Травмы эволюции

            Сухие и шершавые губы истерзаны: некоторые ранки остались еще с момента прибытия в Глэйд, остальные же — результат недавней бурной мозговой активности. Девичьи руки испачканы грязью. Гермиона даже готова поклясться, что чувствует, как глубоко она забралась под ногти, и вычищать ее придется неприлично долго. Но, все же, это не то, что должно стоять на первом месте в данный момент… Внезапная волна жара, разливающегося по лицу, шее и груди застала ее посреди обеда. Сегодня поистине «летний» день: солнце печет во всю, зелень на его свету играет совершенно иными красками, а половина парней на плантации работает без кофт. «Это определено ставит под сомнения мою теорию о времени года», — проносится в ее мыслях мимоходом, будто навязчивый внутренний голос. Что ж, она подумает об этом позже.        Девушка стирает струи пота со лба, потирает уставшее лицо в попытках привести себя в чувства, и плевать она хотела на следы грязи. По пути на кухню все ее мысли заняты лишь тем, дабы поскорее утолить жажду. Каждый новый вдох для пересохшего горла становится чем-то вроде взмаха бритвенным лезвием, все никак не получается вызвать слюну.  — Фрайпан! — признаться, она настолько рада его видеть, что не может сдержать восторженного вздоха. А оттого тут же оказывается в плену кашля. Сухого, отрывистого, владеющего ею всецело. Он царапает ее горло с каждым трескучим звуком.        Парень с густой темной бородой едва смахивал на подростка, коими кишит это место. Все его тело покрыто густыми волосами, отчего даже Гарри заявляет, что это не слишком гигиенично — держать такого человека в поварах. Однако со своим делом тот справляется отменно, что наиболее важно.        Заметив девушку и то, как она уперла руки в колени, пытаясь совладать с собой, Фрайпан тут же отбрасывает нож в сторону. На разделочной доске остаются какие-то заготовки, очевидно, предназначенные для сегодняшнего ужина.  — Сейчас, я принесу тебе воды, — тот довольно быстро отправляется на поиски тары, пока Гермиона поднимает большой палец вверх в знак одобрения.        Несмотря на то, что приступ кашля охватил ее совсем ненадолго, он выдался достаточно изнуряющим. Легкие слабо отдают болью, точно она пыталась бронхи выплюнуть. Какая-то из многочисленных ранок на нижней губе треснула, выпуская наружу каплю крови. Грейнджер осторожно облизывает губы, дабы не показаться дикаркой, когда куратор по кухне преподносит ей металлическую кружку с водой. В одно мгновение сухость во рту исчезает, с каждым глотком прохладной жидкости язык все меньше «прилипает». Небольшими, неторопливыми глотками, дабы не выпустить содержимое желудка наружу , Грейнджер осушает чашку.  — Спасибо огромное, — на выдохе лепечет она, отчего на лице Фрайпана на мгновение появляется улыбка.  — Не за что, — пожимая плечами, отвечает ей парень, не спеша возвращаясь к рабочему месту, — С такой погодой вовсе удивляюсь, как еще вся Плантация не пришла на «водопой».        Русоволосая девушка усмехается, возвращая металлическую кружку на стол. Раньше подобную посуду она видела лишь в старых документальных фильмах о маггловских тюрьмах…  — Да, это странно, — голос Гермионы звучит достаточно отстранено, будто она и вовсе не желает продолжать беседу. Однако, наверное, такое впечатление создается из-за изнуряющей смены в садах, — Если честно, я думала, что сейчас вообще осень.  — Если честно, — будто передразнивает ее, — Погода тут, в целом, непредсказуема. Единственный плюс, пожалуй, — ни дождей, ни снега. А вот жара или холодрыга — никогда заранее не узнаешь.        Интересно… подобного рода наблюдение вдруг возвращает Гермиону к короткому разговору с Ньютом на днях. Тогда парнишка, пусть и не без тени сомнения, говорил, будто Глэйд накрывает целый купол, оснащенный собственным источником чистой воды и некоторой экосистемой. Отсутствие каких-либо осадков тоже могло бы подкрепить эту теорию, но, все же, перепады температуры не были бы столь хаотичны. Тревожные мысли о неком человеке за большим пультом, управляющим погодными условиями для их импровизированной тюрьмы, она предпочитает гнать прочь. Еще раз благодарит Фрайпана за протянутую руку помощи и решается вернуться обратно.        