Обретая смысл

В просторном зале, окутанном полумраком, не переставая, разносился шелестящий хор голосов. Перед статуей, олицетворяющей неизвестного Бога, группа людей в бесформенных мантиях и масках, надежно скрывающих внешность и энергию, раболепно кланялись. Пока их не прервали. Вбежавший в помещение слуга в такой же форме, согнулся в поклоне и благоговейно выпалил: – Фарэсс очнулся! Все тут же зашептались. Один из группы людей вскинул руку вверх, призывая к тишине. Те, увидев жест немедленно замолчали, ожидая решения своего предводителя. Он обратился к слуге: – Свободен. Я сам наведаюсь к нему. – и направился к выходу из зала, покидая его. Мужчине не терпелось поскорее встретиться с очнувшемся после комы, которая длилась много лет. Даже слишком много для таких как они. Гулкие тяжёлые шаги отдавались эхом по всему пространству. Пустые коридоры ловили каждый их звук, разбавляя давящую на сознание тишину. Их вечную спутницу. Наконец, предводитель секты свернул в очередной коридор, где, пройдя несколько десятков шагов, остановился перед дверью. Открыл её чуть подрагивающими пальцами, проходя тут же внутрь комнаты. В маленьком помещении было лишь самое необходимое: кровать, примыкающая к ней тумбочка с лампой на ней, письменный стол с картами разных миром с уже отмеченными местами. Которые, как знает сектант, оказались в основном пустой тратой времени и ресурсов. Но были и те, которые принесли свои плоды. И эти самые «плоды» надежно охраняются под огромным слоем всех мер защиты от заклинаний и ловушек до обычной охраны. Рядом с постелью заботливо суетился лекарь. Но обернувшись и увидев вошедшего, поспешил по знаку главы ретироваться. Он лишь почтительно бросил вслед, склонив голову: – Он только что вернулся, Господин. Не заставляйте его перенапрягаться. Господин принял слова к сведенью. И поднял взгляд на того, кто лежал на маленькой одноместной кровати. Нежное лицо юноши искажённо невыразимо долгим истощением. Лоб, покрытый испариной, хмурился, длинные белоснежные ресницы трепетали, силясь открыть свинцовые веки. Крылья прямого носа слабо задвигались, вдыхая запах, приближенного и склонившегося над ним. Сухие, потрескавшиеся губы медленно раскрылись, еле выдыхая слово: – Ближе… Посетитель откинул с головы чёрный капюшон, освободив на тусклый свет синие пряди прямых волос. После наклонился к больному ближе так, что пришлось подставлять острое ухо к самим губам просящего. – Кар… та… – в очередной раз пересиливая себя, шептал юноша. Синеволосый немедля направился к столу. Торопливо перебирая бумаги, он нашел требуемое. И снова подойдя к постели, развернул карту прямо перед лицом Фарэсса. Тот открыл, наконец, свои веки, явив миру сияющие, словно солнце, янтарные глаза. Зрачки в виде четырехконечной звезды меняли свой размер, пока не привыкли к освещению. После чёрная со сверкающими на ней пятнами, точно звёздная ночь, дрожащая рука поднялась, чтобы указать на место на карте. – Здесь!... – сообщил он. Мужчина опустил глаза, куда показывал Фарэсс. После с сомнением спросил: – Ты уверен? Ведь мы уже проверяли это место. И ничего, что даже указывало на то, что мы ищем, там нет. – уточнил он. – Там, брат… – уверял юноша. Это было произнесено с такой затаенной надеждой, что действительно хотелось, чтобы она стала реальностью. Столько поисков они провели, чтобы найти того, кто вернёт их домой. Да только натыкались они на ничтожные крохи частиц, которые лишь косо имели отношение к миссии. Но видя, как горели, действительно, горели глаза младшего из братьев, который пожертвовал свои силы на поиски, которые с наибольшей вероятностью могли закончиться провалом. Что отбирать этот впервые загоревший огонек в больших глазах, Амлюцирес не хотел. – Фарэсс, мы проверим это место. Вверх и низ поменяем местами, но найдем его. Обещаю. Даже если для этого придется уничтожить множество невинных существ, – сказал он и заботливо добавил. – А ты, брат, отдыхай. И ни о чем не беспокойся. Фарэсс наконец-то смог расслабиться, откинувшись на подушки. Слабая улыбка тронула его губы. Юноша был уверен, что скоро все они смогут вернуться домой.   Нужно только приложить ещё немного усилий.                         

