забытые коты

Первый день нового года Денис встретил с тяжёлой головой и пустотой внутри, которая никак не хотела заполняться. Вчерашнее сообщение от Ильи всё ещё висело последним в чате, парень открыл его в который раз, перечитал, закрыл, ничего не ответив. Сам не понимал, почему. Обида и гордость душили, но и желание написать тоже не пропадало. Чувства перемешались в такую кашу, что разобрать, чего хочется больше, было попросту невозможно. В квартире было тихо. Коломиец встал, натянул спортивные штаны, сунул ноги в тапки и тихо прошел на кухню. Чайник был ещё тёплым — значит, кто-то вставал до него. На столе стояла тарелка с нарезанной колбасой и сыром, накрытая другой тарелкой сверху. Мама как всегда позаботилась. Он налил чай в первую попавшуюся кружку и сел за стол. Денис вспомнил Новый год у Корякова. Конечно, он там никогда не был, но почему-то все равно представлял, как Илья накрывает на стол, как Саша командует и ругается на младшую сестру, потому что та тараторит без умолку и всех достаёт. Коломиец никогда не видел эту картину, но она стояла перед глазами такая чёткая, будто он и правда там был. Себя в этой картине Денис, само собой, видел рядом с Ильёй, они сидели рядом за столом, держались за руки, даже не скрывая этого — но это уже только в голове Коломийца. Он усмехнулся своим фантазиям. У них с Коряковым нормального Нового года по отдельности то не вышло, а он уже придумывает такие сценарии, где они вместе. Сегодня Денис слишком уверенно решил, что будет заниматься учебой, хотя бы для того, чтобы забить голову чем угодно, кроме Ильи. Взял себя в руки, сел за стол, открыл учебник по математике на странице, где остановился ещё до каникул. Формулы были знакомыми, но в голове они не складывались во что-то цельное — буквы мешались с цифрами, и смысл куда-то ускользал. Он просидел над одним примером полчаса, так и не решив его, со злостью отодвинул тетрадь, потом вернул обратно, попробовал снова, но ничего не вышло. К информатике он приступил с большим энтузиазмом. Набрал пару строчек кода, понял, что допустил ошибку, стёр, начал заново, но снова ничего не работало. Заниматься было сложно — мысли разбегались, перескакивали с темы на тему, возвращались к Илье, к тому, что он там сейчас делает, пишет ли ещё, ждёт ли ответа. Но Денис заставлял себя работать, надеясь, что дальше будет легче и, возможно, он даже отвлечется от лишнего. После обеда в комнату заглянула мама, увидела, что сын сидит за учебниками, и улыбнулась. — Молодец, — с легким удивлением сказала она. — Не переусердствуй только. Он кивнул, не поднимая головы, и продолжил писать код, который всё равно не работал. Сидеть в четырёх стенах становилось невыносимо, так что спустя полтора часа попыток учиться Коломиец пошел гулять. Натянул куртку, кеды — шапку, конечно, не взял. Наушники в уши, музыку погромче, чтобы не слышать себя, и вперёд по натоптанной тропинке вдоль домов, через дворы, мимо остановки, от которой автобус идёт к Илье. Он гулял долго, час, два, может, больше. Остановился в парке, около лавочки, где воробьи дрались за крошки хлеба. Денис смотрел на них и думал о том, что даже птицы находят, с кем разделить еду, а он не может найти того, с кем разделить просто вечер. В наушниках вдруг включился знакомый трек, который как-то заиграл в машине у Ильи, когда они вместе ехали домой, и Денис сразу же нашел его и добавил в избранное. Он дёрнулся, хотел переключить, но пальцы не слушались, прослушал до конца и зачем-то поставил на повтор. Домой Коломиец вернулся, когда уже стемнело. Мама посмотрела на его замёрзшее лицо, заметила отсутствие шапки, грозно посмотрела на сына, но промолчала, только