«Вне прикрытия»

Утро вторника встретило Сеул фальшивым, холодным солнцем, которое застревало в стеклянных гранях небоскребов Йоидо, но совершенно не грело. Чон Чонгук стоял у панорамного окна в приемной пятьдесят четвертого этажа, держа в руках неизменный стакан черного кофе. Его глаза, воспаленные от недостатка сна, неотрывно следили за дверью лифта. Информация, полученная ночью от Чимина и Тэхёна, жгла изнутри, заставляя парня контролировать каждый вздох. Юнги — предатель? Эта мысль казалась Чонгуку логичной, ведь в его картине мира каждый в этой золотой башне преследовал лишь собственные шкурные интересы. Когда двери лифта с тихим свистом разъехались, из них вышел Мин Юнги. На нем был тот же безупречный темный костюм, но шаг казался тяжелее обычного. Он даже не взглянул на Чонгука, стремительно направляясь к кабинету Намджуна. Чонгук проводил его тяжелым, сканирующим взглядом, мысленно ставя на нем клеймо главной цели. Однако реальность, как это часто бывает в детективной работе, готовилась нанести Чонгуку сокрушительный удар под дых, полностью перечеркнув все ночные теории. Через два часа, когда Ким Сокджин уехал на закрытую встречу с адвокатами, оставив Чонгука «на базе» под предлогом разбора личной корреспонденции, телефон оперативника снова ожил. Чонгук быстро зашел в пустую переговорную, запер дверь и активировал защищенный канал связи. — Чонгук, отбой по Юнги, — голос Чимина в трубке звучал не просто растерянно, в нем сквозила откровенная паника. — Мы ошиблись. Точнее, нас заставили ошибиться. Чонгук нахмурился, сильнее прижимая трубку к уху. — Что значит «ошиблись», Хён? Вы же сами нашли швейцарские счета и перевод от фонда Юнги! — Это была филигранная дымовая завеса, — в разговор вмешался Тэхён, и Чонгук буквально физически почувствовал, как его друг на том конце провода нервно взъерошил волосы. — Хосок копал всю ночь и вскрыл глубокие логи провайдера. Тот перевод на два миллиона долларов действительно ушел из фонда Мин Юнги, но сам фонд был взломан изнутри за три дня до транзакции. Юнги даже не знал, что его счетами воспользовались. Тот, кто это сделал, использовал старый цифровой след, который Юнги оставил во время своей службы в контрразведке. Это подстава высшего уровня, Чонгук. Юнги чист. Его пытались сделать козлом отпущения для нас, для полиции, на случай если мы начнем копать слишком глубоко. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Если Юнги не виновен... то кто? — Все возвращается к исходной точке, Гук-и, — тихо, почти с сожалением произнес Чимин. — И новые улики, которые только что поступили в министерство юстиции от анонимного источника, бьют наотмашь. Прокуроры получили доступ к личной домашней сети Ким Сокджина. Не к офисной, Чонгук, а именно к его серверам в особняке в Ханнам-доне. — И что там? — Логи подтверждают, что все зашифрованные команды на отправку контрабандных контейнеров из Инчхона дублировались и верифицировались с его личного домашнего компьютера. В те самые часы, когда он якобы был на людях, его домашняя система работала в автоматическом режиме удаленного доступа, настроенном лично под его биометрию. Более того, Хосок нашел скрытые счета на имя покойного отца Джина, Ким Мёнсу. Эти счета активировались всего полгода назад, и туда уже поступило более двадцати миллиардов вон от продажи неучтенных химикатов. Доступ к этим счетам есть только у Ким Сокджина по праву наследования. Ни Юнги, ни Намджун, ни старый помощник Пак физически не смогли бы снять оттуда ни воны. Чонгук опустился на кожаный стул переговорной, чувствуя, как его мозг отказывается собирать этот пазл. Все нити, абсолютно все, теперь сходились в одной точке. Ким Сокджин. Человек с лицом ангела