***

Первым, что я ощутил было то, что тело нещадно ломило - мышцы и кости ныли, а голова раскалывалась от боли. С трудом разлепив с пятой попытки веки, мой взгляд сфокусировался на сидевшем в кресле Алуэнаре. Его потрепанный вид и воспаленные от беспокойной ночи глаза внимательно осмотрели меня, задержав взгляд на моем лице. Увиденное его успокоило, судя по облегчённому выражению. Он с трудом поднялся с сиденья и, плетясь от усталости, приблизился ко мне. Друг обошел меня, становясь за спиной, опустился на пол. И принялся развязывать один из узлов верёвки, который я почувствовал только сейчас. Когда же эльф развязал последний, то он аккуратно забрал фонящую магией вещь и отложил её в сторону. Я с беспокойством поинтересовался: – Как все прошло? – А что ты помнишь? – спросили в ответ. Я задумался. Вроде бы все было как обычно: подъем, пары, совещание, работа с документацией, а после… Что было после? Я в ужасе уставился на Алуэнара, уже в уме подчитывая возможное количество жертв. И уже собирался встать с пола, чтобы своими глазами увидеть масштабы катастрофы. Но при подъёме почувствовал резкую фантомную боль в спине. В том месте, где в истинной ипостаси находятся крылья. – Ты успел? – прохрипел я, опускаясь обратно. Оттои спокойно подтвердил: – Я застал тебя почти в промежуточной трансформации. Жуткое зрелище! – поделился эльф, взъерошив блондинистые волосы. – Но, к счастью, мне удалось влить в тебя зелье Авэр-Ше. – А потом? Как я себя вёл? Алуэнар мне рассказал. Но я не верил, поэтому решил ещё раз уточнить. – То есть, просто умолял отпустить? А после, не получив желаемого, сидел молча все оставшиеся время? – на что меня ещё раз уверили, что так и было. Странно… С чего бы демону мирно ждать, пока не истекут сутки? Даже если брать в расчёт то, что я намеренно в течении многих дин не пополнял внутренний источник под завязку новой энергией, он никогда не оставлял свои попытки захватить моё тело. А тут он ничего не делал… Можно, конечно, посчитать, что мой кошмар сдался. Но я знаю. Это не так. Он явно что-то задумал… Но что именно? Смогу ли я справиться с ним? Поднявшись на ноги, я прикрыл глаза, чувствуя, как закружилась голова. Через несколько мгновений неприятное чувство прошло. Но появилось другое. То, которое я ненавижу больше всего. Голод. Пока ещё не такой сильный. Но уже достаточно заметный. Хардэш! А ведь только месяц прошёл. – Саэль, что с тобой? – забеспокоился уже поднявшийся Алуэнар, наблюдая как я сжал кулаки. – Ты создал первое экспериментальное зелье? – серьёзно спросил я. – Ты хочешь сказать, что уже чувствуешь голод? – вопросил оттои в ответ. Я кивнул, сообщая: – Игнорировать его я пока способен. Так что?  Зелье готово? Алу торопливо, насколько позволяла усталость, приблизился к креслу и схватил оттуда свою сумку. Предложил: – Пошли на кухню. – и ушёл в указанном направлении. Я молча поплелся за ним следом. Там целитель уже поставил на поверхность стола зелье, странного иссиня-чёрного перламутрового цвета. Я расположился за одним из стульев, и протянул было руки к сосуду, чтобы получше рассмотреть, но Алуэнар остановил меня. – Подожди! Я хочу предупредить. Если что-то случится, станет плохо, потянет в сон или любые другие побочные эффекты… Говори сразу, ладно? – проинструктировал меня он, явно думая, что я собираюсь сразу выпить странную жидкость. – Хорошо. – и взял зелье в руки. Внимательно разглядел его под светом лампы. – Знаешь, Алу. А ты усовершенствовал свои навыки в зельеварении, как я погляжу. Идеальная, чистая, однородная структура. – Спасибо. – явно смутился он. – Пей уже. Я хмыкнул, удивляясь и радуясь за новые достижения оттои. Хотя чему тут удивляться. Сколько было Алуэнару, когда мне вынесли судебный приговор и после заперли на Нижнем уровне? Явно где-то семьдесят-восемьдесят лет по эльфийским меркам. Совсем ещё ребёнок. А сейчас ему примерно… – Слушай, Алу. А