Расписание на чувства

Будильник зазвенел в 6:00. Мэнди открыла глаза и сразу поняла, что что-то не так. Горло болело. Голова гудела. А тело казалось тяжелым, будто кто-то накинул на нее мешок с песком. «Нет, — подумала она. — Я не могу болеть. У меня сегодня две пары и консультация по курсовой.»  Она села на кровати и закашлялась. Громко. Так, что Честер на своей стороне комнаты вздрогнул и приоткрыл один глаз. — Ты жива? — спросил он хриплым со сна голосом. — А ты похож на мертвеца, — ответила Мэнди, хотя её голос звучал так, будто она проглотила наждачку. Честер сел, посмотрел на неё и вдруг нахмурился. — У тебя нос красный. — У тебя лицо дурацкое, — парировала она, но прозвучало это не обидно, а просто устало. — Зачем ты так с моим личиком? Оно самое ценное, что у меня есть! Он хотел сказать что-то ещё, но Мэнди уже встала и ушла в ванную. Мэнди не хотела слушать какой он красивый, ведь его самооценка очень высокая, поэтому она умылась, позавтракала и направилась в университет. Вышла она чуть раньше Честера. Честер вышел через пять минут после нее, оставив грязную посуду на столе и разбросанные вещи по всей его стороне. 

***

В коридоре университета Мэнди встретила Колетт — свою лучшую подругу, с которой они познакомились на первом курсе. Колетт была маленькой, шумной и вечно растрёпанной, полной противоположностью Мэнди. И при этом —  лучшей подругой, которую только можно было желать. — Привет! — Колетт подбежала к ней, размахивая папкой с конспектами. — Ты не поверишь, что вчера случилось! Я нашла в столовой... Она замолчала, дотронувшись до Мэнди. — Ты горячая. — Сочту это за комплимент, — устало ответила Мэнди. — Нет, ты правда горишь! — девушка прислонила ладонь к ее лбу. — А еще похожа на зомби. — Спасибо, — девушка закашлялась. — Я не горю, просто не выспалась. — Ты так же звучишь, как моя бабушка, когда у неё был бронхит. А бабушка потом две недели в больнице лежала. — Колетт, прекрати драматизировать. — Это не я драматизирую! Это ты идёшь на пары с температурой! Ты вообще себя видела? — Да ладно. Обещаю, завтра останусь в кровати, — зеленоволосая посмотрела в глаза своей подруге. — Но сегодня мне нужно обязательно быть тут.  — Ладно, уговорила… — тревожно сказала Колетт.  Они зашли в аудиторию и сели на последний ряд. Колетт всё косилась на подругу, а Мэнди делала вид, что читает конспект, хотя буквы плыли перед глазами. — Ну как там? — тихо спросила Колетт. — С тем твоим... соседом? — Нормально, — сухо ответила Мэнди. — Нормально — это как? Он всё ещё приносит друзей? Всё ещё храпит? Всё ещё прячет твои вещи? — Он переписал мой конспект и оставил записку, — неожиданно для себя сказала Мэнди. Колетт уставилась на неё с открытым ртом. — Честер? Твой Честер? Тот самый, который «я ненавижу этого человека»? — Он не мой. — Он переписал твой конспект, — медленно повторила Колетт. — Это… это звучит почти романтично. — Это звучит как «он залил мой конспект энергетиком и пытался исправиться», — поправила Мэнди. Колетт хитро прищурилась. — Но ты сохранила его записку? — Нет. — Ты сохранила. — Я выбросила её. — Ты врешь, — Колетт улыбнулась. — Я знаю тебя два года. Ты бы не сказала про неё, если бы выбросила. Мэнди промолчала. И это было ответом.

