Змеиная кожа

Подземелья встретили их прохладой. Тишиной. И странным ощущением защищённости. Будто за тяжёлыми стенами замка шум Большого зала наконец переставал существовать. Джинни шла рядом, напряжённая до предела. Малфой — чуть впереди. Когда двери слизеринской гостиной открылись, стало ясно — они их ждали. Пэнси стояла, скрестив руки. Блейз сидел на спинке дивана и выглядел непривычно серьёзным. Тео, обычно расслабленный, даже не делал вид, что читает. Все взгляды сразу поднялись на Гермиону. На щёку. На губу. На Джинни рядом. И воздух в комнате будто стал тяжелее. Первой заговорила Пэнси. — Скажи мне, — медленно произнесла она, — что Уизли уже случайно упал с лестницы. Гермиона коротко выдохнула через нос. Почти смешок. — Боюсь, пока нет. Блейз резко цокнул языком. — Это просто отвратительно. Тео отложил книгу. Посмотрел прямо на Гермиону. Без жалости. Только внимательно. — Ты как? И почему-то вопрос прозвучал нормально. Не раздражающе. Не жалостливо. Будто ответ мог быть любым. Гермиона чуть приподняла бровь. — Живая. Уже достижение. — Сучка, — тихо хмыкнула Пэнси. — Отлично. Значит, функционируешь. Джинни устало плюхнулась в кресло. — Я официально ненавижу своего брата. — Поздравляю с эмоциональным взрослением, — лениво протянул Блейз. Она показала ему средний палец. Тео неожиданно поднялся. Подошёл ближе. Остановился рядом с Гермионой. — Слушай внимательно, Грейнджер. Она вопросительно посмотрела на него. — Тут есть правило. Короткая пауза. — Если кто-то публично унижает одного из нас — мы делаем его жизнь максимально неприятной. — Тео, — спокойно сказала Пэнси, — хватит звучать как манифест. — Я серьёзно. Он перевёл взгляд на Гермиону. Спокойный. Удивительно честный. — Ты теперь не одна. Блейз лениво усмехнулся: — А ещё, ради Мерлина, дай Пэнси посмотреть на твоё лицо. — Уже иду, — моментально сказала Пэнси, щёлкнув пальцами. — Садись. Сейчас будем спасать ситуацию. Гермиона закатила глаза. — Я пережила войну, Паркинсон. — Да, но синяк — это эстетическое преступление. Вечер в слизеринской гостиной закончился позже, чем Гермиона ожидала. И намного тише. Без допросов. Без жалости. Что, честно говоря, ощущалось почти непривычно. Пэнси действительно устроила из её лица личный проект. — Сиди спокойно, Грейнджер, — раздражённо бросила она, удерживая подбородок. — Ты вообще понимаешь, как сложно скрыть чужую тупость? — Думаю, сложно примерно как скрывать твой характер, — сухо ответила Гермиона. Блейз довольно хмыкнул. — О, а она быстро адаптируется. — Она всегда была язвой, — лениво вставил Тео. — Просто раньше прятала это под книжками. Малфой, сидевший в кресле напротив, коротко усмехнулся. — И чувством морального превосходства. Гермиона бросила на него взгляд. — Очень смешно. — Я знаю. Пэнси тихо цокнула языком. — Мерлин, вы раздражающе похожи. Они одновременно повернули головы. — Не начинай, — синхронно сказали оба. Тишина. Блейз театрально хлопнул в ладоши. — О нет. Тео медленно поднял глаза от книги. — Уже началось. ~~~~~~~~~~~~~~УТРО~~~~~~~~~~~~~~ Следующее утро стало первым утром за месяцы, когда она проснулась без тяжести в груди. Без ощущения, будто день уже проигран. Комната была тихой. За окнами подземелий вода Чёрного озера двигалась ленивыми бликами. На прикроватной тумбе лежала пачка ментоловых сигарет. Рядом — серебряная зажигалка ручной работы. Пэнси вчера сунула её ей в руки со словами: "Если уж устраивать кризис личности — делай это красиво." Гермиона тихо усмехнулась. Потом поднялась. И подошла к шкафу. Никакой формы. К чёрту форму. Сегодня — чёрные брюки с высокой талией, тонкая полупрозрачная рубашка, чёрный корсет поверх, несколько серебряных колец, цепочки, длинные серьги, каблуки. Волосы — идеально уложены в легкие локоны. Стрелки — острые. Губы — темно-бордовые . Она задержала взгляд на отражении. Сильная. Собранная. Красивая. И главное — не виноватая. Не обязана никому объяснять. Стук в дверь. — Если ты опять выглядишь лучше меня, я начинаю войну, — лениво протянула Пэнси. Гермиона открыла. Пэнси замерла. Медленно осмотрела её с головы до ног. Потом драматично положила руку на сердце. — Мерлин. — Что? — Уизли сегодня заплачет. Гермиона усмехнулась. — Надеюсь. Пэнси довольно улыбнулась. — Вот. Вот это мне нравится. Через двадцать минут они уже шли по коридорам. Пэнси — в чёрной юбке и пиджаке. Гермиона — в полном игноре школьного дресс-кода. Каблуки отбивали ритм по камню. Несколько слизеринцев оборачивались. Первокурсники откровенно таращились. Кто-то шептался. Кто-то резко замолкал. Гермиона замечала. И впервые — ей было плевать. Нет. Не так. Ей нравилось. Потому что больше никто не смотрел на неё с жалостью. Теперь смотрели иначе. С интересом. С опаской. С восхищением. У входа в Большой зал их уже ждали. Тео. Блейз. И Малфой. Драко лениво скользнул взглядом по её образу. Секунда. Две. Слишком долгая пауза. — Опоздала, Грейнджер, — спокойно сказал он. Гермиона чуть наклонила голову. — Засмотрелся, Малфой? Блейз тихо подавился воздухом. Тео медленно закрыл книгу. Пэнси победно улыбнулась. А уголок губ Драко едва заметно дёрнулся. — Не льсти себе. Но взгляд он отвёл слишком поздно. — Трагедия, — сухо сказала она. — А я уже почти поверила. Блейз перевёл взгляд с одного на другого и медленно усмехнулся. — О, Мерлин. Тео лениво захлопнул книгу. — Нет. Пэнси довольно скрестила руки. — Да. — Вы можете хотя бы до завтра не начинать это своё странное сексуальное напряжение? — невозмутимо спросил Блейз. Тишина. Гермиона медленно повернула голову. Малфой — тоже. — Заблудись, Забини, — одновременно сказали они. Пауза. Пэнси закрыла лицо ладонью. — Это уже даже не смешно. Тео философски кивнул. — Немного смешно. Малфой раздражённо выдохнул. — Пошли уже. И первым двинулся к Большому залу. Как будто не он секунду назад слишком внимательно рассматривал Гермиону. Как будто не у него челюсть слегка напряглась, когда мимо них прошли какие-то шестикурсники и слишком откровенно уставились. Гермиона поймала это. Отметила. Отложила в голове. Интересно. Очень. Большой зал заметил их сразу. Вернее — сначала заметили её. Каблуки тихо отбивали шаг. Чёрный корсет подчёркивал фигуру. Рубашка была расстёгнута ровно настолько, чтобы раздражать преподавателей. Серебро на пальцах ловило свет свечей. Волосы лежали идеально. И никакой формы. Шёпот поднялся почти моментально. — Это Грейнджер? — Она совсем с ума сошла? — Это вообще разрешено? — Мерлин… Гермиона шла спокойно. Спина ровная. Подбородок чуть выше. Никакой усталости. Никакой вины. Пусть смотрят. Теперь ей нравилось, когда смотрят. Слизеринский стол замолчал, когда они подошли. Потом кто-то медленно присвистнул. Пэнси бросила убийственный взгляд — тишина восстановилась мгновенно. — Учитесь, — сухо сказала она, устраиваясь рядом. — Вот как выглядит кризис личности с бюджетом. Тео тихо усмехнулся. Блейз откинулся на спинку. — Уизли уже видел? — Нет, — лениво ответила Гермиона, наливая кофе. — Но надеюсь, у него слабое сердце. Пэнси довольно улыбнулась. И именно в этот момент в Большой зал вошли гриффиндорцы. Сначала Гарри. Потом Рон. Джинни чуть позади. Рон заметил её первым. И буквально остановился. Замер. Как идиот. Взгляд скользнул по каблукам. Корсету. Волосам. Украшениям. Задержался слишком долго. Слишком нагло. Слишком собственнически. Гермиона лениво подняла чашку кофе. Посмотрела прямо на него. И — едва заметно улыбнулась. Холодно. Незнакомо. Будто смотрела на совершенно чужого человека. Рон нахмурился. Резко двинулся вперёд. Гарри что-то сказал