сколько тебе лет? – спросил я, открывая сосуд с заменителем. Он странно покосился на меня. – Стараешься посчитать сколько тебе исполнилось? – на что я неуверенно покачал головой. – Мне тысяча семьсот девятнадцать эльдалиэвийских лет. А по ианэрским меркам тебе двадцать дин и двадцать семь ди. Я, поднося зелье к губам, шокировано поперхнулся воздухом. Но жидкость в руках не разлил. – Сколько?! – осипшим голосом выдал я. – Наверное, я тоже бы удивился, если бы пробыл большую часть жизни в стенах из особого камня, искажающего восприятие времени. Я, ещё не оправившись от головокружительной информации, залпом выпил иссиня-черную субстанцию. Но её отвратительный, горьковатый, проходящий мурашками по телу, вкус ощутил немного позднее. От чего я тут же подскочил к раковине, включая кран. И схватил стоящую рядом на столе стакан, подставляя его под струю воды. – Саэль, нет! Нельзя его запивать водой. – подбегает ко мне эльф, вырывая из рук вожделенный стакан. – Ладно. Ладно! А когда можно-то? – недовольно говорю я. – Когда ответишь, как ты после него себя чувствуешь. Я прислушался к ощущениям. Но ничего нового не обнаружил. Как было, так и осталось. О чем сообщил Алуэнару. – Странно. – он задумался, взявшись за подбородок. – Совсем ничего? – на что я уверенно закивал, забирая сосуд обратно и запивая зелье желанной водой. – Может попробовать на Рернаилайне? Все-таки он чистокровный. И младше тебя. Может дело в этом?  Или повысить концентрацию пыльцы лунного цветка? Явно сам с собой рассуждал оттои, смотря на меня отстранённым взглядом. Когда я, наконец, в полной мере утолил жажду и нейтрализовал тем самым отвратный привкус зелья, Алуэнар странно покосился на мою шею, которую я обнажил, перекинув волосы на другое плечо. Оставив стакан на столе, прикоснулся кончиками пальцев к месту внимания эльфа. И наткнулся на болезненные участки кожи. – Что там? – спросил я, убирая распущенные черные волосы в сторону, открывая лучший обзор для собранных медных глаз. Их обладатель осторожно подошёл ближе, протягивая руку к моей шее. Его внимательный взгляд прошёлся по коже. И наконец, вопросительно мелодичный голос сказал: – Не уверен, но… Кажется, это следы от когтистой руки? Саэль, ты с кем-то провел ночь до снятия Печати? – Если бы это было так, меня бы не мучила ненавистная потребность. Да и высушенный труп ты бы обнаружил в моих покоях тут же. – ответил я, думая о недавнем сне. – Но тебе не о чем беспокоиться, Алу. Я, кажется, знаю в чем дело. Оттои явно ждал продолжения, судя по заинтересованному и даже требовательному блеску в глазах. Но его не будет. Я покачал головой: – Тебя не должно это волновать. Главное, что другим существам ничего не угрожает. Пока я ещё себя контролировать способен. – указал на обруч Укрощения и на татуан под ним. – И это облегчает мне работу. «Хоть и чувствую я себя из-за них так, как будто в последней стадии истощения.» – мысленно договорил я. Алуэнар не был со мной согласен. Он, сложив руки на груди, стал убеждать: – Когда же ты, Саэль, поймёшь, что твое существование и то, что ты делаешь тоже важно. Гораздо важнее, чем твоё чувство вины о содеянном! – То, что я сделал, Алуэнар, никогда не искупить. Никогда и ничем! – повысил голос, сжимая кулаки. Но опомнившись, взял себя в руки. – Давай закроем эту тему. Оттои кивнул: – Хорошо, как скажешь. Тогда я, пожалуй, пойду домой. Если потребуется моя помощь, заклинание вызова ты знаешь. – тихо проговорил он, и прихватив со стула свою сумку, покинул мои покои. Оставшись в очередной раз один, я отправился в купальню. Включил воду, затуманенным взором глядя как прозрачная жидкость наполняет выделенное пространство. Сильно погрузившись в себя, я медленно избавился от одежды, и после сходя по нескольким ступенькам вниз, опустился в горячую воду. И пока смывал с себя высохшую кровь и пот, вспомнил продолжение моего сна.                       

