чтобы никто не заметил, как дрожат её пальцы. Она обвела круг взглядом. Первой попалась Нэтти: подруга сидела с отвисшей челюстью и смотрела на Лейси так, будто у неё только что выросли рога. Потом она захлопнула рот, мотнула головой и вдруг захохотала, хлопая себя по колену ладонью. Рядом с ней Анджелина улыбалась широко и довольно, как человек, который только что выиграл спор. Ли Джордан продолжал орать что-то про «лучший момент вечера» и «я знал, что вы двое спелись». Близнецы — Джордж что-то шептал Фреду на ухо, а Фред слушал с отсутствующим лицом, всё ещё глядя в её сторону. Лейси быстро отвела взгляд и наткнулась на Сайласа. Он смотрел прямо на неё. Не в пол-оборота, не краем глаза, а в упор, всем лицом. Его брови сошлись на переносице, челюсть была сжата, и во всём его облике читалось что-то, чего Лейси никогда раньше не видела. Это не было вежливым любопытством или случайным интересом. Это был пристальный, изучающий взгляд, от которого у неё мгновенно пересохло в горле. Он не улыбался. Просто смотрел, не отрываясь, и Лейси почувствовала, как к щекам приливает кровь. Ей захотелось расплыться в лужицу прямо тут, на каменном полу гостиной, просочиться сквозь щели в половицах и исчезнуть. Не потому что было стыдно, а потому что это сработало. План, пьяный и безумный, придуманный три секунды назад, сработал. Сайлас Калле смотрел на неё так, будто видел впервые в жизни. Игра тем временем продолжилась. Кто-то уже крутил бутылку, горлышко указывало на новых участников, круг снова зашумел, обсуждая следующие пары. Лейси больше не крутила. Бутылка не попадала на неё, и её очередь не наступала, чему она была несказанно рада. Она сидела на своём месте, машинально теребила край мантии и пыталась восстановить дыхание. Губы всё ещё горели, а на языке остался привкус ананаса и чего-то мятного — у Фреда, видимо, были мятные жабки в кармане, как всегда. Сайлас больше не отводил взгляда. Она чувствовала его затылком, спиной, всем телом. Он смотрел, и смотрел тяжело, и Лейси в какой-то момент осмелела настолько, что подняла глаза и встретила его взгляд. Он не отвернулся. Просто продолжил смотреть, и уголок его рта чуть дёрнулся — не улыбка, но намёк на неё, какой-то задумчивый и оценивающий. Лейси опустила глаза и сделала большой глоток из чьей-то кружки, которую подхватила с пола. Сливочное пиво было тёплым и безвкусным. Ей нужно было срочно что-то придумать, потому что план сработал, но у неё не было плана на случай, если план сработает. Что теперь? Подойти к нему? Заговорить? Она понятия не имела. И ещё кое-что не давало ей покоя. Пару раз, пока игра шла своим чередом, она ловила на себе другой взгляд. Фред Уизли поглядывал на неё поверх чьего-то плеча, пока пил из бутылки, и выражение его лица было не таким, как обычно. Он не ухмылялся, не подмигивал и не делал дурацких жестов. Он просто смотрел — коротко, почти украдкой, — и в его взгляде было что-то, что Лейси не хотела сейчас анализировать. Она не обращала на него внимания, во всяком случае старалась. Отворачивалась каждый раз, когда их взгляды пересекались, и сосредотачивалась на Сайласе, который наконец-то, впервые за два года, смотрел на неё так, будто она существовала. Вечеринка выдыхалась. Гостиная постепенно пустела: старшекурсники расползались по спальням, самые стойкие ещё сидели у камина, но общий гвалт уже стих, превратившись в ленивый гул. Лейси поднялась с пола, когда кто-то объявил, что игра в бутылочку себя исчерпала — мол, после такого шоу всё остальное будет скукой смертной. Она была благодарна за это, потому что сидеть в кругу под перекрёстным огнём взглядов становилось невыносимо. Нэтти подхватила её под локоть и потащила к лестнице в спальни. По пути Лейси успела заметить, что Сайлас уже не смотрел — он стоял у стола с закусками и что-то обсуждал с Эрни, но вид у него был задумчивый, почти хмурый. Фреда она сознательно не искала глазами, хотя спиной чувствовала, что он где-то там, у