Змеиная кожа

Утро в Хогвартсе больше не было тихим. Никогда. Особенно когда в расписании стояли совместные занятия. Особенно когда половина школы всё ещё не могла определиться — шокирована она Гермионой Грейнджер или восхищена. Или напугана. Гермиона шла через коридор уверенно. Чёрные брюки. Высокие каблуки. Приталенная рубашка, расстёгнутая чуть больше, чем позволяла школьная форма. Никакой мантии. Рядом шли Пэнси и Джинни. Позади — Тео, Блейз и Драко, который что-то тихо обсуждал с Ноттом. — Ставлю десять галлеонов, сегодня кто-нибудь снова спросит, почему ты не носишь форму, — фыркнула Пэнси. — Ставлю двадцать, что это будет староста, — добавила Джинни. — Ставлю тридцать, что Гермиона его уничтожит взглядом, — сказал Тео. — Вы переоцениваете мои социальные навыки, — с ухмылкой ответила Гермиона. — Нет, мы недооцениваем твою способность морально убивать, — вставил Блейз. Джинни прыснула. Гермиона закатила глаза. И вдруг поймала себя на том, что улыбается. Просто так. Потому что рядом легко. — О, смотрите. Голос Пэнси мгновенно стал холоднее. Коридор сужался. Гарри. Рон. И несколько гриффиндорцев. Рон заметил их первым. Вернее — её. Взгляд задержался слишком долго. Слишком знакомо. Слишком неприятно.  Но Гермиона даже не замедлилась. Не напряглась. Рядом была её компания. Её люди. И впервые за долгое время это ощущалось не как случайность. А как опора. — Гермиона. Голос Гарри. Неловкий. Осторожный. Она остановилась. Только потому, что захотела. Не из чувства долга. Не из вины. Джинни тихо встала рядом. Плечом почти касаясь её. Поддержка без слов. Рон смотрел раздражённо. Будто уже заранее злился. — Нам нужно поговорить, — сказал Гарри. — Правда? — спокойно ответила Гермиона. — Потому что у меня ощущение, что вы хотели этого последние несколько лет. Тишина. Тео тихо хмыкнул где-то за плечом. Рон сжал челюсть. — Ты изменилась. Гермиона посмотрела прямо. Спокойно. Без эмоций. — Да. — И тебе норм с… этими? Он бросил взгляд на слизеринцев. Особенно на Драко. С раздражением. С ревностью. С чем-то ещё. — Абсолютно, — ответила Гермиона. Пэнси театрально положила руку на сердце. — Она выбрала нас. Как трогательно. — Ты вообще молчи, Паркинсон, — резко бросил Рон. Тео сразу выпрямился. Джинни нахмурилась. А Драко медленно поднял взгляд. Тот самый взгляд. Холодный. Предупреждающий. Но Гермиона заговорила раньше. — Нет. Это ты помолчи. Тишина стала плотнее. Рон моргнул. — Что? Гермиона сделала шаг ближе. Невозмутимо. — Ты не будешь разговаривать с моими друзьями в таком тоне. Моими. Слово прозвучало просто. Но внутри что-то приятно дрогнуло. Пэнси даже перестала улыбаться. Тео коротко переглянулся с Блейзом. Джинни еле заметно выдохнула. А Драко… не сводил с нее глаз. — Гермиона, — начал Гарри осторожнее. — Мы просто переживаем. И она вдруг тихо рассмеялась. — Переживаете? Пауза. Короткая. Болезненная. — Интересно. Где это было раньше? Тишина. Рон отвёл взгляд первым. Гарри напрягся. Но Гермиона больше не дрожала. Не разваливалась. Не ломалась. Потому что за спиной стояли люди, которые не просили её быть сильной. Просто были рядом. И впервые это ощущалось как дом. Гарри смотрел на неё так, словно пытался найти что-то знакомое. Ту Гермиону. Старую. Удобную. Ту, которая всегда объяснит, простит, останется. — Мы пытались, — тихо сказал Гарри. — Ты просто… отдалилась. Пэнси коротко усмехнулась. Тео закатил глаза. Но никто не вмешался. Все ждали. Потому что теперь это была её территория. Её право говорить. Гермиона медленно кивнула. — Правда? Спокойно. — Давай вспомним, Гарри. Когда именно? Когда я перестала спать? Когда сидела ночами в библиотеке и выглядела так, будто развалюсь прямо там? Когда начала исчезать с ужинов? Когда перестала есть? Когда у меня тряслись руки? Она не повышала голос. И именно поэтому становилось тяжелее. Рон раздражённо