Травмы эволюции

            Приказ созывать Совет звучал громко и четко. Никто не задавал лишних вопросов, все лишь разошлись по своим делам, будто и не было того убийства полчаса назад. Ньют, кому поручено организовать сбор, лишь кивнул Минхо, отчего азиат тут же направился куда-то в глубь леса с северной стороны. Как поговаривал Чак, именно там находятся несколько хижин, куда обычным смертным вход воспрещен. Грейнджер, ничего не понимающая в происходящем тогда, лишь настигла ее единственного знакомого здесь, — все того же Ньюта, — и робко поинтересовалась, что им делать. «Пока ничего», — молвил ей парень, — «Возможно, твоего друга вызовут позже». На вопрос, что вообще подразумевает их Совет, парень нашел ответ не сразу. Он потер уставшее лицо ладонями, а после взглянул в ее карие глаза с безвыходностью. Должно быть, ее лицо, опухшее от слез, и раскрасневшийся глазной белок ввели его в ступор. «Совет предусмотрен для Главного и кураторов. Собрания проводятся редко, только когда случается что-то очень необычное или трагическое». Грейнджер лишь кивнула ему тогда, сдержав язык за зубами. Но ей определенно хотелось добавить, что сегодняшняя ситуация подходит под оба определения.       Гарри и Рон, тем временем, просиживали у самого края луговины, рядом с тропой, ведущей к чаще. Поттер, прихрамывая, аккуратно добрался до ближайшего дерева и присел, чувствуя, насколько сильно болят все мышцы. Рональд что-то бормотал, стоя рядом, очевидно пытался развеять страх, который пришлось пережить его другу, но тот не слушал. Нестерпимая боль в лодыжке заставляла отвлекаться каждые десять секунд, пусть брюнет и не помнил, в какой именно момент он повредил ее. Одной рукой он прижимал плечо, куда пришелся удар при нелепом падении, а другой держался за живот, словно хотел подавить подступающий рвотный позыв. Перед глазами только жуткая картина: неуклюже лежащий Бен с вывернутой под неестественным углом головой, по стреле стекает кровь и, собираясь на наконечнике, капает на землю, пачкая зеленый полог. Возможно, если бы Гарри вовремя отвел глаза, он бы не чувствовал себя настолько отвратительно, но… мозг играет с ним злую шутку: своим взором он быстро находит труп, продолжающий лежать под открытым небом, точно вчерашний мусор. «Ну, все» — пронеслось у него в мыслях. Он опустился на колени под одним из ближайших тощих деревьев на опушке леса, и его тошнило. Рон еще никогда так быстро не замолкал… Он отправился вслед за другом, придерживая его за спину и периодически осматриваясь, вдруг они привлекли слишком много внимания. А Поттера все выворачивало. Его рвало и рвало до тех пор, пока он не стал отплевываться желчью. Казалось, этот приступ никогда не закончится.       Еще через минут десять Уизли настоял на том, что им стоит подальше убраться от тела. Даже если его другу удастся избежать нового приступа тошноты, просиживать неподалеку от трупа — худшая из затей. Рыжий парень услужливо помогал Поттеру подняться и добраться до кострища, позволив опереться на себя. Взвинченная Гермиона шла рядом, но не решалась обронить и слова. Эмоции твердили ей накричать на бывшего гриффиндорца за то, что тому не хватило ума не оставаться одному в чаще, а разум довольствовался тем, что он выжил. Картина убийства тоже прочно засела в ее памяти. И, кажется, юная особа никогда не сможет выкинуть эти пять минут ужаса из головы. «Скажи что-нибудь», — обращался к Гарри Чак, уже в пятый раз с тех пор, как они расселись на массивных бревнах. Малец словно испытывал вину за то, что позволил его новому другу остаться одному, что подверг его опасности… Конечно, маловероятно, что Чак сумел бы как-то помочь. Он понимает, что стал бы не более, чем слабым препятствием