Потерянный

Тем временем Каспиан сидел в кабинете у Аслана. — Питер приезжал ко мне недавно, в пансион, — сказал пожилой мужчина. — Наверное, спрашивал про ту женщину, — тихо отозвался Каспиан. — Да. Мы ищем мисс Хьюман, — подтвердил Аслан. — Почему её не посадили?! — взорвался Каспиан. Его злость была почти физической. — Тем же вопросом задался и Питер. И я понимаю вас обоих, — с грустью ответил Аслан. — Но позволь рассказать всё по порядку. Я сообщил полиции о случившемся. Приехал инспектор… и его реакция оказалась совсем не той, какой я ожидал. — Что вы имеете в виду? — нахмурился Каспиан. — Он прочёл показания Эдмунда… и усмехнулся. Когда я сделал ему замечание, он начал издеваться. Сказал, мол, в его подростковом возрасте он бы и сам не отказался от «внимания» молодой учительницы. Он захотел допросить Эдмунда, но я не позволил. Я понимаю, это было рискованно, но нужно было принимать решения быстро. Всё рухнуло разом — война, сироты, поступок учителя, угроза закрытия пансиона, состояние Эдмунда... — Вот оно, — холодно сказал Каспиан. — Угроза закрытия пансиона. — И ты прав, — устало признал Аслан. — И не имею права просить прощения. Если хочешь обратиться в полицию или к прессе — я не буду возражать. — Уже поздно. Что было дальше? — глухо спросил Каспиан. — Я сообщил о случившемся её родным. Принял решение. Они согласились. Обратился к знакомому врачу из лечебницы, передал ему показания Эдмунда. Он сказал, что человек в здравом уме не способен на такое. Согласился забрать её ночью. — Значит, он считал её больной? — Или опасной. Или и тем, и другим. Но она сбежала, когда её отвезли к подпольному врачу. С тех пор её никто не видел — до тех пор, пока не пришёл Питер. — Подпольному врачу? — переспросил Каспиан. Аслан долго молчал, потирая переносицу. — Не знаю, могу ли говорить такое. Это ужасно. — Я ко всему готов, — устало ответил Каспиан. — Тогда поклянись, что Эдмунд об этом не узнает, — твёрдо сказал Аслан. — Это зависит… — Нет. Поклянись. Каспиан кивнул. — Через три месяца у неё начал расти живот. Сначала думали — инфекция. Никто не обращал внимания. Врач принял решение, что этот ребёнок не должен родиться. Он отвёз её к подпольщику, который делал аборты. Срок был большой, но допустимый. Ему было всё равно, что с ней случится. Она выжила… и сбежала ночью, до того как её успели вернуть в лечебницу. — Они убили ребёнка Эдмунда, — прошептал Каспиан. — Не думаю, что он смог бы принять этого ребёнка. Но всё произошло так, как произошло. — Я не знаю, что страшнее… — Каспиан закрыл лицо рукой. — Что она забеременела от него, или то, как поступили врачи. Это... это невыносимо. — Если Эдмунд узнает… — Это его убьёт, — закончил Каспиан. — Вряд ли это утешит, но она больше не может иметь детей. Мои люди ищут её по всему Лондону. После встречи с Эдмундом она снова исчезла. Я сделаю всё, чтобы они больше никогда не пересеклись. — И я тоже, — тихо, но с уверенностью ответил Каспиан. — Питер знает? — Да. Он поклялся, что никому не расскажет. Ни Сьюзан, ни тем более Люси. — А почему вы рассказали мне? — Потому что ты привёз его сюда. Ты нашёл доктора. Ты всегда заботился о них. Ты как брат. Если бы, — подумал Каспиан, но ничего не сказал. — Почему вы не рассказали родителям? — спросил он после паузы. — По той