вздохнула и ушла на кухню греть чай. К вечеру усилился кашель и боль в горле. Сначала Денис не обращал внимания, отмахивался, пил горячий чай и надеялся, что само пройдёт, но к середине недели он кашлял так, что все вокруг вздрагивали. Ещё бы мама этого не заметила. — Ты что это? — она подошла, потрогала лоб. — Горячий. Я же говорила, что в кедах зимой не ходят! — Всё нормально, — отмахнулся он, снова кашлянув. — Ничего не нормально. Про шапку тоже не забывай. Она ушла за градусником, вернулась, сунула сыну — показал тридцать восемь с половиной. Мама вздохнула, достала из аптечки настойку от кашля, таблетки, заставила выпить всё, что могло помочь. Денис послушно пил, хотя вкус был отвратительным. Спорить не хотелось. Легче было просто согласиться, чем еще раз выслушать тираду о том, что он каждый день ходит в кедах и без шапки. — Ложись в постель, — скомандовала она. — Будешь лежать, пока не поправишься. В кровати Денис провел несколько дней, пил таблетки, злился на себя, на болезнь, на погоду, которая не хотела меняться. Кашель прошёл не полностью, но стал слабее. Мама разрешила вставать, но велела одеваться теплее. Денис, конечно, рекомендации не соблюдал, натянул ту же куртку, те же кеды, шапку в этот раз взял, но только чтобы мама не ругалась, а выйдя из дома сразу же снял и сунул в карман. Он ходил одними и теми же маршрутами. Мимо пустующей сейчас школы, мимо парка и остановки, от которой обычно ездил Илье. Доходил до неё, смотрел на номер проезжающих автобусов, думал: сесть — не сесть.

***

Илья проснулся первого января от того, что Альбина прыгнула на его кровать. — Быстрее вставай! — закричала она. — Альбина, ты... — он закашлялся, приходя в себя. — Чокнутая! — А ты ленивый! — девочка спрыгнула и побежала к выходу. — Пошли открывать подарки! Коряков недовольно вздохнул и пробубнил что-то себе под нос, поняв, что в этой квартире выспаться ему точно не дадут. Встал с кровати, натянул шорты, пошёл в гостиную. Даня пил кофе, Саша разворачивала свой подарок — судя по довольному лицу, это было что-то от Вани. Илья сел на диван рядом с Кашиным, уставился в одну точку. Альбина показывала ему свой подарок — набор для рисования, который сам Коряков ей и подарил. Она была в восторге, прыгала вокруг, обнимала, кричала. Илья улыбался, гладил её по голове, но думал о Денисе. О том, что бы он ему подарил. Ни одного варианта в итоге так и не придумал. Выяснилось, что он вообще ничего не знал о Денисе, кроме того, что тот любит чай и чёрный цвет, не любит математику, но любит заниматься ей с Коряковым. Или уже не так уж и любит. Даня, сидевший рядом, обеспокоенно смотрел на брата. Они не говорили о Денисе, но Коряков чувствовал его взгляд, вопросы, которые тот не задавал, висели в воздухе и он отвечал на них в своей голове. После завтрака Илья ушёл в свою комнату, в которой он когда-то жил постоянно — здесь все еще оставались некоторые вещи и плакаты на стенах. Сел на кровать, взял телефон, долго смотрел на пустующий чат с Денисом, не понимая, что делать. Самому надоело пытаться, думать, что ничего не делает. Хотя, в его ситуации, кажется, ничего больше не оставалось, кроме как писать и звонить. Он не мог просто так приехать к Денису домой, так еще и объясниться перед родителями мальчишки, с какой целью преподаватель на каникулах решил заехать в гости к своему ученику. Он не знал, что Денис болеет. Не знал, что тот каждый день ходит по замёрзшему парку в попытках отвлечься, что не спит по ночам, еще больше подрывая здоровье. Он ничего не знал, и это убивало. Спустя пару дней он вернулся в свою квартиру. Саша поехала с ним, у неё были свои планы, связанные с Ваней, о которых Илья