камина, и, скорее всего, даже не думает о произошедшем. Они поднялись по винтовой лестнице, и как только дверь в спальню шестого курса захлопнулась за спиной, Нэтти развернулась и с размаху стукнула Лейси ладонью по плечу. Не больно, но ощутимо. — Ты! — выпалила она, и в этом «ты» было столько возмущения, восторга и неверия, что Лейси пошатнулась. — Ты вообще кто такая и куда дела мою подругу? — Эй, полегче, — Лейси потёрла плечо, хотя скорее для вида. Губы сами расползались в какую-то дурацкую, нервную улыбку. — Я всё ещё здесь. Просто… немного пьяная. — Немного?! — Нэтти всплеснула руками и начала мерить шагами тесное пространство между кроватями. Элис и ещё две их соседки пока не вернулись, так что аудитория у неё была всего одна, но Нэтти всегда играла на полный зал. — Лейси, ты только что при всём честном народе обслюнявила Фреда Уизли. Не чмокнула в щёчку, не клюнула в уголок губ, а конкретно так поцеловала. С языком. Я видела язык, Крокетт. У меня зрение хорошее. Лейси стянула мантию и бросила её на кровать. Пальцы всё ещё подрагивали — то ли от выпитого, то ли от того, что адреналин до сих пор гулял по венам. Она села на край постели и принялась распускать растрёпанный хвост. — Я сама не думала, что сделаю это, — призналась она, вытягивая резинку из волос. Пшеничные пряди рассыпались по плечам. — Честно. Я даже не планировала. Просто… оно как-то само. — Само? — Нэтти перестала ходить и упёрла руки в бока. — Само — это когда ты случайно чихаешь или спотыкаешься о ковёр. А когда ты идёшь через весь круг, хватаешь парня за шею и целуешь его так, что у половины комнаты челюсти на пол упали, — это, прости, не «само». Это план. И я хочу знать, какой именно. Лейси вздохнула и принялась распутывать пальцами спутанные прядки. Молчать не было смысла. Нэтти всё равно бы вытащила из неё правду рано или поздно, просто на этот раз «поздно» наступило очень быстро. — Помнишь, мы говорили про Сайласа? И про то, что он меня не замечает? — начала она. — Помню. Я тебе два года твердила, чтобы ты уже что-то сделала. — Ну вот. Я сделала. — Лейси развела руками, будто это всё объясняло. — Я подумала, что Фред и Сайлас — соперники по квиддичу. И пришла мысль: если я поцелую Уизли у Сайласа на глазах, он точно на меня внимание обратит. Это как… как красная тряпка для быка. Только вместо тряпки — я, а вместо быка — его самолюбие. Нэтти молчала секунд пять. Потом медленно опустилась на свою кровать напротив, сцепила руки на коленях и посмотрела на подругу долгим, изучающим взглядом. — То есть ты хочешь сказать, что этот… спектакль… был ради Калле? — уточнила она тоном следователя. — Да. — И ты поцеловала Фреда Уизли только для того, чтобы Сайлас приревновал? — Именно. Нэтти помолчала ещё немного, а потом хмыкнула — как-то скептически, с прищуром. — И как, сработало? Лейси кивнула, заправляя волосы за уши. В ушах до сих пор звенело. — Он смотрел на меня. Весь оставшийся вечер. Прямо вот… — она поёжилась, вспоминая этот тяжёлый, пристальный взгляд. — Не отрываясь. — Ага, — протянула Нэтти. — Смотрел. А ты в это время сидела с таким лицом, будто тебя током ударило. И я тебе больше скажу: ты красная до сих пор. У тебя щёки как две свёклы. Лейси прижала ладони к лицу, и они действительно горели. Она застонала и откинулась на кровать, раскинув руки. — Это пиво, — сказала она в потолок. — Это не пиво, — отрезала Нэтти. Она подалась вперёд, облокотилась локтями о колени и заговорщицки понизила голос, хотя в спальне больше никого не было. — А теперь скажи честно: тебе понравилось? Ну, целоваться с ним? Лейси убрала ладони от лица и посмотрела на подругу. Вопрос повис в воздухе, и она вдруг поняла, что не знает, как на него ответить. То есть она знала, но не хотела признаваться даже себе. Целоваться с Фредом Уизли оказалось совсем не так, как она ожидала. Она ожидала, что будет мерзко, неловко, что придётся перетерпеть несколько секунд и сделать вид, что ничего не случилось. А вместо