забытые коты

День обещал быть хорошим, хотя бы потому, что наконец начались каникулы. Не нужно никуда спешить, ловить на себе чужие взгляды в школьных коридорах, сидеть на уроках и делать вид, что всё в порядке. Сегодня можно было просто лежать, уставившись в потолок, и даже не пытаться проснуться. Денис первым делом после пробуждения потянулся за телефоном. Экран загорелся, высветил кучу уведомлений, в основном из общих чатов, ничего важного. Но одно сообщение в их компании привлекло внимание. Саша Напоминаю, что сегодня в школе дискотека. Все обязаны прийти, потому что я так сказала Коломиец усмехнулся. Корякова умела быть убедительной, когда хотела. Он пролистнул сообщения ниже: Вова уже ответил, что точно придет, Ваня тоже. Денис задумался. После всех событий идти совсем не хотелось, а мысли о школе сейчас отдавались лишь неприятными воспоминаниями. Но и отказываться от веселого времени с друзьями парень не хотел.

я пас

Саша Денис, ты чего? Ну приходи, будет весело «Мне и так проблем хватает», — напечатал Коломиец, но пальцы замерли, не отправляя сообщение. Он подумал, что терять ему нечего, всё равно дома сидеть, тупить в потолок, а там хотя бы друзья. Ну, и еще, возможно, Илья.

ладно, я приду

Вова Дениска, я буду рядом, не бойся. В обиду не дам Саша Ага, вов, ты будешь рядом, пока Губанова не увидишь. Семенюк тут же начал оправдываться и говорить, что такого точно не случится, в разговор влился и Ваня, подкидывая шуток. Денис улыбался, наблюдая за спорами друзей Потом он открыл чат с Ильёй. Подумал, что написать, набросал несколько сообщений, но каждое стирал, всё звучало как-то не так, слишком вычурно или слишком просто. Наконец собрался с мыслями и отправил:

привет, ты сегодня на дискотеке будешь?

Ответ пришёл через минуту: Привет. Да, назначили организатором. Сказали, что мы, молодые, ближе к молодёжи. Денис представил, как Коряков кривится при слове «молодой». Он всегда говорил, что чувствует себя стариком.

я тоже приду:)

