Личный счет

***

Драко Малфой не нервничал. По крайней мере, именно это он сказал себе утром, когда стоял перед зеркалом в своей комнате и в третий раз поправлял ворот чёрной рубашки. Не нервничал он и тогда, когда, спустившись на кухню, обнаружил Тео Нотта, сидящего за островом с чашкой кофе и таким выражением лица, будто тот уже успел прочитать некролог сегодняшнему дню и нашёл его крайне забавным. — Ты слишком хорошо одет для человека, который собирается провести день с детьми, — заметил Тео, даже не поднимая глаз от газеты. Драко бросил на него короткий взгляд. — Я всегда хорошо одет. — Да, но сегодня ты выглядишь так, будто собираешься одновременно преподавать, соблазнять школьный совет и купить Хогвартс. — У меня встреча с директором школы, Нотт. Я не собираюсь являться туда в тренировочной мантии, будто меня вытащили с поля за пять минут до начала. — Очень жаль. Детям бы понравилось. Они любят, когда взрослые выглядят побеждёнными. Драко налил себе кофе. — Я не буду побеждён детьми. Тео наконец поднял взгляд и улыбнулся. — Вот это, — сказал он, указывая на Драко ложкой, — именно та фраза, которую человек произносит за несколько часов до полного морального краха. — Ты ведь понимаешь, что я несколько лет играл против лучших ловцов Европы? — Да. Но лучшие ловцы Европы не задают вопросов вроде: «А если снитч залетит мне в рот, я выиграл или умер?» Дети — это отдельная категория противника, Малфой. У них нет тактики, нет страха и слишком много энергии. Драко отпил кофе и посмотрел на него поверх чашки. — Ты говоришь так, будто у тебя был опыт. — У меня был двоюродный племянник на Рождество. Двадцать минут. Я до сих пор не восстановился. Из гостиной донёсся голос Блейза: — Он плакал в ванной. — Это была стратегическая перегруппировка, и ты не должен был этого слышать! — крикнул Тео, не оборачиваясь. Драко закатил глаза, но где-то в груди неприятно кольнуло. Хогвартс. Он возвращался в Хогвартс. Не студентом, не мальчишкой, который держал подбородок слишком высоко, потому что иначе могло стать видно, как сильно ему страшно. Не наследником Малфоев, за спиной которого тянулась фамилия, похожая на цепь. А приглашённым наставником. Профессиональным игроком сборной Англии по квиддичу. Человеком, которому доверили провести пробное занятие для школьной программы подготовки юных игроков, хоть и в наказание. И всё равно стоило ему подумать о замке, о каменных коридорах, о портретах, о Большом зале, в котором когда-то каждый взгляд казался приговором, как внутри что-то сжималось — не болезненно, но глубоко. Как старая ткань, которую достали из сундука, встряхнули, и в воздух поднялась пыль прошлого. Он не был там давно. По-настоящему — с той самой ночи. После войны Драко несколько раз получал официальные приглашения: памятные церемонии, благотворительные матчи, закрытые встречи выпускников. Он всегда находил причину не появляться. Контракты, тренировки, перелёты, семейные обстоятельства— любой повод звучал лучше, чем правда. Правда заключалась в том, что он не знал, как вернуться туда, где в последний раз стоял не на той стороне. В его памяти Хогвартс всё ещё был не только школой. Он был камнем, дымом, криками, бегущими по коридорам детьми, вспышками заклинаний и холодным осознанием, что детство закончилось не постепенно, а одним резким ударом. — Ты будешь в порядке, — неожиданно сказал Тео, отвлекая его от беспокойных воспоминаний. Драко посмотрел на него. Тот уже снова делал вид, что читает газету, но голос его стал спокойнее. — Это просто школа. — Забавно слышать это от человека, который в семнадцать лет утверждал, что Хогвартс — это проклятый