Опаленные сердца // Scorched Hearts

      8. МАЙЯ       Палящее солнце, точно вор, прокрадывалось в кабинет приемного отделения, просачиваясь сквозь щели в зашторенных окнах и прозрачные двери. Майя вытерла вспотевший лоб, впервые за несколько недель то и дело поглядывая на часы в ожидании конца смены. Пальцы в резиновых перчатках стали липкими, а поток пациентов в эти знойные летние дни неуклонно рос. Число пожилых людей с жалобами на сердце или легкие удваивалось с каждым днем.       Внезапно тишину нарушил резкий сигнал пейджера. «Подозрение на тепловой удар. Пожилая женщина упала, заблокирована в квартире. Возможны сопутствующие травмы. Доктору Монро выехать на место с тринадцатой бригадой».       Майя подхватила медицинскую сумку и поспешила к боксам, где уже ждала машина.       — Как это вообще вышло? — спросила Майя, нарушая молчание в салоне.       — Судя по всему, внук по привычке запер дверь, забыв, что она внутри, и унес единственный комплект ключей. Соседи заметили через кухонное окно, что с ней что-то не так. Похоже, она упала.       — Черт, — вздохнула Майя. Она надеялась, что женщина не задела ничего при падении, особенно головой — в таком возрасте это фактически смертный приговор.       Когда они прибыли на место, расчет пожарных уже пытался вычислить нужную квартиру. И это была та самая команда, осознала Майя, прежде чем двинуться за ними вверх по лестнице.       Ну конечно.       Элена Родригес была повсюду, куда бы Майя ни пошла. Прекрасная пытка.       На темной куртке впереди маячила надпись: «РОДРИГЕС». Лестничные пролеты казались бесконечными, темный коридор лоснился от свежего слоя краски. Запах был одуряющим, у Майи закружилась голова. В такую жару любой аромат усиливался до невыносимости, запах пота смешивался с вонью растворителя. Женщина жила на шестом этаже, и к тому времени, как они поднялись, все тяжело дышали.       Обнаружив нужную дверь, пожарные принялись её выбивать. Дверь была тяжелой и добротной — из тех, что ставят в отелях для защиты от грабителей или огня. Наконец она поддалась.       Майя с бригадой ворвались внутрь. Женщина лежала на полу без сознания, правую сторону её лба заливала кровь.       Майя действовала быстро: пульс слабый, но ровный. Она подключила систему для регидратации, а парамедики накрыли пострадавшую охлаждающим одеялом. Сделав необходимое, решили как можно скорее доставить её в госпиталь.       Женщину быстро переложили на носилки, и пожарные понесли её вниз. Одним из тех, кто держал носилки, была Элль, но Майя, поглощенная спасением жизни, старалась не обращать на неё внимания.       Они были профессионалами, часто работавшими бок о бок, и только. В прекрасных зеленых глазах Элль читалась тревога, но Майя заставила себя смотреть в сторону.       Уже на улице, возле дома, они начали более детально оценивать состояние пациентки. Ситуация оказалась лучше, чем ожидалось: если доставить её в больницу быстро, шансы на выживание были отличными. Все облегченно выдохнули, погружая женщину с кислородной маской в машину.       — Я доберусь сама! — крикнула Майя парамедикам, понимая, что её смена давно закончилась. Она позволила скорой уехать без неё.       Ей отчаянно хотелось покоя, где-нибудь в тишине и прохладе. Любое дуновение ветерка заставляло её потное тело вздрагивать. В этом районе было что-то знакомое, что-то шептало ей, что она здесь уже бывала. Мощеные дорожки и тенистые аллеи вели куда-то, что она наверняка узнала бы.       Внезапно чья-то рука легла ей на плечо, заставив вздрогнуть.       — Что…? — она обернулась и оказалась лицом к лицу с Элль. — Где твои ребята? — Майя вскинула бровь.       — О, я попросила их ехать без меня. Моя смена всё равно закончилась. А где твои?       Элль стояла в одной темно-синей форменной футболке и брюках. Мускулы на её руках отливали красивой бронзой. Темные волосы были собраны в небрежный пучок.       