Окалина в его душе. Новая глава.

      Вечернее солнце медленно тонуло в океане, окрашивая горизонт в багрянец и золото. Библиотека была залита густым, почти осязаемым светом, в котором лениво плясали мириады пылинок. Ян уже битый час искал небольшую книжицу с набросками клинков – она была ему необходима, но, словно испарилась. Оставался последний рубеж: массивный дубовый шкаф в самой глубине комнаты, куда он не заглядывал целую вечность. Сквозь мутные стекла дверей угадывались хаотичные нагромождения книг, свитков и пожелтевших чертежей; казалось, там можно было отыскать всё – от рецепта забористого самогона до затерянных сокровищ императора.       Но стоило Яну повернуть ключ и потянуть на себя тяжелые дверцы, как тишина библиотеки взорвалась оглушительным грохотом. Он едва успел вскинуть руки, защищая лицо, когда на него обрушилась настоящая лавина. Тяжелые тома в кожаных переплетах, какие-то потрепанные современные книжки, скрученные в трубочки чертежи и горы недописанных отчетов погребли кузнеца под своим весом.       – Твою ж мать… – глухо и очень отчетливо донеслось из-под бумажного завала.       Выбравшись на свет и яростно отряхивая одежду от вековой пыли, Ян сердито оглядел весь этот хаос. Шкаф, который он игнорировал годами, явно решил заявить о своем существовании максимально эффектным способом. Понимая, что в таком беспорядке работать невозможно, он принялся методично разбирать эти завалы знаний.       Именно тогда, в самой глубине, зажатый между полкой и холодной стеной, обнаружился он — пухлый блокнот в потертой кожаной обложке. Маленькая книжица выглядела почти сиротливо на фоне массивных томов.       Ян вытащил его, и пальцы сами вспомнили шероховатость этой старой кожи. Это был его дневник времен обучения, когда он, двадцатилетний юноша, только получил посвящение от старого шамана, и начал записывать важные, как ему тогда казалось вещи. Он часто наведывался к шаману, чтобы узнать побольше о магии грома.       Воспоминания нахлынули прохладной волной, заставляя сердце биться чуть быстрее. Ян опустился прямо на пол среди раскиданных книг и начал перелистывать страницы, исписанные не самым ровным почерком. На середине блокнота он замер. Всего три слова, подчеркнутые двумя линиями: «Техника Громового Клинка».       Память мгновенно подкинула голос шамана: «Лишь кузнец, благословленный богом грома, способен укротить эту сталь. Но клинок не рождается в одиночестве». Старый шаман описывал оружие, способное одним взмахом развеять легионы демонов и запечатать самый мощный разлом между мирами.. Но было условие: будущий владелец-охотник должен был в течение месяца проводить время рядом с кузнецом, пока тот кует, делясь своей решимостью и энергией.       Ян горько усмехнулся, вспомнив, как тогда, много лет назад, он лелеял мечту уговорить Мори помочь ему в создании этого шедевра. Но Мори отказался от пути охотника, а их последовавший разрыв сжег все мосты. Идея была похоронена под грузом обид и разочарований.       Посмотрел на исписанные страницы:       «Это может быть просто красивая сказка…», - подумал он. Еще тогда, много лет назад он спрашивал об этом шамана. Однако же кузнецов с благословением бога грома, кроме Яна не оказалось, и более подробно узнать про клинок он не мог. А копать подробности тогда не стал. Но теперь… В груди снова затеплился тот забытый азарт. Желание создать что-то по-настоящему великое и прекрасное отозвалось звоном в ушах. И в ту же секунду перед глазами возник Рау. Его мощная, словно высеченная из скалы фигура и та самая первобытная, неисчерпаемая энергия, которая била из него ключом. Рау был тем, кто мог бы удержать такой клинок.       «Месяц... всего по часу в день», — прошептал кузнец сам себе. Мысль, поначалу показавшаяся безумной, начала пускать корни. А что, если попробовать? Что, если именно Рау – тот самый охотник, с которым он наконец сможет воплотить легенду в сталь?       