"Тьма и Свет"

Дорога до посёлка Круторожино под Орском выдалась долгой и напряжённой. В машине Ангелина молча смотрела в окно, наблюдая, как сменяются пейзажи за стеклом: сначала городские кварталы, затем поля, перелески, а потом — унылые окраины промышленного города и, наконец, одноэтажные домики посёлка. Влад сидел рядом, откинувшись на спинку сиденья, но его поза не выглядела расслабленной. Он то и дело поглядывал на Ангелину, будто хотел что‑то сказать, но сдерживался. — О чём думаешь, бабонька? — не выдержал он наконец. — О том, что там, — она кивнула в сторону дороги. — Что бы ни происходило, это не случайность. Слишком много смертей. — Согласен, — кивнул Влад. — Но вот в чём причина… — В зависти, — уверенно сказала Ангелина. — А если не зависть? Если это что‑то другое? — Узнаем на месте, — отрезала Ангелина. Александр Шепс, сидевший впереди рядом с водителем, обернулся: — Вы уже всё решили, да? У вас уже есть версии, а мы ещё даже не приехали. — У меня есть предчувствие, — спокойно ответила Ангелина. — Предчувствия — это хорошо, — кивнул Александр. — Но иногда они обманывают.

***

Клавдия Савина встретила их на пороге. В её глазах читалась смесь надежды и отчаяния. Она провела первого из экстрасенсов в гостиную, где уже сидели несколько членов семьи. Ангелина начала осмотр с фотографий на стенах. Задержалась у одного снимка, потом у другого. — Здесь много негатива, — тихо сказала она. — Фотографии хранят память, а эта память отравлена. Кто‑то завидовал вам, Клавдия. Возможно, женщина. Возможно, та, кого вы считали подругой. Она упомянула некую Елену, с которой у Клавдии была связь. Съёмочная группа и Савины отправились по адресу, где проживала эта женщина, но дверь им не открыли. — Значит, она не хочет быть найденной, — заключила Ангелина. — Но её влияние всё ещё здесь. Это проклятие «чёрной вдовы». Влад провёл обряд с зеркалом, водой и свечой. Через несколько минут он резко выпрямился и направился к углу комнаты. Присев на корточки, он аккуратно поднял половицу и достал небольшой свёрток. — Иголки, — произнёс он, разворачивая ткань. — Связанные чёрной ниткой. Классический подклад. Клавдия побледнела. — Откуда это здесь? — прошептала она. — Кто‑то принёс, — жёстко сказал Влад. — И этот кто‑то связан с местом, где вы когда‑то работали. С психиатрической больницей. Вы ведь там работали? Клавдия кивнула. — Да… Но как это связано? — Всё связано, — Влад поднялся. — Пойдёмте. Я знаю, куда нам нужно. Он вывел всех на улицу и повёл к старой психиатрической больнице. Александр молча обошёл дом, прислушиваясь к чему‑то только ему слышному. Потом он повернулся к семье: — Это не просто зависть, — сказал он. — И не подклад. Всё началось гораздо раньше. В юности глава вашей семьи поклялся с другом на черепе разделить судьбу. Друг случайно убил человека, а семья убитого прокляла его. Эта клятва и запустила цепь смертей. Экстрасенсы собрались в гостиной, чтобы изложить свои выводы. — Я настаиваю на версии проклятия из зависти, — твёрдо сказала Ангелина. — Кто‑то целенаправленно навёл порчу на Клавдию и её род. — Я нашёл реальный подклад, — подтвердил Влад. — Это факт. Но обратите внимание: он связан с больницей, где работала Клавдия. Это не случайность. Возможно, кто‑то из окружения больницы завидовал ей, её положению, и решил нанести удар через магию. Ангелина кивнула: — Именно. Подклад — это инструмент. А мотив — зависть. Мы смотрим на одну картину с разных сторон. — Получается, вы объединяете свои версии? — уточнил ведущий. — Да, — сказал Влад. — Подклад объясняет механизм, а зависть — причину. — И вместе они создали эту цепь смертей, — добавила Ангелина. Александр усмехнулся: — И что, вы думаете, иголки в углу дома могут убить тринадцать человек? — он покачал головой. — Для такого нужна глобальная причина. Клятва на черепе — вот что запустило механизм. — Может, ты просто не хочешь признать, что кто‑то смог проклясть семью без всяких древних клятв? — парировала Ангелина. — Ересь, — отрезал Александр. — Обычной завистью не объяснить такую череду смертей. — Какое классное слово — «чистка», — язвительно добавил он, обращаясь к Ангелине. — Клининг закажите, в конце концов. — Мы говорим о жизнях людей, а не о квартире, — холодно ответила Ангелина. — Мнение толпы меня никогда не волновало, — бросил Александр. Клавдия и её близкие переглянулись. — Мы не хотим верить, что отец мог принести такое проклятие, — сказала Клавдия. — Мы выберем версию Влада и Ангелины. Пусть они проведут обряд. Влад и Ангелина вышли во двор. Вместе они провели ритуал очищения. Когда всё закончилось, Клавдия подошла к ним. — Спасибо, — тихо сказала она. — Мне кажется… мне кажется, что стало легче. В машине на обратном пути Ангелина молчала. Влад покосился на неё: — Ну что, Изосимова, всё ещё уверена, что дело в зависти? — Я уверена, что мы помогли этой семье, — ответила она. — И что наши версии дополнили друг друга. Ты нашёл инструмент зла, а я — его источник. Влад улыбнулся: — Впервые за долгое время мы с тобой не спорим, а работаем вместе. — Может, это начало чего‑то нового? — Ангелина чуть заметно улыбнулась в ответ. Александр, сидевший впереди, усмехнулся, но ничего не сказал.

