Протокол привязанности

POV Илья Возвращение в Вирджинию после Майами — как нырнуть обратно в серую воду. Самолет приземляется в Ричмонде вечером. Илья смотрит в окно на знакомые огни и чувствует, как внутри затягивается привычная тугая пружина. Майами остались там — море, пальмы, закаты на пляже. И ее руки на его руках. Здесь все по-другому. Здесь — работа. --- Первая тренировка после сборов — жесткая. Рафаэль гоняет их так, что мышцы ноют к концу первого часа. Илья не жалуется. Прыжки идут — не идеально, но близко. Четверной лутц чистый, каскады чистые, тройной аксель — как по маслу. Рафаэль довольно кивает. — Хорошо. Так держать. Илья кивает в ответ. Но думает не о прыжках. Она сидит на трибуне. Как всегда. С блокнотом, с кофе. Смотрит на лед — профессионально, внимательно. Не на него — на лед. Он срывает четверной сальхов. — Еще раз, — говорит Рафаэль. Илья возвращается на круг. Прыгает. Чисто. Но осадок остается. --- Сеансы — только работа. Лера задает вопросы, он отвечает. Про подготовку, про эмоции, про чемпионат, который скоро. Она не говорит «ты молодец». Не улыбается. Не смотрит так, как смотрела в Майами, когда он держал ее за руку. Она — психолог. Он — клиент. Илья злится. На нее. На себя. На правила, которые придумали какие-то умники, чтобы мешать людям быть счастливыми. Но он понимает. Она права. Пока они не могут. --- Чемпионат США проходит в Сан-Хосе. Арена огромная — пятнадцать тысяч зрителей, огни, камеры, давление. Илья любит это чувство — когда воздух дрожит от напряжения, когда каждый прыжок может стать либо победой, либо поражением. Короткая программа — чисто. Четверной лутц, тройной аксель, каскад — все идеально. Судьи ставят рекорд. Илья выходит на лед, поднимает руки и ищет ее глазами. Трибуны — море лиц, но он находит сразу. Лера сидит в дальнем углу, сжав программу в руках. Она смотрит на него — не профессионально. Испуганно. Гордо. Тепло. Он смотрит прямо на неё. Пусть все видят. Пусть мать злится. Пусть федерация говорит что хочет. Он не может больше прятаться. --- Произвольная программа — лучшее, что он катал в жизни. Четверной аксель — идеально. Четверной лутц — чисто. Каскады, вращения, дорожки — все без помарок. Он не прыгает — он летит. Зал взрывается овациями. Судьи ставят рекорд. Золото. Илья стоит на пьедестале, слушает гимн и держит медаль. Но думает только о ней. --- Церемония награждения заканчивается поздно. Банкет — скучно. Илья пьет воду, делает вид, что слушает поздравления от спонсоров и чиновников. Татьяна рядом — не отходит ни на шаг, следит, чтобы он не пил алкоголь, не ел лишнего, не говорил глупостей. — Ты сегодня был великолепен, — говорит она. — Но это только начало. Олимпиада — главная цель. — Я знаю, — отвечает Илья. Он помнит. Но сейчас он хочет только одного. Увидеть ее. Он ждет, пока Татьяна отвлечется на разговор с кем-то из федерации, и выскальзывает. --- Коридоры арены пустые. Все на банкете или разъехались по отелям. Илья идет быстрым шагом к ее кабинету — маленькой комнате, которую ей выделили на время чемпионата. Он хочет сказать ей. Не важно что. Просто быть рядом. Дверь приоткрыта. Илья заносит руку, чтобы постучать — и замирает. Внутри — Лера. И Нэйтан Чен. Нэйтан сидит на стуле, расслабленный, улыбается. Он что-то говорит ей — не слышно, слишком тихо. Потом наклоняется