Ян задумчиво вертел в руках блокнот, взвешивая все «за» и «против». Логика мастера твердила: проигравших не будет. Если легенда оживет – Ян прикоснется к божественному мастерству. Если нет – он получит бесценный опыт работы с новыми сплавами, а Рау... Рау в любом случае не останется с пустыми руками, ему достанется великолепный клинок, равного которому не найти во всех Южных землях. Ян даже решил для себя, что не возьмет с Рау денег за эту работу. В конце концов, это ведь он, кузнец, собирается использовать лидера клана в качестве магического «резонатора» для своих амбиций и проверки старых записей.       В том, что Рау согласится на авантюру, сомнений не было. Единственное, что заставляло Яна тяжело вздыхать – это перспектива. Целый месяц, каждый божий день, в тесном, раскаленном пространстве мастерской ему придется терпеть этого несносного, шумного охотника, который не умеет молчать дольше минуты. «Прежде чем предлагать это Рау, нужно подготовиться», — решил Ян, закрывая блокнот.       Информации в его записях было до обидного мало, а старый шаман, проводивший его посвящение, уже давно ушел в мир иной. Рассчитывать на легкие ответы не приходилось. Ян решил, что его следующим шагом станет поездка в Кристальную Песнь — столицу южных земель. Именно там, в Большой южной библиотеке, могли сохраниться старые книги о кузнецах, благословленных богом грома. Кроме того, в тех краях жил один знакомый шаман, чья консультация могла пролить свет на тонкости магического союза кузнеца и охотника.       Ян еще раз бросил взгляд на гору книг, из-под которой только что выбрался, и слабо улыбнулся. Громовой Клинок – вещь конечно крутая, но беспорядок сам себя не приберет. ***       Всю следующую неделю Ян провел в состоянии, близком к лихорадке. Идея из старого блокнота проросла в нем, вытеснив все остальные мысли. Он перечитывал свои юношеские записи до тех пор, пока не выучил каждую кляксу, пытаясь отыскать в них искру истины, которую мог проглядеть старый шаман. Понимая, что домашних архивов мало, а в информационной сети ничего нужного не нашлось, он отправился в Кристальную Песнь – южную столицу, где за высокими стенами, больше напоминающими готический замок, скрывалась одна из крупнейших библиотек Леа.       Библиотека встретила его оглушительной, почти осязаемой тишиной и сухим запахом вечности. Шпили здания уходили в самое небо, а внутри бесконечные ряды стеллажей терялись в густом полумраке, словно лабиринт, созданный для хранения тайн. Яну нужен был отдел старых и редких книг – тех самых, чьи пожелтевшие страницы еще не успели оцифровать.       Три дня он провел в этих каменных чертогах. Руки, привыкшие к тяжести молота, теперь с пугающей осторожностью перелистывали хрупкие листы: от грубых заметок первых кузнецов, начинавших ковать благословенное оружие до изящных, но скептичных трудов современных историков. Среди сотен пафосных мемуаров он наконец нашел сокровище – дневник мастера, жившего больше сотни лет назад. Записи были сбивчивыми, технические расчеты в них внезапно прерывались жаркими молитвами Богу Грома. Составитель издания снабдил текст едкими комментариями: «далее текст неразборчив» или «написан набор не связанных друг с другом слов, возможно текст молитвы или заклинания, вероятно, бред». Но Ян, чувствуя металл кожей даже через бумагу, видел другое. Для историка это был «бред», а для кузнеца – зашифрованная, четкая инструкция. Тот мастер преуспел, хоть его следы и затерялись в истории и записи заканчиваются только на фразе о том, что ему удалось это сделать. Он жадно копировал формулы сплавов, делал наброски глифов, которые должны были стать проводниками божественной воли, снял копии почти со всех страниц этой старой книги и еще нескольки других, где упоминались ритуалы, которые могли проводить кузнецы. ***       Возвращаясь домой, он обдумывал полученную информацию. Техническая часть плана обретала четкость: материалы, для ковки требовалась особая углеродистая сталь двух видов. Причем во втором типе содержание хрома должно было составлять не менее 10% для обеспечения необходимой прочности и проводимости. Ингредиенты: помимо стали, требовались редкие кристаллы, способные удерживать магический заряд. Роль Охотника: Ян пришел к выводу, что Рау не обязательно обладать навыками кузнеца. Его можно научить держать заготовку длинными клещами или поручить роль «мальчика на побегушках». Главным оставалось условие присутствия: Рау должен находиться в кузнице не менее часа ежедневно до захода солнца в течение месяца или больше, в зависимости от скорости работы кузнеца.       