лабиринт с домашними заданиями,— сказал Драко. — Я до сих пор так считаю. Но сегодня домашние задания будут не у тебя. Драко усмехнулся. — Утешил, — вздох сам вышел из него. — Я умею. На самом деле утешил, хотя Драко, разумеется, не собирался говорить эту правду вслух. Он допил кофе, проверил часы и взял мантию со спинки стула. Уже у выхода Тео снова заговорил: — Только постарайся никого не напугать. — Я не пугаю детей. — Малфой, у тебя лицо человека, который может поставить первокурснику неудовлетворительно за неправильное дыхание. — Если он будет неправильно дышать на высоте двадцати футов, это вполне обоснованно. — Вот. Именно об этом я и говорю. Драко не ответил, потому что, к собственному раздражению, начал подозревать: Тео мог быть прав. Аппарировать прямо в кабинет директрисы, разумеется, было невозможно. Проклятая школьная безопасность. Проклятые древние чары. Проклятая традиция заставлять взрослых людей идти пешком через половину Шотландии ради того, чтобы доказать, что они не представляют угрозы для образовательного учреждения. Драко аппарировал в Хогсмид и какое-то время стоял на пустынной улице, глядя в сторону дороги, ведущей к замку. Утро было прохладным. Воздух пах влажной землёй, дымом из труб и чем-то сладким из «Сладкого королевства», хотя магазин ещё даже не открылся. Он шёл пешком и каждый шаг к Хогвартсу казался одновременно обычным и невозможным. Хогвартс встретил его так, будто последние годы не имели никакого значения. Замок возвышался над Чёрным озером тем же огромным, невозможным силуэтом: башни, зубчатые стены, окна, в которых отражалось бледное утреннее солнце. Над крышами медленно плыли облака, ветер шевелил траву у подножия холма, а где-то далеко, со стороны Запретного леса, раздался крик птицы. Драко остановился у ворот всего на секунду. Ровно на одну. Достаточно, чтобы вспомнить, как когда-то проходил здесь в школьной мантии, с палочкой в кармане и уверенностью, которую ему приходилось носить как броню. Теперь на нём была дорогая тёмная мантия без знаков факультета. Волосы аккуратно зачёсаны назад. Лицо спокойное, а спина прямая. Он сделал вдох и пошёл вперёд. И почти сразу же поймал себя на неприятной мысли: ничего, по сути, не изменилось. Тогда он тоже носил броню. Просто теперь она была лучше сшита. У входа его встретила профессор Макгонагалл. Возраст словно решил обойти её стороной из уважения. Она стала чуть суше, чуть строже, но глаза остались прежними — ясными, цепкими и опасно проницательными. — Мистер Малфой. — Профессор. Он слегка склонил голову. Она окинула его взглядом с головы до ног. — Рада видеть, что вы не пришли в квиддичной форме. Я уже начала опасаться, что популярность сборной Англии окончательно погубила ваше чувство уместности. Драко моргнул и не сразу заметил, как улыбка появилась на его лице. Он ожидал чего угодно. Холодного тона. Долгой паузы. Взгляда, в котором прошлое было бы видно слишком отчётливо. Возможно, даже какого-нибудь сухого напоминания о том, кем он был, когда в последний раз стоял в этих стенах. Но Макгонагалл сказала о квиддичной форме. Не о Пожирателях смерти, не о войне, не о фамилии Малфой. И Драко сам не понял, как в груди что-то отпустило, позволяя сделать вдох чуть глубже. Макгонагалл поджала губы, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на удовольствие. — Идёмте. Дети ждут вас с восьми утра. — Занятие начинается в десять. — Именно. Они ждут вас с восьми. Драко насторожился. — Почему? — Потому что половина школы хочет увидеть «того самого Драко Малфоя из сборной Англии», а вторая половина хочет проверить, правда ли у вас волосы не меняют форму даже после