Над пропастью во лжи

      Дазай прибыл в офис ВДА ближе к вечеру, позже, чем планировал. Ему потребовалось дополнительное время для осмысления информации. Он свернул на повороте, прошел мимо здания Агентства и попросил Ацуши оставить его одного на некоторое время, пока мысли не уложатся в нечто связное и пригодное для работы.       Офис был пуст. Почти все уже разошлись по домам. Только Куникида сидел за своим рабочим местом с включенной лампой, склонившись над бумагами, и Рампо дремал в кресле с ногами на столе. Дазай знал, что он притворяется спящим, потому что так удобнее игнорировать окружающий мир.       Осаму остановился в дверях, и Куникида поднял голову, услышав шаги.       — Дазай, — сказал Доппо, и в голосе его было облегчение вперемешку с раздражением. — Где ты пропадал? Президент спрашивал о тебе три раза. Я волновался, хотя и не должен был, потому что ты, как всегда, исчезаешь без предупреждения и…       — Был у Мори, — Дазай перебил его, плюхаясь на стул напротив Куникиды.       Куникида замолчал, и выражение его лица изменилось — стало серьезнее и настороженнее.       — У Мори Огая? — уточнил он. — Главы Портовой мафии?       — У него самого, — Дазай кивнул.       — Зачем?       Дазай помолчал секунду, подбирая слова, потом выдохнул и сказал прямо:       — Чуя жив. Его похитила Лунная Триада. Смерть была жалкой инсценировкой, только сегодня я узнал правду. У мафии есть план спасения, четыре возможные локации. Они будут проверять все одновременно.       Тишина в офисе стала плотнее. Рампо открыл один глаз, посмотрел на Дазая, но ничего не сказал и снова закрыл. Куникида медленно отложил ручку.       — Накахара Чуя, — повторил он, как будто проверяя, правильно ли услышал. — Исполнитель Портовой мафии. Жив.       — Верно.       — И мафия планирует операцию по его спасению.       — Ты все правильно понял, Куникида-кун.       Доппо посмотрел на него долго, изучающе.       — И ты хочешь участвовать.       Дазай кивнул.       — Да. Но я пришел сюда не за разрешением. Я пришел за… советом.       Куникида недоверчиво поднял бровь.       — Советом? Ты? Дазай Осаму, который никогда ни у кого ничего не спрашивает и всегда действует по своему плану?       — Именно, — Дазай усмехнулся слабо. — Странно, правда? Но я действительно не знаю, правильно ли я делаю. Мори играет в свою игру, я не доверяю ему. Чуя жив. И если я не помогу вытащить его… — он запнулся, провел рукой по лицу. — Я не смогу…       Куникида слушал молча, и Дазай видел, как он обдумывает услышанное, взвешивает на своих внутренних весах правильного и неправильного.       — Ты чувствуешь ответственность за него, — сказал Куникида наконец. — За Накахару.       — Да, — Дазай не стал отрицать. — И я знаю, что если бы ситуация была обратной — если бы это я был в плену — он пришел бы за мной. Даже если это было бы глупо. Он бы вытащил меня и сам же убил после спасения.       Куникида кивнул медленно.       — Понимаю его. Сделал бы также, — сказал Доппо задумчиво. — Но есть вопрос, который я должен задать: ты идешь туда, потому что это правильно, или потому что чувствуешь вину?       Дазай посмотрел на него — на это честное, открытое лицо человека, который жил по идеалам так строго, что иногда это казалось невообразимой глупостью, — и подумал о том, что Куникида напоминал ему Оду вот этой способностью видеть суть вещей и задавать вопросы, на которые не хочется отвечать, но нужно.       — Не знаю, — признал Дазай честно. — Наверное, и то, и другое. Вина за то, что ушел из мафии не предупредив. Вина за то, что когда его похитили, я не сразу понял, что что-то не так. Но помимо вины… есть еще кое-что. Так будет правильно. Ты сам говорил мне когда-то, что спасать людей — это наша работа.       Дазай видел, как внутри Куникиды идет борьба — между принципом (не помогать мафии) и другим принципом (спасать тех, кто в беде).       — Накахара Чуя — преступник, — сказал Куникида медленно. — У него руки по локоть в крови. Он служит организации, которая причиняет вред этому городу.       — Знаю, — Дазай кивнул.       — Но, — Куникида выдохнул, — сейчас он не преступник. Сейчас он жертва. Человек в плену. И если его не спасти… последствия будут катастрофическими не только для него, но и для всей Йокогамы. Если Лунная Триада научится использовать Порчу без ограничений… Накахара превратится в оружие массового поражения. Они смогут стереть с лица земли целые районы. Города. Страны.       — Именно, — Дазай сказал это тихо.       Куникида кивнул.       — Тогда мой совет таков, если тебе правда интересно мое мнение, — сказал он твердо. — Иди. Участвуй в операции. Делай все, что можешь, чтобы вернуть его живым. Но помни, балда, что ты идешь туда не как бывший член мафии. Ты идешь как детектив вооруженного агентства. Это меняет правила. Ты не можешь действовать так, как действовал бы в прошлом. Сейчас у тебя другие методы.       Дазай усмехнулся.       — Это значит «не убивать без необходимости»?       — Это значит — помнить, зачем ты здесь, — Куникида посмотрел на него серьезно. — Ты ушел из мафии, чтобы стать лучше. Чтобы спасать, а не разрушать. Это твой шанс доказать, что ты изменился.       Дазай молчал, переваривая слова, и где-то глубоко внутри что-то теплое и тяжелое шевельнулось — благодарность, может быть, или облегчение от того, что кто-то видит в нем не то, кем он был, а то, кем пытается стать.       — Спасибо, Куникида, — сказал он тихо.       — Не за что. Просто вернись живым. И верни его тоже.       Дазай хотел встать, но голос Рампо остановил его.       — Сядь, Дазай, — сказал великий детектив, не открывая глаз. — Мы еще не закончили.       Осаму обернулся с натянутой улыбкой, наконец дождавшись Эдогаву.       — Ты хочешь что-то сказать, Рампо-сан? — спросил Дазай.       — Конечно хочу, — Рампо наконец сел нормально, опустил ноги на пол. — Есть три вещи, которые ты должен знать, прежде чем пойдешь на эту операцию.       Дазай сел обратно, слушая внимательно.       — Первое, — Рампо поднял один палец. — Мори лжет.       Дазай нахмурился.       — Это я и так знаю. О чем конкретно лжет?       — Не могу сказать точно, — Рампо пожал плечами. — Но он определенно что-то скрывает. Ты сам это чувствуешь, иначе бы не пришел сюда за советом. Мори Огай никогда ничего не делает без скрытого мотива. Возможно, он хочет использовать тебя. Возможно, он проверяет твою лояльность. Возможно, он просто играет в долгую игру, где ты — одна из фигур.       Дазай кивнул медленно.       — Я знаю. Поэтому и не доверяю ему.       — Хорошо, — Рампо кивнул. — Тогда второе: Накахара Чуя не в той локации, которую тебе назвал Мори.       Дазай замер.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что, — Рампо усмехнулся, — Мори слишком умен, чтобы просто раздать информацию четырем группам и надеяться на лучшее. Он знает, где Накахара. Точно знает. Но он не скажет тебе. Потому что если ты пойдешь туда напрямую — ты можешь спасти Накахару раньше, чем Мори закончит свою игру. А ему нужно время.       — Время на что?       — Дазай, все тебе разжевывать надо! Задаешь глупые вопросы, видимо алкоголь разъел твой мозг! Очевидно боссу Портовой Мафии нужно время, чтобы вычислить предателя. В мафии есть крот. Кто-то помог Триаде похитить Накахару. И он использует операцию по спасению как приманку, чтобы вычислить, кто именно.       Дазай смотрел на него, и все внутри похолодело от осознания того, насколько это логично, насколько это в стиле Мори.       — Значит, мы идем вслепую, — сказал он медленно. — В ловушку.       — Не совсем, — Рампо покачал головой. — Ты пойдешь туда, куда тебя направят. Но будешь внимателен. Будешь искать несоответствия. И когда найдешь — поймешь, где настоящая локация.       — Как?       — Потому что ты Дазай Осаму, — Рампо улыбнулся. — Не разочаровывай меня.       Дазай кивнул, записывая все это в памяти.       — И третье? — спросил он.       Рампо посмотрел на него долго, и улыбка исчезла с его лица, уступив место чему-то серьезному, почти грустному.       — Третье, — сказал он тихо. — Ты боишься того, что найдешь его слишком поздно. И ты боишься, что это будет твоя вина.       Дазай не ответил, и молчание было красноречивее любых слов.       — Но вот что я тебе скажу, — Рампо продолжал. — Накахара Чуя — один из самых упрямых людей, которых я встречал. Он не сломается. Так что когда ты его найдешь — а ты найдешь, я в этом не сомневаюсь, — он все еще будет собой. Может, немного поцарапанным. Может, немного злым. Но собой.       Дазай смотрел на него, и внутренняя тяжесть, которая сидела в груди с того момента, как он узнал правду, чуть ослабило хватку.       — Спасибо, Рампо-сан, — сказал он искренне.       — Не за что, — Рампо махнул рукой. — Просто вернись живым. И его верни тоже. Мне любопытно посмотреть на легендарный дуэт в действии.       Дазай усмехнулся.       — Мы любим устраивать фееричное шоу.       Он встал, направляясь к двери, но голос Куникиды остановил его в последний раз.       — Дазай.       Осаму обернулся.       — Ты конечно тот еще ублюдок, но ты хороший человек, — сказал Куникида твердо. — Не забывай об этом. Даже когда будешь там. Даже когда все пойдет не по плану. Ты хороший человек, который делает правильные вещи. И это то, что отличает тебя от Мори.       Дазай посмотрел на него, на этого честного, принципиального человека, который верил в идеалы так сильно, и подумал о том, что Ода гордился бы тем, что у него есть такой друг.       — Постараюсь помнить, — сказал он тихо и вышел из офиса в ночь, которая обещала быть долгой.       До начала операции по спасению Чуи оставалось 2 дня.       Осаму пришел к Фукудзаве на следующий день рано утром — настолько рано, что солнце только начинало подниматься над Йокогамой, окрашивая город в мягкие оттенки золотого и розового, и офис Агентства был еще пуст, если не считать самого президента, который, как Дазай давно знал, приходил на работу раньше всех и уходил позже всех, потому что такова была его природа — нести ответственность за каждого, кто работал под его началом.       Дверь кабинета была приоткрыта. Дазай постучал коротко, вежливо, с уважением, которое он испытывал к очень немногим людям в этом мире.       — Войдите, — голос Фукудзавы был спокойным, ровным, без следов удивления, как будто он ждал этого визита.       Дазай вошел, закрыл за собой дверь и остановился в нескольких шагах от стола, за которым сидел президент Вооруженного Детективного Агентства — человек, который когда-то был легендарным наемным убийцей, а теперь защищал этот город с тем же упорством, с каким раньше лишал жизни по заказу.       Фукудзава смотрел на него спокойно, выжидающе, и Дазай знал, что он уже в курсе. Куникида наверняка доложил ему вчера вечером итоги их разговора, а может, Фукудзава и сам знал раньше, потому что мало что происходило в Йокогаме без его ведома.       — Президент, — начал Дазай, и голос его был серьезнее, чем обычно, без привычной иронии и легкости. — Я пришел просить разрешения.       Фукудзава кивнул медленно.       — Слушаю тебя.       Дазай выдохнул, выпрямил спину и сказал то, ради чего пришел:       — Портовая мафия планирует операцию по спасению Накахары Чуи из плена Лунной Триады. Я хочу участвовать в этой операции не как частное лицо, а как сотрудник ВДА. Я прошу вашего официального разрешения на участие.       Фукудзава молчал секунду, изучая его лицо, и Дазай стоял неподвижно, ожидая вердикта.       — Зачем? — спросил Фукудзава просто.       — Потому что, — Дазай подбирал слова тщательно, зная, что здесь нельзя лгать и нельзя юлить, потому что Фукудзава Юкити видел ложь так же хорошо, как Рампо видел правду, — Накахара Чуя был моим напарником. Мы знакомы с 15 лет. Я бы хотел, чтобы он был жив.       — Это рациональная причина, — Фукудзава кивнул. — А эмоциональная?       Дазай замолчал на секунду, потом сказал честно:       — Я чувствую ответственность.       Фукудзава смотрел на него долго, и в глазах его было понимание, которое бывает у людей, проживших достаточно, чтобы знать, как тяжело весит вина и как важно иметь шанс ее искупить.       — Вы знаете, — сказал Фукудзава медленно, — что участие в операции мафии может скомпрометировать Агентство. Если что-то пойдет не так, если вы будете пойманы, если операция провалится — это отразится на нашей репутации.       — Знаю, — Дазай кивнул. — Поэтому я готов взять на себя всю ответственность. Если что-то пойдет не так — я заявлю, что действовал без вашего ведома. Что это была моя личная инициатива.       — Вы готовы солгать, чтобы защитить Агентство? — Фукудзава усмехнулся.       — Готов, — Дазай сказал это твердо. — Агентство дало мне второй шанс. Я не позволю своим действиям навредить ему.       Фукудзава кивнул медленно, и что-то в его лице смягчилось — едва заметно, но Дазай это уловил.       — Вы повзрослели, Дазай, — сказал он тихо. — Когда вы пришли ко мне три года назад, вы были… другим. Закрытым. Саморазрушительным. Человеком, который не видел ценности в собственной жизни, и в жизнях людей вокруг. А сейчас вы стоите здесь и просите разрешения рискнуть собственной жизнью ради другого человека. Это прогресс.       Дазай не знал, что ответить, поэтому просто кивнул. Фукудзава встал из-за стола, подошел к окну, посмотрел на город внизу — на Йокогаму, которая просыпалась, зажигая утренние огни, готовясь к новому дню.       — Накахара Чуя, — сказал он, не оборачиваясь, — один из сильнейших одаренных Японии. Возможно, в мире. Он должен быть под контролем той организации, которая так или иначе не допустит уничтожения нашей страны.       Он повернулся к Дазаю.       — Именно поэтому я даю вам разрешение, — сказал Фукудзава твердо. — Спасение Накахары Чуи — это не только личное дело мафии. Это вопрос национальной безопасности. И Вооруженное Детективное Агентство не может стоять в стороне, когда на кону такие ставки.       Дазай выдохнул — медленно, с облегчением, которое разливалось по телу теплой волной.       — Спасибо, Фукудзава-сан, — сказал он, и в голосе его была искренняя благодарность.       — Не благодарите раньше времени, — Фукудзава вернулся за стол. — У меня есть условия.       Дазай выпрямился, слушая внимательно.       — Первое, — Фукудзава поднял один палец. — Вы действуете в рамках закона настолько, насколько это возможно в данной ситуации. Я понимаю, что операция может потребовать… нестандартных методов. Но вы не убиваете без крайней необходимости. Вы не проводите пытки. Вы ведете себя не как мафиози, а как детектив Агентства. Понятно?       — Понятно, — Дазай кивнул.       — Второе, — Фукудзава продолжал. — Вы берете с собой Ацуши.       — Я как раз собирался попросить об этом.       — Знаю, — Фукудзава почти улыбнулся. — Ацуши-куну нужен опыт. Он молод, импульсивен и наивен, но у него доброе сердце и сильная воля. Эта операция научит его многому. И ваше присутствие рядом гарантирует, что он вернется живым.       Дазай кивнул.       — Я прослежу за ним.       — Третье, — Фукудзава стал серьезнее. — Если операция провалится. Если вы окажетесь в плену или под угрозой, если вам придется выбирать между собой и миссией — вы выбираете себя. Вы возвращаетесь живым. Агентству вы нужны больше, чем успешная операция Портовой мафии. Понятно? Если встанет вопрос между вашей жизнью и жизнью Накахары Чуи — вы выбираете свою.       Дазай хотел возразить, но Фукудзава поднял руку, останавливая его.       — Это не просьба, Дазай. Это приказ. Вы возвращаетесь живым. Оба. Вы и Ацуши.       — Понятно, Фукудзава-сан, — сказал он тихо. — Мы вернемся. Оба.       Фукудзава кивнул.       — Тогда идите. Готовьтесь. У вас мало времени.       Дазай развернулся, направляясь к двери, но на пороге остановился. Он не планировал этого. Не думал об этом заранее. Но что-то внутри — то, что было воспитано еще в мафии, то, что знало цену уважения и благодарности, — заставило его повернуться обратно.       Осаму низко поклониться. Глубоко. Искренне.       — Спасибо, — сказал он, не поднимая головы. — За доверие. За второй шанс. За то, что поверили в меня, когда я сам в себя не верил.       Фукудзава смотрел на него, на этого молодого человека, который три года назад пришел к нему сломленным, потерянным, без цели и без надежды, а теперь стоял здесь и кланялся, благодаря за то, что ему дали возможность спасти кого-то, и в его глазах было что-то теплое, почти отеческое.       — Выпрямись, Дазай, — сказал он мягко. — Вы заслужили этот шанс. Не благодарите меня. Благодарите себя за то, что изменились и стали лучше.       Дазай встал ровно, посмотрел на президента в последний раз и вышел. Закрыл дверь за собой и остановился в коридоре, прислонившись к стене, закрыв глаза.       Разрешение получено.       Дазай выдохнул медленно, открыл глаза и пошел прочь по коридору, вниз по лестнице, на улицу, где утренняя Йокогама встретила его прохладным ветром и запахом моря.       У него оставалось меньше суток на подготовку. Нужно было работать быстро.       Общежитие Агентства было тихим в это время дня — большинство либо уже ушли на работу, либо еще спали, и коридоры пустовали, наполненные только утренним светом, который пробивался сквозь высокие окна и ложился золотыми полосами на старый деревянный пол.       Дазай поднялся в свою небольшую комнату и первым делом включил старый компьютер, параллельно протирая с него пыль ладонью, из-за чего бинты на запястье окрасились в серый.       