Между ними повисла непривычная тишина. Элль подошла чуть ближе, её взгляд был прикован к лицу Майи, медленно спускаясь к губам. Майя не знала, куда смотреть и куда деть руки. После изнурительной работы её накрыло волной умиротворения; вечерний бриз расслаблял тело после жаркого, суетного дня. На мгновение ей захотелось забыть всё, что произошло между ними. Захотелось довериться ей, как незнакомке — человеку, чьи тайны и ошибки еще не изведаны.       Когда Элль сократила расстояние между ними, Майя позволила себе прильнуть к ней. Она подняла взгляд, с удивлением обнаружив то же самое чувство, что и много лет назад. Тело идеально совпало с телом Элль, как будто они и не расставались. Элль приподняла подбородок Майи, и их губы встретились — на этот раз нежно, словно они хотели выпытать друг у друга признание. Губы Элль были мягкими и влажными, точно оазис после дневной засухи. Майя скользнула пальцами по её шее, зарываясь в волосы. Когда их взгляды встречались, они тут же отводили глаза. Будто в танце теней: тела тянулись друг к другу, но разум оставался во власти противоречий. Майя спустилась к шее Элль, оставила дорожку поцелуев на её горле и снова вернулась к губам, проникая языком внутрь, медленно и преднамеренно исследуя её рот. Когда их бедра соприкоснулись, Майя поняла, что не уйдет отсюда, не получив Элль целиком. Потребность, стремительно расцветающая жаром между ног, вытеснила любые воспоминания об их ссоре в самые дальние уголки сознания, переплавляя их в чистое физическое желание. Она хотела Элль, и осознание того, что она может её получить, пьянило. Она притянула Элль за бедра и резко углубила поцелуй, заставив ту тихо застонать.       — Мы на людях, — смущенно отстранилась Элль.       — Тогда вези меня к себе, — сказала Майя соблазнительным тоном, которого не использовала уже очень давно. — Ты ведь живешь неподалеку?       Тихое удовлетворение от того, что она, наконец, узнала этот район, заставило Майю ухмыльнуться. Элль улыбнулась, засунув руки в карманы. Она всё еще была в форменных брюках и простой темно-синей футболке пожарного департамента. Вид подтянутых рук Элль и очертания её груди под тонкой тканью вызвали у Майи желание донести её до дома на руках.       — Живу. Пятнадцать минут пешком, — Элль указала направление.       Они шли, держась за руки, и Майя не думала ни о чем, кроме своего бешено колотящегося сердца. Целовать Элль было сродни нарушению правил. Это казалось запретным и оттого еще более сладким. Пьянящим, как тайный глоток виски из заначки в шкафу, как побег из дома в подростковом возрасте. Она говорила, что не хочет разговаривать с Элль — но ведь то, что её язык сейчас был во рту Элль, не совсем разговор, верно? И её стоны — это тоже не беседа. Пожалуй, секс укладывался в то, что она могла себе позволить. Знакомая гравийная дорожка хрустнула под ногами; Майя поняла, что они на месте.       Она надеялась, что Элль не станет пытаться заговорить с ней. Их слова всегда путались, завязываясь в сложные узлы. Нет, Майя жаждала чего-то обнаженного и первобытного — того, что она почувствовала в поцелуе и что так хотела вкусить снова.       — Мы пришли, — Элль плавно открыла дверь.       — Живешь одна?       — Угу.       Миллион мыслей пронеслись в голове Майи, когда она переступила порог этого прекрасного дома, но она не озвучила ни одной. Она не стала комментировать ни со вкусом сделанные высокие потолки, ни размеры особняка, ни коллекцию дорогих картин. Этот дом был живым доказательством того, что время идет для всех; что не только она, но и Элль прошла через череду перемен и успехов, о масштабах которых Майя никогда не узнает.       «Неважно, — подумала она, прижимая Элль к стене. — Я здесь только ради одного».       Она беспощадно дразнила губы Элль языком, нежно облизывая их и отстраняясь каждый раз, когда Элль пыталась закрепить поцелуй. Майя видела, как та задыхается от блаженного раздражения, как вздрагивают её ноги. Тело Майи — а возможно, и часть души — чувствовало себя как дома.       