дождя. Драко медленно повернул к ней голову. — Прошу прощения? — Подростки, мистер Малфой. Они обсуждают вас. Особенно девочки. Когда они вошли в замок, запах ударил его неожиданно точно. Камень. Воск. Старые книги. Дым каминов. Что-то сладкое из кухни и ещё — едва уловимый аромат мокрой древесины, который всегда появлялся в Хогвартсе осенью. Портреты оживились почти сразу. — Малфой? — Неужели? — Как вырос! — Всё такой же бледный. — А я говорил, что он вернётся. Все возвращаются. Даже самые надменные. Драко сжал зубы. — Приятно видеть, что здесь ничего не изменилось. Макгонагалл даже не обернулась. — Вы бы расстроились, если бы изменилось. Он не ответил, потому что по телу прошёл холодок. Драко услышал его раньше, чем увидел: противный смешок, шорох в воздухе, затем над лестницей возникла маленькая серебристая фигура в нелепом клетчатом шарфе, завязанном вокруг головы. Школьный призрак был ему незнаком. Или, что вероятнее, Драко когда-то просто не считал нужным запоминать всех обитателей замка, которые не могли испортить ему жизнь напрямую. Как выяснилось, это было самонадеянно. — Малфойчик вернулся! — пропел призрак, перевернувшись в воздухе вниз головой. — Белый, важный, весь такой гладкий! Учить детишек? Ай-ай, берегите метёлочки! Драко остановился, а призрак восторженно захихикал. — Малфойчик будет учить, а мы будем смотреть! Может, он упадёт! Может, кто-нибудь запутается в его волосах! — Если кто-то запутается в моих волосах, — ровно сказал Драко, — это станет проблемой школьной медицины. Макгонагалл бросила на него взгляд. — Не угрожайте призраку перед первым занятием. — Я лишь уточняю риски. Призрак снова захихикал и исчез, оставив после себя в воздухе запах пороха и карамели. Драко медленно выдохнул. — Сегодня мне нужно оставить вас с двадцатью шестью учениками первого курса Гриффиндора и Пуффендуя, — сказала Макгонагалл как ни в чём не бывало, продолжая идти. Драко резко остановился. — Двадцатью шестью? Макгонагалл тоже остановилась и посмотрела на него так, будто только что поймала на списывании. — Вы читали письмо? — Да, — сказал Драко и почувствовал в собственном голосе то, что меньше всего хотел услышать. Неуверенность. Её почувствовала и Макгонагалл. — Как бывший ученик вы должны знать количество первокурсников. В этом году у нас рекорд: пятьдесят пять учеников со всех факультетов. Тео был прав. Это начинало выглядеть как моральный крах. Подходя к полю, он увидел, что там уже стояли дети. А если быть точнее — слишком много детей. Они образовали неровную, шумную, постоянно двигающуюся массу в мантиях двух разных факультетов. Кто-то подпрыгивал на месте, кто-то спорил, а кто-то держал метлу как оружие. Один мальчик из Пуффендуя внимательно рассматривал хвостовые прутья, словно пытался понять, можно ли ими подмести поле. Девочка из Гриффиндора что-то записывала в блокнот, и это неприятно резко вернуло Драко в прошлое, напомнив маленькую заучку Грейнджер. Мерлин. Почему каждая мысль всё равно возвращалась к Грейнджер? Ему срочно нужно было с кем-то переспать. И именно этим он и займётся вечером. Когда Драко вышел на траву, шум взорвался. — Это он! — Правда он! — У него волосы как на карточке! — А можно автограф? — Он выше, чем я думал. — Мой папа его обожает! — Он играл против французов! — А он злой? — У него лицо злое. Драко остановился перед ними, но молчание наступило не сразу. — Доброе утро, класс, — произнёс он вкрадчиво. Класс. Серьёзно? Малфой, соберись. Это всего лишь дети. — Доброе утро, мистер Малфой! — хором ответила примерно половина. И он мог поклясться, что один мальчик сказал: — Доброе утро, сэр Драко. Драко сделал