Старая машина загружалась медленно, с тем характерным гулом, который означал, что она давно требует апгрейда, но Осаму пользовался ей только в крайних случаях.       Пока система грузилась, он достал из ящика стола старый внешний диск — неприметный, черный, без опознавательных знаков — и подключил его к ноутбуку. Это был один из тех артефактов прошлого, которые он забрал с собой при уходе из мафии: зашифрованное хранилище с бэкдорами, эксплойтами и доступами, которые он создавал годами, работая исполнителем. Мори, скорее всего, догадывался, что Дазай унес с собой инструменты, но никогда не требовал их вернуть — возможно, понимая, что это было бы бесполезно, возможно, считая это справедливой платой за годы службы.       Компьютер пискнул, запрашивая пароль.       Дазай ввел длинную, сложную комбинацию, которую помнил наизусть и никогда не записывал — и система открылась, показывая интерфейс, который выглядел куда более профессионально, чем стандартный рабочий стол.       Он запустил VPN-туннель через три прокси-сервера в разных странах, затем подключился к удаленному серверу, который арендовал под чужим именем еще во времена мафии и до сих пор поддерживал. Старенький ноутбук был просто окном — вся реальная вычислительная мощь была там, на сервере.       Теперь можно было работать.       Дазай открыл файл с данными, которые Мори передал ему вчера — четыре локации, помеченные как «приоритетные для проверки».       Локация 1: Склад в Фукуоке. Материк, ближайший к Цусиме крупный город, примерно сто тридцать километров от острова. Недавняя активность, закупки через подставные компании. Ответственный: Хироцу Рьюро.       Локация 2: Старый рыбоконсервный завод на южном побережье Цусимы. Заброшен десять лет назад, но счета за электричество оплачиваются регулярно. Ответственная: Кое Озаки.       Локация 3: Психиатрическая больница на севере острова. Закрыта после скандала с экспериментами над пациентами. Подземные уровни, изолированность. Ответственный: Акутагава Рюноске.       Локация 4: Старая тюрьма периода Мэйдзи в центральной части Цусимы. Формально законсервирована, но есть камеры содержания. Низкий приоритет. Ответственный: Мотоджиро Каджи.       Дазай смотрел на список долго, и что-то внутри подсказывало ему, что это неполная картина. Мори был слишком умен, чтобы просто раздать четыре адреса и надеяться на лучшее. Он что-то скрывал, играл в свою игру. И Дазай не собирался быть пешкой в его шахматной партии.       Осаму открыл браузер — модифицированную версию с встроенными скриптами для обхода защиты — и начал собирать собственные данные. Первым делом — спутниковые снимки Цусимы и прилегающих территорий. Он использовал старый бэкдор в системе японского метеорологического агентства (оставленный еще два года назад, когда помогал Агентству с одним делом) и получил доступ к архиву снимков высокого разрешения за последние три месяца.       Цусима — остров между Японией и Кореей, примерно в тысяче километров на юго-запад от Йокогамы. Изолированный, труднодоступный, идеальный для контрабанды и нелегальных операций. Два часа на самолете или шестнадцать-двадцать часов морем. Триада выбрала место с умом.       Дазай увеличивал карту, изучая каждый квадратный километр — береговую линию, заброшенные объекты, военные базы времен Второй мировой, старые промышленные комплексы.       Следующий шаг — финансовые данные. Дазай достал старый телефон, который использовал только для особых контактов, и набрал номер. Ответили после третьего гудка.       — Мне нужна информация, — сказал Дазай без приветствий. — Движение средств Лунной Триады за последние три месяца. Фокус на закупки оборудования, аренду объектов, оплату коммунальных услуг в районе Цусимы и прилегающих островов. Радиус — сто километров.       На том конце помолчали секунду.       — Это дорого, — ответил голос — молодой, мужской, с легким кантонским акцентом.       — Переведу обычную сумму, — Дазай открыл банковское приложение на другом телефоне. — Плюс двадцать процентов за срочность. Мне нужно через час.       — Сорок минут, — голос звучал заинтересованно. — Если платишь вперед.       — Перевел, — Дазай подтвердил транзакцию. — Проверяй.       Пауза, стук клавиш.       — Получил. Работаю.       Связь оборвалась.       Дазай вернулся к компьютеру. Его особым информатором был хакер из Гонконга, с которым он сотрудничал еще в мафии — надежный и быстрый. Сомнительная мораль, учитывая, что Осаму дал слово не работать как мафиози.       Пока ожидал данные, Дазай проверил еще один источник — внутреннюю базу мафии. Он все еще имел доступ благодаря старому техническому аккаунту, который числился как «архивный» и который никто не удосужился деактивировать за пять лет. Дазай когда-то создал его для резервного копирования данных, замаскировав под системную учетную запись, и теперь эта брешь в системе играла ему на руку. Когда-нибудь Мори будет брать на работу компетентных сотрудников, но видимо ему комфортно иметь дело только с детьми.       Осаму открыл список медицинского персонала мафии — тех, кто имел доступ к маршрутам исполнителей, медицинским картам, информации о способностях. Один профиль был помечен как «уволен» две недели назад.       Танака Кейджи, 34 года, техник медицинского оборудования.       Дазай открыл детали, и картина начала складываться. Уволен за «нарушение протокола безопасности» — стандартная формулировка мафии, когда не хотели привлекать внимание к настоящей причине. Финансовые записи показывали крупный перевод на счет Танаки за месяц до похищения Чуи — двадцать миллионов йен от подставной компании, как выяснил Осаму в пару кликов, связанной с Лунной Триадой. А через три дня после «увольнения» — запись о смерти в полицейской базе. «Несчастный случай. Утонул в гавани Йокогамы».       