По пути бывшая гриффиндорка обдумывает утренний переполох. Во-первых, предрассветные встречи Золотого трио начинают приобретать системный характер. Ранним утром Поттер разбудил друзей, пожелав отправиться на ту опушку, где они болтали вчера. Он собирался поделиться мыслями, которые изводили его полночи. И, да, Гермиона и Рональд понимали, что это единственное время в их расписании, когда друзьям удастся обсудить все без лишнего внимания, но никто не отнимал у них безудержного желания уснуть посреди диалога. Рыжеволосый парень даже устроился на поваленном бревне, точно на мягких матрасах, подогнув руку под голову, пока подруга стояла в стороне и прикрывала рукой незваный зев. Гарри поведал им тогда о том, что Томас был чрезмерно откровенен и сболтнул о своих снах: девушка, что зовёт его тревожным голосом. Как считал сам Томас, это так называемый голос прошлого, возможно, обрывок воспоминания, где произошла какая-то трагедия или чего похуже. Но их закадычный друг, одержимый собственной идеей о пророчестве, уверял, что это больше похоже на предостережение о будущем. Мол, кто-то взывает к Томасу в попытке спастись. И Грейнджер считала это абсолютным бредом. Отчасти потому, что в принципе не поддерживала затею пудрить мозги парню ради информации и шанса выбраться. Но так же ей казалось, что это не более, чем фантазия из-за обилия стресса вокруг. С ее мнением, как и следовало ожидать, парни не были согласны, поэтому и диалог меж ними тремя закончился не самым лучшим образом: девушка просто ушла. Если так хотят сходить с ума, пусть делают это вдвоем.        Во-вторых, Минхо своей вчерашней новостью буквально встряхнул весь Глэйд. Ранним утром куратор бегунов и Алби отправились в Лабиринт, дабы попробовать изучить тело мертвого монстра. За три года пребывания здесь это их первая настолько крупная зацепка, поэтому вылазка даже не подвергалась спорам. Ньюта благополучно оставили за главного, поручив следить за выполнением рабочего плана, чему Галли был особенно не рад. Но, тем не менее, каждый отправился по своим местам в назначенное время, принимаясь за работу. А кареглазая девушка думала тогда, что все кажется довольно подозрительным. И сначала желала поделиться этим мнением с Ньютом, но быстро передумала, заметив на его лице и без того суровую гримасу.        Сейчас же худощавый парень сидит один, ни с кем не разговаривает и нервно дергает траву подле себя. Время давно приблизилось к обеду, но он так и не решился полакомиться яблоком или куском хлеба, как его собратья, сидевшие неподалеку. Девушке не нужно ее звание самой лучшей волшебницы своих лет, чтобы догадаться: он взволнован. Мало того, что слишком переживает за своих друзей, так еще и груз ответственности, свалившийся на его плечи, сводит с ума. Ньют изо всех сил старается скрыть свои переживания. И, может, для не слишком эмоциональных парней-подростков это работает отлично, но ей видно немного больше.        В момент, когда Гермиона проходит мимо, он смиряет ее абсолютно безразличным взглядом, будто смотрит за тенью или, скорее, сквозь нее. Девушка останавливается, коротко спрашивая:  — Могу поговорить с тобой?        Ньют немного поднимает голову, дабы рассмотреть ее лицо. Признаться, он не рассчитывал, что эта юная особа вновь нашла тему для вопроса. Щурится, будто пытается разглядеть ее в глазах-безднах. Но, в конце концов, машет головой по правую руку от себя, указывая на место, куда девушка может присесть.  — Помнишь, мы как-то говорили о том, что здесь не бывает дождей, и ты тогда, как бы в шутку, сказал, что Глэйд может быть накрыт неким куполом? — она говорит размеренно, дабы каждое слово отложилось в его голове. Понимает, что сейчас не самый лучший момент для выступления в стиле научной диссертации.  — Да, — выдает парень. Его голос хрипит, а оттого Ньют сразу откашливается, желая избавиться от кома в горле, — Не могу сказать, что это была прям шутка. Эту теорию мы обдумывали с Алби еще давно, ведь по-другому жизнь без ливней и того же снега сложно объяснить. Как я и сказал тебе тогда, мы физически не можем находиться в какой-нибудь пустыне.        