Аморфофаллус

      Первые робкие лучи солнца осторожно проникают сквозь тьму ночи. Постепенно они набирают силу, разгоняя окутывающие мир сумерки. Ночная мгла отступает, уступая место свету, озаряющему окрестности. Солнце медленно поднимается над горизонтом, разливая вокруг себя волны тёплого сияния. Краски вокруг становятся всё ярче. Всё вокруг наполняется жизнью и энергией.       Восход солнца знаменует собой начало нового дня, наполненного надеждами и возможностями.       Надеждами.       И возможностями.       На часах ещё не было и пяти, когда Ева резко распахнула глаза, словно пробуждаясь от кошмарного сна. Её сердце бешено колотилось, а во рту ощущался горький привкус. Внезапная волна тошноты накрыла её, заставив поспешно сорваться с кровати.       Спотыкаясь, она кинулась в ванную комнату, едва успев опуститься на колени перед унитазом. Её тело сотрясалось от рвотных позывов, а из горла вырывались задушенные хрипы. Желудок будто сжимался в судорогах, заставляя её корчиться в агонии. Слёзы выступили на её глазах, смешиваясь с горькой влагой, стекающей по щекам. Девушка задыхалась, пытаясь отдышаться между приступами рвоты.       Её руки дрожали, когда она пыталась отстраниться и отдышаться хотя бы на секунду. Тошнота не отступала, заставляя её корчиться в мучительных спазмах снова и снова. Каждый новый приступ вырывал из её груди болезненные стоны, эхом разносящиеся по пустой ванной комнате.       Когда, наконец, тело девушки обмякло, она обессиленно опустилась на холодный кафель. Её веки сомкнулись, а на лбу выступила испарина. Она лежала, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя после такого мучительного пробуждения.       Единственное, что радовало девушку во всей этой ситуации, так это то, что она хотя бы успела добежать до туалета и не испортила утро спящему рядом парню, который уже проснувшийся и, как казалось, довольно бодрый стоял в дверном проёме, краем глаза осуждающе поглядывая на брюнетку.       Осторожно приоткрыв дверь ванной комнаты, молодой человек замер на пороге. Его сердце болезненно сжалось при виде картины, открывшейся его взору, пусть всем своим видом он и пытался сказать обратное.       Девушка лежала на холодном кафельном полу, обхватив колени руками. Её тело сотрясала дрожь, а лицо было бледным и осунувшимся. Парень заметил, что она даже не удосужилась закрыть дверь, словно ей не хватало сил даже на такое быстрое и элементарно простое действие.       Его первым порывом было кинуться к ней, прижать к себе, обнять и утешить. Но, в то же время, воспоминание о их недавней ссоре заставило его нахмуриться. Он до сих пор чувствовал обиду и разочарование от всего происшедшего пару часов назад.       Тем не менее, увидев её в таком состоянии, он не мог оставаться равнодушным. Подойдя ближе, он опустился на колени рядом с ней, внимательно вглядываясь в её лицо. Девушка подняла на него измученный взгляд, её губы дрожали, словно она хотела что-то сказать, но не могла. Он осторожно приподнял её, чувствуя, как она безвольно обмякает в его объятиях. Его сердце сжималось от боли при виде её страданий. Несмотря на обиду, он никак не мог оставить её одну.       — Надеюсь, что теперь тебе стало получше, — он чувствовал, как внутри нарастает волна беспокойства, перемешанного с нежностью и желанием защитить её. — Ты объяснишь мне, что это было, или как обычно свалишь, только проснувшись? — пусть сейчас он был зол на неё, но это не могло заглушить его глубокую любовь и заботу.       — Второй вариант, — ничуть не смутившись, ответила девушка, вновь прикрывая глаза. — И лучше мне не стало.        — Ты хоть помнишь…       — Частями, — блондинка перебила, освобождаясь от его рук. — И, честно говоря, не хочу вспоминать остальное. У меня болит голова. Можно я приму душ? — ничего и никого не стесняясь, голубоглазая стянула с себя надетую ночью парнем футболку, кинула её на пол и залезла в ванную. — Спасибо.       Девушка дала понять, что в данный момент разговаривать она не намерена. Парень вышел из комнаты, оставляя её наедине с собой и своими мыслями.       