Хорошо. Только давай без лишних взглядов и слов. Договорились? Коломиец сжал телефон в руке, понимая, что Илья прав, но внутри всё равно кольнуло. Остаток дня прошёл в бесконечном ожидании. Денис пытался отвлечься, скоротать время, включил какой-то сериал, но выключил на середине серии. Мысли возвращались к вечеру, к дискотеке и Илье. К тому, что они будут в одном зале, но не смогут подойти друг к другу и им придётся делать вид, что между ними ничего нет. Это казалось слишком сложным и даже невозможным. Вечером начал собираться, долго выбирал одежду — не хотелось выглядеть так, будто он старается, но и слишком небрежно тоже не хотелось. Остановился на чёрных джинсах и синем лонгсливе с белыми рукавами. В школу Коломиец пришел почти одновременно с друзьями, все четверо пересеклись у входа. Саша сияла — тёмно-красное платье, лёгкий макияж, волосы распущены. Ваня, увидев её, на секунду замер, а потом быстро отвёл взгляд, делая вид, что ищет что-то в кармане. Денис заметил и усмехнулся про себя. — Неужели Вова с нами, — хмыкнула Саша, оглядывая друга. — А я думала, ты сразу к Губанову побежишь. — Да ну хватит, — буркнул Семенюк, но щеки его предательски залились краской. Они зашли в зал, где уже играла негромкая музыка, мелькали разноцветные огни, и в полумраке собирались ученики. Денис огляделся, почему-то не найдя никого из учителей. Только пара организаторов из старшеклассников возилась с аппаратурой. Вова держался рядом, но было видно, что он постоянно сканирует взглядом помещение. — Ищешь кого-то? — не выдержал Коломиец. — Нет, — слишком быстро ответил Семенюк. — Просто обстановку оцениваю. Минут через десять, когда зал уже наполнился народом, в дверях показались знакомые учительские лица. Губанов в чёрной рубашке с закатанными рукавами, расслабленный, почти домашний. Татыржа шел рядом, что-то говорил ему на ухо. Илья плелся позади в черном худи джинсах, никакой официальности, как было в обычные учебные дни. Денис заметил его сразу, как только тот переступил порог, и сердце забилось быстрее. Он заставил себя отвернуться, посмотрел в другую сторону, договорились все-таки без лишних взглядов. Семенюк хотел сказать что-то про преподавателей, и даже начал, но, не закончив мысль, замолчал. Денис обернулся, а друг уже смотрел в сторону Губанова, и на его лице было такое выражение, что стало всё понятно без слов. — Вов, ты только не убегай сразу, — сказала Саша с лёгкой насмешкой. — Я? Нет, что вы... — Семенюк сделал шаг в сторону, потом ещё один. — Я ща, быстренько. Просто нужно кое-что спросить. Он почти побежал к Губанову, оставив друзей переглядываться. — Ну вот, — вздохнула Саша. — А говорил, что будет рядом. — Не переживай, — усмехнулся Денис. — Ща он быстренько спросит. Все трое рассмеялись. Дискотека постепенно набирала обороты. Музыка стала громче, кто-то уже танцевал в центре зала, кто-то стоял у стен, разговаривая и громко смеясь. Денис чувствовал такую лёгкость, будто всё плохое осталось где-то за дверью, а здесь, в этом мелькании света и звука, можно было совсем не думать о плохом. Он поймал себя на том, что всё равно ищет взглядом Илью, и каждый раз, когда находил, тут же отводил глаза. Коряков стоял у стены, разговаривал с Татыржей, иногда кивал, улыбался чему-то. А потом заиграла медленная музыка. Зал затих, пары потянулись в центр. Коломиец стоял у стены, смотрел, как мальчики берут девочек за талии, как они кружатся в медленном, почти невесомом танце. Обычные пары — парень и девушка — никто не смотрит на них косо, не шепчется за спиной и не выкладывает их фото в интернет с обвинениями. Денис сжал кулаки. Ему хотелось подойти к Илье, взять его за руку, положить ладонь ему на плечо, танцевать, как все, не думая о том, кто что скажет, но он просто не мог. Коряков стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на танцующих. Его лицо было спокойным, но Коломиец знал, что он думает о том же. Тоже хочет подойти, но не может. «Если бы один из нас был девушкой», — подумал Денис. — «Нас бы всё равно осуждали — учитель и ученица, тоже не сахар. Но хотя бы этот танец можно было бы себе позволить.» Он отвернулся, чтобы не смотреть больше, и вдруг заметил, что друзей рядом нет. Огляделся и нашёл их в центре зала. Саша и Ваня танцевали медляк. Она была ниже него и ей приходилось тянуться руками до его плеч, и от этого движения выглядели чуть более неловкими. Бессмертных держал её за талию слишком осторожно, будто боялся сломать или испугать. Его пальцы чуть заметно дрожали, Денис видел эту дрожь даже отсюда и чувствовал чужие переживания. Корякова положила голову ему на грудь, закрыла глаза, и на её лице было такое счастье, что Коломиец почувствовал укол зависти. Они почти не