Они будут в порядке

      В мире, где существовали Врата, монстры и охотники, сильнейшие из которых от этих монстров не так уж далеки, быть простым человеком не то чтобы сложно, скорее… Небезопасно. Особенно учитывая, что простые люди тоже не были все белыми и пушистыми, такие изменения словно выкрутили уровень сложности жизни на «высокий». И разработчики, при этом, подзабыли дать инструкцию. В общем, как ни крути, сомнительное удовольствие. Но человек — существо приспосабливающееся, так что и эти изменения в какой-то момент стали если не обыденностью, то вполне терпимой вещью.       Джин А, будучи сестрой сильнейшего из охотников, что видело человечество, все равно старалась смотреть на жизнь позитивно. Ну, насколько могла, после всего случившегося в школе. Стоило признать, что получалось… Неважно.       — Джин А, — тихо зовёт брат, из-за чего девушка непроизвольно вздрагивает. Чашка, которую она мыла в раковине, выскальзывает из рук, разбиваясь о край, и осколки ранят ее руки, окрашивая светлую кожу в ярко-алые разводы. — Черт, прости пожалуйста…       Джин Ву возникает рядом, бережно обхватывает запястья, меняя напор воды в кране, чтобы промыть порезы, и видимо на нервах не рассчитывает силу. Жалобный лязг, и струя воды окатывает их с головы до ног, образуя впечатляющее половодье вокруг. Джин А, у которой сердце колотилось так, словно собиралось отбить все доступные ему удары в течение следующих тридцати секунд, делает судорожный вдох, потому что, очевидно, ей все же нужно дышать хотя бы изредка. А потом бессильно падает на корточки, начиная смеяться. Возможно, это звучит как истерика, и она просто чертовски рада, что мама сейчас на работе. Не видит этой хаотичной мини-катастрофы, не слышит ее захлебывающийся смех или то, насколько грязно может материться ее любимый сын. Джин А правда не хотела бы ее волновать всем этим. Впрочем, брата бы тоже не хотела, но сейчас она просто не может с собой справиться.       Неожиданные теплые объятия переводят истерику в слезы за три вдоха.       — Тш-ш, ты в безопасности, я рядом, все хорошо, маленькая, — шепчет Джин Ву, и его голос звучит так, словно он сам сейчас заплачет.       В ответ она икает. Так звонко, что это снова смешит, но по-правде, Джин А устала. От этих истерик, от своего страха, от того, как реагирует ее тело на то, что раньше она бы даже не заметила. Она устала от себя и, возможно, от этого идиотского, жуткого мира с высоким уровнем сложности для простых смертных. Ей хочется завернуться в одеяло, подоткнув его со всех сторон, чтобы никакой подкроватный монстр не смог схватить ее за пятку, и спать-спать-спать. Глупость, конечно. Джин Ву клялся, что его тени никогда не посмеют такого сделать, и под кроватью абсолютно точно не может жить никого сильнее их.       Джин А моргает, неожиданно понимая, что брат поднял ее на руки, с лёгкостью посадив на локоть, как годовалого ребёнка, быстро наводя порядок. У него сосредоточенное лицо, которое кажется холодным, но девушка видит за этим уязвимость и огромную, как небо, вину.       Джин Ву рано пришлось повзрослеть. Им обоим, на самом деле. Но брат, взяв на себя роль старшего в семье, не прощал себе ошибок. Никогда не прощал, что бы ни говорил вслух. Поэтому Джин А не говорила ему о многих своих проблемах, здраво рассудив, что добавлять ему забот будет эгоистично. Они семья. Со своими тараканами, недостатками, но семья. Просто сейчас у неё не получается скрывать так же хорошо, как обычно.       Джин Ву сажает ее за стол, просит выпить что-то, и Джин А с глухим опустошением внутри наблюдает, как исчезают порезы от стекла на ее руках. Брат хмурится чуть меньше, но когда осторожно берет ее за руки, выглядит все ещё разбитым.       — Прости, я не хотел напугать тебя, — говорит он, и в груди становится больно от его тихого голоса.       Джин Ву и так всю неделю ходил вокруг нее почти что на цыпочках, дышать боялся громко, лишь бы не сделать хуже. Приносил ей еду и мороженое, пытаясь подбодрить, быстро менял постельное, когда она отлучалась до туалета, и бесконечно извинялся. Извинялся и обещал — больше никогда. Никогда не опоздает, никогда не оставит ее без защиты. Это заставляло слезы литься ещё сильнее.       — Больше ничего не болит?       Джин А не выдерживает его взгляд. Трёт лицо ладонями, а потом встаёт со своего места. Брат наблюдает — встревоженно, готовый действовать исходя из любой ситуации. Даже приятно, как он растерян, когда Джин А подходит к нему, а потом бездомной кошкой забирается на колени. Джин Ву замирает соляным столбом, на автомате придерживая ее за плечи широкой ладонью, а девушка чувствует, что ей недостаточно комфортно.       