Но самым неоднозначным моментом была «зарядка» готового клинка. Описание ритуала заставило Яна смутиться: кузнецу полагалось подойти к охотнику со спины, почти вплотную, накрыть его руку своей на эфесе и вместе воздеть меч к небу под слова молитвы. В этот миг сталь должна была ожить, покрываясь сиянием и разрядами чистой мощи. Несмотря на излишнюю интимность жеста, Ян решил: ради такой цели он готов переступить через неловкость. Тем более беспардонный Рау вряд ли сочтет такое действие нарушением его личных границ.       Дома он застал отца, сидящим за столом на веранде и наконец решил поделился с ним своими планами.       Вихрь развалился в кресле, неспешно попивая чай и наслаждаясь вечерней прохладой.       – Значит, ты неделю игнорировал Рау и заперся в пыльном замке ради легенды? – усмехнулся отец, глядя на взъерошенного сына. – Исследователи ведь считают это просто сказкой для наивных подмастерьев.       – Возможно… –  Ян опустил стопку бумаг на стол, – Но я нашел подтверждение, что техника Громового Клинка – это не просто легенда. Есть записи кузнеца, который делал это сто лет назад. Нужна особая сталь с хромом, кристаллы и... охотник, который будет дышать мне в затылок целый месяц.       Вихрь внимательно изучил наброски глифов. Как кузнец с благословением Бога Воды, он привык к текучести и гибкости, и идея сопряжения душ кузнеца и воина казалась ему дикой, но технически совершенной.       – Честно говоря, я слабо верю в успех этой затеи, но раз ты решил проверить легенду на прочность – пробуй. Ты мастер, тебе и решать. В водных техниках такого нет, но идея захватывает. Я бы очень хотел взглянуть на результат, если ты сможешь обуздать эту энергию.       Ян устало потер переносицу.       – Я ничего не теряю, кроме нервных клеток. Проблема в том, что вторым элементом цепи будет Рау. Не представляю, как вынесу его болтовню целый месяц в тишине мастерской. Впрочем... если скажу ему, что магия требует абсолютного безмолвия, иначе всё взлетит на воздух, он, может, и поверит.       – О, эта авантюра уже стоит того, чтобы только посмотреть, как ты будешь заставлять его молчать в кузнице целый час, – Вихрь рассмеялся, и в его глазах промелькнул добрый огонек. — Рау и тишина – вещи несовместимые.       Получив одобрение отца, Ян немедленно отправил заказ на компоненты. Пути назад не было. Оставалось лишь пригласить «второй элемент цепи» и объяснить несносному главе клана, что на ближайший месяц он официально становится молчаливым подмастерьем. ***       На ловца и зверь бежит! Рау явно был не из тех, кто будет ждать официального приглашения.       Ян только закончил раскладывать свои записи в библиотеке, когда со двора донесся знакомый рокот мотофлаера.       – Знаешь, даже к друзьям заваливаться без приглашения – это дурной тон, – процедил Ян, выходя на крыльцо и встречая гостя максимально хмурым взглядом.       Рау, вместо того чтобы смутиться, буквально просиял. Его лицо озарилось такой широкой и обезоруживающе искренней улыбкой, что Ян невольно отступил на шаг, словно от внезапной вспышки света.       – Слышали? Господин Вихрь?! – Рау обернулся к выходящему отцу Яна. – Ян наконец-то признал во мне друга! И не прошло и пары месяцев! За это определенно стоит выпить. Ян лишь раздражённо дёрнул плечом.       