Потерянный

— Какой же ты идиот, Пит, — качал головой Эдмунд, стоя на лестничной площадке. — Мог бы не врать про то, что я сделал. Достаточно было умолчать про Джадис! — Сам идиот! Надо было звонить и спрашивать, что тут вообще происходит! — упрекнул Питер. — У меня как-то не было времени пораскинуть мозгами, когда они вломились в квартиру с чемоданами! — Я не могу вечно прятать свои шрамы! — Тише вы! — выглянула из-за двери Сьюзен. — Вас слышно в коридоре. Повезло, что родители на кухне. — Как ты вообще позволила им наплести эту чушь про санаторий?! — Эдмунд повернулся к сестре. — Не начинай, Эд, — попытался унять его Каспиан. — Не выгораживай её! — фыркнул Эдмунд. — Я была на курсах! — огрызнулась Сьюзен. — Что вы там все делаете? — послышался голос матери из квартиры. — Мужские разборки, мам! Сейчас всех затащу внутрь! — сказала Сьюзен и резко махнула, чтобы парни заходили, не вызывая подозрений. — Какие ещё разборки? — строго спросила мать, хмуро окидывая взглядом троицу. — Девчонки, — выпалил Питер и пожал плечами. — Эх, мальчишки... — вздохнула мать. — Идите в столовую, девочки уже накрыли на стол, — улыбнулась и скрылась в кухне. — У тебя одни девчонки на уме, — закатила глаза Сьюзен, следуя за матерью. — Вообще-то, моей первой версией была политика, — пробормотал Питер. — Политика? — усмехнулся Каспиан. — Споры из-за неё реже заканчиваются дракой, — пожал плечами Питер. — Как же я проголодался, — протянул он и направился в столовую. — Неудивительно, — хмыкнул Эдмунд, слегка коснулся пальцем руки Каспиана и улыбнулся ему. Каспиан ответил такой же тёплой улыбкой. — Господи, Эдмунд, что у тебя на ладони? — спросил отец, заметив шрам. — Долгая история, — пробурчал Эдмунд, набивая рот хлебом, чтобы выиграть время и обдумать ответ. — Глупая история, — перебил Каспиан, не давая Эдмунду начать. — Сьюзен заставила его чистить картошку тупым ножом. Он надавил — и порезался. Никто не понял, как именно. — Да, а потом он упал на… — начал Питер, но Сьюзен незаметно пнула его под столом. — Упал куда? — обеспокоенно спросила мать. — Не «на», а «откуда», — быстро подключилась Люси. — Он слетел с лестницы, но чудом уцелел. А потом Каспиан повёз его в санаторий. — Дурочка, — прошептала Джил Люси, получив за это локоть в бок. Эдмунд закрыл глаза. Всё становилось только хуже. — Джил, будь добра, покажи мистеру и миссис Певенси кондитерскую за углом после ужина, — вздохнул Каспиан. — Думаю, вам стоит заесть этот день чем-то вкусным. — Какой заботливый мальчик, — с восхищением сказала мать. — Зачем и меня с собой брать? Я не люблю сладкое! — проворчал отец. — У меня есть отличный виски семилетней выдержки, — подмигнул Каспиан. — Не уверен, что дамы подберут подходящий шоколад к нему. — Вы понимаете толк, — прищурился отец, одобрительно вытянув губы и подбородок. Эдмунд, Люси, Питер и Сьюзен переглянулись. Что-то в этом взгляде отца казалось им… подозрительно американским. — Пап, — нахмурилась Люси. — Ты стал каким-то... американцем, — фыркнула она. Все рассмеялись. После ужина как только закрылась дверь за Джил и родителями Певенси, между оставшимися членами семьи снова разгорелся спор. — Так. Куда там упал Эдмунд? — уставился Каспиан на Питера. — Я пытался придумать что-то убедительное, чтобы объяснить шрамы, а Люси всё испортила! — оправдывался тот. — Хотел сказать, что Эд упал на разбитое стекло, когда шастал по окраинам. — Конечно, затем ровно порезал себе руки, — съязвила Люси. — Всё, хватит с враньём, — вмешался Каспиан. — У вас воображение куда богаче, чем чувство реальности. — А твоя версия была лучше? — нахмурился Эдмунд. — По-твоему, я