Карма

Кто бы и что ни думал, но управлять магазином ох как нелегко. Вечно случается что-то, за чем нужен глаз да глаз, а когда глаз у тебя не триста, а всего два, да и те уже слегка подслеповаты… А если ты при этом ещё и работаешь с магическими артефактами определённого уровня опасности и зачастую весьма сомнительного происхождения, то… что ж, скажем так, нужно следовать правилу трёх О: Осторожность, Обаяние и Острота ума. Правило первое — Осторожность! — никогда проблемы для мистера Эзопа Горбина не представляло. Он был тем самым, кто сперва отмерит раз двенадцать, а отрежет уже только при необходимости. Правило про остроту ума проблемы не представляло уже для его партнёра, мистера Бёрка, который предпочитал сводить все свои социальные контакты к минимуму. В гордом и благословенном одиночестве он работал с артефактами, занимался их оценкой за плотно закрытыми дверями своего кабинета, а сделки заключал по переписке. И, наконец, правило последнего «о» — Обаяние… тут, конечно, они не особо блистали. По крайней мере, до того момента, как мистер Бёрк не решил нанять на работу молодого и выдающегося выпускника Хогвартса. По личному мнению мистера Эзопа Горбина, если что-то у этого молодого выпускника и выдавалось, то скорее зона ширинки, высокие скулы да чувственные губы. Горбин измерил Тома Реддла двенадцать раз, а не семь, как сделал бы любой другой, но потом решил, что резать всё-таки не стоит. Нелюдимый Бёрк редко ошибался. Именно так позиция третьего «о» — обаятельного участника теперь уже их трио, оказалась занята, и магазин мало-помалу начал набирать популярность. К сожалению.

***

В день перед Рождеством мистер Эзоп Горбин не ожидал особого наплыва клиентов, наоборот, предвкушал тишину и покой. Магазин у них был достаточно специфический, подарки на Рождество тут вряд ли кто-нибудь стал бы покупать. Разве что если хотелось поискать какой-нибудь особенный подарок для особенно любимого человека, которому пора бы уже к праотцам. Эту шутку он любил повторять Тому Реддлу, и каждый раз Том вежливо улыбался, а мистер Горбин, в свою очередь, каждый раз задавался вопросом, когда же новичок перестанет это делать. После шестнадцатого раза Том всё так же вежливо улыбался и кивал, и Горбин вынужден был признать, что это, конечно, впечатляет. — Мисс Хэпзиба спрашивала на твой счёт, Том, — обронил Горбин будто бы вскользь и с удовольствием отметил, как быстро поблекли глаза Тома, словно вся жизнь из них утекла. — Неужели, — вежливо отозвался тот и продолжил заполнять счётную книгу. — Именно. Она достаточно прозрачно намекнула, что хочет тебя сегодня увидеть. Можно сказать, потребовала тебя на весь день, — мистер Горбин попытался изобразить фирменную улыбку Тома, вежливую и приятную, правда, получилось не особо вежливо и приятно, а слегка злорадно даже. — Так что, можешь отправляться прямо сейчас… и не беспокойся, я закончу с накладными сам. — Но, мистер Горбин, сэр… вы уверены, что хотите меня отправить именно сегодня? — бедняга изо всех сил пытался отвертеться от необходимости посещать Хэпзибу. — Иди-иди! Нельзя заставлять нашу постоянную клиентку ждать. — Да… конечно, мистер Горбин. Разумеется, — ответил Том и вскоре ушёл, как обычно красивый, но необычайно печальный. Мистер Горбин ухмыльнулся. С такой внешностью, конечно, можно далеко пойти, но это самое «далеко», в которое ты можешь ненароком зайти… лично он, Эзоп Горбин, предпочёл бы остаться в магазине. В тишине и покое, которые он уже предвкушал… Если бы он только знал, как ошибался! Первым клиентом оказался Абраксас Малфой. Или, как мысленно называл его Горбин, жертва благородных и чистокровных традиций инцеста. — А! Горбин! — заявил он своим звучным голосом. — Вы-то мне и нужны! Абраксас Малфой изъяснялся исключительно заявлениями, но он был богат, а потому важен. — Я так полагаю, мой свёрток уже готов! — Ваш… свёрток, сэр? — Именно! Мистер Горбин понятия не имел, о каком свёртке идёт речь, но кивнул и отправился сверяться с книгой заказов, которую Том аккуратно оставил на своём столе. «Мистер А. Малфой, секция С, шкаф 15, верхняя полка, оплачено,» — прочитал Горбин и скривился. На секцию С манящие чары не работали, да и любые другие тоже не работали, поскольку хранящиеся там артефакты были хрупкими и требовали деликатного обращения. Он зашёл за прилавок, прошёл через маленькую дверь, спустился по ступенькам в подвал и направился в секцию С. Шкаф 15 был в три раза выше, чем мистер Эзоп Горбин, и, конечно же, ему пришлось воспользоваться приставной лестницей с тринадцатью ступенями, чтобы добраться до верхней полки. — Пожалуйста, мистер Малфой, наслаждайтесь своей покупкой, — сказал мистер Горбин и улыбнулся Малфою десять минут спустя. Свёрток был маленький, но чертовски тяжёлый. — О, это всенепременно, — многозначительно улыбнулся ему в ответ Абраксас и покинул магазин, оставив Горбина ломать голову над тем, что же было в этом свёртке. Он даже хотел свериться со списком закупок, но в этот момент входная дверь снова открылась. — Дерьмом тут воняет, — прорычал известный любитель хороших манер Фенрир Сивый и промаршировал к прилавку. — Доброго дня и вам, сэр, — дружелюбно ответил блохастой шавке Горбин. — Чем я могу быть вам сегодня полезен, мистер Сивый? — Я за своей коробкой. Ваш мальчишка сказал, что она сегодня уже будет готова. — Одну минуту, я сверюсь с записями. Радости, правда, записи Горбину не принесли, потому что, разумеется, коробка для мистера Ф.Сивого находилась в секции С, в шкафу 15, на нижней полке. И была оплачена. — Одну минуту, сэр, я сейчас вернусь, — сказал Горбин и зашёл за прилавок, прошёл через маленькую дверь, спустился по ступенькам в подвал и направился в секцию С. — По крайней мере, мне не нужно по этой чёртовой лестнице на самый верх лезть, — утешал самого себя Горбин, но когда он увидел размеры коробки на нижней полке, он выругался и отправился в противоположный угол подвала, чтобы взять тележку. Ему потребовалась не одна, а целых пятнадцать минут, чтобы вернуться к Фенриру с коробкой. Когда Горбин, пыхтя и отдуваясь от того, что пришлось нести тяжеленный заказ вверх по лестнице, всё-таки дотащил свою ношу и поставил её на прилавок, то сделал сразу два открытия. Во-первых, Фенрир или, как мысленно окрестил его Горбин, блохастая шавка, прикончил все конфеты с прилавка, которые оставляли в вазочке для посетителей, но которые никто и никогда не трогал, уж больно гадкими они выглядели. Да и разжевать их было совершенно невозможно. Во-вторых, в магазине покупателей теперь было двое. — Наконец-то, — прорычал оборотень, подхватил коробку с такой лёгкостью, словно та ничего не весила, и, не прощаясь, покинул магазин. — Могу я вам помочь? — мистер Горбин попытался улыбнуться мужчине, рядом с которым стоял боров. Пока Горбин пыхтел и мучался с коробкой Фенрира, боров успел навалить на пол целую кучу дерьма, но, судя по всему, его хозяин не собирался это убирать. — Да, я за книгой для мистера Филча. Мистер Филч это я, — ответил покупатель и нежно похлопал борова по филейной части с видом человека, которого не только ввели во грех плоти, но и который в этом самом грехе прекрасно разбирается. — Уже оплачено. — У кого вы делали заказ? — У Реддла. — Чудесно, — Горбин снова сверился с записями, опасаясь увидеть там проклятую секцию С и шкаф номер 15, но в этот раз миновало. Заказ находился в секции А, в первом шкафу и на третьей полке. И, что великолепно, не в подвале, а просто в задней комнате. Книга называлась «Три поросёнка». — Я вернусь через минуту. Боргин зашёл за прилавок, прошёл через маленькую дверь, взмахнул палочкой и почти пропел: — Акцио «Три поросёнка»! Отзываясь на его заклинание, к нему полетела книга… книга эта была размером с небольшой кофейный столик и в красивом переплёте, окованном металом по углам. — Спасибо! С Рождеством! — весело сказал мистер Филч, подхватил книгу, которая оставила поперёк живота Горбину солидный синяк, и ушёл вместе со своим боровом. Эзоп насладился десятью минутами тишины и спокойствия, которые он использовал, чтобы убрать дерьмо с пола… а потом колокольчик над дверью снова весело звякнул, оповещая о новом посетителе. И проклятый колокольчик продолжал весело звенеть весь день, заставляя мистера Горбина бросаться за прилавок, через маленькую дверь и вниз по ступенькам в подвал… снова, и снова, и снова.