на пути к убийству Гарри, но, все же, не унимался. Ребенок даже несколько раз успел выронить извинения, граничащие со слезами, на что Гермиона попыталась его успокоить: «Ты уж точно тут не виноват». Однако, стоило Чаку запросить подтверждения этих слов у самого пострадавшего, Уизли огрызнулся. Он намеревался осыпать мальчонку ругательствами, ведь тот — настоящая, неугомонная заноза в заднице, совершенно не смыслящая, когда следует тараторить без умолку. Правда, Поттер вовремя заставил Рональда осечься. «Чак, помнишь, что ты мне сказал?» — брюнет, чья кожа смахивала тогда на белоснежный фарфор, взглянул на мальчика из-под приоткрытых век, — «Так вот, сейчас тот самый момент, когда нужно заткнуться». И кудрявый мальчик уронил смешок и кивнул в понимании. Что ж, он на него не злится, а это уже хорошо.       Все знали, что произошло. Все шептались об этом у них за спинами, косили взгляд и тыкали пальцами, не решаясь подойти и проявить сочувствие. Или, хотя бы, броситься с оскорблениями, ведь Поттер косвенно виноват в смерти их собрата. Очевидно, ситуация не столь однозначна, чтобы глэйдеры без угрызения совести могли позволить себе что-либо из перечисленного. И когда для Гермионы это стало слишком очевидным, Чак внезапно прошептал ей: «Пару раз такое уже бывало. Бена укусил гривер в Лабиринте и, обычно, Клинт может исправить такое. Но у покусанных часто крыша едет, и они спокойно кидаются на окружающих. Гарри — не исключение». Метаморфоза — так Алби назвал эту болезнь, вызванную укусом неизведанного монстра. Что ж, похоже, яд таинственного существа способен воздействовать на клетки головного мозга, полностью меняя сознание человека… Мог ли из-за этого Бен просто перепутать Гарри с Томасом? Вполне. Но, как подмечает для себя девушка, отсюда вытекает совершенно иной вопрос: почему Бен так яростно желал расправиться именно с Томасом? Он сказал, что именно Томас хочет вернуть всех домой, хочет вывести из Лабиринта, но растерянное лицо глэйдера говорит об обратном. Темноволосый парень так и не решился подойти к золотому трио и ребенку, сидящему рядом, ведь знает, что от него будут требоваться ответы. А у него — ни гроша, ни говна, ни ложки. Никакого понимания, ни крупицы обрывка воспоминаний, которые могли бы быть связаны с этим. Томас лишь смиренно сидит на опушке леса, обхватив голову руками и рассматривая землю.       И так продолжается до тех пор, пока Уинстон, — главный среди забойщиков, — не требует всех пойти с ними. Кроме ребенка, конечно, отчего Чак демонстративно дует губы, но соглашается дальше просиживать бревно. Они медленно пробираются сквозь зеленые заросли леса, отчего Гарри все меньше чувствует себя в безопасности. Раны на его щеках все еще безбожно щиплют, а воспоминания о борьбе за жизнь дурманят разум. Клянется Мерлином, если они сейчас же не зайдут в эту хижину, заваленную зелеными ветками для маскировки, он вновь позволит содержимому желудка вырваться наружу. Дверь со скрипом открывается, впуская тех, кому, вообще-то, находиться здесь нежелательно, но того явно требуют обстоятельства. Рон замечает толпу парней, ранее трудившихся в разных уголках луговины, и понимает, что каждый из них имеет значимую роль. Минхо, Галли, Фрайпан, Зарт — все они занимают верхушку в своем деле, и всем им предстоит разобраться со случившимся. Галли требует посадить Поттера и Томаса, что пришел немного позже, напротив них, а самого Рональда и Гермиону выставить за дверь, но Алби отказывает: «Они тоже нужны для полной картины». И Гермиона с трудом сдерживает смех от скривившейся рожи парня с картофельным носом, ведь его мнение куда менее ценно.       