Дазай усмехнулся без радости.       Мори вычислил крота, тихо устранил, но использовал ситуацию максимально эффективно. Операция по спасению Чуи была настоящей, критически важной для Мафии, но параллельно служила проверкой лояльности остальных членов организации. Кто как себя поведет. Кто куда пойдет. Нет ли еще предателей.       Классический Мори. Конечно.       Телефон вибрировал от сообщения информатора. Дазай открыл защищенную почту и нажал на отправленный файл. Это был массив транзакций, счетов, подставных компаний, цепочек платежей. Он методично просматривал строки, выделяя аномалии:       — Крупные платежи за электричество в местах, где не должно быть активности — Закупки медицинского оборудования через черный рынок (МРТ-сканер, анестезиологическое оборудование, препараты для седации) — Аренда промышленных генераторов повышенной мощности — Регулярные поставки провизии на адреса, помеченные как «заброшенные».       Три локации выделились из общего списка — и ни одна не совпадала со списком Мори.       Локация 5 — Исследовательская станция на восточном побережье Цусимы, примерно в тридцати километрах от ближайшего населенного пункта. Построена во времена Второй мировой для разработки химического оружия. Главное здание разрушено, но подземная часть цела — три уровня лабораторий и камер содержания. Недавние закупки: медицинское оборудование, генераторы, химикаты. Оплата счетов за электричество — регулярная, через подставную компанию. Тепловые снимки показывают активность в подземной секции.       Локация 6 — Частный остров в пятидесяти километрах от основного архипелага Цусимы. Формально принадлежит бизнесмену из Гонконга, фактически контролируется Триадой. Есть вертолетная площадка, охраняемый периметр, полная изолированность. Только эвакуация затруднена в случае угрозы.       Локация 7 — Старый военный бункер на западном побережье Цусимы. Законсервирован с пятидесятых годов, но недавно оплачены счета за электричество. Подземные уровни. Малоизвестен, официально нет на картах.       Дазай наложил все семь локаций на одну общую карту, изучая, водя ручкой по экрану, делал пометки в блокноте.       Четыре точки Мори были логичными, но слишком очевидными. Именно поэтому он не доверял им полностью. Из трех собственных находок самой перспективной выглядела локация 5 — восточная исследовательская станция — Дазай откинулся на спинку стула.       Вот оно.       Восточная станция — там Чуя. Он был почти уверен.       Дазай сохранил все данные, начал распечатывать карты, схемы, планы зданий на старом принтере, который жужжал и скрипел. Пока старенький принтер выплевывал листы, бывший мафиози взял чистый лист, начал набрасывать план операции.       Он потратил на это достаточно много времени, и дописывал последние детали, когда услышал стук в дверь.       Осаму поднял голову, нахмурившись.       — Войдите, — сказал он, не вставая.       Дверь открылась и на пороге стоял Акутагава. Он был в своем неизменном черном пальто, с серьезным лицом, на котором было написано, что он пришел по важному делу.       — Акутагава, — сказал Дазай негромко. — Не ожидал тебя здесь.       — Я пришел по делу.       — Внимательно слушаю? — Осаму перевел взгляд обратно на лист, на котором он дописывал план операции.       Акутагава прошел в комнату, остановился у стола, бросил взгляд на разложенные карты и схемы — и Дазай видел, как он быстро считывает информацию, анализирует, понимает.       — Операция по спасению Чуи-сана, — сказал Акутагава. — Я знаю о ней. Мори-сан проинформировал старших членов мафии вчера вечером.       — И?       — Я хочу работать в вашем отряде, — сказал он, и голос его был твердым, но в нем читалось то, чего Дазай не слышал раньше. — Официально прошу включить меня в вашу группу.       Дазай моргнул.       Акутагава Рюноске — его бывший подчиненный, человек, которого он тренировал жестко и безжалостно, которого ломал и отстранял годами, который до сих пор искал его одобрения — стоял здесь и просил.       — Почему? — спросил Дазай, откладывая ручку.       — Потому что, — Акутагава выпрямился, — Чуя-сан — один из столпов мафии. Его потеря будет катастрофой. И я хочу быть частью операции, которая вернет его.       — Это официальная причина, — Дазай наклонил голову. — А личная?       Акутагава помолчал секунду, и Дазай видел внутреннюю борьбу — гордость против честности.       Честность победила.       — Я хочу работать с вами, — сказал он тихо. — Хочу доказать, что я стал лучше. Что я достоин вашего… — он запнулся, подбирая слово, — признания.       Он видел в Акутагаве того худого мальчика из трущоб, которого когда-то подобрал и сделал оружием. И видел того мужчину, которым он стал несмотря ни на что — сильным, думающим, способным на большее, чем просто слепое следование приказам.       — Ты в моей группе, — сказал Дазай, наблюдая, как загораются глаза бывшего ученика. — Более того, я рад, что ты пришел. Мне нужен кто-то, кто умеет создавать управляемый хаос, и ты — идеальный кандидат для отвлекающего маневра.       — Спасибо, Дазай-сан, — сказал он.       — Не благодари, — Дазай придвинул к нему карты. — У нас много работы, — Дазай развернул главную карту Цусимы. — Тогда смотри внимательно. Вот что я нашел.       Следующие два часа они провели вместе — склонившись над столом, прорабатывая каждую деталь операции. Дазай объяснял логику своих выводов, показывал финансовые данные, тепловые снимки, распределение сил мафии по четырем официальным точкам и почему он считает, что настоящая локация — восточная станция.       — Мори дал мне четыре адреса, — говорил Дазай, указывая на карту. — Сказал: «Можешь помочь проверить». Не уточнил, какую именно. Я сказал «хорошо» и тоже не уточнил, что пойду на пятую, которую нашел сам.       — Босс знает, что вы пойдете своим путем? — спросил Акутагава.       — Конечно знает, — Дазай усмехнулся. — Но он не против, потому что ему это выгодно. Я проверяю дополнительную точку, увеличиваю шансы найти Чую, и при этом действую независимо — если что-то пойдет не так, мафия может отречься от меня. Классический вин-вин для него.       Акутагава кивнул, изучая схему восточной станции.       — Подземные уровни, — он провел пальцем по плану. — Три этажа вниз. Если Чую-сана держат там, он будет на самом нижнем. Скорее всего в полной изоляции.       — Именно, — Дазай согласился. — Поэтому нужен отвлекающий маневр. Ты заходишь с запада, создаешь шум, привлекаешь основную охрану. Используешь Расемон, крушишь все вокруг, как ты любишь. Главное — держать их занятыми достаточно долго, чтобы мы с Ацуши проникли через восточную вентшахту.       — Сколько времени вам нужно?       — Десять минут на проникновение и спуск. Десять на поиск и освобождение. Пятнадцать на эвакуацию. Итого — тридцать пять минут. Можешь продержаться?       — Могу, — Акутагава кивнул уверенно. — Даже если их будет целая армия одаренных.       — Ты изменился, Акутагава, — сказал он вдруг.       Акутагава поднял голову.       — В каком смысле?       — В хорошем, — Дазай откинулся на спинку стула. — Ты стал… зрелым. Думаешь стратегически, а не только тактически. Задаешь правильные вопросы. Предлагаешь решения, а не просто ждешь моего приказа.       Акутагава молчал секунду, и на лице его появилось легкое смущение — редкая эмоция для него. Это было даже мило.       — Тигр, — сказал он тихо. — Он… повлиял на меня. Научил смотреть шире. Думать о том, ради чего эта сила используется.       Дазай негромко рассмеялся. — Ацуши-кун? — переспросил он с улыбкой. — Серьёзно? Тот мальчик, который год назад боялся собственной тени?       — Он не боится, — Акутагава возразил с неожиданной горячностью. — Он осторожен. Думает о последствиях. О людях вокруг. И он показал мне, что сила — это не только способность уничтожать. Это еще и способность защищать. Нести ответственность за свой выбор.       Дазай смотрел на него, и улыбка медленно сошла с лица, уступив место чему-то более серьезному и теплому.       — Он действительно хороший человек, — сказал Дазай тихо. — Ацуши честный, добрый, с сильным моральным компасом. И если он научил тебя всему этому — значит, ты тоже стал лучше, Акутагава. Намного лучше, чем тот человек, которым я пытался тебя сделать.       Акутагава не ответил сразу, просто смотрел на Дазая широко раскрытыми глазами, как будто не верил, что слышит эти слова.       — Знаешь, — Дазай продолжал, и голос его стал тише, строже, — я был плохим наставником. Жестоким. Использовал людей как инструменты, а не развивал как личностей. И я жалею о многом, что сделал с тобой. О том, что заставил тебя поверить, будто ты недостаточно хорош, недостаточно ценен и недостаточно достоин.       Тишина в комнате стала плотной, тяжелой от невысказанного.       — Но, — Дазай посмотрел на него прямо, — несмотря на все, что я сделал неправильно, ты вырос в сильного человека. И это произошло не благодаря мне, а вопреки мне. Ты сам сделал этот выбор. Ты сам стал лучше. И это… это достойно глубокого уважения, Акутагава.       Акутагава молчал, и Дазай видел, как он борется с эмоциями — гордость, благодарность, смущение, что-то похожее на облегчение, все вперемешку.       — Спасибо, Дазай-сан, — сказал он наконец, и голос его был чуть хриплым. — Это… много значит для меня.       — Не за что, — Дазай беспечно махнул рукой, возвращаясь к картам, потому что эмоциональные разговоры всегда давались ему тяжело и заставляли чувствовать себя обнаженным. — Теперь давай вернемся к плану. Нам нужно проработать детали твоего отвлекающего маневра. Где именно ты войдешь, как долго продержишься, какой сигнал подашь, когда пора отступать…       Они работали еще пару часов методично и сосредоточенно, прорабатывая каждый шаг, каждую возможность, каждый риск. Телефон Акутагавы зазвонил, прерывая обсуждение.       Он посмотрел на экран, нахмурился слегка.       — Извините, Дазай-сан, — сказал он. — Мне нужно ответить.       — Конечно, — Дазай кивнул, возвращаясь к схемам.       Акутагава вышел в коридор, закрыв дверь за собой. Разговор был коротким — Дазай слышал приглушенный голос, но не разбирал слов.       Через минуту дверь открылась снова.       — Дазай-сан, — Акутагава вернулся, и на лице его было слегка удивленное выражение. — Это была Сато Ая. Специалист по кибербезопасности из отдела технической поддержки Портовой мафии.       Дазай поднял голову.       — Она хочет присоединиться к операции, — продолжал Акутагава. — Просит включить ее в ваш отряд. Говорит, что может быть полезна — взлом систем безопасности на месте, отключение камер наблюдения и сигнализаций, электронная поддержка, координация связи между группами.       Дазай задумался на мгновение.       Сато Ая. Осаму ее не знает. Новенькая видимо. И так рвется помочь? Бросается буквально в самое пекло.       — Она надежна? — спросил Дазай.       — Мори-сан ей доверяет, — Акутагава кивнул. — Она не входила в круг подозреваемых при проверке на предмет утечки информации. Прошла все проверки безопасности. Работает в мафии два года, послужной список чист.       Дазай кивнул медленно, взвешивая.       Кибер-специалист был бы очень полезен — взломать электронные замки, отключить охранные системы, обеспечить бесперебойную связь. Это могло сократить время операции и увеличить шансы на успех. С другой стороны — дополнительный человек означал дополнительную ответственность, еще одну жизнь, за которую он отвечал.       Но преимущества перевешивали риски.       — Хорошо, — сказал Дазай. — Скажи ей, что она в отряде. Пусть готовится к выезду. Брифинг завтра утром в шесть ноль-ноль, место встречи сообщу отдельно через защищенный канал. Ей понадобится оборудование — ноутбук, устройства для взлома, средства связи. Пусть возьмет все необходимое.       Акутагава набрал быстрое сообщение, отправил.       Через несколько секунд пришел ответ.       — Она благодарит, — Акутагава убрал телефон. — Будет готова. Спрашивает, нужно ли координироваться с кем-то еще из команды заранее.       — Скажи «с Накаджимой Ацуши из Агентства», — Дазай продиктовал. — Он тоже будет в группе проникновения. Пусть обменяются контактами, проверят совместимость оборудования связи. Нам нужна бесперебойная коммуникация на всех этапах.       Акутагава передал информацию, получил подтверждение.       — Готово, — сказал он. — Итого команда: вы, я, Тигр, Сато. Нас четверо.       — Плюс возможная поддержка от мафии, если Мори выделит дополнительные силы, — Дазай вернулся к карте. — Но мы на это не рассчитываем. Работаем исходя из того, что нас четверо, больше никого.       Акутагава кивнул, изучая финальную версию плана, разложенного на столе.       — Это рискованно, — сказал он. — Четверо против двадцати охранников плюс неизвестное количество внутри комплекса.       — Рискованно, — согласился Дазай. — Но выполнимо. У нас есть преимущества: внезапность, знание планировки, координация, специализированные способности. Твой Расемон, тигр Ацуши, моя нейтрализация в случае чего, техническая поддержка Сато. Если действовать быстро и точно — шансы хорошие.       — А если Чуя-сан не там? — Акутагава посмотрел на него серьезно. — Если ваши расчеты ошибочны и восточная станция пуста?       Дазай молчал секунду, глядя на отмеченную точку на карте.       — Тогда мы проверим следующую локацию, — сказал он тихо. — И следующую. И еще одну пока не найдем его. Потому что другого варианта нет, Акутагава.       Рюноске понимающе кивнул.       — Я буду готов, — сказал он твердо. — К любому исходу.       Дазай посмотрел на него долго, потом медленно кивнул.       — Знаю. Именно поэтому ты здесь.       Они еще раз прошлись по деталям — время выезда (завтра в четыре утра из Йокогамы, прилет на Цусиму к полудню, проверка оборудования, рекогносцировка на месте, начало операции в сумерках), распределение ролей, запасные варианты на случай, если что-то пойдет не по плану.       Когда все было проговорено, записано, уложено в четкую структуру, Акутагава встал, готовясь уходить.       — Дазай-сан, — сказал он у двери.       — Да?       — Спасибо. За то, что взяли меня. За то, что… сказали те слова. Про то, что я стал лучше.       — Ты заслужил эти слова, Акутагава, — сказал он просто. — До завтра. Четыре ноль-ноль. Не опаздывай.       — Спокойной ночи.       Дверь закрылась тихо, и Дазай остался один. Он посмотрел на стол — карты, схемы, планы, расчеты, результат нескольких часов интенсивной работы.       Все готово. Команда собрана. План составлен. Осталось только одно — исполнить.       Он выключил компьютер, собрал все распечатки в папку, спрятал внешний диск обратно в ящик. Лег на кровать, не раздеваясь, глядя в потолок. Сон долго не шел — мозг продолжал прокручивать детали операции, анализировать риски, искать слабые места в плане.       Но где-то ближе к полуночи, когда адреналин наконец выветрился из крови и оставил после себя только пустоту и тяжесть в каждой мышце, усталость взяла свое — накрыла волной, против которой невозможно было сопротивляться, потянула вниз, в темноту, которая обещала отдых, но не сдержала обещания.       Дазай провалился в не глубокий, не спокойный, а беспокойный сон, полный обрывочных образов, которые сменяли друг друга с пугающей скоростью, не давая ни секунды передышки, ни мгновения покоя.       В каждом сне Чуя умирал.       Снова и снова, разными способами, в разных местах, но всегда — умирал. То он лежал на холодном металлическом столе в лаборатории, окруженный людьми в белых халатах, которые не обращали внимания на то, что его грудь больше не поднимается, что монитор рядом пищит ровной линией, что из вены все еще капает кровь в лужу на полу, потому что никто не удосужился вытащить иглу, когда сердце остановилось.       То он падал с обрыва медленно, как в замедленной съемке, и Дазай бежал к краю, протягивал руку, кричал его имя, но пальцы схватывали только воздух, а тело Чуи исчезало в темноте внизу, и звук удара о камни был таким громким и оглушительным, что Дазай просыпался от него, но это был не конец сна, а переход в следующий.       То Дазай находил его уже мертвым в темной комнате, привязанным к стулу, с запрокинутой головой и пустыми, остекленевшими глазами, которые смотрели в никуда, и кровь — так много крови, повсюду, на полу, на стенах, на одежде, на коже, — и Дазай падал на колени рядом, тянулся к лицу Чуи, пытался закрыть ему глаза, но веки не слушались, оставались открытыми, и мертвый взгляд преследовал его, даже когда сон снова менялся.       То его расстреливали. Очередь из автомата в упор, и тело бывшего напарника дергалось от каждой пули, падало вперед, и Дазай видел это издалека, бежал, но ноги двигались медленно, как будто он шел по воде или по вязкой грязи, и не мог добежать вовремя, не мог остановить стрелявших, только успевал подхватить падающее тело и чувствовать, как оно остывает в его руках.       Каждый сон был вариацией на одну тему — потеря, невозможность спасти, опоздание на секунду, на минуту, на час, на целую жизнь.       И Дазай не мог проснуться, застрял в этом цикле кошмаров, которые крутились по кругу, показывая ему снова и снова самое страшное, что он мог представить, и самое невыносимое, что могло случиться.       Мир без Чуи.       Мир, где он не успел.       Где все его планирование, вся его подготовка, весь его интеллект оказались бесполезны, потому что нельзя перехитрить смерть, нельзя обмануть время, нельзя вернуть того, что уже потеряно.       