и душой расчетливого дельца. Все его слова о «человечности», сказанные вчера в машине, теперь казались Чонгуку верхом цинизма, изощренной игрой, призванной усыпить бдительность нового охранника. — Полиция готовит ордер? — глухо спросил Чонгук. — Капитан подпишет его через сорок восемь часов, — ответил Тэхён. — Прокуратура требует ареста. Ким Корпорейшн заблокируют. Чонгук, у тебя мало времени. Если Джин поймет, что кольцо сжимается, он может попытаться сбежать из страны. Твоя задача — не выпускать его из виду ни на секунду. — Я понял, — отрезал Чонгук и отключил телефон. В его груди снова вспыхнула та самая знакомая, чистая ярость копа, которого пытались обвести вокруг пальца. «Значит, все-таки ты, Ким Сокджин», — подумал он, сжимая кулаки. — «Красивая обертка для прогнившего насквозь бизнеса». В то же самое время, когда Чонгук мысленно выносил ему приговор, Ким Сокджин находился в своем кабинете. Намджун и Юнги ушли на экстренное совещание со службой безопасности порта, и Джин наконец остался один. Когда за последним сотрудником закрывалась дверь, Ким Сокджин менялся до неузнаваемости. С его лица мгновенно слетала эта безупречная, слегка ироничная улыбка чеболя, которая так раздражала Чонгука. Плечи слегка опускались, словно с них сняли невидимый тяжелый панцирь, а в глазах появлялась глубокая, вековая усталость человека, который не жил, а круглосуточно держал оборону. Джин подошел к бару, налил в стакан простой ледяной воды и вернулся к столу. Из нижнего ящика, запертого на биометрический замок, он достал старую, потертую серебряную зажигалку и небольшую фотографию в рамке. На снимке, сделанном около пятнадцати лет назад, стоял молодой Джин — еще подросток с открытой, искренней улыбкой — и его отец, Ким Мёнсу, основатель корпорации. Мало кто знал, чего на самом деле стоила Джину эта империя. Для внешнего мира он был баловнем судьбы, получившим все на блюдечке с золотой каемкой. В реальности же его детство и юность прошли под знаком жесточайшей дисциплины и страха. Ким Мёнсу был человеком старой закалки — жестким, бескомпромиссным, требующим от единственного сына абсолютного совершенства. Джин не имел права на ошибку, на слабость, на слезы. Когда его сверстники играли в футбол и ходили на свидания, Джин учил тонкости международного права, основы макроэкономики и корпоративного шпионажа. Три года назад, когда отец скоропостижно скончался от инфаркта, оставив компанию в состоянии скрытого кризиса и долгов перед международными кредиторами, Джин принял управление. Он не хотел этого. Он мечтал об искусстве, о тихой жизни где-нибудь в провинции, подальше от вечных войн за власть. Но ответственность перед тысячами сотрудников компании и память об отце не позволили ему все бросить. За эти три года он превратил себя в идеальное оружие: научился врать, не моргая, просчитывать ходы конкурентов и держать лицо даже тогда, когда внутри все выло от одиночества. Одиночество было его единственным верным спутником. Намджун был прекрасным другом, но он был юристом и видел мир через призму законов. Юнги был преданным щитом, но его военное прошлое делало его слишком жестким. Джин не мог позволить себе открыться ни перед кем. Стоило ему показать хотя бы малейшую трещину в своей броне, как совет директоров сожрал бы его заживо. Джин провел пальцем по стеклу рамки, стирая невидимую пылинку с лица отца. — Ты ведь не для этого строил компанию, отец? — тихо, едва слышно прошептал он в пустоту огромного кабинета. — Чтобы она превратилась в змеиное логово, где каждый твой шаг фиксируют и используют против тебя? В этот момент его взгляд упал на закрытую дверь приемной. Перед глазами всплыл образ его нового помощника — Чон