Далее следует опрос. Алби просит Поттера изложить все в мельчайших деталях. И, пусть темнокожий парень обещает дать ему возможность выговориться и не перебивать, он норовит задать вопрос спустя две минуты повествования. «Мог ли слышать Бен, как Томас сказал тебе, что присоединится позже?» — столь тупой вопрос, от которого даже Галли фыркает, пряча усмешку в плечо. Озадаченный Гарри смотрит на лидера с серьезностью, будто пытается понять, шутка ли это, но тяжелый взгляд напротив убеждает его в обратном. «Не знаю», — честно признается он, — «Только если прятался в кустах где-нибудь». — Алби, послушай, разве тебе неясно, что это не имеет никакого отношения к сути проблемы? — задается вопросом Минхо, изгибая бровь, — Клинт, почему ты не привязал Бена в хижине? Если я правильно помню, то ты, балда, всегда орал о том, что зараженных надо связывать, иначе мы будем иметь… это.       Клинт тут же резко вздыхает, переполненный возмущением. Рональд готов поклясться, что парень, на чьих висках виднеется седина, едва ли не ударил кулаком по небольшому столу рядом. — Я привязал его, — серьезно констатирует Клинт, сдерживая желание вступить в перепалку, — Более того, я даже дал ему снотворный отвар. Он должен был проваляться в отключке до завтрашнего утра, дабы избежать всех мук Метаморфозы. — Ого, ничего себе, — зло вклинивается в разговор Галли, — Когда меня кланкорожий гривер покусал, никто не был столь великодушен. — А ну прекратите! — тут же кричит Алби, намереваясь прервать грубую беседу. Его карие глаза злобным взглядом проходятся по каждому, прежде чем вернуться к двум опрашиваемым.       Поттер даже не вникает в суть происходящего. Он без особого энтузиазма отвечает на все вопросы, даже те, которые кажутся ему несусветной глупостью, но ноющая боль в желудке вынуждает. Прежде чем они закончат и уйдут отсюда, следует попросить Клинта помочь как-нибудь. Возможно, дать один из его чудодейственных отваров, дабы Гарри не чувствовал себя так паршиво. — Лучше скажи вот что, салага, — Галли решает задать вопрос в тот момент, когда темнокожий лидер, как кажется, вовсе сбит с толку. В его голове совершенно не складываются паззлы, они будто намеренно изуродованы или подмешены в других цветах, — Откуда у Бена в бедре нож?       Грейнджер нервно сглатывает. Чертов нож, который она попросила спрятать, сейчас может оказаться козырем в рукаве утырка. Ее карие глаза мечутся от Гарри к глэйдеру, задавшему вопрос, пока не сталкиваются с непонимающим взглядом Ньюта. Надо же, она даже не видела, что он тоже тут… Высокий худощавый парень будто безмолвно спрашивает ее, знает ли она что-то об этом, но она машет головой в отрицании, тут же опуская глаза, точно нашкодивший ребенок. «Блять, блять, блять», — все, что эхом раздается в ее голове.       Гарри совершенно не понимает, для чего сюда привели его друзей. Никого из них не было рядом, когда приходилось пробираться через густые зеленые заросли леса, чтобы выжить, а та «общая картина», о которой болтал Алби, так и не сложена воедино. К тому же, в их присутствии куда больше минусов, чем плюсов, ведь Грейнджер, буквально трясущаяся от страха, только выдает себя. Бывший гриффиндорец закатывает глаза, пока всех окутывает облако тишины, и ведет щекой в раздражении. — Это имеет какое-то отношение к случившемуся? — он обращается именно к Алби, намереваясь игнорировать уродливую картофелину. Темнокожий парень искоса смотрит на бритоголового собрата, прикидывая варианты. Когда он отрицательно машет головой, Гарри кажется, что тот расстроен. Он опускает взгляд своих карих глаз, рассматривая пыльную землю под ногами, с определенной толикой безысходности, будто осознание пожирает его изнутри. Это действительно ничего не даст.       