не умею чистить картошку и точить нож? — Я ни разу не видел, чтобы ты это делал, — парировал Каспиан. — Предлагаю сказать полуправду, — перебил их Эдмунд, раскинув руки. — Я напился и порезал себя. Тяжело переживал возвращение в Лондон. А ещё меня задирали в колледже. — Именно это мне и сказали в пансионе, — кивнула Люси. — Видимо, выдуманный Эдмунд страдает от травли. — И тебе ведь действительно пришлось расстаться с девушкой, с которой ты встречался в Кардиффе, — заметила Сьюзен. Каспиан и Эдмунд переглянулись с хищными ухмылками. — Так ты знаешь её, Каспиан? — подозрительно прищурилась Сьюзен. — Один раз видел, — пожал плечами он. — С этим разобрались, — оборвал он тему. — Люси, больше не ври, — сказал Эдмунд. — Люди редко остаются целыми после падения с лестницы. — Ты же был пьян, — пожала плечами она. — Господи, оставьте меня с этим уже! — вспылил он, лицо его перекосилось от смятения. — Всё. Повторим версию по ролям, — скомандовал Питер. — Потом проинструктируем Джил, если, конечно, она уже не выдала правды в кондитерской. — Помолимся об этом, — мрачно отозвался Каспиан. — Я схожу за виски в контору. — Отличный виски! – восхищался мистер Певенси, потягивая напиток в гостиной и закусывая горьким шоколадом – Где вы достали его? – повернул он голову к окну и взглянул на Каспиана, облокотившегося на фортепьяно Эдмунда и державшего стакан с золотистой жидкостью. — Клиент подарил еще осенью, когда я выиграл его дело – ответил Каспиан. — И вы до сих пор не выпили его? – удивился мужчина. — Времени не было, а потом и вовсе забыл – пожал парень плечами. — Ты защищал богача? Повезло! – усмехнулся Питер, подправляя картину на стене. — Действительно повезло – улыбнулся Каспиан – Адвокаты редко защищают невиновных. — Так он был не виновен? – взглянул на Каспиана Эдмунд, сидящий на кресле напротив дивана. — Он был неосторожен – в ответ окинул взглядом брюнета Каспиан и слегка улыбнулся ему. Эдмунд не сдержал своей улыбки, затем, чтобы отец, не счел его выражение лица странным, повернул голову к другому окну, где его сестры и мать стояли, вспоминая Лондон до войны. Сестры описывали для Джил здания до их разрушения, потому как девушка не была в Лондоне в мирное время. Мать же рассказывала историю некоторых сооружений, которую в ранней юности услышала от брата-архитектора, почившего еще во время Первой мировой войны. — Мальчики, почему вы не пьете? Вы должны это попробовать! – сказал отец. — С удовольствием – ответил Питер, убеждаясь, что картина, наконец, висит ровно, затем взял прозрачный стакан из старого серванта, стоящего у противоположной стены недалеко от двери. Затем, он сел рядом с отцом на диване, поставил свой стакан на кофейный стол, располагавшийся между креслом и диваном на котором стояла бутылка, и налил себе виски. Отец посмотрел на Эдмунда, потом перевел взгляд на Питера. — Почему ты не принес стакан и Эдмунду? – спросил он. — Мне нельзя – за Питера ответил Эдмунд, тяжело вдыхая воздух – Я должен кое-что рассказать. — Что такое? – нахмурился отец. Каспиан успокаивающе кивнул Эдмунду, когда тот неуверенно взглянул на него. Ему не только предстояло признаться в пьянстве и в содеянном, но еще и наврать отцу, не упустив кучу деталей. — Мам, тебе нужно присесть – сказала Сьюзен, услышав Эдмунда, вынуждая Люси и Джил замолчать, когда те обсуждали сколько времени и сил придется потратить на восстановление зданий. Женщина непонимающе взглянула на дочь, но всё же села на диван между мужем и Питером. А Сьюзен, Люси и Джил покинули гостиную, оставляя парней и родителей наедине. — Я встречался кое с кем в Кардиффе – начал