Гукхо. Джин обладал феноменальной интуицией на людей. Он с первой секунды понял, что этот парень врет. Его история про травму и работу вышибалой была гладкой, но в движениях Гукхо, в его манере держать дистанцию и особенно в его глазах, полных скрытой, праведной злости, сквозило кое-что другое. Гукхо не был обычным парнем с улицы. Он смотрел на Джина так, словно уже знал о нем какую-то страшную тайну. «Кто же ты такой на самом деле, Чон Гукхо?» — подумал Джин, убирая фотографию обратно в ящик стола. — «И кто прислал тебя ко мне? Юнги думает, что ты просто амбициозный боец. Но я вижу твою злость. Ты ненавидишь меня, верно? Ненавидишь за то, кем я кажусь». Джин сделал глоток воды, чувствуя, как холод проникает внутрь. На самом деле, эта дерзость и скрытая агрессия нового помощника парадоксальным образом привлекали его. В мире, где все вокруг лебезили и пытались угадать его малейшее желание ради выгоды, Чон Гукхо был настоящим. Его ненависть была чистой, не купленной. И Джину, как ни странно, хотелось понять, что именно скрывается за этим колючим, упрямым взглядом. Ближе к вечеру туман над городом сгустился настолько, что здания на противоположном берегу реки Хан полностью исчезли. На пятьдесят четвертом этаже воцарилась гнетущая полутьма, нарушаемая лишь светом мониторов Намджуна. Чонгук сидел на своем рабочем месте в приемной, переводя взгляд с часов на дверь кабинета Джина. До конца его смены оставался час, но он знал, что сегодня уехать просто так не удастся. Из кабинета Намджуна то и дело доносились обрывки фраз: «прокуратура», «блокировка счетов», «встречный иск». Юристы Ким Корпорейшн работали на пределе возможностей, пытаясь отбить первую волну обвинений. Вдруг дверь кабинета Сокджина открылась. Генеральный директор вышел в приемную, уже одетый в свое длинное пальто. Его лицо снова было идеальной, непроницаемой маской. — Гукхо-ши, — позвал Джин, и его голос эхом разнесся по притихшей приемной. — Мы уезжаем. Намджун, Юнги, оставайтесь здесь, координируйте работу юридического отдела. Мне нужно съездить в одно место лично. Без лишних ушей. Юнги мгновенно поднял голову от бумаг. — Джин, это небезопасно. В свете последних новостей... — Со мной будет мой личный помощник, Юнги, — мягко, но непреклонно перебил его Джин, посмотрев на Чонгука. — Гукхо-ши ведь уверял нас, что его колено готово к любым нагрузкам, а реакция не подведет. Вот и проверим. Поехали. Чонгук поднялся, застегивая куртку. Внутри него все пело от предвкушения. «Куда он собирается? Уничтожать те самые домашние сервера, о которых говорили Чимин и Тэхён? Или на встречу с подельниками?» Они спустились на парковку в полном молчании. На этот раз Джин сам сел за руль своего спортивного купе, указав Чонгуку на пассажирское сиденье. Это было нарушением всех протоколов безопасности компании, но Чонгук не стал возражать. Чем ближе он был к цели, тем лучше. Машина с ревом сорвалась с места, вылетая на залитую дождем и туманом трассу. Джин вел автомобиль уверенно, на грани дозволенной скорости, ловко лавируя в потоке машин. — Мы едем ко мне домой, Гукхо-ши, — неожиданно нарушил тишину Джин, не снимая глаз с дороги. — Мне нужно забрать кое-какие документы из личного сейфа, которые Намджун не сможет получить официально. Ты ведь не против поработать сверхурочно? — Это моя обязанность, господин Ким, — ответил Чонгук, глядя вперед. Его рука в кармане куртки незаметно нащупала телефон, готовая в любой момент отправить геометку Чимину. Ловушка захлопывалась. Чонгук ехал прямо в логово зверя, туда, где хранились самые главные улики против Ким Сокджина. И он был намерен достать их, даже если для этого придется переступить через закон, который он поклялся защищать.