***

Мистер Эзоп Горбин поставил табличку «Закрыто» на двери и рухнул в кресло. Магазин посетило в общей сложности двадцать семь покупателей, которые заказывали свёртки, коробки, книги, сундуки и ящики у Тома Реддла. Мистер Горбин так устал, что его даже золото от посетителей не радовало. Он чувствовал себя так, будто его сбила повозка, запряжённая сотней гиппогрифов, а после такого опыта никакое золото не радует. У него болели ноги, у него болела спина, у него болели руки, у него болели даже такие места, о существовании которых на своём теле Горбин прежде и не догадывался. — Ненавижу этого Тома Реддла! — произнёс мистер Горбин тихо, но с такой искренностью, которой никто и никогда от него не ожидал. В этот момент колокольчик над дверью снова звякнул. — Мы закрыты! — сказал он и только потом открыл глаза. — Это всего лишь я, мистер Горбин, сэр, — ответил Том Реддл, вернувшийся в магазин, и выглядел он… бледнее обычного. — А. Это ты, — только и смог выдавить Горбин. — Тяжёлый день в магазине, сэр? — вежливо поинтересовался Том. — Я бы предпочёл об этом не говорить, — устало ответил Горбин, а потом спросил. — Как там мисс Хэпзиба? — Хорошо. — Хорошо провёл день в её компании? — Я бы предпочёл об этом не говорить, сэр. — Понятно… поздно уже. Можешь идти домой, Том. — Спасибо, сэр. Реддл ушёл, больше не проронив ни слова. Горбин расплылся в улыбке. Да, у него был совершенно ужасный день, да ещё и накануне Рождества. Но, судя по всему, у Тома Реддла день был несравнимо ужаснее. Откинувшись на спинку кресла, Горбин с удовольствием подумал о том, что карма — вещь очень даже реальная. Такая же реальная, как и следы засосов на шее Тома Реддла.