***

– Можешь не стараться. От этого не избавиться! – прохрипел полный боли голос. Пробитое тело мужчины пошевелилось, насколько могло в такой ситуации. За что тут же получило. Шипастые лозы со скрежетом лишь сильнее и беспощаднее сжали и без того окровавленную плоть. Лицо, искривленное в жуткой гримасе боли и ненависти, черты которого даже при близком рассмотрении быстро ускользали от меня, приподнялось. Чтобы тут же закашлять черно-серебряной кровью, стекающей по губам, подбородку и шее их обладателя. Я смотрел на эту картину со смесью ужаса и удовлетворения. Удовлетворения за то, что этот узник получил по заслугам за то, что он сделал. Возможно, это лишь заложенные сном чувства, как это часто бывает. Иначе как объяснить, что, видя мучения незнакомого мне существа, я испытывал данное чувство, как будто лично знал этого мужчину. Внезапно чужие глаза вспыхнули огнём. Окровавленные губы предвкушающе медленно растянулись в клыкастом оскале. – Наконец-то! Теперь поиграем… по моим правилам! – раздался низкий тембр, проникающий в каждую клеточку не только тела, но и самого моего существа. Оковы, которые ещё недавно, держали его, после этих слов стремительно завяли, и усохнув, рассыпались пеплом. Дальнейшее я не смог разглядеть. А именно как освобождённый стремительно бросился ко мне, со все ещё светящимися глазами и звериным оскалом на лице. Как когтистой лапой схватил меня за горло, приподнимая над землей. Я инстинктивно схватился за его конечность, пытаясь ослабить железную хватку. Но он был слишком силен. Тогда я попытался хоть что-то сказать, но… Не смог. Не смог вымолвить ни слова, ни какого другого звука, кроме хрипения и попыток вздохнуть недоступный мне кислород. Я лишь смотрел в его, горящие ненавистью и чем-то еще на самом дне глаза. Пока мир сновидений не померк. Или же пока я не умер.

***

Стоя перед зеркалом, я вглядывался в свое отражение. Влажные после купания волосы, небрежно разложенные по плечам, капли воды, медленно стекающие по моему истощенному голоду телу. Синяки, что некоторое время назад украшали мои ребра зажили. Да и сама грудная клетка полностью восстановилась. Что было не удивительно. Даже Печать Тринадцати Лун, что украшала витиеватыми узорами-кольцами черно-кровавого оттенка шею, грудь, запястья и лодыжки, сияя магическим светом, не могла полностью ослабить регенерацию до человеческого уровня. Я всегда излечиваюсь от любых болезней и ран. И чтобы не предпринимал, ничего не помогает это прекратить. Практически все перепробовал: яды, огонь, вода, повешение и множество других способов. Даже кинжал из мориона не помог. На него была последняя надежда... Но как видишь, моя Ини, я не могу отправиться следом за тобой. Взгляд, не торопясь, поднялся на лицо отражения. Что же это была за скрытая эмоция того, кто душил меня? Неужели?.. Сожаление? Но о чем он сожалел? Ведь я так и не смог, сколько бы не старался, вспомнить черты его лица. Они словно по желанию своего хозяина ускользали от меня. Знаю ли я его в реальности? А если и знаю, то, что сделал, чем заслужил такую реакцию? Более пристально всмотрелся в свои глаза. Во тьме зрачков на миг вспыхнуло огнём. Показалось? Или нет? Сердце на мгновенье пропустило удар. Я с силой вцепился в темную раму зеркала. Может ли быть, что это он? Однако сколько бы я не всматривался в расширенные от страха зрачки, всполохов пламени больше не было.