Беспризорники

      Стас стоит по колено в теплой реке. Руками-прутиками он полощет тряпки в мутной воде. Облака пены расходятся по всему водоему. Рядом Даник усердно трет спутанные волосы сестры хозяйственным мылом. Катюша смиренно терпит резкие и грубые движения брата. Она послушно опускает голову, чтобы тот смыл грязь с ее шеи.  Лукин тяжело вздыхает, потягивается, разминаетуставшую спину. Он проводит ладонью по свежевыбритым волосам, щуря глаза от яркого солнца.   ​— Все, дуй давай, хорошенько вытрись. Потом поплаваешь, губы уже синие, — Даня заходит поглубже и сам приступает к водным процедурам. Малышка аккуратно выходит на берег и кутается в жесткое махровое полотенце.  ​— А эти чего сюда прутся? — Стас смотрит вперед, прижимая руку ко лбу козырьком.  Даник поворачивается и смотрит в ту же сторону, куда и друг: группа подростков, громко смеясь, крича и еле волоча ноги под водой, движется к островку.        Уровень воды в это время года еще понижается, поэтому между образовавшимся участком суши и лодочным причалом приходится передвигаться вплавь. Зато в конце августа вода совсем отольет, и сюда можно будет пройти по высушенному песку. Ребята давно заприметили это место: островок порос деревьями, берег узкий, травяной — особо понежиться на солнце не удастся. Зато люди редко сюда добираются, обычно все купаются на импровизированном пляже чуть дальше от причала. Тишина и спокойствие — благодать для трех сирот.  Но видимо их одиночество намерены сегодня потревожить старшие ребята. Группа беспризорников с промышленного района спешат поприветствовать своих друзей. Машут им, натягивая широкие улыбки: ​— Ой, какие люди! Вот так встреча! — голосит громила. Из-за высокого роста парню даже не приходится плыть. Он уверенно шагает вперед по пояс в воде. — А мы к вам! А вы не ждали? — хихикает девочка с мальчишечьей стрижкой. Она подхватывает свою мелкую подружку, пока та звонко смеется, падая в воду.  ​— Здорóво, мальки! — еще один мальчик приветствует троицу жестом. Его волосы жесткие, спутанные, торчат в разные стороны.  ​— Чего вам тут надо? — Даня выходит из воды, преграждая путь толпе.  ​— А что ты так не рад нам? Мы вот купаться пришли, хотели с пирса попрыгать, а потом смотрим: наши товарищи тут тряпки полощут, а я и говорю: скорее мчим сюда! Вам же скучно тут без нас, — тот высокий юноша довольно улыбается, как кот, наевшийся сметаны. Он разводит руки в стороны, оттопыривая крупные ладони.  ​— Это наше место, идите на пляж купайтесь! — Даник хмурит брови и скрещивает руки на груди.    Остальные ребята игнорируют его недовольства. Девочки стелют покрывало на землю. Тот лохматый, на пару с тощим рыжим мальчиком начинают плавать вдоль островка наперегонки. Еще два парня выходят на сушу, осматривая владения.  ​— Ваше место? Что-то я таблички тут не вижу: «остров имени эльфа и ушастой макаки».  Даник сжал кулаки, и уж было хотел стукнуть здоровяка в живот, но увидел, как над Катюшей склонились девочки, трогая ее за круглые щеки и мелкие кудри.  ​— Эй! Отошли от нее! — мальчик взял сестру за руку и отвел подальше, — я говорил тебе, чтобы ты держалась от них подальше! Вшей подцепишь, а может еще что пострашнее. ​— Ну и дурак ты, Данечка. У Жаннки-то волос нет! — мелкая девочка смеется так громко, что разлетаются птицы. Подруга ее поддерживает и тоже начинает горланить.  Стас, уже собирает всю постиранную одежду и прочие тряпки: что-то кладет в сумку, что-то натягивает на себя, прямо так, времени сушиться больше нет.  ​— Уже уходите? — басистый здоровяк закрывает собой солнце, нависая над мальчиком. Тот смотрит снизу вверх безразличным взглядом, — опять молчишь, Лукин? Что-то ты последнее время несговорчив, от мелкой заразился?  Стас косится на Даню с Катюшей, которые тоже спешно одеваются и собирают вещи. Мальчик вновь поднимает глаза на лицо задиры:  ​— Володь, что пристал? Мы вас не трогаем, и вы нас не трогайте.  ​— Ну, уж нет, Эльф, так не пойдет. Мы к вам со всей душой, а вы нос воротите? — он положил руку на плечо Стасу, тот мгновенно ее скинул с себя, —  Мы же все в одной лодке плывем, должны держаться вместе, помогать друг другу. А вы все поодиночке хотите. Это не дело! — Вова говорит медленно, с выражением, с расстановкой.  ​— Володь! Так они нас за своих не принимают! — говорит лохматый парень, выходя из воды, — Мы им не ровня! У Барышевых, в отличие от нас, квартира есть, родители есть. Они не уличные совсем, живут припеваючи! Что им с бомжами то тусоваться?  ​— Так у Эльфа же родители подохли! — кричит рыжий шпала. Его глаза смотрят в разные стороны, из большого носа текут сопли, а кривой рот вечно открыт.  Через секунду тишины посыпался звонкий смех. Патлатый толкает друга обратно в воду, и, ржа, как лошадь, подает за ним.  ​— Ах да, запамятовал, совсем! — ухмыляется Вова, — Ты ж богатей мамкин! Буржуа местный. Ой, а где твои богатства? Не вижу, — театрально осматривается по сторонам громила, — Ни машины, ни дорогих шмоток. Да, и живете вы в подвале. Что-то не сходится. Не находишь? Где мамка с папкой? А нет их. Так и у нас нет их. Одна у нас проблема, получается, да? Ну, ты и Эльф, конечно! Подростки галдят пуще прежнего. Даник с сестрой на руках, подходит к Лукину, но не успевает он сказать и слова, как мальчик отвечает: ​— Водиться с наркошами, ворами и малолетними проститутками здравые люди не станут, — голос Стаса спокоен, усталые глаза почти не моргают, — Вам завидно, что меня родители не продали за дозу и не проиграли в карты. Они меня любили, и если бы не та авария, я сейчас бы жил в большой квартире, ел до отвала и ездил в курорты. Хоть у нас с тобой проблема одна, различие и правда есть. Я тут по случайности, но выбраться смогу и жить нормально буду. Вы тут, потому что это ваша судьба. Так и подохните на улице, как шавки последние. Вова разевает рот в немом возмущении. Брови парня вскинуты вверх, а ноздри вздымаются так активно, словно сейчас из них повалит пар.  ​— Я смотрю ты, Эльф, в край оборзел!? Шавками нас назвал?  ​— Захлопнись, Моцарт! — опомнившись, рявкнул здоровяк на лохматого, — Я не буду разбираться с тобой сегодня, Лукин. Не хочу портить себе и друзьям отдых, живи пока. Только запомни: хотя бы тень на промышленном увижу, за секунду все твои мослы руками голыми переломаю. Думаешь, ты особенный? Думаешь, ты королевских кровей, выше нас? Как бы ни так, Лукин. Ходите дальше чистюлями сытыми, бойтесь замарать свои ручки и сторонитесь нас, — он наклоняется и подмигивает Катюше, — только все мы на одной улице, и выживет тот, кто сумеет приспособиться. А не тот, у кого принципов больше.        Еще пару секунд Даник со Стасом стоят на месте, не желая отступать первыми. И только после того, как Володя уступает дорогу, ребята покидают островок. Катюша, цепляется за плечи брата и плывет сзади, пока мальчик твердо и уверенно шагает прочь. Лукин следует за ними, держа сумку с вещами высоко над головой.  ​— Вот именно, проваливайте! — кричит им вслед Жанна. ​— Ариведерчи, мальки! — подхватывает Моцарт.        Выйдя на противоположный берег, Стас оглядывается назад. Он видит, как подростки купаются, веселятся, громко кричат, словно ни в чем не бывало. И только Володя стоит смирно, провожая троицу взглядом.  ​— Пошли домой, — Даник опускает сестру на траву, достает из сумки полотенце и вновь накидывает его на малышку.  Дорога до подвала не близкая, поэтому за время под палящем солнцем одежда на ребятах высыхает. Уставшие, они еле поднимают ноги, бредут по обочине пустой дороги.  ​— Зря мы стерпели, надо было мне хорошенько вдарить по пузу тупоголовому! — Даник бьет твердым кулаком в ладонь. ​— Бесполезно все это, тумаками мозги не вправишь.  ​— Вправлять ничто не собираюсь, отстаивать свое надо! А мы как трусы убежали.  ​— Не. Пускай думают, что хотят. Мы умнее их, не тратим свои силы и время на глупые разборки, Да, Катюш? — Стас кидает взгляд на малышку, а та лишь хлопает длинными ресницами.  ​— Но ведь теперь они займут наш островок! Наш оазис! Намусорят там, кусты поломают, засрут все, — Даник привычно хмурит черные брови и поджимает пухлые губы. ​— Позлорадствуют и забудут. Сейчас они поймут, что там тень кромешная после обеда, а земля там как болото и не захотят больше. Да, и лень им туда будет тащиться каждый раз. Просто прогнать нас захотели, побесить.  ​— Посмотрим, — бурчит Барышев.       Вернувшись в подвал, ребята облегченно выдыхают. Даник с Катюшей падают на импровизированную постель, а Стас цепляет сырое белье на веревку.  ​— Ребят, вы это… Что я сказал там Володе, это не про ваших родителей, — Стас косится на друзей из-за плеча, — я, короче, ну… ​— Мы знаем, - ответил Даник. И Лукин молчит. Он пару минут еще пытается подобрать слова, мусоля в руках мокрую тряпку, но сдается. Конечно, они все знают. Они понимают.  Вдруг, Катюша резко вскакивает с одеял. Она бежит к дальнему углу подвала и принимается копошиться в своей маленькой сумочке.  ​⁃— Ты чего потеряла? — спрашивает брат, приподнимаясь на локтях.  Девочка возвращается к Дане, опускается рядом на колени и кладет перед ним тетрадь.  ​— Это что еще? — Мальчик подносит ее ближе и читает надпись на обложке, —  «А-лек-сан-др Ба-ры-шев». Откуда ты это взяла?  Стас, закончив нанизывать белье, садиться рядом с другом. Он заглядывает в тетрадь, пытаясь разобрать почерк:   «Февраль 1992  Все спят, а мне не спится. Все думаю и думаю…   Май 1992  … Цех закрыли, нас сократили. Куда идти, что делать?…   Январь 1993  … Она постоянно мне пилит мозги. Говорит, посмотри на…  А я че? Мне тоже воровать?    Июнь 1993   … в гости пригласили нас. Хорошо устроились, все таки! Молодцы. Квартира досталась…   Сентябрь 1993 …сказал, мол, поможет и в долгу не оставит. Мне неудобно.  Ленка говорит, бери, пока дают.    Апрель 1994  Страшно. Я спрашиваю его, он молчит… С ним пойду на… Все решу.   Ноябрь 1994  …УБИЛ! УБИЛ ОН!…»         Мальчик успевает прочитать лишь некоторые фразы, пока Даник быстро пролистывает страницы. Затем он резко закрывает тетрадь, ударяет ладонью по обложке:  ​— Что все это значит? Ты где это нашла? — твердый и суровый голос брата заставляет малышку виновато опустить глаза.  ​— «Александр Барышев» — читает Стас, — это тетрадь вашего отца?  ​— Ерунда, какая то. Пьяный бред алкаша! Белку ловит, вот и мается ерундой всякой, — Даник небрежно отбрасывает тетрадь сестре, падает на спину и закрывает глаза — Убери это, а лучше выкинь.  Лукин смотрит, как малышка сжимает бумагу пухлыми пальчиками, а потом уносит ее и прячет в своих вещах.        «1992, 1993…» - если это годы, когда были сделаны записи, то нельзя назвать все это пьяной белибердой. Это было написано задолго до того, как Барышевы начали беспробудно бухать, а Даня с Катюшей оказались в приюте. Стас, погрузившись в раздумья, наблюдает, как друг открывает две банки тушенки и делит ломоть белого хлеба на три равных куска. Мальчик вываливает мясо в эмалированную миску и протягивает сестре. Когда девочка насытится, ребята разделят остатки пополам. Они проведут остаток дня молча, в тишине сырого подвала. Катюша будет играть сама с собой, Даник будет перестилать простыни, а затем уйдет продавать бутылку самогонки.  Только Стас будет сидеть и думать о тетради дяди Саши. В конце всех размышлений, он придет к такому умозаключению: «Бред это или нет, разницы никакой. Смысла в этом разбираться нет. Почерк никто не поймет. А копаться в мыслях взрослого человека, все равно, что рыться в куче грязного белья. Хватит морочить себе голову просто так. Надо перевесить веревку с тряпками на улицу. Пострелять сигареты у прохожих, пока одежда сохнет».