Невеста Малфоя

Не зажигая свет, она прошла вглубь комнаты и сбросила со своих плеч пиджак. Он хранил его родной запах, такой любимый и желанный. Который сейчас душил её, вызывая новые волны истерики. Холодный воздух мгновенно коснулся её разгоряченной, местами покрасневший от его рук кожи, но она едва ли это почувствовала. Нагая и беззащитная, спотыкаясь, на ватных ногах она добралась до своей огромной кровати. Гермиона рухнула поперек кровати на прохладные шелковые простыни, которые сейчас ощущались ледяными. Свернувшись в позе эмбриона и крепко обхватив себя руками, будто пыталась удержать собственное разбитое сердце в груди, она зарылась лицом в мягкое покрывало. Наконец-то можно было позволить себе сломаться. Громко зарыдала. Она не умела плакать красиво, как все эти идеальные аристократки, она задыхалась от спазмов и боли в ребрах, продолжая надрывно всхлипывать. Спустя пятнадцать минут Драко вошел в ослепительно сияющий бальный зал. Одежда была разглажена магией, платиновые волосы приведены в порядок. На бледном лице застыла маска надменного аристократа, человека, у которого весь этот лживый мир был в кармане. Только хищный, темный блеск в глазах и едва уловимый, одуряющий аромат сладкого жасмина, въевшийся в его кожу, выдавали правду о том, что произошло ранее в розарии. Хозяйским шагом обходя гостей он шел к восточной ложе, где Нотт и Забини наблюдали за гостями, оградив себя легким заклинанием приватности. - Живой? - Блейз понимающе усмехнулся, бросив на него проницательный взгляд. Его ноздри едва уловимо дрогнули. Он безошибочно чувствовал плотный шлейф запредельного удовлетворения, которое густо окутывало Драко. - Мы уж думали, ты решил провести остаток ночи прямо в кустах. В холодной, пустой темноте своей спальни Гермиона судорожно стиснула покрывало. Её тело всё ещё пульсировало отголосками их бешеной связи. Она физически чувствовала внутри себя его горячее семя. Ощущала его пальцы и холод его кольца на своей кожи…Слёзы лились ручьем. В памяти всплыл разговор с Гарри о реакции Рона. Для него её выбор стал предательством всего, чем они жили. Он был уверен, что либо она продалась Малфоям, либо Драко одурманил её. Новый всхлип разорвал тишину в комнате. Рон был прав. Правда бы убила его, или он бы убил её за эту правду. Ведь она заключалась в самом страшном для него понимании. Она не продалась за роскошь или политическую защиту. Она продала себя и свою душу за любовь к мужчине, который видел в ней лишь удобный ресурс. «Мой идеальный трофей», это все еще эхом билось в её воспаленном мозгу. Каждая слеза была отравлена осознанием того чем она для него являлась. Она отдавшая всю себя ему, оказалась заперта в золотой клетке собственной биологии и безответной любви. Ощущение что она грязная, использованная и невыносимо одинокая. Внизу, смотря в глубь роскошного зала и наблюдая за танцующими Теодор Нотт медленно крутил бокал с огневиски и криво, с явным восхищением ухмыльнулся. - Драко, похвально. Ты закрепил этот союз. - лениво протянул Тео, его умные глаза отражали свет свеч. - Кингсли покинул Мэнор с перекошенным лицом. Маклагген после вашей милой беседы аппарировал так быстро, что чуть не расщепился. Поттера тоже больше не видно. Ты прям страшен, возможно и нам стоит тебя опасаться? Драко был опустошён, у него не получилось действительно улыбнуться этой новости. Его челюсти сжались, когда он выдавил из себя жесткую улыбку, которая должна была выйти торжествующая. Он был сейчас для них Альфой, чьи инстинкты были полностью удовлетворены. Однако у него самого, этого ощущения не было. Не было триумфа. - Грейнджер под моей полной защитой. Всегда. - сказал он, и в его голосе прозвучала угроза, от которой мороз пробегал по коже. - Любой, кто посмеет посмотреть на неё не так, как положено, будет иметь дело с моим Альфой. Я не дам её в обиду. Гермиона задыхалась от слез, которые никак не прекращались. Она плакала от физического истощения, от переизбытка чувств, подавленной воли, от того как жалобно скулила и рвалась Омега ощущая её настрой к обожаемому Альфе, и от пульсирующей свежей метки на шее. Но больше всего она плакала от того, как сильно, до мучительной, животной ломки она нуждалась в нем прямо сейчас. Ей хотелось, чтобы он вернулся… Пришел к ней… Чтобы обнял, чтобы спрятал от всего мира. От этого осознания собственной жалкой зависимости ей становилось только больнее. Она была привязана к нему каждой клеточкой своего тела, зная что никогда не получит в ответ ничего, кроме холодного собственнического инстинкта. Он никогда не будет любить её. Никогда не опустится до Грейнджер. Не инстинктом… не телом… Он давай ей этого сполна. Она хотела большего. Хотела его душу. Его сердце… - Люциус, кажется, абсолютно доволен, - Блейз кивнул в центр зала. Драко проследил за его взглядом. Лорд Малфой стоял в окружении влиятельных политиков. Заметив взгляд сына, он медленно, с глубоким удовлетворением поднял свой бокал с шампанским, салютируя его политическому триумфу. Он выглядел так, будто только что купил всё Министерство Магии на корню. - Отец знает, что сильный наследник всегда является гарантией поддержания власти, - Драко холодно кивнул Люциусу в ответ. Он стоял тут, продолжал вести беседы, потому что так было нужно. Но внутри у него всё стягивалось в тупой, болезненный ком. Он отвел взгляд и посмотрел на лестницу что вела на второй этаж. Туда, где коридоры могли привести