Эдмунд – Расставание далось нелегко, да и в Лондоне всё шло наперекосяк, в общем, меня задирали во время учебы. Я начал пить, приходить на занятия в несоответствующем виде, в итоге меня отчислили. Когда Питер попытался меня остановить, я впал в какое-то истеричное состояние, не соображал, что делаю. В общем, вот итог – парень расстегнул пуговицы рукавов своей белой рубашки, затем приподнял их, обнажая шрамы на руках. Женщина охнула в ужасе. — Так сильно это переживал? – нахмурился мужчина, разом осушив стакан. — Да — кивнул Эдмунд и опустил взгляд, избегая смотреть в лицо своим родителям — Когда Питер и Сьюзен вызвали скорую, я испугался, не хотел, чтобы меня увезли… Сорвался с места, побежал – и слетел с лестницы. — Но ничего себе не сломал – приобнял Питер маму, успокаивая её, заметив нахлынувшие у неё слезы — Через некоторое время Каспиан вернулся из семейного поместья и предложил отвезти его в санаторий и даже подговорил приятеля фрейдиста поработать с ним. — Он не фрейдист – возразил Эдмунд – А очень хороший психоаналитик, как оказалось. Простите меня – не поднимал он головы. — Это тебе помогло? – спросил отец. — Да, еще как – признался Эдмунд. — Иди ко мне, мой мальчик – сказал отец. Эдмунд подошёл и сел на пол рядом, уткнувшись отцу в колени. Отец погладил сына по голове. — Спасибо — кивнул мужчина Каспиану, повернув голову в сторону фортепьяно. — Я очень их люблю – ответил Каспиан, допивая виски. «Особенно Эдмунда» – добавил он мысленно. — Боже мой, ты такой хороший мальчик – Миссис Певенси не сдержала слёз и подошла к Каспиану и обняла его. — Всё хорошо, миссис Певенси – утешал женщину Каспиан, обнимая её в ответ. — Оставь юношу в покое, Хелен – мягко улыбнулся мистер Певенси. Женщина отпустила парня, подошла к дивану и положила руку на плечо мужа. Мистер Певенси мягко накрыл руку жены своей ладонью. — Мам, пап, уже поздно, вам пора ложиться спать – сказал Питер. — Время детское – ответил отец. — В Америке возможно, но это Лондон – возразил светловолосый – Завтра всем рано вставать на работу и учебу. Эдмунду нужно сходить за новым пиджаком и купить подарок для Джил к её прошедшему дню рождения, а вы его сопроводите. Так что идите спать, сейчас же — приказал Питер в своей обычной манере. На удивление Каспиана, родители переглянулись, затем послушно отправились в комнату Эдмунда, в которую их разместили. — Ты превзошёл мои ожидания, Пит, — заметил Каспиан. — Ведёшь себя как отец даже с собственными родителями. — Как деспотичный отец, — усмехнулся Эдмунд, устроившись в кресле. — Ты слышал меня? Иди спать в мою комнату, Эд, — проигнорировал их Питер, доставая из кармана пиджака несколько листов. — А как же ты? — спросил Эдмунд, разглядывая бумаги. Похоже, это были бланки в трёх экземплярах. — Я лягу на диване, — ответил Питер. — У меня большая кровать и просторная комната. Эд мог бы лечь у меня, а ты спал бы у себя в полном комфорте, — предложил Каспиан. — Я тебя не стесню? — прищурился Эдмунд. — Ничуть, — сдержанно улыбнулся Каспиан. Хорошо, что Питер не видел выражения их лиц — он был сосредоточен на бумагах. — Тогда идите, — бросил Питер, вынимая ручку. — Что ты делаешь? — спросил Эдмунд. — Заполняю бланк. Не видишь? — Зачем? — осторожно уточнил Эдмунд. — Возвращаюсь на флот. Родители скоро заберут вас в Америку. Эдмунд заметил, как Каспиан напрягся. — Я не поеду, — сказал Эдмунд. — И тебе не стоит… — Делай, что хочешь, лишь бы себе не вредил. А мне не указывай, — оборвал его Питер. — Я не могу без этого. Уже нет. — Без войны? — нахмурился Эдмунд. Питер на секунду отложил ручку и посмотрел на него. — Моря. Команды, — коротко