этого его губы были мягкими и тёплыми, руки — уверенными, и он отвечал ей так, будто ждал этого весь вечер. И когда она сжала его волосы на затылке, а он притянул её ближе, у неё подогнулись колени, и это было страшно, потому что колени не должны подгибаться от поцелуя, который ты затеяла из расчёта. — Сносно, — сказала она вслух, пожав плечами. Голос прозвучал ровно, даже небрежно, и Лейси мысленно поставила себе галочку за актёрскую игру. — Уизли целуется нормально. Я ожидала, что будет хуже. Нэтти издала смешок, который больше напоминал фырканье расстроенной кошки. — Сносно? Нормально? — она картинно прижала руку к груди. — Лейси, я сидела в трёх шагах от вас. Я всё видела. Ты не просто целовалась, ты таяла. У тебя было такое лицо, будто ты растаяла и стекла в его руки. Если это «нормально», то я — министр магии. — Я не таяла! — Лейси резко села на кровати. — Я играла. Для Сайласа. Чтобы он поверил. — Для Сайласа надо было просто чмокнуть, — парировала Нэтти. — А ты устроила там… не знаю, сцену из любовного романа. И, кстати, пока ты играла для Сайласа, ты хоть раз на него посмотрела? Во время поцелуя. Ты вообще помнишь, что он там делал? Лейси открыла рот и закрыла. Она не помнила. Она вообще не смотрела на Сайласа, пока целовалась с Фредом. Она вообще ни на кого не смотрела, потому что у неё были закрыты глаза и все мысли вылетели из головы. — Вот именно, — сказала Нэтти, наблюдая за её замешательством. Она поднялась, подошла к Лейси и села рядом, плечом к плечу. — Я тебе так скажу, подруга. Я, конечно, не спец по любовным делам, но я знаю тебя шесть лет. И я никогда, ни разу не видела, чтобы ты ТАК целовалась. Даже когда ты рассказывала мне про свои фантазии о Калле, у тебя глаза так не горели, как сегодня. — Нэтти… — Погоди, дай договорить. — Нэтти подняла палец. — Ты два года сохла по Сайласу, я всё это время слушала, как он прекрасен, и ни разу не спорила. Но сейчас я тебе честно скажу: я сомневаюсь в твоей влюблённости. Серьёзно. Потому что если бы ты правда была влюблена в Калле, ты бы не смогла так сладко целовать другого парня. Тем более Фреда Уизли. Тем более на глазах у всего факультета. Тем более в первый раз. Лейси уставилась на свои руки. На правой ладони всё ещё ощущалось фантомное тепло от затылка Фреда, от его волос, которые она сжимала так, будто они принадлежали ей. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Нэтти говорила неприятные вещи, но в них было что-то очень похожее на правду. — Может, это просто пиво, — повторила Лейси почти жалобно. — Может, — легко согласилась Нэтти и пихнула её плечом. — А может, ты просто дура, которая два года смотрела не на того парня. И теперь не знаешь, что с этим делать. Лейси ничего не ответила. Она сидела и слушала, как за окнами завывает февральский ветер, а где-то внизу, в гостиной, последние полуночники гасят камин. Ей нужно было подумать, но голова была тяжёлой и гудела, как котёл со взрывным зельем. Одно она знала точно: завтра утром ей будет очень, очень стыдно. И, возможно, не только из-за пива. Утро наступило безжалостно. Лейси открыла глаза ровно настолько, чтобы понять: вчера она точно перебрала. В висках стучало так, будто там поселился маленький, но очень злобный гоблин с молоточком, а во рту было сухо, словно она жевала песок. Свет, просачивающийся сквозь щели в пологе кровати, резал глаза, и Лейси застонала, переворачиваясь на спину. Пару минут она просто лежала, глядя в тёмно-красный балдахин, и пыталась собрать разбегающиеся мысли. События вчерашнего вечера всплывали обрывками: грохот гостиной, смех, бутылочка на полу, рыжие волосы под её пальцами и горячие губы, которые отвечали ей с такой охотой, что даже сейчас, при одной только мысли, внутри что-то слабо ёкнуло. Лейси поморщилась и заставила себя сесть. Голова отозвалась новой волной боли, и она тихо выругалась. Осторожно, чтобы не разбудить соседок, Лейси спустила ноги с кровати и нашарила тапочки. Элис ещё