Она запустила руки под футболку Элль, поднимаясь по знакомому мускулистому животу к мягкой коже груди под коротким топом — такой женственной и контрастирующей со стальной твердостью остального тела. Ей казалось упоительной привилегией иметь доступ к этой уязвимой части Элль, скрытой от посторонних глаз. Майя не спешила, лаская твердеющие соски, заставляя Элль тихо стонать — этот звук она заставила себя забыть в одинокие ночи, но теперь он наверняка будет возвращаться к ней каждый вечер. Она чувствовала знакомый запах пота Элль, смешанный с тем сладковатым ароматом дыма, который всегда задерживался в её волосах и так нравился Майе.       — Пойдем в спальню? — прошептала она прямо в ухо Элль, зная, какая дрожь сейчас пробежит по её позвоночнику.       Элль, раскрасневшаяся, кивнула. Поднимаясь по лестнице, Майя задавалась вопросом: заставляет ли какая-то другая девушка Элль так терять самообладание, или же Майя осталась единственной, кто знает эту её сторону?       Они вошли в спальню, не прерывая поцелуя, их руки тянулись друг к другу, как у утопающих, ищущих спасения. Они искали лица друг друга, точно подсолнухи на рассвете в поисках живительного света. Разум Майи на время объявил перемирие, сложил руки и надел повязку на глаза, позволяя телу делать то, что должно. Чувства взяли бразды правления, направляя её руки, чтобы сорвать с Элль футболку и топ, вдыхать землистый аромат её кожи и покрывать поцелуями путь от живота обратно к губам.       — Ты скучала по мне? — спросила Элль, почти стоная от предвкушения. Её рука проскользнула сквозь волосы Майи и замерла на затылке.       Майя на секунду замерла.       — Не разговаривай, — она посмотрела на Элль снизу вверх, её глаза блестели.       — …Хорошо. — Элль лукаво улыбнулась — той самой улыбкой, которая говорила: «Я знаю, чего ты добиваешься».       Элль знала, что нужно Майе, и была готова подыграть.       И, слава богу.       Майя понимала, что теперь не сможет запретить своему телу взять то, в чем оно так отчаянно нуждалось, даже если бы захотела. Что-то в Элль действовало на неё как наркотик. Майя едва могла вспомнить хоть какой-то секс после расставания с Элль. Ничто не зажигало во всём её теле такой пожар, как сейчас.       Майя сорвала с себя рубашку, затем последовала очередь брюк и белья Элль. Она знала, как Элль заводит то, что только она остается совершенно обнаженной, и в полной мере воспользовалась этим, лаская её бедра и кружа пальцами вокруг лобка. Затем она поднялась к спине, касаясь кожи до самой шеи, и снова спустилась вниз, сжимая её ягодицы. О да, она определенно скучала по этому виду: Элль, стоящая перед ней нагой, демонстрирующая свое великолепное тело и ожидающая, что Майя с ним сделает. Элль вздрагивала от каждого прикосновения. Её взгляд стал покорным. Она полностью отдавалась во власть Майи, и ей это нравилось.       — Не терпится увидеть, как ты кончишь для меня, — сказала Майя. Она не могла больше ждать: её пальцы еще мгновение подразнили плоть, прежде чем скользнуть внутрь Элль. — Только посмотри на себя, такая мокрая и готовая для меня. — Ей не следовало говорить, но она не могла остановиться. Было слишком хорошо вернуться. Слишком хорошо чувствовать свое превосходство.       Элль кивнула, и от одного этого жеста Майю прошиб озноб. Она увлекла Элль к кровати; та со знанием дела села на край, раздвинув ноги. Майя похлопала её по бедру.       — Ты всё помнишь, да? — прошептала она, видя, как Элль в точности подстраивается под то, как Майя любила её трахать.       Она опустилась перед ней на колени, жадно лаская её мокрую, жаждущую плоть. Майя и забыла, какая та на вкус. Ей хотелось навсегда потеряться здесь, внизу. Забыть обо всем на свете. Вкус наслаждения Элль на языке давал ей всё, чего она желала. Элль громко застонала. При каждом движении языка она прижималась к лицу Майи, стараясь усилить давление. Майя вылизывала и посасывала её, наслаждаясь тем, чего ей так не хватало долгие годы. Она на мгновение прервалась, указывая на кровать.       — Хочу, чтобы ты села мне на лицо, — промурлыкала она, ложась и маня Элль к себе.       Элль послушно перебралась на кровать и встала на колени над лицом Майи. Их взгляды встретились на миг, прежде чем Майя притянула её к своему ждущему рту. Майя чувствовала голод, рожденный пресыщением: чем больше она получала от тела Элль, тем сильнее была жажда — это было какое-то безумное чревоугодие, подпитываемое их ссорами, напряжением и тоской, кипевшей под кожей у обеих. Она продолжала ласкать её, упиваясь стонами. Она притянула Элль ниже, чтобы её киска плотно прилегала к лицу — именно так, как она любила. Она побуждала Элль тереться о её лицо и трахаться с ней с той самой самозабвенностью, как раньше. Понадобилось несколько минут жадных ласк и настойчивых потягиваний за бедра, прежде чем Элль сдалась своим желаниям, закрыла глаза, крепко вцепилась в изголовье кровати и начала глубоко и медленно двигаться на лице Майи. Майя полностью отдавалась процессу, пока не почувствовала, как задрожали бедра Элль, а её стоны стали громче. Она знала, что та близка к развязке. Но у Майи не было намерения отпускать её так быстро. Она собиралась растянуть это удовольствие как можно дольше. Она хотела, чтобы Элль умоляла, умоляла и плакала. Майя подтолкнула её бедра вверх, отстраняясь.       — Ну же, Майя, — выдохнула Элль, полузакрыв глаза.       Майя лишь крепче сжала её ягодицы, продолжая мучить. Элль попыталась снова начать двигаться бедрами, но это мало помогало. Майя полностью владела её телом и не собиралась выпускать инициативу. Ей нужно было, чтобы Элль просила.       — Майя, пожалуйста, — стонала Элль, а затем вырвалось что-то совсем нечленораздельное, что Майя приняла с восторгом.       Майя дразнила её языком, легко водя им туда-сюда, а руками не давала Элль опуститься и прижаться к лицу так, как та отчаянно нуждалась.       — Попроси меня. Если хочешь этого, Элена. Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и попросила именно о том, чего хочешь.       Глаза Элль медленно открылись, встречаясь со взглядом Майи. Несколько секунд Майя просто смотрела на неё снизу вверх, прежде чем Элль заговорила — её голос дрожал от сладкого отчаяния.       — Пожалуйста… Майя. Мне… мне нужно кончить. — Зеленые глаза Элль были полны искренности. — Мне нужно тереться о твое лицо, пока я не кончу. Я хочу кончить прямо тебе в рот. Пожалуйста.       Майя выждала еще секунду и кивнула.       — Хорошо, малышка.       Она притянула Элль обратно, пока её плоть не прижалась к лицу. Майя знала, что Элль обожает это больше всего на свете. Это было тем самым, что всегда доводило её до пика. Очевидно, ничего не изменилось.       Элль начала неистово двигаться на лице Майи, и та с энтузиазмом включилась в процесс. Майя едва могла дышать, но ей было всё равно. Всё, что она видела, чувствовала и ощущала на вкус, было — она. Элль.       Она вцепилась в её бедра, пока Элль брала свое наслаждение. Движения становились всё глубже, стоны — всё громче. Дыхание участилось, и она кончила — громко и сильно, изливаясь Майе в рот.       Майя жадно сглотнула, вдыхая аромат Элль, забирая у неё всё. Тело Элль возвышалось над ней, бронзовые мускулы блестели от пота.       Она чертовски красива.       Майя медленно отпустила её и смотрела, как Элль в изнеможении привалилась к изголовью, а затем сползла на кровать, тяжело дыша. Элль лежала на спине, приходя в себя. Майя приблизилась, угрожающе положив руку между её всё еще подрагивающих бедер.       — У меня там сейчас всё очень чувствительно, — выдохнула Элль. — Ты что делаешь?       — Но внутри-то ты не такая чувствительная, верно? — ухмыльнулась Майя, в голове у которой была лишь одна мысль.       