Змеиная кожа

Тяжелая дверь Выручай-комнаты все еще слабо подрагивала после того, как за Малфоем закрылась дверь. Но внутри помещения, казалось, выкачали весь воздух. Студенты восьмого курса замерли на своих местах. Половина из них смотрела на пустой стакан Гермионы, вторая половина — на Золотых Мальчиков. Рон стоял неподвижно, уставившись в пол, его лицо было багровым от пьяной злости. Рядом стоял Гарри. В его глазах не было ужаса — там было глухое, упрямое раздражение. То самое, с которым они оба месяцами смотрели на Гермиону. — Ну и сука же она, — выплюнул Рон, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Сбежала. Как всегда, когда надо ответить за свои слова. — Оставь её, Рон, — процедил Гарри, даже не пытаясь скрыть злость. Он поправил очки и оглядел притихшую комнату. — Она сама сделала свой выбор. Ушла к змеям, шляется с Пожирателями, курит, а теперь еще и нас виноватыми выставляет? Мы, блять, Фреда потеряли. Много кто погиб. Эгоистка. Ей просто нравится, когда её жалеют. В ту же секунду рядом пролетело заклинание. Деревянный стул стоявший рядом с Поттером, разлетелся в щепки, едва не задев его лицо. Гарри отпрянул, мгновенно выхватывая палочку. — Еще одно слово, Поттер, и следующим будет твой лоб, — Теодор Нотт поднялся на ноги. Глаза горели бешеной яростью, а палочка была направлена четко между глаз «избранного». — Вы оба — две конченые, слепые твари. — Нотт, опусти палочку, пока я её тебе в задницу не засунул! — рявкнул Рон, делая шаг вперед. — Вы вообще кто такие? Вы её два месяца знаете! А мы... — А вы её уничтожали, — Пэнси Паркинсон шагнула вперед, сокрушительно наступая каблуками на обломки стула. Её лицо было бледным, а губы вытянулись в опасную линию. — Вы знали, ублюдки. Вы всё знали. И вы сознательно затыкали ей рот, потому что сломанная Грейнджер не вписывалась в ваш хваленый гриффиндорский плакат победы. Она должна была улыбаться и переписывать вам эссе, да, Поттер? — Паркинсон, не лезь не в свое дело, — огрызнулся Гарри, но его руку с палочкой уже ощутимо вело от напряжения. — Гермиона — наша подруга. И то, что она сейчас творит — это предательство памяти всех, кто погиб. Она виновата в том, что разорвала всё, что нас связывало. — Наша подруга? Голос Джинни Уизли прозвучал как выстрел. Рон и Гарри одновременно обернулись к ней. Джинни сидела на подлокотнике кресла Блейза. Она даже не поднялась. Она смотрела на брата и своего бывшего парня с такой глубокой, брезгливой жалостью, что Рона передернуло. — Джинни, пошли отсюда, — приказал Рон, протягивая к ней руку. — Тебе нечего делать в этой помойке. — Помойка — это то, во что вы превратили дружбу с Гермионой, — тихо сказала Джинни. Блейз Забини положил ладонь ей на плечо, и она накрыла его пальцы своими. Демонстративно. Прямо перед глазами Гарри. — Я сделала свой выбор еще в начале сентября, Рон. И я остаюсь здесь. С моими людьми. С теми, кто не заставлял Гермиону глотать слезы, чтобы мамочка не расстраивалась за обедом. Лицо Гарри пошло красными пятнами, когда он увидел её руку поверх руки Забини. — Джинни, ты... — выдохнул Поттер. — Выметайтесь, — Блейз Забини наконец поднял взгляд. В его темных глазах застыло презрение, что воздух вокруг него, казалось, стал осязаемым. — Вечеринка окончена. Поттер, Уизли — если я еще раз увижу, что вы хотя бы посмотрели в сторону Грейнджер, я лично напомню вам, почему фамилия Забини ассоциируется с несчастными случаями. Вы свободны. Рон хотел было броситься вперед, но Тео сделал предупреждающий шаг, и магия на конце его палочки затрещала от переизбытка агрессии.  Гарри зло сплюнул на ковер, схватил Рона за локоть и силой потащил к выходу. Дверь Выручай-комнаты захлопнулась за ними с оглушительным грохотом. Пэнси резко выдохнула и тут же повернулась к Джинни и Тео. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ — Грейнджер! Она лежала на боку, съежившись на грязных, холодных камнях. Кудри разметались по полу, блузка на груди была разорвана у ворота — следы её собственных ногтей на шее, отчаянно искавших воздух. Она не двигалась. Драко рухнул перед ней на колени. Руки, всегда такие точные и уверенные, сейчас крупно дрожали. Он коснулся её шеи в поисках пульса. Кожа была ледяной, мокрой от пота и дождя. Пульс под его слишком быстро. — Черт, черт, черт... Грейнджер, очнись! — Драко осторожно приподнял её голову, прижимая спиной к своим коленям. Её лицо было пугающе белым, губы посинели от нехватки кислорода. — Дыши, слышишь меня? Мерлин, Грейнджер, дыши! Он судорожно вспоминал всё, что знал о панических атаках чистокровных, которых с детства дрессировали скрывать эмоции. Но Гермиону не просто накрыло — её ментальная плотина разлетелась в щепки. Это был глубокий обморок из-за удушья. Гермиона судорожно, с хрипом втянула в себя воздух, но глаза так и не открыла. Её тело задрожало в крупной, лихорадочной дрожи. Драко мгновенно прижал ее к себе так сильно, словно пытался силой своего тела удержать её.  В этот момент тяжелая дубовая дверь башни с грохотом распахнулась. На площадку ворвались Пэнси и Джинни. Их дыхание было сорванным, волосы растрепались от быстрого бега вверх по винтовой лестнице. — Драко! — Пэнси подлетела ближе, мгновенно оценивая ситуацию. Её взгляд упал на бледное лицо Гермионы. — О Мерлин... Что с ней? — Обморок. — сквозь зубы процедил Драко, не выпуская Гермиону из рук. Его серые глаза потемнели от паники, которую он отчаянно пытался подавить.  — Пульс зашкаливает. Её нужно уносить отсюда, она ледяная. Джинни опустилась на колени с другой стороны, мгновенно хватая Гермиону за руку. Её пальцы зажглись мягким, согревающим сиянием бытового заклинания. — В Больничное крыло нельзя, — твердо сказала Джинни, глядя прямо на Драко. — Если Помфри увидит её в таком состоянии, она запрёт её там, вызовет Макгонагалл, а те двое... Поттер и Рон не отстанут. Они припрутся туда выяснять отношения. Они считают её предательницей. — В подземелья, — жестко отрезала Пэнси. — К нам. Наша комната, там никого нет. Тео и Блейз перекроют коридор, никто из Гриффиндора даже близко не подойдет. Драко не стал спорить. Он аккуратно подхватил Гермиону на руки. Она оказалась пугающе легкой. Её голова безжизненно упала ему на плечо. Они спускались по замку как призраки. Тайными тропами, которые слизеринцы знали наизусть еще с первого курса. Гермиона в руках Драко тихо, прерывисто стонала во сне, её пальцы судорожно вцеплялись в ткань его рубашки, словно даже в глубокой темноте беспамятства она искала точку опоры. И Драко держал её. Держал так, будто от этого зависела его собственная жизнь. Драко аккуратно опустил её на кровать. Пэнси тут же укутывала её в три слоя теплых одеял. — У неё лихорадка, — Пэнси коснулась её лба. — Блейз, тащи успокоительное зелье и настойку безмятежности. У Драко в шкафу за третьей полкой заначка сильных маггловских седативных, Грейнджер как-то говорила, что магия её уже не берет. Тащи всё. Драко отошел к окну. Его руки все еще подрагивали. Он достал из кармана мятую пачку сигарет, которую забрал у Гермионы в Выручай-комнате, выудил одну и прикурил.  Он смотрел на то, как Гермиона металась по подушке, все еще не приходя в сознание. На её бледной шее отчетливо виднелись красные полосы от собственных ногтей. Драко сделал глубокую затяжку, чувствуя, как внутри него кристаллизуется холодная, чистокровная ярость.  И в этот момент Гермиона резко, со вздохом открыла глаза.