ответил он. — Но это же опасно! — воскликнул Эдмунд. — Не опаснее, чем мирная жизнь для такого, как я, — бросил Питер. — Такого как... кто? — Эдмунд сдвинул брови. — Деспотичного, — спокойно повторил Питер его слова. — Прости. Я не хотел… просто... — Ты прав, — снова перебил брат. — Я изменился. Сильно. — Ты уверен, что справишься на флоте? — Каспиан сел рядом, положив руку ему на плечо. — Нет. Но думаю, всё будет как прежде. В конце концов, это моя жизнь. Не хочу провести остаток, коря себя за очередную драку и вспышки на близких, — выдохнул Питер. — Но ты можешь поехать к Уинсли, врачу, у которого я был, — не сдавался Эдмунд. — Я уже принял решение, Эд. Не отговаривай. Иначе пожалею, что не сделал этого, — уверенно сказал Питер. — Когда отправишься? — обречённо спросил Эдмунд. — Заявку подам утром. Приступлю в конце весны. — А что будет с Джил? — Раз ты остаёшься, она доучится здесь. Я буду высылать жалованье. — Не нужно. Я пригляжу за ними, — сказал Каспиан. — Я тоже пойду работать, — тихо добавил Эдмунд. — Нет, Эд, — покачал головой Питер. — Вы снимете квартиру поменьше, и ты пойдёшь учиться в следующем году. Жить будете на моё жалованье. — В этом нет необходимости, — отозвался Каспиан. — Я останусь и справлюсь. — Ты и так слишком много сделал, — возразил Питер. — Давайте пока оставим всё как есть, — примирительно сказал Каспиан. — Обсудим позже. — Ладно. Пойду умоюсь и лягу, — тяжело вздохнул Эдмунд, поднимаясь. От одной только мысли, что Питер вернётся на флот, подступала тошнота. Но ещё тяжелее было осознавать, насколько сильно война изменила его брата. — Мы были у Аслана, — осторожно начал Каспиан, оставшись наедине с Питером. — Он рассказал мне кое-что. — Да, я знаю, — грустно сказал Питер, подливая себе и Каспиану виски. — Это чудовищно. — Поэтому ты уходишь во флот? Думаешь, не сможешь долго молчать? — Не только поэтому, — покачал головой Питер. — Эта жизнь и правда скоро доконает меня. Аслан тяжело болен... Люди, к которым я привязываюсь, умирают даже на суше. И не на поле боя. — Жизнь сама по себе — своего рода поле боя, — заметил Каспиан, отпивая глоток. — Я хочу успеть с ним попрощаться. Поеду в Пембрук в начале весны. Надеюсь, он ещё будет жив к тому времени, — сказал Питер. — Мы тоже поедем, — отозвался Каспиан. — Наша последняя встреча с ним… Я наговорил лишнего. — Я тоже вспылил в начале, — кивнул Питер. — Но это не его вина. В такой ситуации сложно поступить правильно. Да и виноват я больше всех. — Пит, ты не... — Я тебе врежу, если скажешь, что это не моя вина, — прервал Питер. — Я был там, Кас, за дверью. И не защитил его. — Но ты не знал! — резко сказал Каспиан. — Он мой брат! — Питер сжал кулаки. — Я чувствовал, что что-то не так. Беспокоился, когда не нашёл его. Надо было просто выбить эту чёртову дверь, проверить ещё раз. Но я пошёл искать дальше — подумал, что он где-то вне территории пансиона! Идиот! — Прошлого не изменишь, Пит, — тихо сказал Каспиан. — Перестань корить себя. Это разрушает тебя — и бьёт по тем, кто рядом. А идея с флотом… Вряд ли кто-то отпустит тебя вот так. Ты подумал, сколько боли будет, если с тобой что-то случится? — А ты подумал, сколько боли я причиню, если продолжу вот так? — Питер взглянул на него. — Ты правда можешь сходить к Уинсли, — мягко предложил Каспиан. — Даже не проси, — отрезал Питер. — Дело не только в вине. Я просто не такой сильный, как все. — Так думаешь только ты, — ответил Каспиан. — Может быть. Но решения я не изменю, — Питер налил себе ещё виски. Рука дрожала. — Давай сменим тему. Каспиан вошёл в комнату и, пошатываясь, направился к шкафу, стараясь