Грейнджер чувствует легкий трепет внутри хрупкого тела. Нет, не потому, что испытывает нечто двусмысленные. Скорее, потому, что может в очередной раз поумничать. — Я только что задумалась об этом, когда была на кухне, — зачем-то она акцентирует на этом внимание. Ньюту неясно, для чего именно, — Жить под куполом только из чистого кислорода было бы смертельно опасно. Мы бы погибли… да и вы бы погибли от судорог и кислородного голодания в кратчайшие сроки. Идеальным вариантом, чтобы, как вы, можно было продержаться три года и более, будет концепция биокупола , где будут поддерживаться балансы газов, как в атмосфере, — он смотрит на нее, сдвинув брови к переносице. До чего заумные слова! Вдобавок, в моменте, когда его голова забита совершенно другими переживаниями, воспринимать столь объемный поток информации становится ужасно сложно. И девушка, кажется, это замечает, — Кто-то должен поддерживать баланс в этом куполе. И, судя по тому, что мы все до сих пор не корчимся от переизбытка кислорода, наши жизни важны для кого-то. Кого-то, обеспеченного большими ресурсами, ведь содержать такой купол — затратная и очень муторная работенка.       Рукой парень нервно проводит по лицу, устремляя взгляд вдаль. Кажется, будто в одно мгновение он проваливается в собственные мысли, пытаясь разложить по полочкам новое виденье. Он довольно долго сохраняет молчание, предпочитая пожить с этой идеей, переварить ее и, в конечном итоге, скомпоновать итог. — Кто-то влиятельный стоит за тем, что мы тут оказались. И кто-то влиятельный не заинтересован в том, чтобы мы отсюда выбрались, — пусть это и является риторическим вопросом, Грейнджер машинально кивает, как бы соглашаясь с выводом. Ей такая идея с самого начала казалась бредовой, чем-то на грани паранойи или сумасшествия, но теперь… Даже неизвестно. Погода не способна меняться в одночасье, жизни без осадков попросту не существует, а припасы не могут появляться в этом чертовом Ящике сами по себе, — Когда Алби вернется, ты пойдешь со мной. Нужно кое-что обговорить.       Слепая радость на секунду окутывает бывшую гриффиндорку, подобно теплому одеялу средь морозного вечера. Уголки ее губ немного приподнимаются, ведь в очередной раз ее мозги спасают мир. Возможно. Не слишком ли высокомерны такие высказывания? — Волнуешься? — она будто видит в этом шанс зацепиться и продолжить болтать с ним, дабы не возвращаться к изнуряющей работе на Плантации. Ее вопрос нелогичен, учитывая, что у Ньюта все написано на лице, и, тем не менее, она его задает.       Парень успевает опешить от столь резкой смены темы их познавательной беседы. Ему не нравится, что эта девица вдруг возомнила себя особенной, будто он сейчас же выложит ей все, что жрет изнутри. Поджимая губы, глэйдер пытается подобрать слова, но сам не замечает, как начинает болтать без умолку. — В Лабиринте не решает скорость бега. Это только маленькая часть того, о чем стоит беспокоиться, пока ты находишься там. Его схема меняется каждый день, а оттого ты каждый раз испытываешь определенное напряжение, стресс. Приходится постоянно держать в уме расположение стен, успевать наносить их на гребанные карты. Но самое паршивое — ты все время трясешься, что не успеешь вернуться назад. Стоит чуть ошибиться — ночь в компании кровожадных тварей тебе обеспечена.       Он говорит столь складно, столь подробно, что Гермионе начинает казаться, будто он прочувствовал все это на своей шкуре когда-то. Конечно, она сомневается, глядя на его телосложение: едва ли не доходяга, каждый день способный изнурять себя физическими нагрузками и, при этом, практически не есть. Однако так глубоко она копать не станет, не имеет на это права. Да и, наверняка, такая пламенная речь — не более, чем побочный эффект от регулярного общения с Алби и Минхо.       Ей нечего ему ответить. Гермиона знает: непрошенная поддержка сродни оскорблению. Оттого и молчит, предпочитая поджать губы и упереть взгляд карих глаз в открытые врата Лабиринта. Ньют поступает ровно так же, каждую последующую секунду ожидая увидеть вдалеке облики двух верных друзей. Они вернутся. Они должны вернуться.