смотрели друг на друга. Когда случайно встречались взглядами, тут же отводили глаза, смущённо улыбались, краснели. Ваня смотрел куда-то поверх Сашиной головы, на стену, на потолок, на танцующих рядом, только не на неё. Боялся, наверное, что выдаст себя и все свои чувства. Корякова, конечно, была чуть смелее, иногда поднимала глаза, смотрела на него украдкой, но тоже быстро взгляд отводила. Танец закончился. Ваня медленно, нехотя убрал руки с Сашиной талии, та опустила руки с его плеч тоже не сразу. Они стояли друг напротив друга, красные, смущённые, и оба не знали, куда деть глаза. Их пальцы встретились, переплелись на секунду и разжались. Бессмертных что-то сказал, Корякова кивнула, и они пошли в сторону, не глядя друг на друга, но так близко, как только было возможно. Денис смотрел на них и чувствовал, как внутри закипает тоска. У них всё только начинается, всё впереди, им не нужно прятаться и бояться, что кто-то узнает. Они просто парень и девушка. А у него Илья, и всё, что между ними — под запретом. — Эй, — раздалось сбоку. Коломиец обернулся, Вова стоял рядом, смотрел на него с лёгким беспокойством. — Ну и чё ты один стоишь? — Не с кем танцевать, — пожал плечами Денис. — Не с Ильёй же. А сам чё? Ты же к Губанову ходил. — Губанов не танцует, — буркнул Семенюк. — Сказал, что он слишком стар для этого. И вообще, это не его формат. Они постояли молча, глядя на танцующих. Вова вздохнул, повернулся к Коломийцу и сказал, криво улыбаясь: — Ну чё, можно пригласить вас на танец? — Так медляк кончился. Но тот хмыкнул и все равно положил руки на плечи друга. Неуклюже, по-дружески, как делают мальчишки, когда хотят подшутить. Денис фыркнул, но не отстранился. — Вов, ты чё... — Давай, Денис, не ломайся, — парень кивнул в сторону Вани и Саши, которые уже отошли к стене, но всё ещё стояли слишком близко. — Ты же видел, как они делали, повторяй. Коломиец усмехнулся и положил руки на талию Вовы. Тот был ниже, и это казалось странным после привычных объятий с Ильей, который сам тянулся к нему. Семенюк что-то напевал, раскачиваясь в такт, и Денис поймал себя на том, что улыбается по-настоящему впервые за весь вечер. Когда музыка стихла, они отстранились друг от друга, всё ещё улыбаясь. К ним подошли Саша с Ваней — оба красные, смущённые, но счастливые. — О, смотрю, вы тут без нас развлекаетесь, — сказала Корякова, пытаясь справиться с улыбкой. — Вов, а ты чего это Дениса обнимаешь? Губанов увидит, ревновать будет. — Ага, щас, — буркнул Семенюк, но снова покраснел. — Он вообще не ревнивый. — Ну-ну, — протянул Ваня. Они стояли вчетвером, смеялись, шутили, и Коломиец почти забыл, зачем пришёл. Но обернулся, оглядел зал и увидел, как Куданова стояла рядом с Ильёй, слишком близко. Говорила ему что-то, улыбалась, касалась его локтя, невинно, будто случайно, но Денис видел, как это выглядит со стороны. Коряков слушал, кивал, делал вежливое лицо, но не отходил, стоял и смотрел на неё. Коломиец почувствовал, как внутри закипает, та самая волна эмоций, которую он сдерживал и подавлял в себе весь вечер. Опять Даша. Опять она рядом с ним, что-то говорит, улыбается, трогает. Денис не выдержал. Пошёл через зал, не слыша, как Вова окликнул его сзади. Не замечая, как Саша схватила его за рукав. Он шёл, сжимая кулаки, и видел только её рядом с его Ильёй. — Даша, — сказал он, подходя. Та обернулась, посмотрела на него удивленно, будто и не ждала. — О, Денис, — ответила она, чуть улыбнувшись. — Чего тебе? — Отойди от него, — со злобой сказал Коломиец. — Ты уже сделала своё дело. Что тебе ещё нужно? — Я не понимаю, о чём ты, — Куданова сделала шаг назад, в сторону Ильи. Тот стоял, не двигаясь, смотрел на парня, взглядом прося остановиться. Но Денис не мог. — Ты всё понимаешь, — сказал он. — Ты и Кашина подставила. А когда его выперли — пришла к Илье и наврала уже про меня. Сказала, что Кашина уволили за роман с учеником. Со мной. Зачем? Чтобы он испугался и отступил? Даша смотрела на него холодным взглядом и молчала. — Да ты сумасшедшая, — выплюнул Денис. — Ты разрушаешь жизни, потому что тебе нравится. — Денис, — раздался тихий предупреждающий голос Корякова. — Остановись. — Нет! — Коломиец повернулся к нему. — Ты молчи! Ты сам... ты... Он не закончил, Семенюк схватил его за плечо, с другой стороны подбежал Бессмертных. — Хватит, — сказал Вова тихо. — Пойдём. — Пусти, — дёрнулся Денис, но друг держал крепко. — Пойдём, я сказал. Парни оттащили его от Даши и Ильи, от всего этого. Коломиец перестал сопротивляться, чувствовал, как на них с любопытством и удивлением смотрят со всех сторон. Он понимал, что пожалеет об этом, но сейчас было вообще все равно. Он вышел из зала, пошёл по коридору, не разбирая дороги. Вова шёл рядом, не