держаться прямо. Переодевшись, он лёг рядом с Эдмундом, который уже лежал на боку, и обнял его со спины. — Ты пьян? — спросил брюнет, почувствовав резкий запах алкоголя. Он невольно вспомнил, как, должно быть, сам источал куда более сильный запах до того, как всё произошло... пару недель подряд. Как семья вообще выдержала это? Верное было решение — запереть его в комнате. — Значит, не спишь, — улыбнулся Каспиан. — Мы с Питером прикончили ещё пару стаканов. Точнее, всю бутылку, — мысленно поправил себя он, слегка смутившись. — Ну конечно, — хмыкнул Эдмунд. — Я ведь не уточнил, насколько полны были стаканы, — усмехнулся Каспиан. — О чём вы говорили? — спросил Эдмунд, перекатываясь на спину. — Уговаривал его не возвращаться на флот, — ответил Каспиан, мягко приподняв его подбородок. — И как успехи? — спросил Эдмунд с надеждой. — Никак, — выдохнул Каспиан, касаясь его губ. — Упрямый осёл, — фыркнул брюнет. — Говорит тот ещё осёл, — усмехнулся Каспиан и поцеловал его. — Нас могут услышать, — прошептал Эдмунд, отстранившись. — Всё зависит от тебя. Если будешь тише — никто ничего не узнает, — шепнул Каспиан, целуя его в шею. — Ты совсем этому не способствуешь, — выдохнул Эдмунд, чувствуя, как нарастает возбуждение. — Я знаю, — усмехнулся Каспиан. Он спустился к ключицам, покрывая их поцелуями, всё ниже... — Чёрт... — выдохнул Эдмунд, кусая губы, дыхание сбилось. — Кто-то явно этого хочет, — прошептал Каспиан с довольной ухмылкой, добравшись до его пояса. Он осторожно приспустил ткань, освобождая возлюбленного от стеснения, и, едва касаясь, поцеловал его достоинство. Эдмунд вжался в постель, пытаясь сдержать стон, волной прошедший по телу, когда Каспиан взял его в рот. В темноте всё ощущалось ярче — каждое движение, касание и ускоряющийся темп любимого. — Я скоро... — выдохнул Эдмунд, голос дрожал. Каспиан замедлился, потом наклонился и поцеловал его, продолжая дарить ласку рукой. Через несколько секунд стон Эдмунда растворился в поцелуе — приглушённый, почти беззвучный, но полный разрядившегося напряжения. — Наслаждайся, пока можешь, — прошептал Каспиан, вытирая руку о платок с тумбочки. — Больше мы этого не будем делать в квартире. — Ты серьёзно? — нахмурился Эдмунд, всё ещё тяжело дыша. — Пока твои родители здесь, а часть Певенси не отправлена в Америку — да, — подтвердил Каспиан. — Я столько не выдержу, — пробормотал брюнет. — Привыкай, — усмехнулся Каспиан, обняв его. На следующий день Эдмунд с родителями бродили по антикварным лавкам, надеясь найти подарок для Джил. — Пап, ты не устал? — обеспокоенно спросил он, заметив, как отец прихрамывает сильнее обычного. — Не волнуйся, сын, всё в порядке, — вымученно улыбнулся тот. — Мам, пап, присядьте у витрины, — кивнул Эдмунд в сторону старинных стульев. — Это товар, — недовольно заметил лавочник, стоявший неподалёку. — Думаю, вы не будете против, если раненый герой войны немного посидит с женой, — холодно ответил Эдмунд. Мужчина замешкался. — Присаживайтесь, пожалуйста, — пробормотал он после паузы. Мать помогла отцу дойти до стульев, и они опустились, с облегчением выдохнув. Эдмунд кивнул лавочнику: — Спасибо. Он продолжил осматривать прилавки, пока его взгляд не зацепился за серебристую ткань, аккуратно сложенную в деревянном футляре. — Что это? — спросил он. — О, это платок жены одного разорившегося барона, — с некоторой досадой ответил продавец. — Не понимаю, зачем им нужны платки из дорогущих тканей, которые они даже не носят… — Что за ткань? — Шёлк, конечно. Лучший сорт. — Богачи, — хмыкнул Эдмунд. — Отдам за полцены, — предложил лавочник. — Жалко такой тканью что-то