же причине, по которой не стал настаивать на расследовании. Я боялся, что всё всплывёт, и пансион закроют. Родители других детей могли отказаться от помощи. Деньги перестали бы поступать. Каспиан фыркнул. — Я знаю, как это звучит, Каспиан. Эдмунд не единственный ребёнок, за которого я отвечаю. Я стыжусь. Я виню себя. Но сюда приняли десятки еврейских сирот, помогли солдатам, спасли жизни. Я не мог рисковать этим ради одного. Иногда приходится жертвовать одним ради многих. Это не оправдание — это реальность. — Я не могу по-настоящему понять, какой груз вы несёте, — сказал Каспиан. — И не берусь судить. Я в ярости, но… я не стану причинять вам вред. Вы сделали для Эдмунда больше, чем кто-либо другой. Однако я надеюсь, что больше не увижу вас. — Это неудивительно, — тихо ответил Аслан. — Удачи вам, мои мальчики. Каспиан ничего не сказал и вышел из кабинета. По дороге обратно никто из троицы не проронил ни слова. Каспиану нужно было переварить всё, что он узнал, и как-то научиться жить с этим, не выдав ничего любимому. Уинсли молча размышлял о следующем сеансе. А Эдмунд просто пытался отдышаться после пережитого. — Мы будем спать вместе… или как? — спросил он, когда они вернулись в комнату. — Как ты хочешь? — растерянно отозвался Каспиан. — Я бы хотел немного побыть один. Понимаешь? — мягко попросил Эдмунд. — Понимаю, — кивнул Каспиан. Эдмунд уже повернулся к двери, когда Каспиан задержал его — тихо, едва коснувшись руки. — Что такое? — удивился брюнет. Каспиан притянул его к себе и обнял крепко, почти отчаянно. — Ничего, — выдохнул он. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — отозвался Эдмунд и обнял его в ответ, не задавая лишних вопросов. — Спокойной ночи, — сказал Каспиан, отпуская его. — Спокойной ночи, — кивнул Эдмунд и ушёл к себе. — Вам снились кошмары, Эдмунд? — спросил Уинсли спустя несколько дней после прибытия в особняк. Каспиан и Эдмунд уже давно не ложились вместе и почти не оставались наедине. Сначала это было необходимо, но потом между ними как будто образовалась неловкость. Эдмунд не хотел отвлекать Каспиана от работы и ложился спать раньше, чем тот возвращался. А Каспиан не знал, как осторожно расспросить о сеансе и понять, в каком состоянии сейчас Эдмунд. Он решил дать ему время — и себе тоже: справиться с тем, что узнал о беременности Джадис. До Рождества оставалось всего пару дней, но праздничного настроения не ощущалось вовсе. — Да, снились, — кивнул Эдмунд. — Расскажите мне о них, — мягко предложил Уинсли. — Я помню не всё, — начал Эдмунд. — В одном из снов был Питер. Я видел дверь. Джадис там не было, только закрытая дверь. За ней звучал его голос, — он зажмурился, воссоздавая в памяти образы. — Он звал меня, пытался войти, но не мог. Я был там, но будто меня не существовало. Я ничего не мог сделать. — Давайте повторим практику, которую использовали в пансионе, — предложил Уинсли. — Мне закрыть глаза? — уточнил Эдмунд. — Да, — кивнул мужчина. Эдмунд опустил веки. — Представьте дверь. Видите? — Да. — Теперь услышите голос брата. Представьте, что он зовёт вас, как в тот день. — Я слышу, — прошептал Эдмунд. — Что он говорит? — Он зовёт меня. Пытается найти… не может открыть дверь. — Но вы там. Никто вас не держит. Вы стоите перед дверью. Протяните руку к замку. Откройте