Галли не желал бы позволить такому событию скрыться в небытие, но суровый взгляд Ньюта, призывающий заткнуться, заставляет парня плотно сжать губы. До белых пятен, до неприятного скрежета зубов. Томас явно чувствует, что сейчас все внимание будет приковано только к нему, потому заметно выпрямляется в спине, откашливаясь. — Бен сказал, что ты, Шнурок, собираешься вывести нас из Лабиринта, — Ньют впивается взглядом в темноволосого парня, на чьей щеке заметно выделяется родинка.       Впервые представителю волшебного мира приходится испытывать к кому-то чувство жалости. Искренней, по большей части, сочувствующей, но все же. Карие глаза Томаса переполнены неведеньем, а оттого — страхом, обгладывающим кости. Если бы он знал, если бы хоть крупица знаний о Лабиринте хранилась в его памяти, он бы давным-давно приложил все усилия, чтобы вывести всех и вернуться домой. Но сейчас, когда все взгляды направлены на него и активно испытывают парнишку на прочность, он не способен вымолвить и слова. Он лишь машет головой в отрицании, чувствуя себя загнанной ради потехи зверушкой.       «Он не может лгать», — вдруг проносится мысль в голове бывшего гриффиндорца. Гарри верит своим глазам, а потому убежден, что настолько разбитого человека Томас не сумел бы сыграть. Тем более, здесь, лишенный всякой мотивации лгать. Это, кажется, понимают многие из кураторов, но для Поттера это нечто… бо́льшее. — Может ли это быть пророчеством? — внезапно роняет он и тут же жалеет, вспоминая, в каком кругу людей это звучит. Магглы. Они ничего не смыслят в волшебных пророчествах, а оттого считают, что те, кто в них верует — не более, чем сумасшедшие. — Типа как… видеть будущее? — сведя брови к переносице, решает уточнить Минхо, на что Поттер быстро ему кивает. — Как я понял с ваших слов, муки Метаморфозы не несут в себе фантастический характер. Они, чаще всего, только искажают реальность. И, если предположить, что Томас действительно обладает какими-то знаниями о Лабиринте, но они были утеряны в следствие воздействия на его память, то… Это может быть пророчеством. — Слабое подтверждение, — усмехается Алби, чем вызывает с пятерню усмешек у своих друзей. Никто не намеревается верить в потусторонние приблуды и, уж тем более, слепо верить нелепо подкрепленным фактам. — Мы можем это проверить, — вдруг выдает Поттер. Ему кажется, что за активность в беседе, в которой он должен был помалкивать, его закроют на день-другой в прославленной Кутузке. Но авантюризм и желание поскорее выбраться из этого каменного царства просто не позволяют держать язык за зубами. Когда он видит заинтересованные глаза глэйдеров и лица друзей, переполненные непониманием, он набирает побольше воздуха в легкие, — Сделайте Томаса бегуном.       Облако тишины повисает в переговорной хижине. Оно медленно окутывает каждого, тяжелым грузом опускаясь на плечи. И развеивается оно только через полминуты, когда грудь Алби начинает трястись от вибрации. Он смеется. Смеется будто в истерике, переглядываясь с другими парнями и тыча пальцем в Поттера, мол, стоит поглядеть на такого дурака. Следом к нему подключается и Галли, что до этого предпочитал скрываться в углу и давить на допрашиваемых суровым взором. Он смеется, тут же обращая внимание на Минхо, — азиат стучит ладонью по столу в приступе смеха, отчаянно стараясь прекратить, но не выходит. Лишь Томас смотрит на Поттера с большущим удивлением, будто кто-то впервые за его время пребывания в Глэйде сумел разглядеть в нем нечто полезное. — Слышь ты, — сквозь смех начинает бормотать Минхо, держась одной рукой за живот, — Ты хоть понимаешь, что это такое — «бегун»? Чтобы выжить в этом ебаном Лабиринте, надо быть умным, быстрым и сильным. Надо уметь принимать решения и правильно оценивать степень