вытирать, — усмехнулся парень. — Хотя знаю одного человека, который точно оценит. — Хороший подарок, — кивнул лавочник, не понимая, кто может нуждаться в шёлковом платке в такое время. — Беру. И, если вы не против, помогите мне найти подарок для девушки, которую я когда-то обидел. — У меня есть подборка брошек, — пожал плечами мужчина. — Что-нибудь неброское, но красивое, — попросил Эдмунд с лёгкой улыбкой. — Спасибо, Эд, она очень изящная, — с радостью сказала Джил, держа в руках позолоченную брошь с резным узором и лиловым камнем в центре. — Только лучшее — для прекрасной нимфы, — улыбнулся Эдмунд, сидя на кровати Люси, которая сейчас была не дома. — Наверное, она дорогая… Что за камень? — Аметист, — ответил он. — Некоторые богачи слили свои вещи в антикварные лавки почти за бесценок. Мне просто повезло. — Она очень красивая… Я буду её беречь, — тихо сказала Джил, всё ещё не веря, что брошь теперь её. За годы войны семья Певенси не отмечала Новый год, только Рождество — слишком много было тревог и неопределённости. Но в этот раз всё ощущалось иначе. Сьюзен говорила, что, несмотря на то что Каспиан и Эдмунд ещё не вернулись, в ней что-то изменилось — появилась надежда. И дело было не только в неожиданном приезде родителей или в том, что теперь рядом был и Питер. У неё было хорошее предчувствие. Этот приступ оптимизма передался всей семье. Поэтому Питер, Каспиан и Эдмунд решили пока не говорить о решении старшего Певенси вернуться во флот — не хотелось омрачать праздник. В феврале, по настоянию старшей дочери семейства Певенси, Каспиан согласился отпраздновать своё двадцатилетие. Сьюзен его буквально уломала, и он пригласил Уинсли, надеясь, что тот поможет переубедить Питера не возвращаться на флот. Они с Эдмундом встречали гостя на вокзале. — Александр? — удивлённо вскинул бровь Эдмунд, заметив, что чемоданы за Уинсли тащит знакомый юноша. — Рад видеть вас снова, сэр, — улыбнулся парень. — И вас, мистер Каспиан, — добавил он, пока тот пожимал руку Уинсли. — Эксплуатируешь ребёнка, Уинни, — усмехнулся Каспиан. — Мне не пришлось его уговаривать, — пожал плечами Уинсли. — Юнец давно хотел побывать в Лондоне — и я его понимаю. — Лондон сейчас не в лучшей форме, — заметил Эдмунд. — Я не знаю, когда ещё смогу выбраться с фермы, так что рад и этому, — застенчиво сказал Александр. — Тогда я покажу тебе его лучшую сторону, — улыбнулся Эдмунд, потянувшись за одним из чемоданов. — Нет, сэр, это моя работа, — твёрдо покачал головой Александр. — Даже не пытайся, Эд, — усмехнулся Уинсли. — Все мои попытки заставить его расслабиться — провал. — Прошу, будь моим гостем, — сказал Каспиан. — Но я не гость, сэр. Я работник мистера Даттона, — отозвался Александр. — Я дал тебе работу, потому что ты попросил об этом. Это не значит, что ты обязан служить мне и в Лондоне, — выдохнул Уинсли. — Но вы оплатили мой билет, — возразил парень. — С ним работать и работать, — усмехнулся Уинсли, бросив взгляд на Эдмунда с Каспианом. Пока Уинсли с Каспианом шли впереди, Эдмунд наблюдал, как Александр с трудом тащит два тяжёлых чемодана и собственный ранец. — Дай мне уже один! — не выдержал Эдмунд, выхватывая чемодан из руки юноши. — Что вы себе позволяете, сэр?! — возмутился Александр. — Ты уже позволял мне помочь тебе однажды. Сделай это ещё раз, — спокойно сказал Эдмунд. — Я не должен был тогда этого делать… — пробормотал парень, слегка покраснев. — Не знаю, что ты себе напридумывал о каком-то особом положении Уинсли, Каспиана и меня, но в нашей семье никто не привык к слугам, — жёстко сказал Эдмунд. — Тебе придётся быть гостем, когда окажешься у нас. — Но