***

Лекция по психологии тянулась бесконечно. Профессор говорил о типах темперамента, а Мэнди казалось, что каждое слово отдаётся молотком в висках. Наконец пара закончилась. Все уже вышли из кабинета, а девушка долго продолжала собирать свои вещи в рюкзак. — Ну, Мэнди! Ты скоро? — протянула от скуки Колетт. У Мэнди все мутнело в глазах, а голова начала кружиться, от чего девушку начало шатать. — Мэнди? — услышала она голос Колетт откуда-то издалека. — Мэнди, ты в порядке? Она хотела сказать «да», но вместо этого зеленоволосая упала на пол с громким звуком. — Эй! — Колетт вскочила. — Кто-нибудь, помогите! И тут, откуда ни возьмись, рядом оказался Честер. — Что с ней? — спросил он, но сам уже потрогал лоб. — Она горячая!  — Я заметила! — возмутилась Колетт. — А ты вообще кто? — Сосед ее, — коротко ответил парень. — по комнате. Колетт открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Чес уже подхватил Мэнди на руки.  — Ты куда ее?! — В медпункт, конечно, — он уже шел к выходу. — Потом расскажешь, что она любит. Сейчас — не время.

***

Медсестра измерила температуру и покачала головой. — 38,7. Грипп или что-то похожее. Ей нужно лежать, пить тёплое и никаких пар. — Я могу идти, — слабо сказала Мэнди, пытаясь встать с кушетки. — Лежать, — рявкнул Честер так, что она удивлённо моргнула и послушно опустилась обратно. Медсестра усмехнулась. — Вы встречаетесь? — не подумав, спросила женщина. Мэнди с Честером переглянулись, а затем смущенно отвели взгляд, краснея до ушей. — Нет… мы просто соседи по комнате, — пробормотал красноволосый. — Я проходил мимо ее аудитории и услышал чьи то крики о помощи, это оказалась ее подруга. — Аа.. Извините тогда за такой вопрос, — грустно сказала медсестра. — Вы проводите её до общежития? И проследите, чтобы она не ходила на пары хотя бы два дня. — Провожу, — кивнул Честер. — И прослежу. Мэнди хотела возразить, но вместо этого снова закашлялась. Честер молча подал ей бутылку воды. 

***

В комнате Честер уложил Мэнди на её кровать, накрыл одеялом и куда-то исчез. Она лежала, смотрела в потолок и чувствовала себя ужасно. Не только из-за температуры, но и из-за того, что за ней ухаживает Честер. Тот самый, кого она ненавидела ещё неделю назад. На телефон Мэнди пришло сообщение  Колетт: Ты как?

Мэнди:

В порядке.

Лежу в кровати.

Честер куда-то отошел.

Колетт: А в медпункте что сказали?

Мэнди:

Да просто пить теплый чай

с лимоном и тому подобное.

Но больше меня удивило то, что

Чес сказал, что будет следить за

мной, чтобы я никуда не выходила!