Стоя под холодными струями воды, девушка почувствовала, как её накрывает волна головокружения. Её пальцы, сжимающие мыло, задрожали, а ноги стали ватными. Не прошло и пяти минут, как девушка вцепилась в бортики ванны, пытаясь устоять на подгибающихся коленях.       Вода, стекавшая по её телу, казалась ей обжигающе горячей, а воздух — удушливо влажным. Сердце девушки гулко билось в ушах, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Она зажмурилась, тщетно пытаясь подавить вновь нарастающую тошноту.       Слёзы отчаяния выступили на её глазах, оставляя солёные дорожки на бледных щеках. Она обхватила себя руками, будто пытаясь защититься от накатывающих волн тошноты и головокружения. Её тело сотрясалось в конвульсиях, пока она боролась с мучительными спазмами.       Опустошённая, девушка обессиленно сползла на дно ванны, подставляя лицо холодным струям воды. Её веки сомкнулись, а в сознании пульсировала лишь одна мысль: как же она хочет, чтобы всё это, наконец, закончилось.       Девушка, завёрнутая в мягкое пушистое полотенце, вышла из ванной комнаты. Её мокрые тёмные волосы рассыпались по плечам, а капли воды медленно стекали по бледной коже. С тихим вздохом она подошла к зеркалу, устремив на своё отражение задумчивый взгляд.       То, что она увидела, вызвало у неё чувство глубокой печали. Её фигура, некогда стройная и подтянутая, теперь казалась измождённой и хрупкой. Кости выступали под тонкой кожей, щёки ввалились, а глаза, окружённые тёмными кругами, смотрели на неё с тревогой и тоской.        Девушка провела дрожащей рукой по своим рёбрам, с горечью осознавая, насколько сильно она похудела. Стоя перед зеркалом, она чувствовала себя слабой и уязвимой. Сделав глубокий вдох, девушка обхватила себя руками, пытаясь согреться, но всё было без толку. Теплее ей не становилось.       Когда-то она бы испугалась. Когда-то она считала каждую потерянную килограммом цифру на весах, паниковала из-за синяков под глазами и бежала к врачу из-за любого недомогания. Сейчас же она смотрела на собственное отражение почти равнодушно. Её пугала не худоба. Её пугало то, что ей больше не было страшно. Словно какая-то важная часть её давно умерла, а тело просто продолжало существовать по привычке.       Подойдя к шкафу, девушка неторопливо достала первые попавшиеся вещи: нижнее бельё, старые, растянутые джинсы и просторную футболку. Её движения были вялыми и неуверенными, словно она едва держалась на ногах. Одеваясь, она с трудом застёгивала пуговицы и молнии, её пальцы дрожали, выдавая слабость и недомогание.       Тяжело вздохнув, она заправила за ухо выбившуюся прядь влажных волос и направилась к выходу из комнаты. Шагая по коридору, девушка шаталась из стороны в сторону. Ей приходилось держаться за стену, чтобы не потерять равновесие. Спускаясь по лестнице на кухню, она едва не споткнулась, цепляясь за перила дрожащими руками.       Наконец, достигнув кухни, девушка рухнула на стул, тяжело дыша. Её бледное лицо блестело от испарины, а тело сотрясала лёгкая дрожь. Она чувствовала себя совершенно обессиленной. Её взгляд был отрешённым, словно она находилась в другом мире, далёком от окружающей действительности.       На мгновение ей захотелось просто закрыть глаза и уснуть прямо здесь. Без разговоров. Без объяснений. Без необходимости снова смотреть в обеспокоенные глаза людей, которым она причиняла боль одним своим существованием. Она устала быть проблемой. Устала быть причиной чужих переживаний. Устала просыпаться по утрам.       — Ева, — подойдя к ней сзади, парень начал аккуратно и тихо говорить, понимая, что одно лишнее слово сейчас может взбесить брюнетку ещё сильнее прежнего. — Тебе нужно поесть. Ты совсем ослабла.       