я не поеду к вам, сэр, — тихо произнёс Александр. — Что? — нахмурился Эдмунд. — Я останусь в отеле. Почти всё время, — пояснил юноша. — Но ты же хотел увидеть Лондон? — Мистер Даттон обещал показать мне город, когда освободится. — Не глупи, Александр. Уинсли всё это время будет жить у нас, я надеюсь, — заметил Эдмунд. — Так тому и быть. Посмотрю на Лондон хотя бы из окна — уже разнообразие после фермы и поместья Даттонов, — вздохнул Александр. — А я тебе покажу настоящий Лондон. Увидишь, — с ухмылкой пообещал Эдмунд. — Вы слишком добры, сэр, — смущённо ответил юноша. — Было бы неплохо, если бы ты настоял, чтобы Александр погостил у нас. Он тебя побаивается, — предложил Эдмунд, когда они возвращались в квартиру после того, как проводили Уинсли и Александра до отеля. — И правильно делает, — буркнул Каспиан. — Но что ты на нём так зациклился? — О, ты что, ревнуешь? — усмехнулся Эдмунд, вспоминая неловкую, но важную сцену в ванной — ту самую, после которой они наконец признались друг другу в любви и впервые стали по-настоящему близки. — А разве это не видно? — откровенно ответил Каспиан. — Я бы поцеловал тебя прямо здесь. И взял бы за руку, — прошептал Эдмунд, касаясь пальцами его ладони, пока они шли по мокрой лондонской улице. — А я бы обнял тебя и зарылся лицом в твои волосы, вдыхая твой запах, — тихо сказал Каспиан. — Тогда мне стоило бы с утра выкинуть Питера из ванной и хотя бы освежиться, — рассмеялся Эдмунд. Каспиан тоже засмеялся. С каждой минутой злость отступала, оставляя место нежности. — Но ты так и не ответил на мой вопрос, — напомнил он, уже более мягким тоном. — Он похож на Питера, — с лёгкой улыбкой сказал Эдмунд. — На того, каким Питер был до войны. — Чем? — удивился Каспиан. Ему в голову не приходило ни одного сходства между Александром и старшим Певенси. — Он заботится о своей семье, Кас. Работает не покладая рук. Ты бы слышал, с какой любовью он рассказывал о них. И вот — впервые за долгое время он выбрался из фермы и из имения Уинсли… А теперь вынужден сидеть в отеле и смотреть на Лондон из окна. Грустно, не находишь? Каспиан вздохнул, на миг опустив глаза. — Хорошо. Уговорю Уинсли вытащить его к нам. И, так уж и быть, не буду ревновать, пока ты водишь его по городу, — усмехнулся он. — Так ты всё слышал? — расхохотался Эдмунд. — Держал ухо востро, — признался Каспиан и мягко улыбнулся любимому. — Мистер и миссис Певенси, — представлял Каспиан гостей, — их дети: Питер, Сьюзен, Люси, а это Джил — наша подруга. — И член нашей семьи, — добавил Эдмунд. — Как и Каспиан. — Приятно познакомиться, — кивнул Уинсли, протягивая руку мистеру Певенси. — Мы очень благодарны вам за помощь, — с искренней теплотой сказал тот, пожимая руку. — Я понимаю, юноши его возраста впечатлительны, но эта поездка была ему необходима. — Впечатлительны? — нахмурился Уинсли. — Да, печальная история, — поспешно вмешался Каспиан. — Думаю, нам пора за стол. — Мне и правда это было нужно, — сказал Эдмунд, с самым серьёзным видом. — А воздух санатория полностью излечил мою душу. Уинсли чуть приподнял бровь, не понимая, шутят ли они. — Папа, мама, ваши наряды не совсем подходят для сегодняшнего праздника. Я настаиваю, чтобы вы переоделись, — быстро вмешался Питер, в отчаянной попытке выиграть время. — Но на мне моё лучшее платье, — возразила мать. — А у меня все костюмы одинаковые, — пожал плечами отец. — Не знаю, как в Америке, но в Лондоне так уже не одеваются на праздники, — вмешалась Сьюзен, притворно улыбаясь. — Пойдёмте, я помогу вам выбрать что-нибудь посовременнее. — Боже мой, вот молодёжь, — обречённо вздохнул мистер Певенси. — Мы же