***

            Ужин проходит в отвратительной атмосфере. Талант Фрайпана к готовке никогда не оспаривался: все его творения уплетались за обе щеки, иногда сопровождая вечер просьбами о добавке. Но сегодня глэйдеры сидели у кострища, держа в руках давным-давно остывшие металлические миски с едой, с видом воскресших покойников. Им будто подарили право поесть последний раз в жизни, прежде чем отправиться в небытие. Гермиона с легкой грустью наблюдала, как Ньют, уже не скрывая паники, отчаянно бегает от Ворот к Воротам. Он велел всем не обращать на него внимания, продолжать ужинать и сохранять спокойствие, пока сам остался поджидать пропавших товарищей. Никто не осмеливался говорить вслух, но Грейнджер и сама понимала, что до закрытия Ворот оставались считанные минуты.       Поттер половину дня проводил с Рональдом, обсуждая всевозможные теории о том, что поведал ему Томас: предчувствует ли он свое будущее или же отголоски прошлого преследуют его. Когда им с Уизли надоело ходить кругами, тот понял, что дело требует подробных фактов для рассмотрения. Поэтому, оставшуюся половину дня, включая ужин, он проводит в компании Томаса. Они болтают о работе, о коротких снах из-за храпа Галли, о том, как оба, очевидно, замечают волнение в лагере, но не понимают, как действовать дальше. Маленький Чак, столь радостный, что двое его друзей наконец смогли поладить, сидит рядом с ними, но не спешит вливаться в диалог. Он все смотрит за Ньютом, бегающим туда-сюда, и не понимает. — Что с ним такое? — столь наивный вопрос вылетает из уст мальчика, чем привлекает внимание не только Поттера с глэйдером, но и некоторых парней, сидящих рядом. — Не знаю, — вдруг лживо выпаливает ребенку Томас, — Почему бы тебе у него самого не спросить? — Я слышу каждое ваше слово, черт бы вас побрал! — громко произносит Ньют, грозя пальцем в сторону компании.       Глаза Чака мгновенно расширяются. У него что, уши по всему Глэйду? Стоит так далеко… Сидеть с нависающей над головой грозовой тучей оказалось довольно сложным занятием. Они будто вынуждены ждать непонятно чего, когда их собратья, что тоже очевидно, застряли в Лабиринте. Поттер что-то шепчет Томасу, тот кивает, и они оба встают с поваленного бревна, вышагивая навстречу к худощавому парню. Разумеется, Чак увязывается за ними, а Грейнджер все больше хмурит брови, наблюдая за данной картиной. Что, мать вашу, тут происходит? Очередная двойная игра от мистера Поттера? Позволить ему действовать в одиночку она не может. А потому, откладывая недоеденную порцию в сторону, встает и следует за ними. Она должна знать, что происходит.       Найти Ньюта удается у Западных Ворот. Он вышагивает взад-вперед, то и дело запуская пальцы в волосы. Нервничает, периодически грызя ногти. Терзая собственные губы в попытках совладать с собой. Как только он замечает подошедшую компанию, то тут же вскидывает голову. — Куда они могли деться? — его голос дрогнул, — Они ушли туда с самого утра. Куда они могли деться?       Как заведенная игрушка, парень повторяет и повторяет один и тот же вопрос, чем, несомненно, сеет страх средь собравшихся. Гермиона, Гарри, Томас, Чак и вдруг подоспевший к ним Рональд — все они понимают, что довольно глупо просто сидеть и переживать, когда они запросто могли отправить некоторых бегунов на помощь еще днем. Но, похоже, у нового Главного было свое виденье. — Почему бы не направить туда спасательную команду? — озвучить мнение большинства решается Уизли. Ньют оказывается вырванным из плена своих мыслей и, кажется, даже не замечает, насколько диким становится его взгляд. — Блять, — только начинает он, но успевает осечься. Закрывает глаза, делая два глубоких вдоха, — Это невозможно. Понимаешь? Больше не будем об этом. Есть правила, и мы должны их придерживаться. Особенно сейчас, когда ворота вот-вот закроются.       