Отсутствие чувства голода словно накрывало девушку пеленой безразличия. Её желудок не подавал никаких сигналов о необходимости пополнения запасов энергии. Она не ощущала ни лёгкого урчания, ни тянущей боли, которые обычно предшествовали приёму пищи. Её организм, будто отключившись от инстинктов самосохранения, не требовал немедленного насыщения. Казалось бы, можно было всё списать на утренний конфуз, однако они оба понимали, что дело было вовсе не в этом.       Девушка медленно подняла глаза, встречаясь с его полным тревоги взглядом. Она покачала головой, тихо ответив:       — Я не голодна, Алекс. Просто сейчас мне нужно чуть больше времени, чем обычно, для того, чтобы прийти в себя.       Нахмурившись, молодой человек настаивал:       — Но ты совсем ничего не ешь последние дни, да и на ногах почти не стоишь. Тебя даже тошнит не едой, а желудочным соком. Ева, это уже не шутки.       — Сейчас у меня нет аппетита. Может, потом, — девушка вновь покачала головой. Её голос звучал слабо и устало.       Эта отстранённость от основных физиологических потребностей вызывала в ней странное чувство отрешённости, словно она стала выше телесных нужд. Это пугало.       Раздражение начало проступать на лице парня. Он, сам того не замечая, повысил голос:       — Ты должна есть! Твоё здоровье ухудшается с каждым днём. Неужели тебе всё равно?!       Девушка поморщилась от его тона, её глаза наполнились слезами обиды:       — Ты не понимаешь... — плечи брюнетки поникли, а взгляд, лишённый былого живого блеска, устремился в пустоту. — Я просто не могу. Оставь меня в покое!       Она и сама уже мало что понимала. Когда именно всё пошло не так. В какой момент очередное «я справлюсь» превратилось в ложь. Когда наркотики перестали быть способом забыться и стали единственным способом пережить следующий день. Иногда ей казалось, что она стоит на краю пропасти уже так давно, что перестала замечать её под ногами.       Они замолчали, густо наполнив воздух напряжением. Алекс сжал кулаки, пытаясь сдержать растущее раздражение, а девушка, опустив голову, тихо всхлипывала. Повисшая тишина была наполнена неразрешимым противоречием и тревогой за будущее.       Повисшее в воздухе напряжение становилось всё более осязаемым. Молодой человек, осознав, что его вспышка гнева лишь усугубила ситуацию, сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.       Он подошёл к девушке, опустившись на корточки рядом с ней. Взяв её дрожащие руки в свои ладони, он тихо произнёс:       — Прости меня, Ев, я не должен был так срываться на тебя. Я просто очень беспокоюсь и не знаю, что мне ещё делать.       Девушка подняла на него заплаканные глаза, в которых читалась усталость и смятение. Она слабо сжала его руки, давая понять, что принимает извинения.       — Я знаю, — её голос звучал тихо и надломленно. — Но сейчас я просто не могу ничего есть. Я чувствую себя совершенно измотанной, и единственное, чего я сейчас хочу, — просто отдохнуть, — она тихо вздыхает, погружаясь в пучину грустных размышлений.       Молодой человек кивнул. Его взгляд наполнился сочувствием.       — Тогда, может быть, тебе стоит ещё поспать? Ты выглядишь так, словно вот-вот упадёшь.       Ева слабо улыбнулась, благодарно кивая. Она поднялась с места, шатаясь, но молодой человек поддержал её, бережно обняв за талию. Медленно они направились к выходу из кухни.       Оказавшись в прихожей, девушка вдруг остановилась, её взгляд стал собранным и решительным.       — Я, пожалуй, лучше пойду домой, — блондинка прикусила нижнюю губу, стараясь больше не смотреть на парня. — Мне нужно побыть одной и привести мысли в порядок.       Алекс с тревогой посмотрел на неё, но, увидев её твёрдую решимость, понял, что спорить бесполезно. Он лишь кивнул, провожая её до двери.       Он знает, куда она пошла.        И он знает, что останавливать её — бессмысленно.       Девушка, накинув свою когда-то забытую куртку, вышла на улицу, растворяясь в утренних сумерках. Молодой человек проводил её взглядом, надеясь, что она сможет найти в себе силы справиться с этим непростым периодом.       Алекс медленно закрыл за ней дверь. Его плечи поникли, словно вся энергия разом покинула его тело. Он устало опустился на диван, тяжело вздыхая.       