вид, что не услышал. — Начнём с главного. Сегодня никто не пытается впечатлить меня ценой собственной шеи. Никто не поднимается выше указанной высоты. Никто не выпускает метлу из рук. Никто не хватает чужую метлу. Никто не кричит «смотри, как я могу» перед тем, как сделать что-то, чего он не может. Через полчаса у него заболела голова. Через сорок минут он поймал себя на том, что говорит фразы, которые никогда не хотел произносить в жизни. — Нет, метлу нельзя кусать. — Нет, если вы закроете глаза, вы не станете быстрее. — Не надо извиняться перед кольцом ворот, вы в него всё равно не попали. — Мистер Уикс, верните чужой шлем. — Мисс Уитмор, ваша коса сейчас управляет метлой лучше, чем вы. Давайте это исправим. И всё же… Было что-то странно живое в этом хаосе. Драко начал с самого простого: как правильно держать метлу, как встать рядом, как позволить ей подняться в руку без попытки сломать себе запястье. Он показывал движения медленно, терпеливо, хотя каждый второй ученик всё равно делал что-то своё. — Командуйте чётко, — сказал он, проходя вдоль неровного ряда. — Метла чувствует не громкость, а уверенность. — Вверх! — выкрикнул мальчик из Гриффиндора так яростно, будто объявлял войну. Метла ударила его по лбу, а Драко закрыл глаза всего на секунду. — Не войну, мистер Уикс. Просто просьбу. Потом они поднимались на метр над землёй. Только на метр. Драко повторил это семь раз. Возможно, восемь. Он уже сбился со счёта. — Поднялись. Замерли. Не болтаем ногами. Опустились. Ещё раз. Мисс Уитмор, уберите волосы с хвоста метлы. Она и без вашей косы плохо слушается. Мистер Финч, если вы снова попробуете лететь боком, я лично превращу вашу метлу в садовую лопату. Некоторые слушали с восторгом. Некоторые — с ужасом. Некоторые, кажется, вообще не понимали, что находятся на занятии, а не на празднике, где взрослые обязаны не мешать им испытывать судьбу. И всё же Драко постепенно начал видеть разницу. Кто держался слишком напряжённо. Кто пытался компенсировать страх бравадой. Кто не смотрел вниз, потому что боялся, что тогда уже не сможет поднять голову. А потом он заметил девочку у самого края ряда. Она стояла рядом с метлой, сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели. Метла лежала на траве неподвижно, будто между ними уже состоялся неприятный разговор и обе стороны решили больше не продолжать. Драко подошёл к ней. — Имя? Девочка вздрогнула и подняла глаза. — Мирабель Оукли, сэр. — Мистер Малфой, — автоматически поправил он. — Что не получается, мисс Оукли? Она посмотрела на метлу. — Всё. — Впечатляюще широкий ответ. Девочка покраснела, а на глазах немного выступили слёзы. Драко сдержал вздох и чуть смягчил голос: — Начнём с конкретики. Она не поднимается? Мирабель кивнула. — Я говорю, как вы сказали. Но она не слушается. Драко посмотрел на метлу, потом на девочку. — Неужели родители ни разу не учили тебя? Даже на детской метле? В ту же секунду он понял, по тому, как она опустила взгляд. По тому, как пальцы ещё крепче вцепились друг в друга. — Я маглорождённая, — тихо сказала Мирабель. — У нас дома не было метёл. Драко замолчал. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы внутри что-то неприятно сдвинулось. Разумеется. Идиот. Он слишком хорошо знал этот мир изнутри, чтобы иногда забывать: кто-то входил в него впервые. Не с детской метлой, не с рассказами родителей о школьных матчах, не с фамильными билетами на финал Кубка, а с широко раскрытыми глазами и страхом сделать всё неправильно. Он медленно присел рядом с метлой, не обращая внимания на траву и возможные пятна на мантии. — Тогда начнём иначе, — сказал он. Мирабель настороженно посмотрела на него. — Метла — не палочка, — продолжил Драко. — Ей не нужно доказывать, что ты главная. Не пытайся победить её голосом. Просто дай понять, что ты знаешь, чего хочешь. — А если я не знаю? — Тогда притворись, — сухо сказал он. — В девяноста процентах случаев взрослые делают именно это. Она неожиданно улыбнулась. — Руку над метлой. Не слишком высоко. Плечи опусти. Дыши ровно. Мирабель послушалась. — Теперь скажи. — Вверх, — произнесла она, почти шёпотом. Метла дрогнула, но осталась на траве. — Ещё раз. Чётче, но не громче. Она сглотнула. — Вверх. Метла поднялась в её ладонь. Не идеально. Не резко. Неловко ударив по пальцам. Но поднялась. Мирабель уставилась на неё так, будто в руке у неё оказался не спортивный инвентарь, а доказательство существования чуда. — Получилось, — прошептала она. — Разумеется, получилось, — сказал Драко. — Теперь попробуем сделать так, чтобы ты не смотрела на неё как на дикого гиппогрифа. Урок прошёл быстрее, чем он ожидал. Дети падали, смеялись, спорили, краснели от похвалы, обижались на замечания и снова пытались. Они задавали невозможные вопросы, путали право и лево, называли снитч «золотым шариком» и с важным видом рассуждали о тактике, не умея пока оторваться от земли выше собственного роста. А Драко ловил их за локти, поправлял посадку, заставлял повторять одно и то же движение и неожиданно для себя не чувствовал раздражения так сильно, как ожидал. Когда занятие закончилось, дети разлетелись по полю шумной стайкой, будто их не учили летать, а выпустили из клетки. — Спасибо, мистер Малфой! — А вы ещё придёте? — А в следующий раз будет снитч? — А можно я скажу папе, что вы меня не убили? — До свидания, сэр Драко! Драко стоял посреди поля, глядя им вслед, и только когда последний ученик скрылся за поворотом, смог спокойно выдохнуть. Домой он вернулся ближе к вечеру и первым делом услышал смех. Это был плохой знак. Тео и Блейз сидели в гостиной, а Кай Риверс развалился в кресле у окна с видом человека, который пришёл всего на пять минут, но уже успел почувствовать себя частью мебели. — Вот он, — сказал Кай, поднимая бокал. — Герой образования. Драко остановился в дверях. — Кто тебе сказал? — Прости, но Тео уже расболтал всей сборной и попросил называть тебя в раздевалке только «профессор», — невинно сообщил Блейз. Драко медленно повернул к нему голову. — Я ненавижу всех вас. — Неправда, — сказал Тео. — Ты устал, поэтому временно менее убедителен. Кай оглядел его мантию. — У тебя на плече наклейка. Драко резко посмотрел вниз. На чёрной ткани действительно красовалась маленькая блестящая наклейка в форме снитча. Тишина продержалась всего секунду, а потом Тео согнулся от смеха, Блейз отвернулся к окну, а Кай хлопнул ладонью по подлокотнику, тоже сгибаясь от смеха. — Великолепно. Просто великолепно. Это надо оставить. Драко сорвал наклейку. — Кто-то умрёт. — Скорее всего, твоя гордость, — сказал Тео. — Она уже давно держалась на честном слове. — Нотт. — Нет, правда, как прошло? Драко бросил мантию на спинку кресла и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Без комментариев, — быстро сказал он. — Ну же, побалуй нас хоть какой-то информацией, — не унимался Тео. Драко опустился в кресло и устало провёл рукой по лицу. — Я помню себя там слишком хорошо, — сказал он медленно. — И мне не нравится большинство этих воспоминаний. Но сегодня… там были просто дети. Глупые, шумные, невыносимые дети, которые хотят летать и задают абсурдные вопросы. Они не смотрели на меня так, будто знают всю мою жизнь. Они смотрели так, будто я могу научить их чему-то полезному. Тео слегка улыбнулся — не насмешливо, как