риска, на который можешь пойти. Безрассудству там нет места, — с каждым сказанным словом натянутая улыбка спадает с лица черноволосого глэйдера, — Послушай меня, салага. Ты меня внимательно слушаешь, болван? — Минхо подходит непростительно близко к Поттеру, специально согнувшись в спине, дабы их глаза были на одном уровне. Ладонь Алби, служащая некой преградой к драке, мало волнует их обоих, — Тебе лучше выбросить из головы эту херню и прочие бредни про пророчества и волшебные силы. Существуют определенные правила, и именно от этих правил зависит вся наша жизнь, — он делает паузу, а Гарри уже готовится выслушивать целую лекцию, — Порядок, порядок и еще раз порядок! — едва слышно прикрикивает он, — Постоянно повторяй в своей червивой башке это слово.       Он с усердием тыкает пальцем Поттеру в голову, но Алби успевает среагировать и отводит азиата подальше. Конечно, не следовало косвенно заявлять о том, что бегун — легче легкого, главное лишь быстро бегать, но Поттер не мог не попытаться. По крайней мере, не посеять дельную мысль в головах собравшихся. Пока Алби отошел в сторону, пытаясь успокоить самого важного куратора в Глэйде, все остальные смотрели то на него, то на Томаса. Видать, прикидывали, кто больше вызывает неприязнь.       Внезапный шум. Такой, от которого режет слух. Деревянная дверь, и так держащаяся точно на соплях, открывается вовнутрь хижины. С остервенелым грохотом кусок дерева ударяется о стену, словно тот, кто пожелал войти сюда, отчаянно требовал всевозможное внимание. Все всполошились, устремив ошарашенные взгляды на порог, где простаивал… Чак. Мальчик упер руки в колени, — видать, бежал сюда со всех ног, — а тело его тряслось от попыток отдышаться. Раскрасневшиеся пухлые щеки свидетельствовали о том, что скорость его бега превышала возможную. «Бен… он не умер. Он… За ним пошли чистильщики… Стрела не задела мозг…» — тяжело дыша и стараясь совладать со слюной, заполонившей рот, произносит мальчонка, отчего волосы встают дыбом. Он что-то мелет о Кутузке, о запертом в ней зараженном, но Гарри не слышит. Белый шум закладывает уши, и теперь каждый голос отдается для него эхом. Внутри бушует настоящий ураган эмоций. Он не умер? Смятение, облегчение или страх от того, что на него снова могут напасть — что конкретно чувствует Гарри Поттер? Ах, если бы он знал…       Совет закончился так же сумбурно, как и начинался: кураторы принялись выбегать один за другим, переглядываясь и даже не пытаясь скрывать волнения. Их бывший собрат ныне для всех является угрозой, он наверняка сумеет разрушить тот порядок, о котором все талдычат днем и ночью. Галли успел бросить Поттеру и его друзьям, чтобы немедленно покидали хижину, но, по возможности, не подходили слишком близко к Восточным воротам в Лабиринт. Интересно, почему…       Гнетущая атмосфера ожидания чего-то зловещего нависла над толпой, словно грозовая туча. Гермиона, медленно ступая по луговине, разглядывала затылки собравшихся парней, пытаясь понять, на что все так внимательно смотрят. А Рональд, благодаря высокому росту, может разглядеть, как кураторы толпятся возле Кутузки, где не так давно им с Гарри пришлось провести ночь. Именно Уизли видит, что на их лицах по-прежнему остается напряженное выражение глубокой задумчивости. Вдруг три крепких парня выходят из толпы и направляются к ним, параллельно размахивая руками. «Мы можем достать его», — слышит Поттер и тут же чувствует, как тело обдает холодным потом. Слабая дрожь в кончиках пальцев, внезапно пересохшее горло и нарастающая паника сводили его с ума. Заставляли сердце гнать кровь так же, как и в лесу. Треск древесины, короткий звериный рык и отборный мат Алби слышатся одновременно. Все те же три крепких парня принимаются волочь Бена по земле — тот отказывается идти самостоятельно. Блондин вырывается, но не для того, чтобы спастись, а для того, чтобы вымолить у Главного прощение. Он бормочет нечто невнятное, слишком тихое, чтобы разобрать издалека. Однако Гарри замечает, что одежда на нем более изорвана. Возможно, в Кутузке он впал в очередной приступ и пытался сорвать рубаху. Лицо покрыто кровавыми подтеками, а дыра во лбу, оставшаяся после прилетевшей в него стрелы, зияла.       