Гермиона, отчасти, с ним согласна. Да, она видит большую ошибку в том, что своим беспокойствам Ньют не придал должного значения гораздо раньше, ведь план по спасению пострадавших мог бы осуществиться. Но сейчас, когда у них совершенно нет времени, она понимает: придется бездействовать. Бездействовать и молиться. — Но почему? — вдруг в разговор вклинивается Поттер. Его тон голоса столь надменен, будто он сам недавно оставил пост главнокомандующего и намерен высмеять глэйдера, — Если они там застрянут на всю ночь, гриверы их растерзают. Разве мы не должны помочь?       Худощавый парень смотрит на него в упор: его лицо багровеет с каждой секундой, наверняка, от злости и возмущений. Но Гарри смело выдерживает давление. — Заткнись, шанк! — рявкает он, — Ты и месяца тут не прожил, а уже тянешь бразды правления! До тебя никак не дойдет? Мы можем потерять только больше людей. Если эти придурки... — он замолкает на секунду, дабы набрать побольше воздуха в легкие, — Они оба давали клятву. Как и я в свое время, как все мы. Будь уверен, в ближайшее время и вам это предстоит: клясться, что никогда не войдешь в стены Лабиринта ночью. Ни за что, ни при каких обстоятельствах.       «Раз Алби и Минхо до сих пор не вернулись, значит они погибли», — Чак дергает рукав куртки Гермионы, прежде чем прошептать ей это на ухо. Мальчик катастрофически боится произносить это вслух, ведь впервые видит Ньюта столь злым и обеспокоенным. «Минхо слишком умен, чтобы просто заблудиться. Это невозможно… они мертвы», — мальчик с поникшей головой разворачивается и медленно бредет к Хомстеду, нашептывая себе под нос. — Чак прав, — мрачно и довольно тихо отзывается Ньют, — Вот почему мы не имеем права отправиться на поиски. Нельзя допустить, чтоб погиб кто-то еще.       Короткая фраза ныне звучит как смертный приговор. Томас, который общался с Ньютом явно больше остальных, кладет руку ему на плечо в попытке оказать поддержку, но и она безвольно сползает вниз. Не имея возможности предоставить гарантий, темноволосый парень лишь подмечает, что никогда в прошлом, память о котором была спрятана глубоко в темных закоулках сознания, ему не приходилось видеть человека, более убитого горем, чем Главный сейчас. Гермиона же замечает, как в карих глазах отблескивали соленые слезы, когда парень несколько раз сжал переносицу, прежде чем неторопливо направиться прочь от ворот.       Все вздрагивают, когда по Глэйду катится раскат грома. Затем грохот и звук дробящегося камня, издаваемый трущимися друг об друга стенами, поработил луговину. Разбрасывая осколки камней и поднимая тучи пыли, по земле ползла правая стена. Ее запирающие штыри, последние из которых находились на такой высоте, что, казалось, могли вспороть небо, медленно приближались к отверстиям, расположенным на торце противоположной стены. Гарри и Томас — единственные, кто продолжали смотреть вглубь Лабиринта, вглядываясь в бескрайнюю тьму. Как завороженные, они пялятся на каменную громаду, скользящую по земле вопреки здравому смыслу.       