её. — Я не могу, — покачал головой парень. — Можете, Эдмунд. Это ваш сон. Это вы управляете всем, что там происходит. Откройте её. Сейчас же, — голос Уинсли стал чуть тверже. — Я открыл, — выдохнул Эдмунд. — Но Питера там нет. Дыхание его участилось. — Кто там? — насторожился Уинсли. Молчание. — Эдмунд. Кто за дверью? — Джадис, — прошептал он. — Как она выглядит? — Как в тот день… когда она это сделала, — ответил парень. — А вы помните, как описывали мне её в Лондоне? — Да. — Представьте ту Джадис. Как она выглядит? — Худая. Жалкая. Слабая. Как привидение. — А вы? Какой вы сейчас? — Ребёнок, — машинально сказал он. — Нет, Эдмунд. Вы — не ребёнок. Посмотрите на себя. Вы высокий, сильный, с руками, которые могут защитить. Вы тот, кто припечатал её к стене. Сейчас вы можете постоять за себя. Она больше не может вам навредить. — Она… не может… Я сильнее, — будто убеждал сам себя Эдмунд. — Именно. Питер не придёт. Он не нужен. Вы сами себя спасёте. — Я сам могу с ней справиться? — с замиранием спросил он. — Да. Оттолкните её. Представьте, как она исчезает. Растворяется. Исчезает навсегда. Дверь и комната — тоже исчезают. Их больше нет. Наступило молчание. Под веками Эдмунда заметно двигались глаза. — Я в поле, — наконец сказал он. — Цветы… солнце… вся моя семья рядом. Родители, Каспиан, Джил. — Вы счастливы? — Очень, — тихо сказал Эдмунд, представляя, как целует Каспиана при всех дорогих ему людях. Никто не осуждает. Все только улыбаются. — Откройте глаза, — сказал Уинсли. — Хорошо, Эдмунд. Когда вновь придёт кошмар, вспомните этот сеанс. Вы знаете, что делать. Вы не ребёнок. Вы — тот, кто может справиться. Эдмунд молча кивнул. — Вы свободны. Эдмунд нашёл Каспиана за письменным столом и тихо подошёл. — Что такое, Эдмунд? — спросил Каспиан, оборачиваясь. — Иди ко мне, — мягко попросил брюнет. Каспиан встал, подошёл вплотную и, наклонившись, нежно поцеловал Эдмунда в лоб. Эдмунд обхватил его за затылок и притянул к себе, целуя в губы. Каспиан обвил его руками за талию и крепко прижал к себе. Он скучал по этому теплу, по этим губам, и, когда почувствовал, как Эдмунд тянется к нему сам, — не смог остановиться. — Давай... отправим рождественские открытки семьям, — прошептал Эдмунд в губы, на мгновение отстранившись, чтобы выдохнуть. — Как скажешь, — ответил Каспиан и снова впился в его губы, уже глубже, сильнее, с накопившейся тоской. Эдмунд отвернулся, когда парни прервались, чтобы отдышаться, и расстегнул ширинку на своих штанах, и уперся на стол руками. — Эдмунд... – протянул Каспиан. — Давай Каспиан, ты знаешь, что я хочу этого – нетерпеливо сказал Эдмунд. Парень прижался к брюнету сзади и поцеловал его в шею, поглаживая его мышцы в грудной клетке и живот сквозь рубашку. — Я больше не могу терпеть – прошептал Эдмунд. Каспиан снял подтяжки на своих плечах, расстегнул ширинку штанов и приспустил свои штаны, а затем чуть наклонил Эдмунда, прижимая того к столу сильнее. Затем он погладил губы парня пальцами, отчего тот приоткрыл рот и облизнул пальцы Каспиана. Каспиан промычал от еще большего возбуждения и вставил пальцы в Эдмунда. Эдмунд простонал. Через несколько секунд, Каспиан вставил свой возбужденный и изнывающий орган в брюнета и промычал от удовольствия. Эдмунд нагнулся еще сильнее, он уже почти лежал