Гуманность

По ту сторону карточного мира клонов всё ещё охватывала паника от происходящего. Создатель, примотанный скотчем к стулу, сидел с затравленным видом, явно не предвещая ничего хорошего. Его фиксацией занимался Вару, а он-то затянул туго всё, что можно и нельзя. И пока другие клоны галдели на фоне, Фёдор выплёвывал лишь ругательства и не желал рассказывать то, что хотел услышать Пик. Может, из вредности, а может, из соображений собственной безопасности. Крайне неприятная атмосфера. Эти вопросы, что делать дальше, эти предложения, как поступить, эта ругань на почве незнания — всё выводило Пика из себя и мешало думать. Он успел уже сотню раз прибить Куромаку за отсутствие какой-либо сопутствующей информации, и всё, на что хватило его терпения, заткнуть всех своим грозным криком. После этой гробовой тишины он заклеил рот Фёдору, уставился на толпу и задал лишь один вопрос: Кто в курсе происходящего и знает больше, чем сам восьмой? Среди разноцветной толпы послышался нервный смешок Ромео и его попытка выглянуть из дверного проёма. Это озадачило и удивило остальных, но Пику нужна была хоть какая-то зацепка. Так что, он выгнал всех из комнаты и, затащив внутрь Ромео, захлопнул дверь. Клоны, оставшиеся снаружи, не на шутку всполошились и даже попытались подслушать, чему активно мешал Вару, набрасывая вслух способы пытки Феди и Ромео. Он знал, что Пик добьётся ответов. Не сомневался в этом. Но вот способы представлял изощрённые, не боясь делиться ими вслух с другими.Зонтик побледнел, а Феликс пытался выкрутить всё в менее жестокую форму, зная, что Пик наверняка сделает с ним что-то неприятное, но сам себя убедить в обратном не мог. Данте же никак не вмешивался. Его безмятежность не могла распространяться на такого рода проблемы. Он пацифист, но повлиять на ситуацию едва ли можно, ничего не разрушив. В итоге он просто занял наблюдающую позицию рядом с Зонтиком, стараясь мысленно погрузить себя и шестого в тихую гавань. Страх перед неизвестным читался в сердце каждого, но проявлялся не у всех. Пока за дверью шёл допрос. — Выкладывай всё, что тебе известно. — Пик опёрся ладонью о дверь, перекрывая единственный выход из комнаты. — Пик, ты только не горячись. — Ромео нервно улыбнулся попятевшись. — Мне нужны ответы. В твоих интересах предоставить их быстро. — Голос восьмого звучал спокойно, но именно это пугало сильнее всего. — Я даже не знаю, с чего начать... хех... — ... — Ммм... ладно, только не смотри так. — ... — Фёдор призвал дам. Я это увидел и после рассказал Куромаку. Он пообещал разобраться с этим сам. Я не виноват, я не знал, что так будет. Он сказал, что не втянет в это никого. — Седьмой заговорил быстрее, будто пытался выдать всё разом. — ...? — Это всё, что я знаю, честно. — Ромео немного запинался. — Агх... ладно. Свободен. — Пик раздражённо освободил путь на выход. — А как же Фёдор? — С ним я сам разберусь. — Красные глаза на мгновение скользнули в сторону связанного создателя. — Слушай... — Вышел. — Ладно... Диалог был короткий и по делу, но напряжение в нём не могло ускользнуть даже от создателя. Его пугала беспомощность. И ещё больше его пугал такой Пик. Он стоял перед ним, смотря сверху вниз, и, естественно, держал любимый нож под рукой. Это заставило Фёдора заёрзать в попытке как то, освободиться, но всё было без толку. Пик наблюдал за этими жалкими попытками, а его лицо не отражало ничего, кроме раздражения. Потом он начал монолог. Он был адресован Прайму, нёс в себе угрозу, но и любопытство. Зачем он это сделал? Эти последствия разве стоили того? Разве всё это — то, чего он хотел? Фёдор молча слушал, с ужасом смотря в красные глаза