выдохнул. — Да хватит драматизировать. Джинни резко повернула голову. — Закрой рот, Рон. — Не лезь. — Нет, это ты не лезь, — холодно сказала Джинни. — Ты вообще слышишь себя? Гермиона подняла руку. — Нет, Джинни. Всё нормально. Потом снова посмотрела на Рона. — Вот видишь, — тихо сказала она. — Именно поэтому. Рон нахмурился. — Что это вообще значит? Гермиона выдохнула. Долго. Будто отпуская что-то. — Это значит, Рон, что мне было плохо. Очень плохо. Долго. И вы оба этого не заметили. Или не захотели замечать. Гарри сделал шаг вперёд. — Мы не знали— — Нет. Впервые она перебила. — Вы не спрашивали. Пауза. — Есть разница. Тишина. Гарри отвёл взгляд. Рон раздражённо сжал челюсть. — А теперь что? — резко бросил он. — Теперь они твои лучшие друзья? Он бросил взгляд на слизеринцев. Особенно на Драко. С явным раздражением. — Да, — спокойно ответила Гермиона. Так просто. — Они рядом. Они слушают. Они видят, когда мне плохо. Они не делают вид, что всё нормально, когда это не так. Гермиона продолжила: — И знаешь, что самое интересное? Я больше не одна. Гарри поднял глаза. Впервые — будто действительно услышал. Рон усмехнулся. Глухо. Неприятно. Будто всё, что она сказала, прошло мимо. — Ну да, конечно, — бросил он, скрестив руки. — Теперь Малфой у нас герой? Слизеринцы — семья? Серьёзно, Гермиона? Он почти выплюнул её имя. — После всего ты решила бегать за ними? Коридор будто замер. Пэнси резко выпрямилась. Джинни побледнела от злости. Тео едва заметно напрягся. Гермиона уже открыла рот. Но Рон продолжил. Слишком громко. Слишком зло. — Ты просто решила устроить спектакль, потому что тебе внимания захотелось? Или что? Все должны жалеть тебя? Тишина. Оглушительная. Гарри резко повернул голову: — Рон, хватит. Но поздно. Потому что Драко больше не выглядел спокойным. Вообще. Он медленно шагнул вперёд. Слишком тихо. Слишком ровно. И именно это было страшнее. — Повтори, — сказал он негромко. Рон фыркнул. — А что? Правда глаза режет? Драко остановился прямо перед ним. Взгляд — ледяной. Никакой привычной усмешки. Никакой игры. Только что-то тяжёлое. Тёмное. — Ты стоишь здесь, — голос у него был низким и пугающе спокойным, — после всего, через что она прошла, и смеешь открывать рот так, будто имеешь право требовать хоть что-то. Рон дёрнул плечом. — А ты-то откуда знаешь, через что она— И вот тогда что-то в Драко сорвалось. Не вспышкой. Не криком. Хуже. Он шагнул ближе так быстро, что Рон не успел отреагировать. Резкий толчок в грудь. — Ты не заметил, что ей плохо, — жёстко бросил Драко. — Не увидел. Не спросил. Рон толкнул в ответ. — Отвали, Малфой. Гарри сразу двинулся между ними: — Прекратите оба— Но напряжение уже рвануло. Рон первым сорвался: — Думаешь, теперь можешь изображать защитника? И толкнул Драко сильнее. Пэнси коротко выдохнула: — Ну всё. Драко резко перехватил Рона за мантию и оттолкнул назад. — Защитника? — голос впервые дрогнул от ярости. — Нет, Уизли. Просто кто-то наконец встал рядом, пока ты делал вид, что ничего не происходит. Рон бросился вперёд. Суматоха. Чьи-то голоса. Гарри попытался схватить друга. Блейз уже шагнул вперёд.  Джинни резко крикнула: — РОН, ОСТАНОВИСЬ! Драко больше не выглядел как человек, которому хочется спорить. Слишком долгое молчание. Слишком свежи были слова Гермионы на башне. Её дрожащий голос. «Почему никто не пришёл?» «Почему никто не заметил?» Что-то тяжело скрутилось внутри. Злость. Ненависть к тому, как легко эти двое сейчас требовали от неё чего-то, даже не поняв, что оставили её одну. Он резко оттолкнул Рона назад, удерживая дистанцию. — Тебе стоит заткнуться и хоть раз послушать, — процедил он. — Потому что после всего у тебя нет права требовать её обратно в ту жизнь, где ей приходилось выживать одной. Рон тяжело дышал. Лицо покраснело. — Да пошёл ты— — Замолчи, — очень тихо сказал Драко. Опасно