Тишина, наполнившая комнату, казалась оглушающей. Он прекрасно понимал, что Ева нуждается в уединении, чтобы разобраться в своих мыслях и чувствах. Но от этого осознания на душе становилось ещё тяжелее.       Его взгляд рассеянно скользил по знакомым предметам, но мысли были далеко. Он вспоминал, как они смеялись и строили планы на будущее, чувствуя себя самыми счастливыми людьми на свете. И вот теперь всё изменилось.       Глубоко вздохнув, он провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть накатывающее отчаяние. Ему так хотелось помочь ей, облегчить её страдания. Но она отвергала все его попытки, погружаясь всё глубже в своё внутреннее состояние.       Алекс чувствовал, как внутри разрастается чувство беспомощности. Он был готов на всё, лишь бы вернуть её к жизни, но понимал, что сейчас это не в его силах.       Тишину вдруг нарушил приглушённый всхлип. Он удивлённо поднял голову, осознавая, что это его собственные слёзы скатываются по щекам. Горечь и боль затопили его сердце, заставляя задаваться вопросом: как долго ещё он сможет вынести эту тяжесть? Сколько раз он ещё будет вновь и вновь впускать её на порог своего дома, чтобы та наутро просто испарилась, не сказав даже элементарного «спасибо»? Спасибо за то, что впустил, за то, что откачал, за то, что всю ночь не спал, прислушиваясь к тому, дышит ли она. За то, что просто был рядом.        Но самое обидное для парня здесь то, что сколько бы не длилось это испытание, сколько бы дней не сменило ночь и наоборот, сколько бы раз девушка не оказывалась на его пороге в любом из своих состояний, чтобы она ни говорила и как бы себя ни вела — он бы всё равно принял её. Даже если она будет снова отталкивать его, снова кричать и снова уходить — он будет снова ждать, когда та окажется на пороге его дома.       Иногда Алекс ловил себя на мысли, что боится телефонных звонков. Особенно ранним утром. Особенно среди ночи. Каждый раз, когда экран загорался незнакомым номером, его сердце на секунду переставало биться. Потому что где-то глубоко внутри он уже давно понимал: однажды ему позвонят. И тогда Ева больше не вернётся ни на его порог, ни в его жизнь. Но даже осознавая это, он продолжал надеяться, что ошибается.       Это слишком тяжело. Но проблема в том, что Алекс уже не знает, как ему существовать без этой тяжести на его плечах. Он не знает, как ему существовать без девушки, чья жизнь каждый день находится на волоске от смерти.       Он чувствовал себя бессильным, будто его руки были связаны, а душа парализована, пока она боролась с этим тяжким бременем. Он винил себя за то, что не может разделить её ношу, облегчить её страдания и подарить ей долгожданное успокоение.       Его разум лихорадочно искал способы помочь, но все идеи разбивались о суровую реальность, которая была неподвластна ему. Он чувствовал себя никчёмным, неспособным защитить ту, кого любил. Вина разъедала его изнутри, подтачивая уверенность и надежду.       На журнальном столике до сих пор лежала её резинка для волос. Обычная чёрная резинка. Она забыла её несколько недель назад. Алекс так и не убрал её. Каждый раз рука тянулась выбросить или хотя бы переложить её в ящик, но что-то останавливало. Словно вместе с этой нелепой резинкой из дома исчезнет и сама Ева. Словно тогда придётся признать, насколько шатким стало её место в этом мире.       Более всего его мучило осознание того, что она страдает, а он бессилен что-либо изменить. Это было подобно ядовитой змее, обвивающейся вокруг его души, причиняющей невыносимую боль. Ему хотелось кричать от бессилия, умолять небеса о помощи, но он понимал, что может лишь молча разделять её боль и быть рядом, пока она преодолевает свои испытания.       Но, увы, ему этого было мало. И он ничего не мог с этим поделать. Он уже давно потерял себя в попытках помочь той, кому помощь была не нужна. Единственное, что остаётся, это ждать. Ждать и надеяться, что девушка всё-таки встанет на путь истинный. Другого выхода у него не оставалось.