спала, Нэтти похрапывала в подушку, и никому не было дела до её похмелья. Она накинула халат и поплелась в ванную, цепляясь плечом за косяк по пути. В ванной было прохладно и тихо. Лейси заперла дверь и повернула кран душа до упора в синюю сторону. Ледяная вода ударила по плечам, и она охнула, но не отстранилась. Холод помогал. Мысли понемногу прояснялись, и похмельная муть отступала, уступая место чему-то вроде смирения с реальностью. Она стояла, подставив лицо струям, и перебирала вчерашнее: бутылка указала на Уизли, она пошла через круг, схватила его за шею и поцеловала. Поцеловала так, что у самой до сих пор губы горели, хотя прошло уже несколько часов. Сайлас смотрел. Это было главное. Он не просто глянул мельком — он пялился весь оставшийся вечер с таким лицом, будто она внезапно превратилась из пустого места в кого-то, кто заслуживает внимания. Лейси надавила ладонями на глаза и тихо засмеялась. План сработал. Дурацкий план взял и сработал. Она потянулась за шампунем и щедро вылила на ладонь жидкость. Запах мяты ударил в нос, и Лейси принялась втирать шампунь в корни волос, стараясь не думать. Пена скользила по вискам, по шее, и пока Лейси массировала кожу головы, в её мозгу начала вырисовываться мысль — сначала робкая, как первокурсник на распределении, а потом всё более уверенная. Если один поцелуй вызвал у Сайласа такую реакцию, то что будет, если она не остановится? Если продолжит флиртовать с Уизли прямо у него перед носом? Это же стопроцентный способ заставить его ревновать по-настоящему. Он же спортсмен, охотник, привык соревноваться. Увидит, что его соперник уводит девушку, которую он сам вчера разглядывал, и точно захочет доказать, что он лучше. Лейси замерла с намыленной головой и приоткрыла рот. Идея была до того простая и наглая, что она сама себе поразилась. Нужен был союзник. И единственным кандидатом на эту роль был Фред Уизли — парень, которого она вчера использовала втёмную и который, скорее всего, сейчас в своей спальне ржёт над произошедшим или, наоборот, злится, что его выставили дураком. Она снова подставила голову под струи и начала смывать пену. Вода стекала по лицу, а мысли неслись галопом. Как вообще предложить такое? «Привет, Уизли, давай притворимся, что мы встречаемся, чтобы мне помогло с другим парнем»? Звучало как бред сумасшедшей. Он её на смех поднимет. Или обидится. Или потребует что-то взамен — с него станется. Лейси закрыла кран и постояла немного, обхватив себя руками. С волос капало, по кафелю стекали холодные струйки, а в груди разрасталось странное, незнакомое чувство: смесь азарта и страха. Она никогда никого ни о чём подобном не просила. Но если она хочет, чтобы Сайлас наконец увидел её по-настоящему, придётся набраться смелости и пойти к Фреду. Осталось только придумать, что именно ему предложить, чтобы он не отказался сразу. Вытираясь полотенцем, Лейси посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале. Карие глаза смотрели на неё серьёзно и решительно, несмотря на тёмные круги после бессонной ночи. Она провела ладонью по стеклу, стирая пар, и встретилась с собственным взглядом. — Ты спятила, Крокетт, — сказала она тихо. — Абсолютно спятила. Понедельник наступил с той же беспощадной чёткостью, с какой профессор МакГонагалл начинала каждое своё занятие. Лейси, всё ещё немного вялая после выходных, сидела за третьей партой и перебирала в пальцах перо. Субботняя вечеринка осела в памяти гулом, отголосками смеха и одной конкретной сценой, которую она прокручивала в голове чаще, чем хотела бы. Но сейчас нужно было собраться: МакГонагалл прохаживалась между рядами, раздавая проверенные работы по заклинаниям частичной трансфигурации. В воздухе висел привычный запах мела и старого пергамента, а за окнами моросил февральский дождь, барабаня по стёклам. Декан остановилась около Лейси и протянула ей свиток. Губы профессора, обычно сжатые в тонкую линию, чуть дрогнули в подобии улыбки. — Мисс Крокетт, превосходная