Элль вскинула брови, всё поняв. Она указала на верхний ящик прикроватной тумбочки и медленно поднялась, вставая на четвереньки. Воспоминания захлестнули Майю. От этого зрелища она сглотнула, но прежде чем идти за нужным, она нежно лизнула дорожку от киски до ануса Элль, заставив ту еще сильнее прогнуть спину, выставляя себя в этом божественном жесте полной открытости. Майе хотелось лишь одного — оттрахать её до беспамятства.       Она поцеловала её в ягодицу, прошептав: «Я сейчас вернусь», шлепнула на прощание и направилась к тумбочке.       Открыв ящик, она широко улыбнулась.       — Хочешь кричать или очень хочешь кричать? — Она восхитилась коллекцией фаллоимитаторов разных форм и размеров, уже присмотрев один. Надевая кожаную сбрую, она обернулась к Элль: — Хм?       — Я приму всё, что ты выберешь, — попыталась небрежно ответить Элль, но голос выдавал её бешеное сердцебиение.       Майя закончила приготовления и подошла к Элль, подтаскивая её к краю кровати.       — Ну же, подними зад повыше, — сказала она, вводя пару пальцев в Элль, чтобы проверить, насколько та всё еще мокрая. — О, смазка нам не понадобится, — прошептала она. — Элль, плюнь на него.       Элль обернулась и послушно плюнула на дилдо, при этом покраснев от его размеров.       — Брось, он лежал в твоем ящике, не притворяйся удивленной, — хмыкнула Майя. Она снова ввела пальцы, медленно вращая ими, разогревая Элль.       — Да, я обычно… не использую их на себе…       — Хочешь сказать, тебя никто не трахает так, как я? — Майя запустила вторую руку в волосы Элль. — Бедное дитя, но тебе ведь это так нравится.       Она прижала холодный кончик дилдо к её входу, заставив Элль ахнуть.       — Мне нравится только когда это делаешь ты, — призналась Элль. — С другими всё не так.       — Приятно слышать.       Майя намотала волосы Элль на кулак и дернула голову вверх, максимально прогибая ей спину.       — Принимай меня как следует, — сказала она и резко вошла в неё.       Ей не потребовалось много времени, чтобы начать безжалостно вколачиваться в Элль изо всей силы. Тело быстро вспомнило привычный ритм, извлекая из Элль лучшее. Уже через минуту та начала стонать — теми самыми тонкими, нежными стонами, к которым Майя всегда была неравнодушна.       Она могла быть сколь угодно крутым пожарным, но от этого Майе было только слаще брать её вот так.       — Я скучала по твоим стонам, — тяжело дыша, произнесла она.       — Трахни меня сильнее, пожалуйста, — сумела выговорить Элль в промежутке между вздохами.       — Без проблем.       Майя обхватила бедра Элль руками и начала вбиваться в неё так, словно это был её последний трах в жизни. Нежные стоны перешли в долгие, громкие крики. Майя впивалась пальцами в бедра Элль, неумолимо наращивая темп, уверенная, что попадает точно в цель. Музыка, которую она извлекала из Элль, проникая в самую глубину, доставляла ей невыразимое удовольствие. Внезапно она замедлила толчки, желая услышать кроткие просьбы о добавке.       И та не разочаровала. Элль повернула голову и сладко простонала, прося жестче.       — Пожалуйста… Майя… трахни меня…       Майя упивалась этим зрелищем, чувствуя, как её собственная влага капает на сбрую. В награду она снова и снова вонзалась в Элль, выстраивая безумный ритм.       — Я хочу, чтобы ты кончила для меня, как послушная маленькая шлюшка, Елена. Ты кончишь, когда я скажу.       Элль стонала, окончательно потеряв связь с реальностью. Майя не знала никого, кто бы так наслаждался жестким сексом, как Элль, и дарить ей это удовольствие было высшей наградой.       Майя просунула правую руку под бедро Элль.       — Я буду ласкать твой клитор, пока трахаю тебя, и ты кончишь для меня по-настоящему сильно, поняла?       Она заскользила пальцами по клитору Элль, продолжая входить в неё всё быстрее и быстрее.       — Кончай для меня, Элена. Кончай на моем члене.       