на столе. — Чёрт, как же хорошо! – сквозь прерывистое дыхание выдал Эдмунд. — Я люблю тебя – выдохнул Каспиан над ухом Эдмунда. — Люблю – повторил Эдмунд. — Завтра съездим на почту, — сказал Каспиан, устроившись под одеялом на кровати, когда Эдмунд вышел из ванной. — Хорошо, — кивнул брюнет, подошёл к его рабочему столу и вытащил письма из верхнего ящика комода. — Хочешь перечитать? — прищурился Каспиан с лёгкой ухмылкой. — Я знаю, что с ними делать, — ответил Эдмунд, бросив полотенце на стул и забравшись под одеяло рядом с ним. Он протянул Каспиану своё письмо. — Сожжём? — предположил тот, мельком глянув на лист и улыбаясь. — Нет, — покачал головой Эдмунд. — Мы спрячем их в одной из комнат. Как сокровища. — Что? — удивлённо нахмурился Каспиан. — Ну, тут всё старое. Доски на полу легко снимаются. Спрячем под одну из них, — Эдмунд лукаво улыбнулся. — Попортим пол в доме Уинсли? — усмехнулся Каспиан. — Он и не заметит, — хмыкнул Эдмунд. — Хочу отомстить ему за то, что затащил меня в пансион. — Мстительный ты тип, Эдмунд Певенси, — засмеялся Каспиан и поцеловал его в губы. — Мы вернёмся за ними когда-нибудь. В будущем, — сказал Эдмунд, чуть тише, но с уверенностью. — Как романтично, — улыбнулся Каспиан, всё ещё не отрываясь от его губ. — Очень, — ответил Эдмунд, забрав письмо из его рук, откинул оба листа на пол и, не отводя взгляда, медленно забрался на Каспиана. Рождество парни встретили вместе с Уинсли в соседней деревне у его друзей. Почти все гости были старше них, не считая детей, поэтому Каспиан и Эдмунд проводили время в их компании — играли в шарады и прятки. Желания участвовать в светских беседах не было ни у одного, ни у другого. — Эд, — тихо позвал Каспиан, когда Эдмунд искал место, чтобы спрятаться. Каспиан лежал под кроватью. — Ты такой глупый, Каспиан, — тихо упрекнул его Эдмунд. — Они же в первую очередь сюда заглянут. — Они дети, можно и поддаться, — усмехнулся Каспиан. — Иди ко мне. Эдмунд вздохнул, но всё же забрался под кровать и лёг рядом. Он накрыл ладонь Каспиана своей и улыбнулся. Тот тоже не сдержал улыбку и подвинулся ближе, касаясь его боком. Даже этот лёгкий контакт наполнял их счастьем и приятной дрожью, которую не остановить. В комнату кто-то вошёл. Эдмунд быстро отдёрнул руку, но всё ещё прикасался телом к Каспиану. Ребёнок шарил взглядом по комнате, но не заглянул под кровать. Эдмунд не сдержал тихого смеха. Ребёнок его услышал. — Нашёл! — воскликнул мальчик лет пяти с золотыми волосами, заглядывая под кровать. — Ты выдал нас, Эд, — шепнул Каспиан, ткнув Эдмунда плечом. — Долго же ты нас искал, Уильям, — смеялся Эдмунд, выползая из-под кровати. — Но я всё-таки нашёл! — возмутился мальчик. — Ах ты, маленький пройдоха! — улыбнулся Эдмунд. Он поднял мальчика на руки и начал кружиться с ним по комнате. Уильям весело смеялся. Каспиана пронзила глухая боль. Слова Аслана всплыли в памяти, как тень. — Что с тобой, Каспиан? — спросил Эдмунд, останавливаясь. — Ты расстроен? — Нет, просто задумался, — натянуто улыбнулся тот. Ты бы был хорошим отцом, — пронеслось в голове Каспиана. — Я хочу пирог, — заявил Уильям, обняв Эдмунда за шею. — Пошли есть пирог, — сказал Эдмунд и понёс мальчика к выходу из комнаты. Нет, он сам ещё ребёнок. Всё впереди, Каспиан, — подумал он и вышел следом.