обычно, а почти мягко. — И ты научил? Драко устало откинул голову на спинку кресла. — В основном, не падать. — Уже немало, — заметил Тео. — Некоторые взрослые до сих пор с этим не справляются. Кай, который до этого молча слушал их разговор, поднялся с кресла и потянулся так, будто только что принял важнейшее решение в своей жизни. — Именно поэтому сегодня вечером мы идём куда-то. Драко повернул к нему голову. — Нет. — Да. — Я провёл день с двадцатью шестью детьми, тремя неуправляемыми метлами и одной наклейкой на мантии, которую до сих пор никто из вас не имеет права обсуждать. — Тем более, — невозмутимо сказал Кай. — После такого нормальные люди либо пьют, либо плачут в душе. Второе ты всё равно назовёшь «стратегическим восстановлением», так что я выбираю первое. — Мне не нужен алкоголь, Риверс. — Прекрасно. Значит, будешь держать в руке стакан с чем-нибудь безобидным и делать вид, что презираешь всех вокруг. У тебя это получается почти профессионально. Тео, до этого лениво крутивший бокал в пальцах, оживился. — Куда именно мы идём? — В магловский клуб, — сказал Кай. — И прежде чем Малфой снова состроит лицо человека, которому предложили ночевать в автобусе, уточняю: место нормальное. Музыка, бар, люди без палочек и колдокамер. Там его точно никто не узнает и не сфотографирует для очередной идиотской заметки. Драко сжал челюсть. После прошлого раза в магическом баре Роу устроил ему такой разнос, будто Драко не просто позволил себя заметить за бокалом огневиски, а лично проиграл Кубок Европы, поджёг форму сборной и станцевал на обломках национальной гордости. Именно после этого появилось «почётное» поручение проводить занятия в Хогвартсе — под предлогом работы с молодёжью, но с совершенно очевидным подтекстом: если Малфой так любит привлекать внимание, пусть делает это с пользой для репутации команды. — Я уже сказал: нет, — произнёс Драко. — Ты сказал это недостаточно убедительно, — отозвался Кай. — Обычно, когда ты действительно против, у людей начинает портиться настроение. Сейчас ты просто уставший и раздражённый. — Это и есть моё обычное состояние. — Нет, твоё обычное состояние — «богатый мерзавец на грани убийства». Сегодня ты больше похож на человека, который за последние сутки разговаривал с детьми и Макгонагалл чаще, чем с женщинами. Драко уже собирался возразить, но слова застряли где-то между горлом и злостью. Потому что, как бы его ни раздражал Риверс, в этот раз он попал слишком близко. Риверс был прав. Ему нужна была женщина. Иначе такими темпами он сотрёт собственную руку, думая о Грейнджер. Ему просто нужно смириться с тем, что она не хочет продолжения, и наконец переспать с кем-то другим, чтобы мозг перестал подбрасывать ему фрагменты их ночи вместе. — Вы идите без меня, — вдруг сказал Блейз, даже не поднимая глаз от телефона. Он сидел на диване, расслабленно откинувшись на спинку, и листал что-то с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависел исход международных переговоров. — У меня вечерний видеозвонок. Кай вскинул брови. — С кем? Блейз наконец поднял глаза. На лице у него появилось то выражение, с которым он обычно сообщал самые неприличные вещи совершенно светским тоном. — С любимой женщиной. Тео фыркнул. — Забини, ты произносишь это так, будто ждёшь аплодисментов. — Я всегда жду аплодисментов, Нотт. Просто вы с Малфоем слишком эмоционально зажаты, чтобы давать мне то, чего я заслуживаю. — Твоя «любимая женщина» знает, что она любимая? — спросил Кай. — Разумеется,— подмигнул ему Блейз. ⸻ Магловский клуб оказался именно таким местом, в которое Драко Малфой в здравом уме не пошёл бы добровольно. Слишком