тихо. Рон фыркнул. — Или что? Ударишь меня? Решил поиграть в героя для своей— Резкое движение. Настолько быстрое, что никто не успел среагировать. Глухой удар. Рон отшатнулся назад. Слишком резко. Из носа мгновенно хлынула кровь. Кто-то вскрикнул. Коридор будто взорвался шумом. — ЧЁРТ— Гарри дёрнулся вперёд. — ХВАТИТ! Голос Гермионы ударил по коридору. Резко. Громко. Все замерли. Она шагнула между ними. Глаза блестели — не от слёз. От злости. Настоящей. Живой. Сначала посмотрела на Рона. Долго. Тяжело. — Ты правда думаешь, что можешь стоять здесь и обвинять меня? Тишина. Потом повернулась к Драко. И голос стал тише. Но твёрдым. — Драко. Пауза. Одно слово. Но этого хватило. Он перевёл взгляд на неё. И впервые за последние минуты злость будто дала трещину. Потому что она стояла рядом. Не уходила. Не просила прекратить ради Рона. Просто смотрела так, будто понимала, почему он сорвался. И всё же тихо добавила: — Не ради него. Ладно? Её пальцы осторожно коснулись его руки. Тёплые. Уверенные. Она развернулась первой. Без надрыва. Без победной сцены. Просто пошла дальше. Джинни сразу рядом. Пэнси уже что-то недовольно бормотала про потерянное удовольствие от скандала. Тео толкнул Блейза плечом. Драко шёл чуть позади. Спокойно. Только когда они сделали несколько шагов прочь, коридор снова ожил. Пэнси первой сорвалась: — Ну наконец-то! Я уже думала, мне придётся самой кого-нибудь ударить. — Ты бы наслаждалась процессом, — весело заметил Тео. — Абсолютно. Джинни бросила быстрый взгляд назад на Рона и резко отвернулась. Лицо у неё было злым. По-настоящему злым. — Идиот, — тихо сказала она. — Господи, какой же идиот. Блейз коротко посмотрел на Драко. — Ты как? — Прекрасно, — ровно ответил тот. Слишком ровно. Гермиона бросила на него взгляд. Нет. Не прекрасно. Совсем. Они дошли до пустого коридора возле лестницы, где стало тише. Шаги эхом отражались от камня. Драко резко остановился. Провёл рукой по волосам. Выдохнул сквозь зубы. Будто только сейчас всё догнало. — Чёрт. Голос прозвучал глухо. Гермиона остановилась напротив. Смотрела спокойно. Без осуждения. — Ты сорвался, — тихо сказала она. Он коротко усмехнулся. — Серьёзно? Спасибо за наблюдение. Но злости в голосе уже почти не было. Только раздражение на самого себя. Он отвернулся. Пару секунд просто смотрел в окно. На серое небо. — Я вспомнил тебя вчера, — наконец тихо сказал он. — Всё это. Плен. Родители. Как ты оставалась одна. Челюсть снова напряглась. — А потом этот придурок стоит и ведёт себя так, будто ты ему что-то должна. Будто имеет право обвинять. Он резко выдохнул. — Меня это выбесило. Слово прозвучало слишком просто для того, что на самом деле было внутри. Гермиона молчала. Потому что понимала. Драко наконец посмотрел прямо. И впервые в глазах мелькнуло что-то виноватое. — Прости. За это. За… — он коротко махнул рукой в сторону коридора. — Всё. Гермиона нахмурилась. — За то, что встал за меня? — За то, что не остановился. Тишина. Она сделала шаг ближе. Небольшой. — Драко. Он замолчал. Смотрел внимательно. — Ты не сделал это из жестокости. Не чтобы покрасоваться. Не потому что тебе нравится боль. Она чуть склонила голову. — Ты сорвался, потому что тебе было не всё равно. Пауза. Короткая. Очень честная. — И… спасибо. Слово прозвучало неожиданно тихо. Он моргнул. Будто не ожидал. — Не благодари меня за драку. — Я благодарю тебя не за драку. Гермиона выдохнула. Плечи впервые за утро чуть расслабились. — А за то, что кто-то наконец сказал: «с ней так нельзя». Тишина снова стала другой. Тёплой. Слишком близкой. И где-то за спиной Пэнси, явно устав ждать, громко крикнула: — Если вы там драматично смотрите друг на друга, то имейте совесть — у нас через десять минут Трансфигурация! Тео тяжело вздохнул: — Спаси Мерлин этот цирк. И впервые за весь день уголок губ Драко едва заметно дрогнул.