Вдруг Томас что-то замечает. От шока он дергает Поттера за плечо, принимаясь что-то бормотать. Гермиона и Рон, которые еще не успели отойти далеко, вдруг оглядываются, замечая, как Томас пальцем указывает в глубь тьмы. В первый момент в душу Поттера закрадывается страх: он отступает, опасаясь, что на него ползет гривер, но вскоре очертания складываются в виде человеческих фигур, ковыляющих в сторону ворот. — Это Минхо, — почти шепотом констатирует Гарри.       Минхо, волочивший за собой Алби. Темнокожий парень обессиленно повис у него на плече. Томас начинает кричать, чем будоражит не только толпу, собравшуюся у костра, но и Минхо, внезапно вскинувшего голову. Признаться, азиат уже посчитал, что ждать их здесь не будут… — Они его задели! — кричит черноволосый парень. Крик стоит ему огромных усилий. Кажется, будто каждый его шаг может стать последним. — Ньют! — теперь Гермиона не в силах сдержать крика. Она с трудом отрывает взгляд от двоих пострадавших, — Они идут! Идут!       Ньют, уже в это время успевший добраться до Хомстеда, мгновенно оборачивается и, прихрамывая, бежит назад к Воротам. Вместе с ним бежать начинает Галли, Зарт, несколько глэйдеров из толпы. Томас судорожно оборачивается всякий раз, понимая, что самым действенным будет вбежать в Лабиринт и помочь Минхо, но не может. Эти чертовы правила, застрявшие в голове, буквально не позволяют ему сделать и шага. Наконец, когда он вновь оборачивается, дабы посмотреть, как идут дела, он чувствует, как сердце проваливается в пятки.       Алби сползает со спины Минхо и плашмя падает на землю. Минхо отчаянно пытается поднять его, несмотря на крики толпы бросить парня и скорее вбегать в Глэйд. Когда поставить на ноги его не получается совсем, азиат смачно ругается и, хватая товарища за руки, принимается тащить его волоком. До ворот оставалась еще добрая сотня футов. Правая стена неумолимо приближается, и Поттеру чудится, что чем сильнее он хотел, чтобы она замедлилась, тем быстрее она ползла. Парень оборачивается в сторону Ньюта: хромая, тот торопится как может, но преодолевает лишь половину расстояния до них. Юноша смотрит вглубь Лабиринта, затем на движущуюся стену. Еще несколько футов, и все будет кончено.       Вдруг Томас дергает его за руку. Пристально смотрит в голубые глаза напротив, задавая немой вопрос. Тот, за который уже завтра его смогут подвесить на публичной казни (если, конечно, доживет до завтра), полный безумия и отчаяния. Поттер слышит, как Минхо спотыкается и, обессиленный, также падает на землю. Теперь окончательно ясно, что он не успеет. Гарри кивает Томасу, тут же принимаясь делать шаги все ближе к стене. — Даже не вздумайте, черт вас дери!.. — крик Ньюта за их спинами помогает раскрыть глаза на очевидное: эти двое осознанно планируют нарушить главное правило Глэйда. Гермиона выкрикивает имя друга, едва не срываясь на слезы, но в этот момент он ничего не слышит.       Шипы на торце правой стороны походят на гигантские руки, которые тянутся к глубоким пазам напротив, словно пытаясь скорее в них погрузиться и обрести покой на всю ночь.       Пять футов. Четыре. Три. Два…       Воздух наполняется оглушительным скрежетом камней. И Гарри, и Томас понимают: выбора у них нет. Когда Ньюту остаются считанные шаги, дабы нагнать новичков, те с особым рвением бегут вперед, буквально в последнюю секунду проскальзывая мимо шипов. Позади них со страшным грохотом смыкаются стены, и их гул, отразившись от увитого плющом камня, эхом катится по коридорам, точно сатанинский хохот.