ближе. — Валерия, вы слишком хороши, чтобы тратить время только на Малинина, — голос Нэйтана доносится сквозь щель. — Может, перейдете ко мне? Я буду более благодарным клиентом. Лера смеется — вежливо, профессионально. — Нэйтан, вы знаете, что я не могу обсуждать других клиентов, — отвечает она спокойно. — И я уверена, что вы и так работаете с отличными специалистами. — Никто из них не такой красивый, как вы. Лера качает головой. Не злится — но и не поощряет. — Это неуместно, — мягко говорит она. Нэйтан поднимает руки в примирительном жесте. — Извините. Просто попробовать стоило. Он встает, подходит к двери. Илья едва успевает отступить в тень. Нэйтан выходит, не замечая его. Илья смотрит ему вслед. Кровь стучит в висках. Он не должен ревновать. Она — психолог. У нее могут быть другие клиенты. Нэйтан имеет такое же право, как и он. Но когда он видит, как Нэйтан наклоняется к ней, когда слышит его голос — «красивая» — внутри поднимается что-то темное. Она — его. Она не знает этого. Но она — его. И он не позволит никому к ней прикасаться. --- Илья заходит в кабинет. Лера поднимает голову. Видит его — и сразу понимает, что он видел. — Илья... — Не надо, — перебивает он. — Я не буду спрашивать, что здесь делал Нэйтан. Это не мое дело. — Он пришел обсудить сотрудничество, — Лера говорит ровно. — И только. — Я слышал. — Тогда ты слышал, что я отказала ему. — Слышал. — Илья садится на стул, на котором только что сидел Нэйтан. — Но это не значит, что мне легче. Лера смотрит на него. В ее глазах — усталость и что-то еще. Понимание. — Ты ревнуешь, — говорит она. — Да. — Он не отводит взгляд. — Ревную. Как идиот. Как подросток. Я знаю, что не имею права. Но я ревную. — Илья... — Я не могу больше делать вид, что ничего нет. — Он подается вперед. — Я не могу сидеть на банкете, улыбаться спонсорам и делать вид, что меня волнует только лед. Ты — единственное, о чем я думаю последнее время. Лера молчит. Смотрит на него. — Мы не можем, — шепчет она. — Можем. — Он встает, подходит к ней. — Мы уже можем. Потому что я только что выиграл чемпионат США. Потому что у меня есть золото. Потому что я сделал всё, что от меня требовали. А теперь — моя очередь. — Твоя очередь — что? — Просить. Он опускается на корточки перед ее стулом, берет ее руки в свои. — Лера. — Он смотрит на нее снизу вверх. — Я не прошу быть моим психологом. Я прошу быть со мной. Сегодня. Сейчас. Пожалуйста. У нее дрожат губы. — Илья... — Я знаю про правила. Я знаю про этику. Я знаю, что будет, если кто-то узнает. — Он сжимает ее пальцы. — Мне плевать. Я хочу тебя. Не как клиент. Как мужчина. Лера закрывает глаза. Он видит, как она борется с собой. Как профессионал в ней сражается с женщиной. — Илья, — шепчет она. — Если мы это сделаем — пути назад не будет. — Я не хочу назад. Я хочу только вперед. С тобой. Она открывает глаза. Смотрит на него — долго, тяжело, как будто решает свою судьбу. — Ладно, — говорит она. — Ладно. --- Он целует ее — не нежно, не медленно. Он целует так, как хотел последние недели — жадно, голодно, почти больно. Лера отвечает. Ее руки в его волосах, ее дыхание — на его губах. — Дверь, — выдыхает она. — Закрой дверь. Илья встает, закрывает дверь на замок. Возвращается к ней. Тянет ее со стула, прижимает к стене. — Я хочу тебя, — говорит он в ее губы. — Прямо сейчас. Здесь. — Здесь