Искры в руках

К тому моменту, когда занятия закончились, ноябрьский дождь окончательно вступил в свои права. Мелкие капли покрывали окна автобусов, крыши автомобилей и зонты прохожих, превращая Париж в размытое полотно из серых, золотистых и тёмно-синих оттенков. Для большинства людей такая погода казалась унылой, но Хлоя всегда относилась к ней спокойно. Дождь хотя бы заставлял город ненадолго притихнуть. Обратную дорогу она провела в размышлениях о том, что произошло в школе. Больше всего её беспокоило не то, что она начала видеть слабые места предметов. Это хотя бы можно было объяснить каким-нибудь необычным воздействием артефакта на мозг. Гораздо хуже было воспоминание о том мгновении рядом с Адрианом. Она не просто увидела что-то. Она почувствовала. А чувства других людей были территорией, на которую Хлоя предпочитала не заходить. С собственными бы разобраться. Когда она вернулась в отель, где находились их апартаменты, отец ещё не приехал. Впрочем, это было ожидаемо. В последнее время Андре Буржуа появлялся дома ближе к ночи и выглядел так, словно одновременно пытался управлять городом, десятком кризисов и собственным расписанием. Поэтому квартиру встретила привычная тишина. Хлоя бросила сумку возле дивана, сняла перчатки и несколько секунд рассматривала ладони. Чёрные прожилки по-прежнему проходили под кожей, словно кто-то аккуратно нарисовал их тончайшими чернилами. Врачи называли это инородными образованиями. Хранитель называл это наследием артефакта. Сама Хлоя пока не знала, как называть происходящее. После короткого обеда она отправилась в библиотеку отца. Это была одна из немногих комнат, которые ей действительно нравились. Здесь не было фотографов, политических советников, бесконечных телефонных звонков и людей, пытающихся что-то получить от семьи Буржуа. Только книги. Очень много книг. Хлоя включила настольную лампу и начала поиски. Сперва она просмотрела несколько энциклопедий по минералогии. Затем перешла к справочникам по драгоценным камням. Потом к книгам по истории древних цивилизаций. Через два часа вокруг неё образовалась целая крепость из раскрытых томов, но результат оставался прежним. Никаких упоминаний о чёрном кристалле, внутри которого находится подобие звёздного неба. Никаких артефактов, способных врастать в человеческое тело. Никаких древних хранителей, которые появляются в гостиной без приглашения. Зато она обнаружила огромное количество людей, которые на протяжении тысячелетий очень любили придумывать легенды. К вечеру поиски переместились в интернет. На экране ноутбука мелькали научные статьи, форумы коллекционеров, архивы аукционов и даже несколько сайтов, посвящённых мистике. Последние Хлоя закрывала сразу же после открытия. Если человек пишет, что получил откровение от кристалла из Атлантиды и теперь разговаривает с космическими дельфинами, доверять ему сложно. Примерно через час она окончательно убедилась, что ничего полезного не найдёт. Откинувшись на спинку кресла, Хлоя устало потёрла глаза и включила телевизор просто ради фонового шума. На одном из каналов как раз обсуждали очередное появление Леди Баг и Супер Кота. Ведущая с энтузиазмом рассказывала о том, как герои спасли часть города после нападения акумы, а приглашённые эксперты рассуждали о символическом значении их деятельности. Хлоя слушала вполуха. Она никогда не ненавидела героев так сильно, как многие думали. Скорее испытывала раздражение. Каждый раз всё происходило одинаково. Появлялся акуманизированный злодей. Начинались разрушения. Леди Баг и Супер Кот побеждали. Город восхищался. А потом все забывали о том, что заставило человека стать жертвой акумы в первую очередь. Будто было достаточно устранить последствия и не обращать внимания на причину. — Ты их не любишь. Хранитель появился настолько тихо, что Хлоя даже не вздрогнула. За последние сутки она начала привыкать к подобным появлениям. — Не уверена. — Но и не восхищаешься. — Большинство людей восхищаются символами, а не людьми. Хранитель посмотрел на экран телевизора, где в очередной раз показывали улыбающуюся Леди Баг. — Интересное замечание. — Я вообще довольно интересная. — Это правда. Хлоя подозрительно посмотрела на него. — Ты только что сделал комплимент? — Кажется. — Ужасно. — Почему? — Потому что теперь мне придётся привыкать ещё и к этому. Хранитель ненадолго задумался над её словами, после чего сел напротив. На этот раз Хлоя решила не отвлекаться на странности. Она закрыла ноутбук и скрестила руки на груди. — Ладно. Хватит загадок. — Каких именно? — Всех. Хранитель выглядел удивлённым. — Это очень много загадок. — Начнём с главной. Что именно сделал со мной этот артефакт? Впервые за весь разговор он ответил не сразу. — Ты уже начала замечать изменения? — Я вижу трещины в предметах. — Да. — Иногда понимаю, где они сломаются. — Да. — А сегодня мне показалось, что это сработало на человеке. На