Семейный ужин предсказуемо превратился в бенефис одного актёра. Рау, чувствуя себя в их доме так же естественно, как в седле мотофлаера, не умолкал ни на мгновение. Он во всех красках и с театральными жестами расписывал свои последние подвиги: как в одиночку преследовал редкого демона по колено в грязи и как в самый ответственный момент ему чертовски не хватало «угрюмого, но меткого» совета лучшего кузнеца в этих землях. Маленький Ири слушал гостя, затаив дыхание, и едва не хлопал в ладоши от восторга при каждом повороте сюжета.       Ян сидел напротив, механически ковыряя вилкой в тарелке и глядя на мир сквозь пелену надвигающейся обречённости. Каждый взрыв оглушительного смеха Рау, каждый его широкий жест, от которого опасно позвякивали столовые приборы, заставляли кузнеца всё глубже сомневаться в принятом решении.       «Месяц... – думал Ян, наблюдая за этим жизнерадостным стихийным бедствием. – Каждый божий день. В тесном, закрытом пространстве мастерской, где каждый звук отдаётся эхом от стен. Я точно доживу до финала этого эксперимента?»       Рау как раз перешел к кульминации своего рассказа о том, как он героически спасся от горного обвала. Ян, глядя на его размашистую жестикуляцию, всерьез задумался: сочтет ли клан оскорблением, если на время совместной работы в кузнице их главу аккуратно связать и засунуть в рот кляп ради сохранения тишины в доме? Когда с ужином было покончено, Ян, стараясь сохранять деловой вид, жестом пригласил Рау за собой.       – Нам нужно поговорить. В библиотеке царил уютный полумрак, разбавленный лишь мягким светом нескольких ламп. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги и воска, но даже эта вековая тишина не могла унять внезапное волнение Яна. Он замер у стола, неловко перебирая пальцами край столешницы, на которой лежал тот самый потертый блокнот – виновник его бессонной недели.       – Рау, мне нужно... – Ян осекся, подбирая слова, словно ингредиенты для сложного сплава. – Мне нужно попросить тебя об одолжении. О... большом одолжении. Это касается кузнечного дела и... твоих способностей охотника.       Рау, который до этого момента едва не лопался от любопытства, буквально засветился изнутри. Он подался вперед, и в его глазах вспыхнул опасный, азартный блеск.       – Ян, дружище, для тебя – что угодно! Хочешь, я притащу тебе щупальце демона-переростка или лично отгрызу лапу у длиннонога? Нужно завалить кого-то особенного? Я уже согласен, даже не договаривай!       Ян тяжело вздохнул и, стараясь избегать лишней лирики, изложил суть дела: древняя техника, редкий сплав, сопряжение энергий. И самое главное условие – Рау должен будет проводить в кузнице не менее часа ежедневно в течение целого месяца, выступая в роли живого магического аккумулятора и, если потребуется, подмастерья.       В библиотеке повисла тяжелая, звенящая тишина. Ян внутренне сжался, ожидая скептических вопросов, уточнения рисков или простого «ты с ума сошел?». Но паузу разорвал оглушительный, победоносный вопль, от которого, казалось, испуганно вздрогнули корешки книг на самых верхних полках.       – ДА ЭТО ЖЕ ОХРЕНЕТЬ КАК КРУТО! – Рау с такой силой хлопнул ладонью по столу, что чернильница совершила короткий, но эффектный полет. – Магический клинок? Божественная энергия? Ян, я в деле! Мы создадим чертову легенду!       Ян смотрел на его ликующее, совершенно счастливое лицо и отчетливо понимал: создание клинка будет сложным процессом, но выживание в одной мастерской с этим человеком – испытанием куда более суровым. ***       Утреннее солнце еще только начинало припекать, когда тишину двора разрезал басовитый рокот мощного двигателя мотобайка. Рау, верный своей натуре, прибыл значительно раньше назначенного срока, лихо заложив крутой вираж на своем байке. Теперь ему официально дозволялось загонять машину во двор, а не оставлять ее сиротливо пылиться за воротами. Этот жест Рау без тени сомнения окрестил «величайшим проявлением дружеского расположения» со стороны Яна.       – Эй, Ничего себе! – раздался звонкий голос Ири. Мальчик, у которого как раз начались долгожданные летние каникулы, пулей вылетел на крыльцо, едва не сбив с ног выходящего следом Яна. – Рау! Ты сегодня на «Звере»? А прокатишь? Мы же договаривались, что на каникулах ты покажешь мне, как делать тот самый разворот!       