нельзя, — шепчет она. — Можно. Никто не придет. Он целует ее шею, ключицы, спускается ниже. Она стонет — тихо, сдавленно. — Илья... — Что? — У меня давно никого не было, — шепчет она. — Я... я не... Он отстраняется. Смотрит ей в глаза. — Давно? — Года два, — она краснеет. — Может, больше. Я не считала. Я была слишком помешана на работе. Мне было не до отношений. — Я буду осторожен, — говорит он. — Обещаю. Она кивает. Он снова целует ее. Медленнее. Нежнее. Потом отстраняется, смотрит на нее. — Раздень меня, — говорит он. Лера смотрит на него. Потом тянется к пуговицам его рубашки. Пальцы дрожат — он видит. Он берет ее руки в свои. — Не бойся. — Я не боюсь, — врет она. Он усмехается. Помогает ей расстегнуть рубашку, снимает сам. Лера смотрит на его тело — на плечи, на грудь, на пресс. Проводит пальцами по шрамам на ребрах — старые, еще с юниоров. — Что это? — шепчет она. — Упал на выезде. Давно. — Больно было? — Не помню. Он тянет ее свитер через голову. Лера поднимает руки — покорно, доверчиво. Остается в простом белье — белом, без кружев, почти девичьем. — Ты очень красивая, — говорит он. — Ну ты и льстец, — она отводит глаза. — Это правда. Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Он целует ее плечо, ключицу, грудь через ткань. Лера выгибается, прикусывает губу. — Илья... — Я здесь. Я рядом. Он ведет ее к дивану — единственной мягкой мебели в кабинете. Укладывает на спину, сам нависает сверху. — Посмотри на меня, — просит он. Она поднимает глаза. Серо-зеленые, влажные, испуганные. — Я не сделаю тебе больно, — говорит он. — Обещаю. — Я знаю, — шепчет она. Он целует ее. Долго. Медленно. Не торопится. Лера расслабляется — он чувствует это. Тело под ним становится мягче, руки обвивают шею, ноги обхватывают талию. — Можно? — шепчет он. — Да, — выдыхает она. — Да. Он входит в нее — медленно, осторожно, смотря в глаза. Лера зажмуривается, хватает его за плечи, впивается ногтями. — Тшш, — шепчет он. — Я здесь. — Больно, — шепчет она. — Знаю. Сейчас пройдет. Он замирает. Ждет. Целует ее веки, щеки, уголки губ. Лера открывает глаза. — Двигайся, — шепчет она. Он двигается. Медленно сначала, потом быстрее. Ритм сбивается, дыхание путается. Лера стонет — сначала тихо, потом громче, забывая, где они. — Тише, — шепчет он ей в губы. — Услышат. — Плевать, — выдыхает она. Он усмехается. Ускоряется. Она вскрикивает — и он закрывает ей рот поцелуем. Тела движутся в одном ритме, в одном дыхании. Илья чувствует, как она сжимается вокруг него, как дрожит. — Илья... я сейчас... — Давай, — шепчет он. — Я с тобой. Она кончает первой — с тихим, рваным стоном, впиваясь ногтями в его спину. Он чувствует, как ее тело содрогается, и это подхлестывает его. Он кончает следом, уткнувшись лицом в ее плечо, шепча ее имя. --- Они лежат на узком диване, втиснувшись вдвоем. Илья обнимает ее сзади, прячет нос в ее волосах. Она пахнет кофе, льдом и чем-то еще — чем-то, что сводит с ума. — Ты как? — шепчет он. — Устала немного, — усмехается она. Он целует ее в плечо. — У тебя шрам, — говорит он, проводя пальцем по неровной полосе на ее спине. — От операции. — Я так и думал. — Он целует шрам. — Ты сильная. — Не сильнее тебя. — Я не сильный. — Он сжимает ее крепче. — Я просто научился не показывать, что мне страшно. — А сейчас тебе страшно? — Сейчас — нет. Сейчас я с