отпуская его плечо. За ними Ваня и Саша, но они отстали, поняв, что нужно дать пространство. — Куда мы? — спросил Семенюк. — Не знаю, — тихо ответил Денис. — Подальше от всех. Они зашли в пустой туалет на втором этаже. Коломиец опёрся руками о раковину, посмотрел на себя в зеркало. — Денис, — Вова встал рядом. — Ты чего устроил? — Не знаю, — повторил парень. — Устал. От всего. Он замолчал, смотрел в зеркало, на своё отражение, и чувствовал, как внутри все еще бушует. — Я смотрю на других, — сказал он тихо. — На Ваню с Сашей, на тебя с... ну, ты понял, и завидую, понимаешь? Даже тебе завидую, ты можешь подойти к Губанову, поговорить, постоять рядом, и никто не смотрит на вас косо, никто не выкладывает ваши фото в интернет. А я даже танцевать с Ильёй не могу, потому что сразу слухи. Вова молчал. Денис продолжил: — А она стоит рядом с ним, трогает его, улыбается ему. И он ничего не делает с этим, стоит и слушает. Он повернулся, и Семенюк заметил на чужих глазах слезы. — Я правда устал. — Сядь, — сказал Вова, кивая на закрытую крышку унитаза. Денис сел, уронил голову на руки. Семенюк присел рядом на корточки, лицом к нему. — Слушай, — сказал он тихо. — Я не знаю, что у вас там с Коряковым, но я знаю, что ты не просто так всё это терпишь. И он не просто так. Вы оба рискуете, это много значит. — А может, не значит? — Коломиец поднял голову. — Может, мы просто дураки, которые не подумали о последствиях? — Может и так, — Семенюк усмехнулся. — Но лучше быть счастливыми дураками, чем несчастными умниками. — Ты про Губанова расскажешь? — Денис вытер глаза рукавом. — А чего рассказывать? — Вова пожал плечами. — Мы встречаемся. Он боится, что узнают, я тоже боюсь, но мы встречаемся. Потому что... ну, потому что. — И как вы справляетесь? — Тяжело, — честно сказал парень. — Он постоянно переживает. Я, кажется, меньше, но тоже постоянно переживаю. Но мы друг друга держим. Коломиец хотел что-то ответить, но в этот момент дверь туалета открылась. На пороге стоял Коряков. Растрёпанный и тяжело дышащий, будто бежал. Увидел Дениса и выдохнул. — Я подожду снаружи, — сказал Вова, поднимаясь. — Посторожу, мало ли что. Он вышел, закрыв за собой дверь. Илья подошёл, остановился напротив Коломийца. Смотрел на него, на мокрые глаза, на дрожащие губы. — Ты плакал, — сказал он. — Нет, — соврал Денис. — Я вижу. Он протянул руку, хотел коснуться его щеки, но младший отшатнулся. — Не надо, — сказал он. — Не сейчас. Илья убрал руку, стоял, не зная, что делать. — Зачем ты пришёл? — спросил Коломиец. — Увидел, как ты выбежал, испугался. — Испугался? — парень усмехнулся. — А чего ты боишься? Что я скажу лишнего или устрою скандал? Уже устроил. — Денис, послушай... — Нет, ты послушай, — он встал, и теперь они стояли лицом друг к другу, слишком близко, но парень не отступал. — Ты, когда пошёл к завучу, вообще думал обо мне? Ты спросил меня? Нет. Ты решил всё сам. — Я защищал тебя... — Защищал? — Коломиец повысил голос. — А что изменилось? Что стало лучше? Ничего! Теперь завуч знает, директор скоро узнает, и вся школа знает. А ты даже не попытался остановить Дашу. Ты знал, что это она написала пост, знал, что она наврала про Кашина. И ты все равно не решил, что лучше разобраться с ней лично. Ты мог обо всем рассказать завучу, но вместо этого ты рассказал про нас. Ты только всё усугубил. — Я не знал, что делать, — тихо сказал он. — Я испугался. — А я? — Денис почти кричал. — А я каждый день в школе хожу и смотрю, как на меня пялятся, каждый день боюсь, что тебя уволят. И ты ещё спрашиваешь, почему я сорвался? Он замолчал, тяжело дыша. Слёзы снова навернулись на глаза, но он сдержался. Денис думал о том, что Илья извинится, скажет, что все в порядке, что все решаемо, и что они пройдут через трудности вместе. Но мужчина продолжал молчать, сверля мальчишку растерянным взглядом. — Может... — начал парень, и голос дрогнул. — Может, мы зря всё это затеяли? Может, нам не стоит встречаться? Илья смотрел на него, не двигаясь, кажется, даже забыв, как дышать. Только смотрел, и в его глазах Денис видел, как что-то рушится. И в этом молчании и тишине, которая заполнила собой всю комнату, он вдруг понял всё. Понял, что Коряков не скажет того, что нужно сказать. Не потому что не хочет, а потому что боится и слова застревают где-то в горле, потому что он взрослый, ответственный, правильный, а Денис — просто мальчишка, который потребовал слишком много. — Понятно, — выдохнул младший. Он развернулся, толкнул дверь и вышел в коридор, даже не оглянувшись и не позволив себе последнего взгляда на человека, который ещё минуту назад был всем его миром, а сейчас стал просто учителем, кем-то, кто не смог найти правильных слов в самый нужный момент.