Она чуть отстраняется, убеждаясь, что на брате два слоя верха, и радуется его любви к огромным домашним толстовкам. Аккуратно забраться под нее тот ещё квест, но Джин Ву точно ни за что её не уронит, так что можно не стесняться.       — Джин А?.. — звучит растерянное.       От брата пахнет кондиционером для белья, немного дезодорантом и чем-то таким… Соновским, уютным. Он теплый, а ещё наверняка немного смущён, но послушно обхватывает ее руками поверх собственной кофты. И это сто из десяти по ощущению безопасности и комфорта. Даже лучше, чем в одеяле. Если бы могла, она бы всю жизнь так провела, как детёныш кенгуру в материнской сумке, но к сожалению мир жесток.       Джин А возит зачесавшимся носом по мягкой ткани футболки, которую мама утром с любовью гладила для сына, и сжимается в комок плотнее. Собственные руки, чистые и вылеченные, кажутся слишком тонкими и хрупкими. Возможно, из-за того что она плохо ела и так же плохо спала, осунувшись за неделю.       «Действенный метод похудения», — думается с насмешкой.       Говорить не хочется, но градус беспокойства и горького бессилия становится почти осязаемым. Джин А думает, что сказать, но в голове пусто и ветряно. Тело кажется тяжёлым и слабым, желудок слегка ноет, напоминая, что еда в нем была слишком давно, чтобы это было правдой. Голова гудит и побаливает, а ещё волосы где-то неудобно перекрутились, натягивая кожу. Она собирается это проигнорировать.       — Ты не виноват, — приходится прочистить горло. Она давно не разговаривала. — Не виноват, понял? — над ее макушкой тихо вздыхают. — Скажи это. «Я не виноват».       — Я должен был прийти быстрее, — глухо звучит снаружи ее укрытия.       — Скажи, или я укушу тебя, — грозит девушка, присматриваясь к доступным местам для приложения зубов.       Она не ожидала, что Джин-Ву засмеётся — тихо и почти весело. Ей хочется высунуть голову, но в следующее мгновение брат обнимает ее крепче, склоняясь и кладя подбородок на ее голову. Это немного тяжело, но все ещё комфортно. Джин А чувствует теплое дыхание, а потом прикосновение. Она ждёт.       — Я… Не виноват, — сдавленное падает в воздухе, а следом за этим — мокрое.       — Ты не виноват, — подтверждает Джин А, делая вид, что не слышала всхлипа над своим ухом. В ее макушку упирается лоб, сильные пальцы обхватывают лодыжку. Тепло. Она знает, что хрупкая для него, как сухая веточка, но ей нисколько не страшно. Это же Джин Ву — ее старший брат, который водил за руку в школу, носил ее портфель, подкладывал самые вкусные кусочки еды в тарелку, помнил мелочи и защищал от хулиганов даже тогда, когда был слабейшим охотником. — Это не ты выпустил монстров в школе. Не ты сказал им… — горло перехватывает, но она борется с этим. — Не ты сказал им убивать. Ты меня спас, слышишь?       Джин Ву возит лбом по ее голове, кивая. Ему тоже снились кошмары. Она знает, потому что плохо спит. И знает, что после этих кошмаров брат вкрадывался тенью и сидел на полу возле ее кровати, едва заметно положив пальцы на тонкое запястье. Слушал пульс. Убеждал себя, что реальность здесь, а то, что во сне — неправда. Он успел. Джин-А никогда не расскажет ему, что слышала, потому что не спала. А Джин Ву никогда не расскажет, что знал об этом, потому что такое от охотника не скроешь. Но они оба знают, что знают. Этого достаточно.       — Я тебя спас, — хрипло говорит брат.       — Я буду в порядке, просто… Не сразу, — обещает она. По крайней мере, она хочет быть. — Я справлюсь. Я же Сон. Джин Ву смеётся, и теперь он звучит легче. Щекочет ее ребра через кофту, и Джин А хихикает, начиная извиваться, пока не высовывает, наконец, голову из широкого ворота. У брата покраснели глаза, но они светятся от облегчения, и это хорошо. У нее тоже снова будут, просто позже.       — Ты права, нельзя ронять имидж фамилии, — улыбается Джин Ву, а потом смотрит на нее нежным взглядом и снова целует в висок, вздыхая. — Люблю тебя, маленькая. Ты не представляешь, как сильно.       — Хочешь посоревноваться? — фыркает она. — Ты точно мне проиграешь.       Джин А кажется, что она слышит возмущенный клекот, который быстро замолкает после вспышки озона. Ей немного любопытно. Ладно, сильно любопытно.       — Это твоя Тень? — спрашивает она, снова заглядывая под кофту. И слегка шарахается, когда на нее смотрят в ответ неоновые щелки глаз.       — Бер, — недовольно цыкает брат, и глаза пропадают с виноватым бормотанием. — Извини за него, он немного… Эмоциональный.       — Он хороший? — выглядывает она снова, успев увидеть, как брат с сомнением кривится.       — Если ты хочешь, он будет, — говорит Джин Ву с абсолютной уверенностью. Над его плечом снова появляются неоны и энергично кивают. Джин А почему-то хочется тыкнуть в них пальцем, но это, наверное, будет невежливо.       — Я могу познакомиться с кем-то? Брат задумчиво гудит, а потом насмешливо щурится.       — Тогда тебе придется вылезти из моей кофты, — он показательно дёргает за один из шнурков от капюшона, но если честно, девушка пригрелась и ей… Не хочется. Она дуется, снова заставляя брата смеяться, а потом он ловко вылезает из толстовки, умудрившись сделать это так быстро, что она даже не покачнулась на его коленях. — Воришка, — фыркает он.       Джин А спускает ноги на пол, прислоняясь к груди Джин Ву, и он ни капли не возражает, снова послушно обнимая ее за плечи. Щелкает выключатель, погружая кухню в полумрак, и Джин А с приоткрытым ртом наблюдает, как тени сгущаются, соткав коленопреклонного рыцаря с алым росчерком плюмажа на шлеме.       — Это Игрис, — негромко говорит брат, и в его голосе гордость и уважение. — Мой первый рыцарь. Иногда он охраняет тебя, когда мы не участвуем в сражениях.       — Я помню его, — слабо улыбается Джин А. Она хочет встать, и брат помогает ей, придержав за локоть. Девушка склоняется перед рыцарем, и ей кажется, что он удивлен. — Большое спасибо вам, Игрис. За мою жизнь и за то, что следуете за моим братом.       За спиной слышится удивленный выдох, а когда девушка разгибается, видит, что Тень протягивает ей руку. Она подаёт свою, ожидая вежливого рукопожатия, но Игрис склоняется, прикасаясь лбом к тыльной стороне ее ладони, и этот жест выглядит почтительным и глубоким. Рыцарским настолько, словно это звание придумали специально для Игриса.       Следующая тень появляется такой высокой, что Джин-А кажется, будто она упрется в потолок, но нет. И эта тень — муравей. Как тот, с острова Чеджу. Он так же опускается на колено, склоняя голову, но девушке мерещится нетерпеливое волнение в его фигуре.       — Кхм, это Бер, — продолжает Джин Ву.       — Я безумно рад познакомься лично с семьёй моего Короля, — шелестит его голос, пробирая до нутра. Но ещё Джин А не может не думать о… Ну… Говорящее насекомое. Как в мемах про бегущего таракана. Перенервничала, что ли, раз всякая чушь в голову лезет.       — Рада встретиться с верными Тенями моего брата, — Джин А склоняет голову в кивке, понимая, что не может воспринимать Бера так же, как Игриса. Она не знает, почему. Уважает его силу, но не чувствует необходимости относиться к нему как к… Старшему, наверное?       — С остальными познакомлю тебя в другой раз, — напоминает о себе Джин Ву. — Тебе не тяжело? У них сильная мана.       — Нет, — оборачивается девушка, снова оказываясь в объятиях. — Мне должно быть?       — По идее да, людям обычно некомфортно рядом с охотниками. Сейчас я скрываю свою ману, но ты и раньше липла ко мне без каких-либо проблем, — подкалывает брат, и Джин А щипает его за бок. — Это нападение.       — Это возмездие, — не соглашается она, а потом пищит и смеётся, когда брат дёргает только надетые рукава кофты и завязывает их у нее за спиной, дважды обернув. — Джин Ву! Развяжи! Это нечестно! — смеётся Джин А, извиваясь, когда ее щекочут. — Ладно, я сдаюсь! Сдаюсь! Белый флаг!       — Сходим покушать? — предлагает брат, абсолютно довольный и счастливый. Девушка, снова продев руки в рукава, собирает волосы в слабую косу и кивает. — Оденься теплее.       — На улице не холодно, — отмахивается она, влезая в кроссовки.       Джин Ву смотрит на нее с нежностью, прислонившись к стене. На нем уже новая толстовка, волосы немного растрепаны, вид свежий и невозмутимый. Но все равно уютный и теплый. Он рад, что ей хочется куда-то пойти. Что она улыбается и смеётся.       Джин Ву думает, что на самом деле, его маленькая сестра очень сильная. Сильнее многих охотников. Ведь несмотря на весь ужас, произошедший в школе, она не только старается справиться с собой, но и его утешает. В этот момент к нему приходит мысль, что если бы он все рассказал ей тогда, после Двойного Подземелья, Джин А наверняка бы помогла ему прийти в себя быстрее. Но он… Испугался. Сглупил. Не нужно было закрываться и делать вид, что он в порядке. Нужно было поговорить. Но сестра приняла его решение разобраться с проблемами в одиночку, как всегда принимала до этого. И просто старалась быть рядом.       Он не имеет права оплошать и в этот раз.