просто в квартире. — Люси, Джил, покажите Александру… ну, что-нибудь, — сдавленно сказал Эдмунд. Он чувствовал, как всё начинает рассыпаться, и боялся, что Уинсли вот-вот всё выдаст. Девушки кивнули, ловко подхватили Александра под руки и увели в свою комнату, не давая ему и слова вставить. — Господи, сколько лжи, — покачал головой Уинсли, когда остался с парнями. — Теперь и мне придётся в этом участвовать. — Мне очень жаль, — тихо сказал Эдмунд, опустив взгляд. — Что ж, это не только ваша заслуга. Вся семья постаралась, — вздохнул Уинсли. — Вы ведь не собираетесь корить себя за то, что втянули всех в этот спектакль? — он внимательно посмотрел на Эдмунда. — Уже, — пожал плечами тот. Уинсли тяжело выдохнул. — Они пошли на это сами, Эдмунд. Потому что любят вас. И хотят защитить. Они любят и родителей — и понимают, какой это может быть для них удар, — сказал он. А потом, чуть с усмешкой, перевёл взгляд на Каспиана: — Но от тебя, малыш Каспиан, я такого не ожидал. — Знаю, — буркнул Каспиан, виновато отворачиваясь. — Даже не знаю, что с вами делать, — тяжело выдохнул Уинсли. — И зачем было приукрашивать ложь такими нелепыми деталями?! — Спасибо Люси и Питеру, — хмыкнул Эдмунд. — И тебе, кстати, за "чистку картошки", — бросил он взгляд на Каспиана. — Прости, сглупил, — только и смог вымолвить тот. В столовую зашли переодетые мистер и миссис Певенси в сопровождении старших детей — Питера и Сьюзен. — Ну и как мы? — спросил отец семейства, раскинув руки. Уинсли отметил, что особой разницы не было: миссис Певенси сменила платье на другое, почти такое же по крою, а мистер Певенси просто заменил галстук на бабочку и добавил в карман пиджака белый платок. — Шикарно, — подмигнул Уинсли. — Видимо, я тоже не разбираюсь в лондонской моде, — заметил он, указывая на свой классический галстук и костюм-тройку. — А у меня и вовсе бабочки нет, — пожал плечами Эдмунд. — Неудобная штука, — проворчал Питер, поправляя свою. Сьюзен тут же ткнула брата локтем — мол, сам виноват. — Пойду позову остальных, — сказал Эдмунд и вышел из столовой. Он открыл дверь в комнату девочек. Люси сидела на кровати с книгой, а Джил и Александр устроились на полу и, похоже, увлечённо обсуждали рисунки в альбоме Джил. — Я вам не мешаю? — усмехнулся Эдмунд. — Мы оба мешаем, — подмигнула Люси брату, заставив Джил и Александра смутиться. — Могу я чем-то помочь, сэр? — тут же поднялся Александр. — Завязывай с этим «сэр», — вздохнул Эдмунд. — Нас уже ждут за праздничным столом. Он протянул руку Люси, и та с улыбкой встала. — Наконец-то, — сказала она, и, взявшись за руку брата, вышла вместе с ним. Позже Эдмунд подошёл к Каспиану, который сидел за рабочим столом, и протянул ему шелковый серебристый платок. — Подарок, — сказал он. — Ты же используешь платки не по назначению, так что ещё один не помешает. — Мы теперь дарим друг другу подарки на дни рождения? — с улыбкой спросил Каспиан, принимая платок. — Только сегодня, — подмигнул Эдмунд. — Ну что ж... Обещаю, этот я ничем не испачкаю, — засмеялся Каспиан, притянул Эдмунда к себе и обнял за талию, прижимаясь щекой к его животу. — О, пачкай на здоровье и с удовольствием, — засмеялся Эдмунд, поглаживая его по волосам. — Нет уж, он дорогой. И это твой подарок, — ответил Каспиан, отстраняясь и бережно убирая платок в ящик стола. — Пойдём играть в шарады со всеми, — предложил Эдмунд. — Иди, я дочитаю приговор клиента и присоединюсь, — кивнул Каспиан. Эдмунд направился к двери, но остановился и, обернувшись, задержал взгляд на Каспиане: — Я люблю тебя, Каспиан Десятый. — И я люблю тебя, Эдмунд Справедливый, — ответил тот, улыбаясь.