лице Хранителя появилось выражение, которое можно было принять за удовлетворение. — Значит, процесс идёт правильно. — Процесс чего? — Пробуждения. Хлоя почувствовала, как начинает раздражаться. — Можешь хоть раз ответить нормально? — Могу. К её удивлению, он действительно кивнул. — Артефакт называется Пустотным Сердцем. Он был создан очень давно для тех, кто должен был видеть несовершенства мира. — Звучит довольно депрессивно. — Обычно так и говорят. — И что значит "видеть несовершенства"? Хранитель посмотрел на её ладони. — Сейчас ты замечаешь трещины в предметах. Это самая простая часть способности. Любая вещь имеет слабые места. Любая конструкция может разрушиться. Любой материал изнашивается. — Это я уже поняла. — Позже ты начнёшь видеть больше. — Например? — Намерения. Хлоя нахмурилась. — Что? — Ложь. Страх. Сожаления. Сомнения. Противоречия. Те трещины, которые существуют внутри людей. Она некоторое время молчала. — Это невозможно. — Для обычного человека — да. — И зачем кому-то нужна такая способность? Хранитель посмотрел в окно, за которым продолжал идти дождь. — Потому что невозможно исправить мир, если ты не видишь, что в нём сломано. Эта фраза заставила Хлою задуматься. Возможно, впервые с момента знакомства с ним она услышала не загадку и не уклончивый ответ, а нечто действительно важное. Поэтому следующий вопрос она задала уже гораздо тише: — А что будет дальше? На этот раз Хранитель ответил не сразу. И по тому, как он отвёл взгляд, Хлоя неожиданно поняла, что ему известен ответ. Просто он не уверен, понравится ли он ей. _____________ Несколько секунд после его ответа в комнате стояла тишина. Дождь продолжал негромко барабанить по окнам. Телевизор всё ещё работал, но Хлоя уже не слушала ни ведущих, ни экспертов, ни очередные рассуждения о героях Парижа. Всё её внимание было сосредоточено на Хранителе. Он явно что-то недоговаривал. Причём не потому, что хотел её обмануть, а скорее потому, что пытался подобрать слова, и это неожиданно настораживало сильнее, чем любые загадки. — Насколько всё плохо? — наконец спросила она. — Это зависит от твоей точки зрения. — Обычно так говорят перед плохими новостями. Хранитель посмотрел на неё долгим взглядом. — Пустотное Сердце создавалось не как оружие. — Это должно меня успокоить? — Нет. — Уже честнее. Он слегка наклонил голову, словно признавая справедливость замечания. — Его владельцы были хранителями знаний, судьями, советниками правителей и исследователями. Их задача заключалась в том, чтобы находить скрытые проблемы до того, как они станут катастрофой. — Звучит почти благородно. — Так и было. — Тогда почему ты выглядишь так, будто собираешься сообщить мне что-то неприятное? Хранитель некоторое время молчал. — Потому что позже они начали понимать, что видеть трещину и воздействовать на неё — разные вещи. Хлоя сразу выпрямилась. — Воздействовать? — Ты уже видишь слабые места предметов. Со временем сможешь взаимодействовать с ними. — То есть ломать вещи взглядом? — Не совсем. Он протянул руку к журнальному столику. На столешнице лежал обычный карандаш. Хранитель коснулся его кончиком пальца. На мгновение воздух вокруг предмета странно дрогнул. Раздался негромкий хруст. Карандаш развалился ровно на две части. Не переломился, не раскололся случайным образом. Разделился точно по самой слабой линии своей структуры, будто кто-то провёл идеально рассчитанный разрез. Хлоя нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что я смогу делать подобное? — Со временем. — Это полезно. — Это самая безобидная часть. Вот теперь ей действительно стало не по себе. — А какая не безобидная? Хранитель посмотрел ей прямо в глаза. — Люди тоже имеют трещины. Хлоя почувствовала неприятный холодок. Она уже догадывалась, к чему идёт разговор. — Продолжай. — Страхи. — Да. — Сожаления. — Да. — Внутренние противоречия. — Я поняла принцип. — Со временем ты начнёшь их видеть. — И что дальше? Хранитель впервые за всё время отвёл взгляд. — Некоторые носители могли усиливать их. Тишина показалась неожиданно тяжёлой. — Усиливать? — Если человек боится потерять что-то важное, страх становится сильнее. — Это уже похоже на оружие. — Да. — А если человек испытывает вину? — Тогда вина выходит на поверхность. Хлоя медленно сняла кольцо и начала вращать его между пальцами. Она всегда так делала, когда нервничала. — То есть я могу причинять людям боль, даже не прикасаясь к ним. — Можешь. — Замечательно. — Тебя это расстраивает. — Конечно расстраивает. Хранитель неожиданно нахмурился. — Почему? Хлоя посмотрела на него так, словно услышала самый глупый вопрос в мире. — Потому что нормальные люди не хотят случайно ломать чужую психику. — Хороший ответ. Она замерла. — Это был тест? — Немного. — Ненавижу тебя. — Нет. — Иногда ненавижу. — Так уже ближе к истине. К её собственному удивлению, уголок губ дёрнулся вверх. Всего на секунду, но почти сразу