Дазай проснулся резко в три часа ночи — рывком, как тонущий человек, который наконец вынырнул на поверхность и хватает воздух жадно, судорожно, не веря, что может дышать. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди, билось о ребра изнутри с болезненной силой, и каждый удар отдавался в висках, в горле, в запястьях.       Спина была мокрой от пота. Рубашка прилипла к коже неприятно, холодно, и когда Дазай попытался сесть, ткань потянулась за ним, и это ощущение было настолько реальным, настолько физическим, что окончательно вырвало его из остатков сна и швырнуло в реальность. Он сидел на кровати в темной комнате общежития, дышал тяжело, неровно, и руки мелко дрожали. Осаму ненавидел это чувство, потому что оно выдавала то, что он обычно прятал глубоко, — страх.       Дазай посмотрел на часы на тумбочке — цифры светились зеленым в темноте: 3:07. Он резко встал с кровати, потому что лежать дальше было невозможно, сны ждали его там, готовые накинуться снова, если он закроет глаза. Прошел в ванную, включил холодный, ледяной душ, чтобы смыть пот и кошмары, чтобы привести тело и разум в рабочее состояние.       Вода била по коже, и он стоял под струей, положив ладони на кафельную стену, опустив голову, позволяя воде стекать по волосам, по спине, по плечам, смывая все лишнее, оставляя только то, что было нужно сейчас — концентрацию, холодный расчет, готовность делать то, что необходимо, без колебаний и сомнений.       Он вышел из душа через десять минут, вытерся, посмотрел на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, мокрые волосы, которые прилипли ко лбу. Выглядел он так, как чувствовал себя — измотанным, на пределе, но все еще готовым бороться. Этого было достаточно.       Дазай вернулся в комнату, открыл шкаф, достал черный костюм. Надел сначала рубашку (чёрную, без лишних деталей), потом брюки, потом жилет, который скрывал под собой тонкий кевларовый слой защиты (не полноценный бронежилет, но достаточный, чтобы остановить пулю среднего калибра, если повезет), затем накинул на плечи того же цвета пиджак.       Застегнул пуговицы, поправил воротник, посмотрел на себя в зеркало снова и увидел не сотрудника Вооруженного Детективного Агентства, а того, кем был раньше.       Демона.       Дазая из Портовой мафии.       Он отвернулся от зеркала, подошел к столу, где было разложено оборудование: рация, фонарик, нож, отмычки, медикаменты, веревка, все то, что могло понадобиться. Проверил каждую вещь в последний раз — батарейки в фонарике (заряжены), лезвие ножа (острое), рация (работает, частота настроена), медикаменты (запечатаны, срок годности в норме).       Все на месте.       Он сел на край кровати, положил руки на колени, закрыл глаза. Дышал. Медленно. Ровно. Считая вдохи и выдохи, успокаивая сердце, которое все еще почему-то билось слишком быстро.       В голове проигрывал план операции еще раз. Каждый шаг команды, каждый поворот, каждую возможную точку отказа и запасной вариант на случай, если что-то пойдет не так.       Он все предусмотрел и все просчитал.       Дазай открыл глаза, встал, взял рюкзак, вышел из комнаты. Коридор общежития был пуст и тих. Все спали и никто не знал, что он уходит, и что сегодня ночью он вернется либо с Чуей, либо не вернется вообще.       Президент поставил условие, которое Дазай не мог выполнить: если встанет вопрос между его жизнью и жизнью Накахары Чуи, он должен выбрать свою. И Осаму кивнул тогда, согласился, дал слово, потому что знал, что Фукудзава не отпустит его без этого обещания, не позволит участвовать в операции, если не получит гарантию, что его сотрудник вернется живым.       Но в глубине души, там, где жила правда, которую он не произносил вслух даже перед самим собой, Дазай знал, что это условие невыполнимо. Он не мог выбрать свою жизнь вместо жизни Чуи. Никогда. Ни при каком раскладе. Ни в какой вселенной, ни в какой реальности, ни при каких обстоятельствах. Потому что если выбор стоял между тем, чтобы Чуя остался жив, а Дазай умер, или наоборот — для Дазая не было выбора вообще. Был только один вариант, единственно возможный, тот, в котором Чуя дышит, живет, продолжает существовать, пусть даже без Дазая рядом.       Это все было неважно. Важно было только одно: Чуя должен был выжить. А Дазай... Дазай мог умереть. Он искал смерть годами, мечтал о ней, планировал ее, пытался найти красивый, эстетичный способ уйти, чтобы это имело хоть какой-то смысл. И вот он — смысл. Прекрасный, совершенный, единственно правильный. Умереть за Чую. Вместо Чуи. Или вместе с Чуей.       Это было бы достойным концом. Лучшим из всех возможных. Потому что возвращаться обратно живым, если Чуя умрет — бессмысленно. Дазай знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать: если он выйдет из той лаборатории один, если оставит Чую там, мертвым, если спасет свою жизнь ценой его жизни — он не переживет этого. Тело продолжит функционировать. Легкие будут дышать. Сердце будет биться. Но все остальное — все, что делало его Дазаем, что хоть как-то удерживало его в этом мире, — умрет вместе с Чуей. И тогда действительно не останется причин продолжать. Не останется ничего, что могло бы остановить его от того, чтобы закончить то, что он так долго откладывал.       Эта операция спасала не только Чую. Она спасала и самого Дазая. От пустоты, которая ждала его, если он проиграет. От будущего, в котором Чуи нет. От жизни, которая не стоила того, чтобы ее прожить. И если придется — если в той лаборатории, куда он идет, встанет выбор между ними двумя — Дазай не будет колебаться ни секунды. Даже если это означает нарушить обещание, данное Президенту или предать доверие Агентства. Чуя был важнее. И никакое условие, никакой приказ, никакая логика не могли изменить этой простой, неоспоримой истины.