предпочёл не знать. В коридоре их встретил кот, который три дня был вынужден общаться только с соседом, который заходил покормить его по просьбе Корякова. Саша почти сразу после приезда ушла к Ване, оставив брата одного. Он прошёлся по комнатам, открыл шкаф — там висела кофта Дениса, черная, мягкая, с длинными рукавами и рисунком котенка. Илья достал её, прижал к лицу, запах почти выветрился. Он повесил ее обратно, спрятав среди своих вещей, закрыл дверцу. Даже в собственной квартире Коряков находил слишком много напоминаний о Денисе: пустая кружка с треснутой ручкой, тетрадь по математике, которую парень забыл в прошлый раз. Илья взял ее, полистал. На полях были каракули — сердечки, стрелочки, его имя, написанное раз десять. Он быстро закрыл тетрадь и убрал подальше. Вечером Саша вернулась. Светилась, рассказывала, как они гуляли, как Ваня смотрел на неё, как трепетно взял за руку. Илья слушал, кивал, улыбался, но внутри всё бушевало от того, что у него такого никогда не было и, кажется, уже не будет. — Ты чего такой? — спросила она, прервав свой рассказ. — Опять из-за него? — Не хочу говорить. — А надо бы, — она села ближе. — Илья, вы оба... — Я знаю, — перебил он. — Знаю, что я идиот. Молчал и не сказал нужных слов. Но я не знаю, что теперь делать. — Пиши, звони, приезжай, в конце концов. — А если он не хочет? — А если хочет? — Корякова вздохнула. — Вы же оба страдаете, потому что боитесь действовать. Илья промолчал. Она встала, ушла к себе, оставив его одного с мыслями. Ночью он снова писал Денису. «Я скучаю. Пожалуйста, ответь». Отправил, но снова не получил ответа. Ожидание становилось невыносимым.

***

Денис шёл по улице, не разбирая дороги. Музыка в наушниках орала так громко, что закладывало уши и голова болела, но он все равно не делал тише. Он завернул за угол, вышел к знакомому двору, и только тогда понял, куда его принесли ноги. Дом Корякова никак не отпускал. Он остановился, посмотрел на окна — свет горел. Коломиец повернулся, чтобы уйти, но вместо этого сел на старые скрипучие качели во дворе. Вспомнил, как впервые пришёл сюда на занятие по математике. Илья тогда казался вообще другим. Каким-то недосягаемым, учителем, который знает всё на свете, который пытается быть строгим, но у него ничего не получается. А потом строгость куда-то делась, появились улыбки, их разговоры ни о чем. Первый раз, когда Илья угостил его чаем и они болтали вместо занятий, первый раз, когда они остались вдвоём, первый раз, когда... Дальше вспоминать было больнее. В наушниках заиграл очередной трек — грустный, про расставание. Он хотел переключить, но почему-то просто сделал потише. Сидел, качался, смотрел на окна. Интересно было, чем там занят Коряков, и думает ли он так же о Денисе. — Долго ты здесь сидеть собрался? Коломиец вздрогнул так сильно, что качели дёрнулись. Обернулся и увидел Кашина. Тот стоял, пряча руки в карманах, смотрел на него сверху вниз и улыбался. — Дань? — удивился он. — Ты чего тут? — Гулял, увидел тебя. Ты же замёрзнешь тут, — Кашин подошёл, сел на соседнюю качель. — Шапку бы надел. — Не замёрзну. — Вижу, — он усмехнулся. — Нос красный, руки, наверное, ледяные. Красавец. Денис не ответил, отвернулся. — Ясно, — Даня вздохнул. — Ты к Илье? — Нет. — А чё здесь делаешь? — Не знаю. Сижу. Кашин кивнул, не настаивал. Достал сигарету, закурил, выдохнул дым в сторону. — Тяжело, да? — Можно подумать, ты не знаешь, — Денис закатил глаза. — Знаю, — согласился Даня. — Потому и спрашиваю. Они сидели молча. Сигарета тлела, дым уходил в небо. Денис смотрел на него и думал, как странно — Кашин ведь тоже «пострадал» из-за Даши. — Дань, а можно спросить? — Валяй. — Ты же