Алби шепчет Ньюту. Настолько тихо, что тот, наверняка, не услышал с первого раза. Либо был настолько ошарашен сказанным, ведь его лицо исказилось тенью ужаса. Худощавый глэйдер кивает, пусть и переполнен сомнениями, и тут же уходит в сторону небольшого сарая с садовым инвентарем, стоявшем на Плантации. В это время Алби пытается поговорить с Беном, но Поттер не слушает. Он видит, как его друзья отчаянно пытаются уловить хоть слово вместо того, чтобы внимательно следить за правой рукой Главного. Бывший гриффиндорец следит за Ньютом, не спуская глаз: он видит, как тот стремительно выходит из перекошенного дверного проема с несколькими алюминиевыми трубами в руках. Принимается соединять их в единый шест, метров пяти в длину. Он также закрепляет на одном из концов какой-то странный предмет, слишком мелкий, чтобы Поттер с его ужасным зрением смог бы разобрать. Но россыпь мурашек стремительно овладевает его телом, когда он слышит жуткий скрежет, с которым труба волочится по камням.       Томас, стоявший рядом, по-настоящему напуган. Он прячется в толпе от презрительных взглядов, будто понимает, что происходит, но продолжает переживать, терзая собственные губы. Глэйдер не может отделаться от чувства ответственности за случившееся, и, хотя понимает, что ничем Бена не провоцировал, нервничает. Понять, что именно он сделал не так — невыполнимая задача. Для этого ему необходимо вернуть собственные воспоминания, чтобы, возможно, распознать истину, но пока… ответов нет. Но угрызения совести все равно продолжают грызть его изнутри, все стремительнее разрастаясь, словно язва.       Наконец, Ньют подходит к Алби. Он передает ему конец шеста, и теперь на лице кареглазого парня нет и грамма сомнений. Грейнджер вдруг вскрикивает от ужаса, разглядев предмет в его руках: к железной трубе толстой проволокой была прикручена петля из грубой кожи. Большая застежка в виде кнопки указывала на то, что петля могла открываться и закрываться. Назначение механизма вдруг стало слишком очевидным: ошейник. Гарри наблюдает, как Алби расстегивает его и надевает на шею Бена. «Ты сам в этом виноват», — произносит он достаточно громко, чтобы могли слышать все. Когда кожаная петля с характерным шлепком смыкается, Бен поднимает голову. Его глаза застилали слезы, и, похоже, искренние. — Алби, пожалуйста… — голос нападавшего становится столь жалостливым, что Поттер сомневается, тот ли это парень, что пытался его убить. А для Томаса эти слова становятся сильнейшим ударом под дых, — Я клянусь тебе, это просто… Это было секундное помешательство из-за Метаморфозы. Я бы никогда, ты знаешь, я бы никогда никого не убил. Пожалуйста. Алби! Пожалуйста…       Но темнокожий парень не собирается удостоить собрата ответом. Вместо этого он дергает того за ошейник, чтобы убедиться, что и на шесте, и на шее парня он закреплен как надо. Затем он проходит вдоль шеста, отрывая его от земли и проведя ладонью по всей длине. Когда достигает конца, то, крепко обхватывая его, поворачивается к толпе. Мерлин… Глаза Алби налиты кровью, он тяжело дышит, а лицо перекосила злобная гримаса. На противоположной стороне шеста совершенно иная картина: Бен, дрожащий и плачущий, с петлей из неровно вырезанной старой кожи на бледной шее, прикованный к трубе… Даже оттуда, где стоит Золотое трио, было заметно, насколько слабо прогибается алюминий. На мгновение их Лидер кажется истинным воплощением зла. И Томас искренне ненавидит его за то, что подобный исход связали с его именем. Алби набирает побольше воздуха в легкие, прежде чем решается заговорить. — Бен Бегун, Совет кураторов вынес решение. Ты приговариваешься к Изгнанию за попытку убийства Гарри-Новичка и покушение на жизнь Томаса-Новичка. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Ты покидаешь Глэйд… навсегда, — он делает очень долгую паузу, — Кураторы, занять места у Шеста Изгнания!       Один за другим выходят парни и, подходя к шесту, крепко берутся за него, словно готовятся к перетягиванию каната. Помимо Ньюта и Минхо, среди них удается разглядеть мясника Уинстона и даже Зарта, лишенного пальцев. Десять кураторов расположились с равными промежутками между Алби и Беном. Среди этой гробовой тишины единственным звуком становятся приглушенные всхлипывания Бена, который не перестает вытирать нос и глаза, размазывая собственную кровь по всему лицу. Это неправильно… Гарри ощущает, как проклятое чувство ответственности теперь взваливается и на него. Они с Томасом лишь молча переглядываются, совершенно не понимая, что делать дальше. Неужели им придется до конца своих дней нести столь тяжкий груз? «Поскорей бы закончили», — тихо, так, чтобы слышал только Поттер, молвит Томас, с силой протирая веки от скопившихся слез. — Кураторы, приготовились! — командует Алби, что заставляет вновь наблюдать за происходящим. — Нет, нет, нет, — слезно голосит Бен, — Я клянусь, я сделаю все, что вы захотите. Клянусь, такого больше никогда не повторится! Пожалуйста! — его пронзительный вопль на мгновение даже заглушил внушительный грохот Восточных ворот, пришедших в движение. Надо же… Гермиона поражается, насколько все просчитано, а оттого с подозрением продолжает смотреть на грядущую казнь. Здесь не нужно быть самой умной волшебницей своих лет, чтобы понять: Бена загонят в Лабиринт.       Кураторы толкают шест перед собой и начинают выпихивать Бена за пределы Глэйда — в смертельную ловушку. Голова парня резко дергается, и он издает оглушительный, сдавленный крик, даже более громкий, чем грохотание камня. Он падает на колени, разливаясь в тысячах извинений, и продолжает заливаться слезами, пока Минхо рывком не ставит его на ноги. Несчастный бьется изо всех сил, цепляется руками за ошейник в надежде, что сумеет его разорвать, но все тщетно. Блондин пытается упереться ногами в камень на границе Восточных ворот, но задержал движение лишь на долю секунды — несмотря на сопротивление, шест неотвратимо выталкивал его в Лабиринт. Приговоренный извивается всем телом, старается освободиться, но вскоре оказывается за пределами Глэйда. До закрытия ворот остается всего несколько секунд.       В своей последней попытке избежать страшной участи Бен с силой выворачивается в петле, рискуя сломать шею, и оказывается лицом к лицу с глэйдерами. Гарри и Томас нервно сглотнули, когда, переглянувшись, поняли, что схожи во мнении: пред ними совершенно нечеловеческое существо. Голубые глаза изгнанника наполняет дикий страх, изо рта выступает пена, а бледная кожа туго обтягивает кости и вздутые вены. Бен кричит. Настолько душераздирающе, что приходится невольно закрыть уши. Животный исступленный вопль, от которого у парня явно разорвутся голосовые связки. В последнюю секунду Галли отсоединяет наконечник с прикрепленным ошейником от трубы, после чего все остальные быстрым движением втаскивают шест назад, оставляя Бена умирать.       Теперь он изгнан. И последние его крики тонут в ужасном грохоте сомкнувшихся стен Лабиринта.