Элль взорвалась под ней — содрогаясь, крича и дрожа всем телом. Майя довольно улыбнулась. Она всё еще была в форме. Она медленно вышла из неё, позволяя Элль обессиленно рухнуть на кровать.       Майя сняла сбрую, обошла кровать и приподняла голову Элль, одурманенную наслаждением, чтобы встретиться с ней взглядом.       — Я хочу, чтобы ты кое-что почувствовала.       Она взяла руку Элль и направила её вниз, к своей собственной мокрой, нетронутой плоти. Она оставила её руку там, позволяя Элль почувствовать, как сильно она её хочет.       — Похоже, вечеринка еще не закончена, — сказала Элль, приходя в себя. Она широко раздвинула ноги Майи и заняла место между её бедер. Майя положила руку на голову Элль, направляя её движения.       Надо признать, язык Элль был лучшим. Разум Майи быстро улетучился, вернее, растворился в теле. Не осталось ничего, кроме острого наслаждения, толкающего её к самому краю восприятия. Она крепче сжала волосы Элль, ожидая развязки.       Вместо этого Элль отстранилась, продолжая мучить её пальцами, доводя Майю до тихих судорог жажды.       — Хочу, чтобы ты кончила мне на лицо, — прошептала она, ложась.       У Майи не было выбора — либо подчиниться, либо сойти с ума от этого вожделения. Прикосновения Элль были единственным, что имело значение, поэтому она послушно встала на колени над лицом Элль, широко раздвинув ноги. Она почувствовала шлепок по заднице и в изумлении посмотрела на Элль.       — Посмотрите-ка, какая хорошая девочка, — сказала та, прежде чем снова нырнуть вниз и закончить начатое.       От этих слов в груди Майи разлилась давно забытая волна удовольствия. Её щеки вспыхнули, когда она окончательно отдалась чувству всепоглощающего забвения; оргазм накрыл её подобно удару молнии, пронзая током всё тело и заставляя жадно хватать ртом воздух.       Они повалились рядом, совершенно измотанные. Дыхание становилось всё глубже и спокойнее, и со временем они уснули бок о бок прямо поверх аккуратно застеленных простыней.       Было без четверти шесть утра, когда Майя проснулась. Она вздрогнула и отстранилась от Элль, когда воспоминания о ночи мгновенно всплыли в памяти. Элль еще крепко спала; её мерное дыхание заставляло обнаженную грудь ритмично подниматься и опускаться. Майя не удержалась и на мгновение залюбовалась её нагим телом, таким безмятежным и мирным.       Вскоре она поняла, что лучше уйти, не разбудив её. Она в спешке оделась и через несколько минут уже была вне дома, думая о том, как глупо было оставить свою одежду в больнице. Ей пришлось идти по району с ухоженными газонами и белыми домами в своей форме врача скорой помощи.       Солнце уже взошло, но это было то самое обманчиво-холодное утреннее солнце, и спустя какое-то время она начала дрожать. Наконец она добралась до автобусной остановки. Изучив бесконечно сложную схему маршрутов, она направилась к автобусу, который должен был отвезти её домой.       В автобусе она больше не могла скрыться от потока мыслей о ночи с Элль. Хлипкая плотина, которую она возвела на время секса, бесцеремонно рухнула, и она осознала, в какую кашу они обе вляпались.       «Нет, мы обе это сделали», — кивнула она, успокаивая себя. Вина лежала на обеих сторонах.       В душе начали зарождаться ручейки сожаления; она ругала себя за то, что ушла без записки или прощального поцелуя. Но, с другой стороны, она была не в том настроении для нежностей. Что-то твердило ей, что для Элль это был просто очередной перепих, просто чтобы доказать себе, что она всё еще может затащить Майю в постель.       «Но ведь это было не так, правда?» — она улыбнулась.       Нет, она знала: в этом было что-то особенное. Она видела, что у Элль никогда не будет такого секса ни с кем другим. Означало ли это, что они всё еще значат друг для друга что-то важное? Хотела бы Майя, чтобы это было так?       «Ой, да брось, глупая. Это всего лишь секс».       Она покачала головой, надела наушники и задремала под свой любимый плейлист 70-х.       Разумеется, свою остановку она проспала.