знаешь про меня и Илью. — Конечно, знаю. Не в подробностях, но суть я понял. — И как ты? — Денис старался не смотреть на собеседника. — Не осуждаешь? — С чего бы? — Даня пожал плечами. — Вы оба не дети. Ну, ты ещё ребёнок, но почти взрослый, Илья вообще взрослый. Сами разберётесь. — Не разобрались пока, — тихо добавил парень. — Вижу, — Кашин затушил сигарету. — Илья еблан, конечно, это факт. Денис повернулся к нему, дернув бровью, будто не ожидал такого. — Он натворил глупостей, — продолжал Даня. — Он просто не умеет, боится навредить. Хотя, в итоге и навредил. — Знаю, — Коломиец сжал зубы. — Но легче не становится. — И не станет, если вы оба будете молчать, — Кашин посмотрел на него. — Вот ты его любишь? Денис снова промолчал. — Вопрос риторический, — вздохнул Даня. — Ладно, давай о чем-нибудь другом, если не хочешь про Илью. Коломиец не долго думал, о чем они могут поговорить, потому что вопрос давно был придуман. — Ты злишься на Куданову? — спросил он. Кашин усмехнулся. — Злился сначала, потом перестал. — Почему? — У неё семья такая, Денис. Там... в общем, пиздец. Мать пьёт, отец, орут постоянно. Она такая, потому что по-другому просто не умеет. — И поэтому она решила разрушать чужие жизни? — Она решила добиваться своего, — Кашин затушил сигарету. — Любой ценой. Такая уж она есть. Я не оправдываю ее, просто иногда помогает не так сильно злиться, когда понимаешь, откуда ноги растут. — Не поможет, — Денис помотал головой. — Я всё равно злюсь. — Ну и правильно, — Кашин встал, отряхнул снег с куртки. — Твоё право. Он помолчал, потом протянул руку. — Ты главное не замыкайся. Поговори с друзьями, может даже с родителями. — Ладно, — он пожал руку в ответ. — Пиздуй тоже домой. А то замёрзнешь окончательно. Кашин ушёл, оставив Дениса одного. Тот ещё посидел немного, глядя на окна квартиры Корякова. Потом встал, отряхнул снег с джинс и пошёл к остановке. Легче все-таки стало. Разговор с Даней, вероятно, слишком воодушевил Коломийца на странные поступки, так что, вернувшись домой, он сразу же пошел на кухню. Сел на стул, сложив руки в замок на столе, и наблюдал за мамой, которая возилась с ужином. — Чай будешь? — спросила женщина, не оборачиваясь. — Давай. Она налила ему кружку, поставила перед ним, сама села напротив. — Как себя чувствуешь? — Мам, я... — начал он, но тут же замолк. — Что? — Я вёл себя как дурак, прости. Взгляд мамы сменился на более обеспокоенный и озадаченный. — Просто... я знаю, что вёл себя плохо. С вами, с друзьями. И я хочу объяснить, почему все так. Мама продолжала молча смотреть на него. — Ну, в общем, мне кое-кто нравится, — он замолчал, обдумывая, как лучше выразиться. — Но там все сложно, — Денис продолжал сверлить взглядом кружку, поднимать глаза было слишком страшно. — Короче, мне тяжело. — Это Саша? — тут же спросила мама. — Корякова? Денис удивлённо поднял глаза. Потом подумал — а почему бы и нет? Лучше так, чем правда. — Да, — соврал он. — Саша. — Я знала, — мама улыбнулась. — Я давно думала. Вы же постоянно вместе, к ним домой ездишь... — Не только поэтому, — он опустил взгляд. — Но да. — Ну и как? — женщина улыбнулась. — Ты ей, наверное, тоже нравишься? — Не знаю. Не уверен. Но у неё там... Ваня. И я запутался. Мама вздохнула, взяла его за руку. — Денис, ты у меня хороший. Всё наладится. Если она тебе правда нравится — не отступай. А с папой я поговорю насчёт твоей учёбы, настроения. Не переживай, он поймет. — Спасибо, мам. — Иди сюда, — она обняла его. Денис уткнулся носом ей в плечо и постарался не разреветься. Он допил чай, пошёл в комнату. Открыл учебник по математике и наконец-то смог решить то самое задание. Всего одно, но начало положено.