улыбка исчезла. Потому что в этот момент под кожей ладоней снова возник знакомый звон. На этот раз гораздо сильнее. Чёрные прожилки вспыхнули тусклым серебристым светом, а затем перед глазами Хлои появилось нечто новое. Вдоль стены гостиной проходила тонкая линия. Абсолютно чёрная, и она выглядела так, будто кто-то разрезал сам воздух. Линия медленно расширялась. За ней не было кирпича, обоев или мебели. Только бесконечная темнота, усыпанная далёкими звёздами. Хранитель мгновенно поднялся на ноги. Впервые с момента их знакомства Хлоя увидела на его лице настоящее беспокойство. — Что это такое? — спросила она. — Слишком рано. — Очень информативно. — Ты открыла разлом. — Что? — И ты должна немедленно закрыть его. — Я даже не знаю, как открыла! Хранитель уже двигался к странной трещине в пространстве. — Именно это меня и беспокоит. Хлоя не сразу поняла, что именно происходит в гостиной. Линия в воздухе расширялась медленно, но неотвратимо, словно трещина в стекле, только вместо стекла здесь была сама реальность. От неё не исходило света или ветра, но пространство вокруг неё начинало вести себя неправильно: края мебели казались чуть смещёнными, тени — глубже, чем должны быть, а звук телевизора будто проваливался в пустоту и возвращался с задержкой. Хранитель сделал шаг вперёд, и впервые его движение не выглядело лёгким или естественным. Он словно преодолевал сопротивление, как человек, идущий против сильного течения. — Не смотри прямо в центр, — сказал он резко. — А куда мне смотреть? — Хлоя не сводила глаз с разлома, потому что отвести взгляд казалось ещё опаснее. — На границу. Только на границу. Но граница уже перестала быть стабильной. Она дрожала. И вместе с ней дрожала сама комната. Хлоя почувствовала, как под кожей ладоней поднимается знакомый звон. Только теперь он не был просто ощущением или предупреждением. Он отзывался на разлом, как камертон на звук. Чёрные прожилки под кожей вспыхнули тусклым, почти незаметным светом, и в этот момент Хлоя впервые ясно поняла, что её тело и этот камень больше не существуют отдельно друг от друга. Разлом резко дёрнулся, и начал тянуть: Не воздух, не предметы — её взгляд, внимание, само ощущение устойчивости мира. Хлоя отступила на шаг назад, но пол под ногами словно стал менее уверенным, чем должен был быть, и этого шага оказалось недостаточно. — Оно нестабильно, — произнёс Хранитель. В его голосе впервые прозвучало что-то очень древнее и очень осторожное. — Ты не контролируешь открытие. — Я вообще ничего не открываю! — резко ответила она, но в тот же момент почувствовала, как разлом реагирует на её голос. Линия расширилась ещё сильнее, и в этот момент Хлоя совершила ошибку. Она посмотрела не на границу. Она посмотрела внутрь. И мир ответил. Комната исчезла не резко, а так, будто её выдернули из реальности, как лист из книги. У Хлои не было ощущения падения или полёта — скорее, её сознание на долю секунды оказалось в месте, где не существовало направления. А потом всё вернулось, но не там. Она стояла уже в другом конце гостиной рядом с книжным шкафом. Слишком близко к стеклу, которое теперь отражало её с неправильной задержкой, словно изображение не успевало за реальностью. Хлоя медленно моргнула, повернула голову. Хранитель всё ещё стоял у разлома и смотрел на неё так, как будто она только что сделала то, чего делать не должна была ни при каких обстоятельствах. — Я… — начала она. И остановилась, потому что поняла, что не помнит момента перемещения. Вообще. Ни движения, ни решения. Только мысль о том, что нужно оказаться подальше от этой линии. — Ты сместила себя через разлом, — произнёс Хранитель наконец. — Это я не специально. — Я знаю. Это “я знаю” прозвучало хуже любого упрёка, потому что в нём не было удивления. Только подтверждение факта. Разлом в центре комнаты дрогнул ещё раз, будто почувствовал, что его заметили, и начал медленно закрываться сам по себе, сжимаясь обратно в тонкую линию. Но Хлоя уже не смотрела на него. Она смотрела на свои руки. — Я могу делать это снова? — спросила она тише. Хранитель не ответил сразу. Он подошёл ближе, но не к разлому — к ней. Впервые он выглядел не как тот, кто знает ответы, а как тот, кто оценивает последствия. — Да, — сказал он наконец. — Но только пока ты не понимаешь, как именно ты это сделала. — Это звучит плохо. — Это звучит опасно. Разлом окончательно схлопнулся и исчез, будто его никогда не существовало. Комната снова стала обычной. Слишком обычной. И от этого стало ещё тревожнее. Хлоя медленно выдохнула. — Тогда научи меня. Хранитель посмотрел на неё долго, очень внимательно. Так, будто это предложение было не про обучение, а про выбор. — Если я научу тебя контролировать это, — сказал он, — ты больше никогда не сможешь делать вид, что мир простой. Хлоя усмехнулась почти без эмоций. — Я и так не могу. И впервые за весь день она действительно поняла, что это правда.