***

В гостиницу приехали за полночь. Всю дорогу Ангелина держалась, но усталость её перевесила — и в какой‑то момент сон её сморил. Очнулась она от того, что её кто‑то теребит за плечо. Сквозь дрёму слышен голос вездесущего Череватого: — Бабонька, просыпайся, ты мне уже всё плечо отдавила. Она разлепила глаза и увидела, что лежит головой на плече чернокнижника. — Чёрт, какого ты меня не разбудил? — пробормотала Ангелина, потирая лицо. — Ты очень сладко спала, не хотел будить. Тем более, когда ты спишь, ты приносишь окружающим меньше вреда, — Влад весело заржал. — Иди ты, — буркнула Ангелина, но не смогла сдержать улыбку. Автомобиль плавно остановился у крыльца гостиницы, и экстрасенсы вышли из салона, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. Шепс огляделся по сторонам: — Н‑да, конечно, не пятизвёздочный отель. — Саня, — Влад хлопнул парня по плечу, — пятизвёздочный — за свой счёт. Бабонька, пошли, хорош топтаться, — он слегка ткнул Ангелину в спину, подталкивая. Подойдя к стойке администратора, им выдали ключи. У Череватого и Изосимовой оказались соседние номера. — Геля, судьба нас просто сталкивает и сталкивает, — мужчина весело подмигнул ей. — Надеюсь, ты не сильно храпишь, и беруши через стену мне не понадобятся. Женщина, как обычно, парировала несносному чернокнижнику: — Надеюсь, своим ловким языком ты можешь не только болтать, — она провела острыми ногтями по вороту его футболки, и Влад впервые смутился. В её обществе он вообще терялся. — М‑да, ребят, — Шепс приспустил очки на нос, — вам бы переспать, что ли, для снятия напряжения. — Сашенька, — женщина сделала акцент на ласкательной форме его имени, — тебе бы нос в чужие дела не совать, — после чего быстро щёлкнула Шепса по носу. Александр лишь покачал головой, скрывая улыбку: — Ну и компания… Выйдя из лифта, Влад и Ангелина подошли к своим номерам. — Бабонька, я зайду через полчасика? Может, чай выпьем? — предложил Влад, стараясь говорить небрежно, но в глазах читалась надежда. — Если только обещаешь держать свой язык за зубами, — Ангелина скрестила руки на груди, но взгляд её смягчился. — Язык обещаю держать, — чернокнижник усмехнулся, — найду то, что можно не держать. — Владик, — женщина улыбнулась и стрельнула взглядом в мужчину, — про то, что ты собрался не держать, вообще забудь. — Да я ж пошутил, — Влад поднял руки в притворной капитуляции. — Просто чай, Геля. И разговор. Ангелина помолчала, потом вздохнула: — Ладно. Полчаса. Но если начнёшь нести чушь — вытолкаю за дверь. — Слово чернокнижника, — серьёзно кивнул Влад. — Только чай и разговор. — Посмотрим, — Ангелина открыла дверь своего номера. — Ровно полчаса, Череватый. — Есть, мэм, — он отдал шутливый салют. Когда дверь за Ангелиной закрылась, Влад прислонился к стене, провёл рукой по волосам и тихо произнёс: — Наконец‑то… Шепс, который всё это время стоял чуть в стороне, усмехнулся: — Ну, Влад, кажется, ты влип. — Замолкни, Саш, — беззлобно бросил Влад. — Лучше иди отдыхай. Завтра новый день. — Как скажешь, — Александр направился к своему номеру. — Но я прав, и ты это знаешь. Влад ещё несколько секунд постоял у двери Ангелины, затем развернулся и пошёл к себе. В голове крутились мысли: «Полчаса. Всего полчаса, чтобы показать ей, что я могу быть другим. Что я не просто шут и чернокнижник. Что я… что я вижу её. Настоящую».