работа. Без единой ошибки, и ваш анализ энергетического потока на четвёртом этапе превращения заслуживает отдельной похвалы. Если у вас есть желание, мы могли бы обсудить написание небольшой научной статьи под моим руководством. Тема, которую вы затронули в эссе, вполне тянет на публикацию в «Трансфигурационном вестнике». Лейси моргнула и приняла свиток. По телу разлилось тепло, какое бывает, когда тебя хвалят при всех за то, что ты действительно любишь. — Спасибо, профессор. Я… я с удовольствием. То есть, да, я хотела бы попробовать. — Вот и отлично, — кивнула МакГонагалл и двинулась дальше. — Задержитесь после урока, обсудим сроки. Лейси проводила её взглядом и перевела дух. Научная работа с самой МакГонагалл — это было даже больше, чем она могла себе представить. Отличная строчка для будущего резюме преподавателя, да и просто чертовски интересно. Она позволила себе улыбнуться и расправила свиток на парте, пробегая глазами по заметкам на полях, сделанным острым профессорским почерком. За спиной тем временем продолжалась раздача. Лейси слышала, как МакГонагалл комментирует чужие работы: кому-то указывала на ошибки в формулах, кого-то хвалила за удачную схему, кому-то советовала больше практиковаться. А потом шаги затихли где-то в районе последних парт, и голос декана изменился — стал суше и строже. — Мистер Уизли. Лейси помимо воли навострила уши. Она не оборачивалась сразу, но спина сама собой выпрямилась. — Вам лучше попытаться понять эту тему как можно быстрее, — произнесла МакГонагалл ледяным, но ровным тоном. — На итоговом тесте я жалеть вас не буду, даже с учётом того, что вы с моего факультета. Без удовлетворительной оценки вы не пройдёте на седьмой курс, это первое. А второе: если вас не пугает угроза остаться на второй год, знайте — я запрещу вам играть в квиддич до самого конца сезона. Мне нужен результат, Уизли. Жду от вас гораздо большего, чем то, что я вижу в этом пергаменте. В кабинете повисла тишина. Несколько человек обернулись, кто-то сочувственно поморщился, Джордж, сидевший рядом с братом, тихо присвистнул. Лейси повернулась. Фред сидел на своём месте, вцепившись пальцами в край пергамента. Он не смотрел на МакГонагалл — взгляд был прикован к работе, лежащей перед ним, и по тому, как побелели костяшки его пальцев, Лейси поняла, что результат действительно отвратительный. Челюсти Фреда были сжаты так, что на скулах проступили желваки. Он молчал, и это молчание было красноречивее любой его обычной шутки. Никакой ухмылки, никакого нахального ответа — просто злое, напряжённое лицо человека, которого только что припёрли к стене. МакГонагалл отошла к своему столу, и урок покатился дальше, но Лейси уже не слушала. Она всё ещё смотрела на Фреда, а в голове её, перекрывая даже радость от предложения о научной работе, разворачивалась идея. Простая и ясная, как хорошо выведенная формула. Ему нужна помощь. Позарез. Угроза не играть — это для Фреда Уизли хуже любого наказания, и МакГонагалл знала, куда бить. А ей, Лейси, нужен способ удержать внимание Сайласа. И если одного поцелуя хватило, чтобы он проснулся, то целый спектакль с фальшивыми отношениями закрепит успех. Фред будет отличной приманкой — Сайлас и так уже на него взбесился. Остаётся только договориться. Она поможет ему с трансфигурацией. Подтянет по теории, напишет вместе с ним пару эссе, объяснит то, что он не понимает. А он поможет ей — подыграет, изобразит парня, будет флиртовать на публике. Сделает так, чтобы Сайлас видел и бесился. Взаимовыгодный обмен. Никаких чувств, чистая сделка. Лейси медленно повернулась обратно к своей парте и посмотрела на свиток с идеальной оценкой. Пальцы чуть дрожали, но уже не от похмелья — от предвкушения. Она понятия не имела, как именно подкатит к Фреду с этим разговором, но одно знала точно: после урока она его найдёт. Потому что лучшего момента, чем сейчас, когда он зол, напуган и готов хвататься за любую соломинку, просто не будет.