ему вслед. Не помогло. — Серьёзно? — зло бросил Рон, остановившись возле стола. — Вот так теперь выглядишь? Гермиона даже не поднялась. Спокойно сделала глоток. — Доброе утро, Уизли. — Ты специально это делаешь?! — Выгляжу хорошо? Спасибо. Пэнси рядом тихо выдохнула: — О, она сегодня в настроении. Рон сжал челюсть. — Ты думаешь, это смешно? Гермиона медленно поставила чашку. Подняла взгляд. Спокойный. Тяжёлый. — Думаю, смешно то, как быстро тебя начинает волновать моя жизнь после того, как ты потерял право в неё лезть. Тишина. Малфой чуть повернул голову. И впервые за утро на его лице появилось что-то похожее на одобрение. — Гермиона… — начал Гарри, подходя ближе. Она даже не посмотрела. — Нет. Просто. Тихо. Но так, что он сразу замолчал. — Вчера вы оба всё сказали. Рон резко усмехнулся. — Да брось. Это всё из-за Малфоя? Серьёзно? Тео медленно поднял взгляд. Блейз перестал улыбаться. Пэнси чуть прищурилась. Опасная тишина. Гермиона чуть наклонила голову. — Нет, Рон. Пауза. — Это из-за меня. Он нахмурился. — Что? — Да, — спокойно сказала она. — Потому что вчера ты окончательно показал, кто ты такой. Тишина. Большой зал будто снова начал слушать. Рон раздражённо провёл рукой по волосам. — Да хватит уже драматизировать! Я сорвался! — Ты поднял руку, — спокойно перебила Гермиона. — На девушку. Он резко дёрнулся. — Гермиона— — Нет. Голос стал холоднее. Резче. Красивее в своей злости. — Не надо сейчас делать лицо человека, который раскаялся. Она чуть наклонила голову. Изучающе. Будто смотрела на что-то давно испорченное. — Тебе не жаль, Рон. Пауза. — Тебе просто неприятно, что теперь все видят, какой ты на самом деле. Джинни тихо усмехнулась. Без капли тепла. — О, наконец кто-то сказал это вслух. Рон резко повернулся к сестре. — Ты серьёзно сейчас против меня?! — Я серьёзно сейчас на стороне человека, которого ты ударил, — сухо сказала Джинни. — Привыкай. Пэнси лениво отпила кофе. — Она мне нравится. — И мне, — невозмутимо вставил Блейз. Рон покраснел. От злости. От унижения. — Да вы вообще никто! — зло бросил он, переводя взгляд на слизеринцев. — Она вам нужна только потому что новая игрушка! Воздух словно стал холоднее. Малфой медленно поднял голову. Тео закрыл книгу. Очень аккуратно. Пэнси улыбнулась. Опасно. Гермиона встала первой. Медленно. Каблуки тихо стукнули о камень. Она подошла ближе. Слишком близко. Рон на секунду замолчал. Потому что в её взгляде больше не было ничего знакомого. Ни сожаления. Ни нежности. Ни желания помириться. Только спокойствие. Острое как нож. — Знаешь, что смешно? — тихо спросила она. Рон молчал. — У меня теперь есть люди. Она коротко махнула рукой назад. Пэнси. Тео. Блейз. Малфой. Джинни, которая уже даже не смотрела в сторону гриффиндорского стола. — Люди, которые встанут рядом без условий. Пауза. — Без требований. Она чуть склонила голову. Почти ласково. — А у тебя кто, Рон? Он открыл рот. Закрыл. Гарри стоял чуть дальше. Молчал. Джинни демонстративно отвернулась. И впервые в глазах Рона мелькнуло что-то похожее на страх. Попало. Глубоко. Потому что он и сам знал. Таких, как Гермиона, больше не будет. Человека, который вытаскивал его. Оправдывал. Верил. Любил даже тогда, когда он не заслуживал. — Ты думаешь, кто-то заменит тебе меня? — тихо спросила Гермиона. — Правда? Он дёрнул челюстью. И промолчал. Слишком долго. Гермиона усмехнулась. Холодно. Красиво. — Вот именно. Рон резко шагнул ближе. — Да ты— И это стало ошибкой. Большой. Потому что Гермиона даже не моргнула. Только подняла руку. Быстро. Точно. Острые ногти полоснули по его щеке. Звенящий звук громкого удара. Резко. Красная линия тут же выступила на коже. Рон отшатнулся. Ошарашенно коснулся лица. — Ты… ты совсем с ума сошла?! Гермиона медленно посмотрела на собственные