Пика. Он зол. Очень зол. Но пугал его не вид, а слова. Ведь он прав. Зачем это всё? Ради чего он это начал? Испытать силы? Чтобы что? Он ведь не может использовать их иначе. Всё шло к этой ошибке без осознания, и сейчас он это понял. Его переполняли стыд и желание поскорее всё закончить. Пик всё ещё стоял перед ним, наблюдая за реакцией. Затем он протянул нож к горлу создателя и чётко, выверяя каждое слово, сказал, что намерен дать лишь карту Куромаку для его освобождения и больше не вернёт колоду. Чтобы соблазн опробовать свои способности не породил ещё страдающих душ в заперти. Уже на этом моменте Фёдор расплакался. Скотч на лице не мешал ему жалобно мычать, пока слёзы текли ручьём. Эта картина выглядела жалко в глазах Пика, но самого Прайма это уже не волновало. Он не выдержал всей ответственности за ошибку, совершённую дважды. Он просто хотел всё закончить. Перестать ощущать эту тяжесть. Перестать чувствовать, что совершил ужасный поступок. Пик заметно растерялся. Такой реакции он ожидал меньше всего. Несколько секунд восьмой просто стоял, не понимая, что с этим делать. Это было не то же самое, что успокаивать Зонта. Так что всё, что он предпринял, убрал с лица Фёдора скотч и разрезал ножом стыки между полосами скотча, которыми тот был примотан к стулу. Это никак не изменило ситуацию. Просто теперь Фёдор мог сокрушаться и реветь в более удобной позе. С этим тяжело что-то сделать тому, кто не испытывает эмоции такого плана. Пик отвёл взгляд от Фёдора. Смотреть на это становилось невыносимо. Так что нужна была помощь кого-то эмоционально поддерживающего. Решение пришло моментально. Дверь комнаты открылась, и тяжёлый сканирующий взгляд прошёлся по коридору в поисках нужного клона, пока по квартире разносился приглушённый плач. — Это там Федя плачет? — Осторожно поинтересовался Феликс. — Ну не стены уж точно. — Ромео решил неудвчно пошутить. — А я вам говорил, что Пик ему даст жару. Аж до слёз довёл, хых. — Вару довольно ухмыльнулся. — Зонтик, подойди. — Пик устало махнул рукой в сторону комнаты. — О, ха-ха, а вот и новая жертва. — Пик, ты же не станешь трогать Зонтика? Это уже перебор. Да даже с создателем это тоже перебор. — Феликс нахмурился. — Я к нему не прикоснулся. — Но он плачет. — Я знаю и не могу это больше выносить, так что Зонт должен его заткнуть. — Пик раздражённо поморщился. — Н-н-но почему я? — Зонтик невольно спрятал голову в шарф. — Один нытик поймёт другого. — Пик пожал плечами так, будто это было абсолютно очевидно. — Достаточно логично. — Задумчиво кивнул седьмой. — Ромео! — Ну так ты идёшь? — Да-да, сейчас. — «Слёзы не делают человека слабым. Они напоминают, что он чувствует». — Данте произнёс это так спокойно, словно обсуждал погоду. — Ох, это чувство он запомнит, на долго. — Вару зловеще захихикал. Дверь закрылась обратно. Но уже тихо. Не так агрессивно, как в первый раз. Почему-то клонам показалось это чем-то успокаивающим, и удивительным образом Данте понял это первым. Он поднялся с пуфика и направился ближе к комнате. За дверью Зонт видел будто своё отражение. Скрюченную, убитую тревогой фигуру. Он тут же спохватился и дрожащими руками начал отклеивать с Фёдора остатки скотча. Освободив его, шестой сразу обнял создателя за плечи, словно тот был ребёнком, который ни в чём не виноват. Пик наблюдал за этим со стороны, не вмешиваясь. Он испытывал что-то странное. Что-то на границе жалости и отвращения. Зонт ничего не говорил. Лишь был рядом и впитывал чувства создателя как губка. Его глубокая эмпатия переняла этот поток боли, позволив Феде немного успокоиться и почувствовать, что его не ненавидят целиком и полностью. Он