Рау заглушил мотор, снял шлем и, широко улыбнувшись, потрепал Ири по волосам, взъерошив их еще сильнее.       – Здорово, приятель! – улыбнулся он. – Извини, но сегодня у нас с твоим папкой начинается серьезная работа. Мы будем делать кое-что покруче, чем просто гонять демонов по округе. Но обещаю: как только освобожусь, мы с тобой так потусуемся, что искры полетят! Иди пока, потренируйся на велосипеде, – подмигнул он.       Ири, хоть и немного разочарованно, но с явным уважением кивнул. Для него «работа с папой в кузнице» звучала как нечто священное. Ян, наблюдавший за этой сценой, лишь сдержанно кивнул гостю.       – Проходи, Рау. Я подготовил комнату, где ты можешь оставить вещи. Надеюсь, ты внял моему совету насчет одежды? В кузнице немного жарковато.       Через десять минут Рау вышел во двор, и Ян, привыкший к серьезному виду охотника, едва сдержал судорожный вздох, который быстро перерос в беззвучный смех. Грозный лидер клана стоял перед ним в помятой футболке, свободных шортах и – апогей образа – в резиновых шлепках на босу ногу.       – Что? – Рау недоуменно оглядел себя. – Ты сам сказал: «попроще и полегче». Я нашел самое легкое, что было в шкафу. В этом даже воевать можно, если очень прижмет.       – Прям в шлепках? – переспросил Ян.       – Бля, да демоны разбегутся только увидев меня в таком прикиде, это уже можно считать за победу, – привычно заржал Рау ни капли не смутившись своим видом.       – Ну, будем надеяться, что твои тапочки не расплавятся. ***       В кузнице воздух был настолько густым и горячим, что Рау даже с непривычки закашлялся. Горн уже пылал во всю мощь, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. В центре на наковальне лежал первый брусок той самой высокоуглеродистой стали с десятипроцентным содержанием хрома, заказанной специально для этого случая.       Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отсекая звуки внешнего мира. Рау замер, глядя на алое пламя, и в его глазах отразился восторг.       – Эээ... – он немного замялся, не зная, куда себя деть, пока Ян надевал фартук и перчатки. – Нам надо... ну, не знаю, на пару помолиться? Спеть? Принести жертву богу грома? Станцевать?       – Ага, станцевать, обязательно. Вприсядку, – сарказм Яна привычно резанул воздух, но через секунду его лицо разгладилось, и он продолжил уже совершенно серьезно: – Знаешь, я хотел соврать, что по инструкции ты обязан сидеть молча, иначе магия не сработает. Но я ненавижу ложь. В записях этого нет. Однако... если ты сможешь не болтать так активно, как обычно, хотя бы пару часов – мне будет гораздо проще сконцентрироваться на работе.       Рау издал такой тяжкий, страдальческий вздох, что меха горна могли бы ему позавидовать. Его плечи поникли, а на лице отразилась вселенская скорбь существа, которому запретили самовыражаться.       Ян не выдержал. Глядя на эту карикатурную печаль, он почувствовал, как уголки его губ дрогнули, и мягко, почти по-доброму улыбнулся.       – Но... если тебе действительно интересно, что я делаю, спрашивай. Я буду объяснять каждый свой шаг. Почему я выбираю именно этот молот, почему сталь должна быть именно такого оттенка оранжевого...       Глаза Рау тут же вспыхнули азартом. Он закивал так энергично, что едва не потерял равновесие в своих резиновых тапках.       – Договорились! Я буду как тень. Тихая, очень внимательная и невероятно заинтересованная тень. Начинай, мастер!       – Хорошо, – кивнул Ян, прикрывая глаза. – Расслабься и дыши глубже.       Он сложил руки в коротком молитвенном жесте, на мгновение замирая в потоке жаркого воздуха, а затем указал пальцем куда-то вверх. Рау послушно задрал голову и невольно открыл рот от изумления: на своде крыши, прямо между вентиляционными отверстиями, мягким лазурным светом начали проступать четыре древних символа Бога Грома, пробуждаясь от присутствия двух наделенных силой душ. Эпизод 7. Кузнец и клинок Грома.