ногти. Будто проверяла результат. Потом спокойно подняла взгляд. — Теперь мы квиты не будем, — тихо сказала она. — Но мне стало легче. Тишина. Пэнси первой довольно выдохнула: — О, Мерлин. Блейз усмехнулся. — Вот теперь официально наша. Тео кивнул. — Наконец-то. Джинни взяла чашку и совершенно спокойно сказала: — Если хочешь, я могу добить его морально. Пэнси тихо прыснула. — О, бедный мальчик всё ещё думает, что мир вращается вокруг него. Рон бросил на неё раздражённый взгляд. — Ты вообще молчи. — Нет, — спокойно протянула Пэнси, — это ты молчи. Мне до сих пор хочется столкнуть тебя с лестницы. И впервые за всё утро Рон выглядел не злым. А потерянным. Потому что наконец понял — Гермиона Грейнджер больше не вернётся. Тишина повисла тяжёлая. Острая. Рон всё ещё стоял, прижимая ладонь к щеке. Красная царапина выглядела почти символично. Тонкая. Но заметная. Как напоминание. Большой зал молчал. Даже преподаватели, кажется, решили не вмешиваться. Потому что что вообще тут скажешь?  Рон тяжело дышал. Смотрел на Гермиону так, будто пытался найти в ней старую версию. Ту, которая испугается. Начнёт оправдываться. Скажет «прости». Но её больше не было. Гермиона спокойно отпила кофе. Будто только что не рассекла бывшему щёку. Будто этот разговор уже закончился. И именно это, кажется, добивало сильнее. — Ты совсем с ума сошла… — хрипло повторил Рон. — Нет, — спокойно сказала Гермиона. — Просто наконец перестала быть удобной. Он открыл рот. Снова закрыл. Потому что ответить было нечем. И именно тогда раздался холодый голос. Тихий. Спокойный. Опасный. — Знаешь, Уизли. Малфой наконец поднялся. Неторопливо. Словно у него было всё время мира.  Поправил рукава. Посмотрел на Рона. С лёгким наклоном головы. Как на особенно утомительную проблему. — Самое жалкое во всём этом даже не то, что тебя ударила девушка при всех. Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. Остановился рядом с Гермионой. Не впереди. Рядом. Будто это принципиально. — А то, что ты всё ещё ведёшь себя так, словно имеешь на неё право. Рон зло усмехнулся. — А ты что, теперь её защитник? Малфой приподнял бровь. — Нет. Короткая пауза. — Она прекрасно справляется сама. Уголок губ Гермионы едва заметно дёрнулся. Пэнси довольно ухмыльнулась. Тео опёрся локтем о стол. Блейз выглядел так, будто смотрит лучший сериал года. Джинни вообще демонстративно села ближе к Пэнси. Малфой продолжил. Голос всё ещё ровный. Но под ним уже чувствовалось что-то холодное. Тяжёлое. — Просто мне, в отличие от некоторых, не нравится смотреть, как кто-то пытается сломать человека за то, что он перестал быть удобным. Рон резко дёрнул челюстью. — Да что ты вообще знаешь?! Малфой тихо усмехнулся. Без веселья. — Достаточно. Секунда. — Например то, что она тащила тебя на себе годами. Тишина. — Пока ты ныл. Пока сомневался. Пока ревновал её к любому человеку умнее тебя. Рон побледнел. — Заткнись. — Нет, — спокойно сказал Малфой. — Теперь послушай ты. Он чуть наклонил голову. Серые глаза стали почти ледяными. — Ты потерял человека, который всегда выбирал тебя. Даже когда ты этого не заслуживал. Пауза. Короткая. Жестокая. — И знаешь, что смешно? Он скользнул взглядом к Гермионе. На секунду. Слишком короткую. Потом обратно к Рону. — Она больше не выглядит человеком, который собирается вернуться. Тишина ударила сильнее крика. Рон перевёл взгляд на Гермиону. На её спокойное лицо. Чёрный корсет. Острые ногти. Новый взгляд. И впервые, кажется, действительно понял. Не игра. Не истерика. Не попытка наказать. Она правда ушла. Малфой сунул руки в карманы. Чуть наклонился ближе. Голос стал почти тихим. — Так что сделай себе одолжение, Уизли. Очень спокойно. Очень холодно. — И прекрати позориться перед человеком, который давно тебя перерос.