тобой. Лера поворачивается к нему. Смотрит в глаза. — Илья, — говорит она. — Это была ошибка. Он замирает. — Ты жалеешь? — голос севший. — Нет, — она касается его щеки. — Но это была ошибка. Ты сам понимаешь, мы не должны были. — Мы должны были, — он накрывает ее ладонь своей. — Мы должны были это сделать. Потому что если бы не сейчас — то когда? Через год? Через пять? Когда уже будет поздно? — Может быть, никогда. — Тогда я бы сошел с ума. Она смотрит на него. Долго. Тепло. — Ты невозможен, — шепчет она. — Я знаю. Но ты меня такого и любишь. Он целует ее — медленно, нежно. Они лежат в тишине, слыша только дыхание друг друга. За окном — поздний вечер. Внутри — что-то новое. Что-то, чего нельзя назвать. Но Илья знает. Он влюблен. Окончательно. Бесповоротно. И ему плевать, что будет завтра. --- — Валерия? — голос Татьяны. — Вы здесь? Илья и Лера замирают. Он смотрит на нее. Она — на него. — Молчи, — шепчет Лера. Они не дышат. Татьяна стучит еще раз. — Странно. Наверное, ушла. Шаги удаляются. Лера выдыхает. — Чуть не попались, — шепчет она. — Пронесло, — соглашается Илья. Он не хочет уходить. Но знает, что надо. Только не сейчас. Сейчас они в безопасности. — Нам нельзя оставаться здесь до утра, — говорит Лера. — Если кто-то придет раньше... — Я знаю. Он обнимает ее. Крепко. Долго. — Я не хочу отпускать тебя, — шепчет он. — Ты знаешь, что надо. Лера первая отстраняется. Находит свою одежду, одевается в темноте. Илья смотрит на нее — маленькую, светловолосую, бледную в лунном свете. — Ты вернешься в свой номер? — спрашивает он. — Да. А ты — к себе домой. — А завтра? — Завтра — работа, — говорит она. — Как всегда. У тебя впереди чемпионат мира. И Олимпиада. — А потом? — А потом — мы решим. Он подходит к ней, целует в лоб. — Я не отпущу тебя, — говорит он. — Я знаю. — Ты моя. — Я ничья, — она почти улыбается. — Но я с тобой. — Лера... — Не надо. — Она подходит к нему, целует в щеку. — Увидимся утром. Она выходит в коридор. Пусто. Только тусклый свет дежурных ламп. Лера идет к лифту, считая шаги. Не оглядывается. Если оглянется — не уйдет. --- Илья остается один в кабинете. Сидит на диване, который еще хранит тепло ее тела. Смотрит на дверь, за которой она исчезла. Он знает, что она права. Они не могут рисковать. Но внутри все кричит: «Верни ее. Не отпускай». Он не двигается с места. Засыпает только под утро — на диване, в одежде. --- В 5 утра его будит телефон. Сообщение от Леры: «Я в номере. Ты как?» Илья трет лицо, садится. Пишет: «Я в кабинете. Не ушел». Лера: «Иди к себе. Нельзя, чтобы кто-то тебя увидел». Илья: «Да знаю, знаю. Иду». Он встает, приводит себя в порядок. Выходит в коридор — пусто. Всё оказалось проще, чем он думал. Видимо, никто не хочет появляться на катке раньше времени. --- Утром за завтраком мать смотрит на него. — Ты выглядишь счастливым, — говорит она. — Я выиграл чемпионат, — отвечает Илья. — Не думаю, что дело только в этом. Он не отвечает. Илья достает телефон из кармана, пока Татьяна разговаривала с его сестрой. Он пишет Лере: «Как ты?» Ответ приходит через минуту: «Все хорошо. Но больше так нельзя». Илья: «Знаю. Но я не жалею». Лера: «Я тоже». Он убирает телефон. Татьяна смотрит на него подозрительно. Илья делает вид, что не замечает. Он думает о ночи. О ее руках. О ее шепоте. И понимает: он готов рискнуть всем. Ради нее.