много света, который не освещал, а резал пространство на фиолетовые, синие и золотые куски. Воздух был густым от музыки, духов, алкоголя и человеческого тепла. Бас проходил сквозь пол, сквозь подошвы, поднимался по костям и бил где-то под рёбрами. Драко остановился у входа, окинул зал взглядом и сказал: — Здесь кто-нибудь вообще слышит собственные мысли? Кай хлопнул его по плечу. — В этом смысл. — Варварство. Тео, который выглядел неприлично довольным жизнью, наклонился к нему: — Постарайся не смотреть на людей так, будто собираешься конфисковать у них имущество, и тогда вечер удастся. Кай рассмеялся. — Мерлин, вы оба просто подарок. Пошли. Они прошли к бару. Драко пришлось признать, что маглы умели устраивать атмосферу. Музыка стягивала людей в одно движение, и весь зал казался огромным организмом, который дышал светом и шумом. Тео заказал себе что-то тёмное. Кай — что-то яркое и подозрительно сладкое. Драко ограничился сладкой содовой. Если Роу снова обнаружит его с алкоголем, ему точно конец. А проверять это на собственной шкуре Драко не хотелось. — За первый день профессора Малфоя, — сказал Тео, поднимая бокал. — Я не профессор. — Дети уже решили иначе. — Один назвал меня сэром Драко. Кай присвистнул. Вечер продолжался неожиданно сносно. Драко смотрел на девушек и выбирал. Сегодня он был готов. Тем более у него были второй пилот Риверс и даже Тео, которые могли занять подружек. Он почти расслабился, до тех пор, пока не увидел её. Сначала — не лицо. Движение. Знакомый наклон головы. Линия плеч. Тёмные волосы, собранные небрежно, так, будто она пыталась приручить их и проиграла. Гермиона Грейнджер стояла у края танцпола рядом с Луной Лавгуд. И смеялась. Не той короткой, вежливой усмешкой, которую Драко помнил ещё со школы. Не раздражённым выдохом, которым она награждала его слишком часто. А по-настоящему. Голова чуть запрокинута, глаза яркие, губы раскрыты, лицо живое. На ней было платье. Не такое, в котором женщина будто кричит всему залу, чтобы на неё смотрели. Но Драко посмотрел и не смог сразу отвести взгляд. Платье было тёмным, мягко облегало талию, оставляло открытыми плечи и делало её совершенно невозможной. Не идеальной — нет. Идеальность была скучной. Гермиона выглядела настоящей. Тёплой и упрямой. Немного растрёпанной от музыки и движения. Такой, что у Драко в голове внезапно стало пусто. Тео проследил за его взглядом. Гермиона тем временем сказала что-то Луне, и Луна, улыбаясь своей странной, мечтательной улыбкой, подтолкнула её ближе к танцполу. Она покачала головой, Луна что-то ответила, и следом Грейнджер закатила глаза, а потом всё-таки пошла. Драко почти физически почувствовал, как у него напряглись пальцы. Она не танцевала так, будто хотела привлечь внимание. И именно поэтому привлекала его ещё сильнее. В её движениях сначала была сдержанность, потом — осторожное освобождение, будто она разрешала себе не думать хотя бы несколько минут. Драко вспомнил её утром, с растрёпанными волосами, возмущением в глазах и следами прошедшей ночи на коже. Он сжал челюсть. — Это Луна Лавгуд? — присвистнул Тео. — Ребята, у меня срочно появились планы, ещё увидимся. —сказал он это в спешке и быстро направился к танцполу. Но Тео не успел подойти к ним. Гермиона повернулась обратно и встретилась взглядом с Драко. Музыка продолжала бить в стены, люди двигались между ними, а свет скользил по её лицу, исчезал, появлялся снова. Она не удивилась. Или удивилась, но слишком хорошо умела это скрывать. Её взгляд прошёлся по нему медленно от лица к расстёгнутому вороту рубашки, а потом обратно. Драко почувствовал, как угол его губ сам собой поднялся.