Колетт: Как романтично. Кстати, на счет него.  Он так переживал за тебя, когда ты упала. Да и он красивый, кстати)  не упускай возможность! Мэнди закатила глаза и ничего не ответила. Выключив телефон и убрав его на тумбочку, она вздохнула. Минут через двадцать Честер вернулся. С пакетом. — Что это? — спросила она слабым голосом. — Лимон, мёд, чай и... — он вытащил из пакета упаковку, — Суп. Лапша быстрого приготовления. Не смотри на меня так, это всё, что я умею готовить. Девушка засмеялась. От чего парень улыбнулся, нежно смотря на нее.  — Ты собираешься готовить мне суп из этой лапши? — удивленно сказала Мэнди. — Да, прости, я не умею готовить. — Но я не хочу есть. — А хочешь — не хочешь, неважно, — он уже ставил чайник. — Тебе нужно тепло и калории. Так сказала медсестра. — Ты не обязан... — Я знаю, что не обязан, — перебил он, не оборачиваясь. — Но я переписал твой конспект, между прочим. Это было труднее. Мэнди слабо улыбнулась. Он этого не видел. Честер принёс ей чай с лимоном и мёдом. Мэнди пила маленькими глотками и чувствовала, как тепло разливается по телу, но голова все равно кружилась. — Пей до дна, — скомандовал он, садясь на край её кровати. — Медсестра сказала — много жидкости. — Ты теперь медсестра? — слабо усмехнулась Мэнди. — Я теперь твоя личная сиделка, — поправил Честер. — Разница в том, что медсёстрам платят. А я работаю за спасибо. — Я не говорила спасибо. — Скажешь, — он откинулся на спинку стула. — Когда выздоровеешь. Я подожду. Мэнди допила чай и отдала ему кружку. Честер поставил её на тумбочку и неожиданно спросил: — Ты всегда такая упрямая или это специально для меня? — Всегда, — ответила Мэнди, закрывая глаза. — Мама говорила, я родилась с графиком в руках. — Мама не ошибалась. — Мама вообще редко ошибается, — голос Мэнди стал тише. — Она просто... её мало было. Честер замолчал. Мэнди не открывала глаз, но чувствовала его взгляд. — Ты поэтому такая? — спросил он тихо. — Вся в расписаниях и правилах? Чтобы никто не заметил, что тебе одиноко? Мэнди резко открыла глаза и посмотрела на него. В горле пересохло, и не только от температуры. — С чего ты взял? — С того, что сам такой же, — Честер усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Только я маскируюсь под клоуна, а ты — под робота. — Я не робот. — Знаю, — он кивнул. — Роботы не крадут чужие пледы, чтобы укрыть соседа ночью. Мэнди покраснела. Она думала, он не заметил. — Ты... ты должен был спать. — Я и спал, — пожал плечами Честер. — Но я чувствую тепло. Даже когда сплю. Особенно когда оно пахнет карамелью и заботой. — Не придумывай, — пробормотала Мэнди, отворачиваясь к стене. — Не придумываю, — он помолчал. — Знаешь, что самое смешное? —Что? — Мы живём вместе меньше недели, а я уже знаю, что ты пьёшь лимонный чай, когда болеешь. Что ты любишь порядок, потому что хаос напоминает тебе о детстве. Что ты улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит. И что ты не ненавидишь меня. Совсем. Мэнди молчала. В голове шумело. Может, от температуры. А может, от того, что он попал в каждую точку. — Честер, — сказала она тихо. — М? — Ты говоришь слишком много для человека, который должен молчать и ухаживать за больной. — А ты спишь слишком мало для больной, — парировал он. — Давай, ложись. Я посижу рядом. — Не надо рядом. — Надо, — он накрыл её одеялом поверх её собственного. — Ты в бреду говоришь интересные вещи. Не хочу пропустить. — Я не буду ничего говорить в бреду. — Будешь, — заверил Честер. —Например, что я красивый. Или что я тебе нравлюсь. — Даже в бреду я не скажу такую чушь.  — Проверим, — он ухмыльнулся и выключил свет.  Мэнди закрыла глаза. И вдруг сказала то, чего не планировала: — Знаешь, я никогда не болела так, чтобы за мной кто-то ухаживал. Честер оторвался от телефона. — Совсем? — Родители работали. Я сама себя лечила. Таблетки, вода, сон. Всё по расписанию. — И сейчас по расписанию? — тихо спросил он. — Нет, — она покачала головой, и голос её дрогнул. — Сейчас я просто... устала. Честер ничего не сказал. Он просто положил свою ладонь поверх её руки. Мэнди не отдёрнула. Через двадцать минут она всё-таки заговорила в бреду. — ...носки... убери носки... — Уберу, — шепнул Честер. — ...и кожанку... она не должна висеть на стуле... — Повешу в шкаф, — пообещал он. — ...и перестань называть меня конфеткой... — Ни за что, — улыбнулся он. Мэнди затихла. Потом вдруг сказала. — Почему ты переписал мой конспект? Честер замер. — Потому что я виноват, — ответил он, хотя знал, что она не слышит. — Ты не должен был... — продолжила она. — Я сама... я привыкла сама. — Я знаю, — тихо сказал Честер. — Но иногда можно не одной. Иногда можно попросить помощи. — А если не умеешь? — прошептала Мэнди. — Научишься, — он осторожно поправил прядь волос у неё на лбу. — У тебя теперь есть я. И я, между прочим, мастер по обучению. Хаосу, правда. Но и просьбы о помощи тоже входят в программу. — ...ты не должен быть добрым... это сбивает с толку... — А какой я должен быть? — ...раздражающим.. как обычно... — Постараюсь, — усмехнулся он. Он смотрел на её лицо, на полуоткрытые губы, на тени под глазами. — Ты даже больная красивая, — прошептал он. — Это нечестно. А потом отодвинулся на край стула, будто испугался собственных слов. Мэнди что-то пробормотала, чего он не разобрал. А потом её дыхание стало ровным - она уснула. Честер сидел рядом и смотрел на нее. На её спутанные волосы, на покрасневший нос, на сжатые даже во сне пальцы. — Карамельных снов, конфетка. — прошептал он. 