чувствовал, что не заслуживает этого понимания. И что было бы лучше, если бы Пик его пытал. Одно лишь радовало. Карты в его руки больше не попадут. Всё нутро жгло от переизбытка эмоций, но одновременно пустело от покоя рядом с шестым. Наконец Прайм отстранился и утёр переставшие течь слёзы. На него всё так же смотрел Зонтик. С бесконечной обеспокоенностью и заботой. — Зачем ты делаешь это? Ты же знаешь, что я сделал с Куромаку. — Фёдор поднял взгляд пытаясь найти в них осуждение. — Знаю. Но ты нуждаешься в поддержке. А я не мог не помочь. — Зонт лишь крепче сжал его плечо. — Я ужасен. Мне не следовало этого делать. Я не знаю, как всё исправить. — Голос Прайма сорвался под конец фразы. — Знаешь, наша масть была создана для принятия ошибок. Мы знаем, что значат взлёт и падение. И я уверен, Куромаку не будет тебя ненавидеть. — Ты не можешь этого точно знать. — Создатель устало прикрыл лицо ладонями. — Но я чувствую, что так и будет. А теперь давай мы вместе справимся с проблемами. — Зонтик слабо улыбнулся. — Напомню, что он и есть причина этих проблем. — Пик демонстративно скрестил руки на груди. — Пик! — Возмущённо повернулся к нему шестой. — Он прав. Я совершил так много ошибок... — Фёдор тяжело выдохнул. — Все их можно исправить и научиться жить дальше. Но начать стоит... — С освобождения Куромаку. — Закончил за него Прайм. Наступила короткая тишина. — ... — Хорошо. Созда взглянул в сторону Пика, с готовностью и принятием всех последствий, он справится одна из его сторон личности верит в это, а может не только она одна. После этого душевно-созидательного разговора клоны всё же дали о себе знать, открывая дверь и прекрасно понимая, какой диалог только что развернулся внутри. Сочувствие оказалось сильнее гнева на создателя. Да и как таковой вины они ему не навязывали. Даже зная, что их собрат уже не первый час пребывает в пустоте, которую многие из них не могли терпеть. Данте оказался первым, кто подошёл достаточно близко. Усевшись на кровать, он выдал очередную мысль для размышлений. Пока Феликс пытался найти плюсы там, где их не было, а Ромео не стоял в сторонке вместе с Пиком. Вару же в этой сопливой сцене не желал принимать никакого участия. Мало того, что Пик его разочаровал, не применив пытки, так ещё и остальные альтруисты настолько задушнили атмосферу, что теперь здесь пахло исключительно дружбой и жвачкой. Он задался вопросом и надеялся, что не ему одному это кажется каким то идиотизмом. Типа: И всё? Серьёзно? Поплакал в плечо мочалки и всё простили? Хотя Куромаку всё ещё находился в заперти. Пятый не разделял их взглядов. Это невольно вызывало раздражение, но не лишало интереса. Так что оставалось лишь ждать, что же произойдёт дальше и каким образом вернут второго. Хотя, судя по тому, чем Куромаку сейчас занимается, он был не особо против задержаться. И впервые с момента возвращения в пустоту ему показалось, что ожидание может оказаться не таким уж невыносимым. По крайней мере, пока есть с кем говорить. Он проделал отличную работу, погружая дам в их новые реалии. В какой-то момент даже поймав себя на мысли, что рассказывает о братьях гораздо больше, чем собирался изначально. Но, возможно, это было даже полезно. Если план всё же сработает, дамам придётся жить рядом с ними. А значит, лучше подготовиться заранее. Хотя бы морально. Особенно к Вару. И наверно к Пику. От одной только мысли об этих двоих Куромаку невольно поправил очки с кривой улыбкой. Стоило ему вспомнить о них, как знакомое свечение тут же охватило пространство вокруг. В следующий миг он оказался в цветной реальности. Прямо посреди толпы, по которой, как оказалось, успел соскучиться.