***

Честер сидел на её кровати ещё полчаса, слушая её ровное дыхание. Потом осторожно убрал руку, поправил одеяло и пересел на свой стул. Он не ушёл. Он взял её конспект, тот, новый, переписанный, и начал листать. Сравнивал с оригиналом, проверял формулы. Некоторые были неверными — он исправил их карандашом. Мэнди спала, а Честер сидел рядом и учил её материал. Потому что знал: когда она проснётся, будет злиться, что пропустила лекции. В дверь постучали. Честер открыл ее — на пороге стояла Колетт с пакетом апельсинов. — Я принесла... — начала она и замерла. — А ты чего тут? — Сижу, — Честер посторонился, пропуская её. — Сидишь? — Колетт зашла и увидела Мэнди, спящую под одеялом. А потом — карандаш в руке Честера, конспект на коленях и исправленные формулы. — Ты... ты проверяешь её конспект? — Я просто хочу спать спокойно, — он потёр переносицу. — А она пока не сдаст — будет маяться. А пока она мается — я не высплюсь. Колетт посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась. — Ты в неё влюбился. — Что? — Честер поперхнулся воздухом от неожиданности. — Нет. Она просто... надоедливая соседка, которой нужна помощь. — Ага, — Колетт кивнула. — Поэтому ты сидишь у её кровати и учишь её материал. Потому что она «надоедливая». — Заткнись, — беззлобно сказал Честер. — И дай апельсин. Колетт протянула ему апельсин, села на стул у стены и продолжила улыбаться. — Знаешь, — сказала она. — Ты мне нравишься. Для придурка. — Спасибо, — буркнул Честер. — Для придурка — это комплимент.

***

Мэнди проснулась через три часа. Голова болела меньше. Горло саднило, но не так сильно. Первое, что она увидела — Честера, который спал на стуле, свесив голову на грудь. Рядом на столе лежали апельсиновые корки, пустая кружка и её конспект, исписанный карандашом. — Ты чего здесь? — прошептала она. Честер открыл глаза. — Ты в бреду говорила про носки, — сказал он, зевая. — Я хотел убедиться, что ты не встанешь и не переложишь их. — Я не говорила про носки. — Говорила, — он потянулся. — В следующий раз буду снимать на видео. А сейчас спи, конфетка. Завтра придёт медсестра. И Колетт. И я. — А сегодня? — А сегодня я на полу, — он кивнул на свёрнутый плед у своей кровати. — Ты не заметишь. Мэнди хотела сказать, что он спятил, что у него есть своя кровать, что она в порядке. Но вместо этого она просто отвернулась к стене и улыбнулась. «Невыносимо обаятельный, — подумала она. — Боже, какой кошмар. Я, кажется, схожу с ума».

***

Ближе к вечеру телефон Мэнди завибрировал. Колетт: Твой сосед — сокровище.  Я хочу на твою свадьбу.  Не разочаруй меня. Мэнди хмуро прочитала сообщения и выключила телефон.  А потом включила, перечитала несколько раз и улыбнулась.