его к покоям его невесты. Он изо всех сил старался удержать лицо хладнокровного, расчетливого хищника, празднующего победу. Ему бы это удалось, если бы Тео и Блейз не знали его слишком давно. Они переглянулись, заметив, как он угрожающе сжимает хрустальный бокал и пьет слишком отчаянно для того кто счастлив. От них не скрылось его напряжение и затравленное, уставшее лицо с поникшими глазами. В его мощной ауре, помимо дикого животного удовлетворения, проступала горечь и боль, природу которой слизеринцы понять не могли. Никто в этом зале не должен был знать, что под этой ледяной броней бьется сердце, которое он сам же добровольно бросил на алтарь. Сердце, которое разрывалось от любви к женщине, которая оказалась блестящей лгуньей. Он ненавидел себя за то, что заставил её играть эту роль, и за то что поверил в её покорность. Он никогда не признается в этом вслух. Нет, он не сделает этого. Но оказалось что спрятать кровоточащую душу от самого себя было невозможно. - А Грейнджер... - голос Драко прозвучал неестественно. Обнаженная, больная и отчаянная одержимость человека, который получил все что хотел, но потерял самое главное. - Она самое ценное, что у меня есть. Я собственными руками разорву на куски любого, кто попытается её отнять. Блейз задумчиво отпил алкоголь, а Теодор молча поднял в его сторону свой бокал, прекрасно услышав надломленность в голосе друга. Они не задавали вопросов. Слизеринцы дружили по другому. Они умели хранить секреты, особенно те, которые отчаянно пытались скрыть даже сами от себя. Часы пробили три ночи, когда последние гости наконец покинули Малфой-Мэнор. Особняк погрузился в спокойную тишину, в которой после шумного вечера даже скрип половиц казался раскатом грома. Изрядно пьяный, огневиски было единственным, что хоть как-то приглушало его внутреннюю агонию, он медленно поднимался по лестнице. Его бабочка была давно развязана и небрежно болталась на шее. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая бледную шею. Алкоголь не принес ему забвения, лишь обострил все чувства до предела. Теперь его ревность и горечь превратились в ядовитый коктейль. Альфа скулил, скребся о ребра, настойчиво требуя идти к своей Омеге. Требуя лечь рядом с ней, зарыться носом в прекрасные волосы, прижать к себе теплое тело и уснуть, вдыхая аромат её жасмина. Драко толкнул дверь своих покоев. В комнате было темно и холодно. Он не стал зажигать свечи. Лунный свет что лился сквозь приоткрытые шторы высоких окон, освещал комнату. Он увидел безупречно заправленную, ледяную постель. Огромная кровать была пуста. Сегодня Омега должна была сама придти в постель своего Альфы, ведомая инстинктом и желанием быть под защитой, дышать его запахом, подтвердить связь, которую им подарил ритуал. Но её здесь не было. Он просил ждать его… Раздражение, подстрекаемое алкоголем и обидой, вспыхнуло с большей силой. Значит, её игра закончена? Спектакль для Министра завершен, и теперь она даже не считает нужным притворяться перед ним? Драко пересек свою спальню широкими и порывистыми шагами. Не стучась, толкнул смежную дверь, ведущую в покои Гермионы. В комнате пахло её слезами и его собственными феромонами. Шлейфом их недавней близости в саду. Этот коктейль запахов ударил ему в голову сильнее любого алкоголя. Он замер на пороге, его взгляд метнулся к кровати. Она лежала в самом центре, голая, едва прикрытая краем мягкого одеяла. Её кожа в лунном свете казалась призрачной. На её теле он увидел отметины своих ладоней, следы его страсти и безумия. Разве он мог сделать ей больно? Он скривился, ощущая себя полным ублюдком. Она спала беспокойно, свернувшись в беззащитный клубок. Драко видел, как вздрагивают её плечи, как судорожно сжаты пальцы. Сделав несколько бесшумных шагов он замер у края кровати. Сердце сжималось пропуская удары. Её лицо было заплаканным, нос покраснел, а на щеках блестели высохшие дорожки соли. Она выглядела такой беззащитной на этой постели, такой сломленной, словно всё то величие, с которым она стояла перед Министром, было лишь иллюзией. Прямо сейчас рассыпалась в прах. В ту самую секунду что он оставил её одну в этой комнате. Вчера он обещал ей всегда быть рядом. Он сдержал свое слово. Он был тут. Но она была безнадежно далека от него. Она не пришла к нему в постель. Отдалилась… Почему же она плакала? - с горьким, недоумением подумал он. - Ты ведь победила. Получила безопасность…. всё, ради чего ты так виртуозно лгала. В его пьяном мозгу, как заезженная пластинка, крутились её слова: “Я всегда любила его..… Больше собственной жизни.” Зачем? Зачем она выбрала именно эту ложь? Разве она не подумала, что нет ничего более болезненного, чем слышать это от женщины, которая никогда не посмотрит на него без тени прошлого в глазах? Ты так искусно лгала, Грейнджер. Драко судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри него всё горит. Так правдоподобно, что я, как последний идиот, на мгновение поверил. Захотел, чтобы это было правдой. Чтобы ты плакала от счастья, а не от того, что я это всё, что у тебя есть. Его рука, вопреки гордости, потянулась к ней. Он хотел стереть эти дорожки слез, хотел прижать её к себе и стереть эту печаль с её лица. Взгляд упал на брошенный у двери его пиджак. Она сбросила его, отказалась от его запаха. Отказалась от его защиты. Отказалась от него. Наверное она плакала потому что, ненавидит меня. Голос рассудка бил под дых не жалея. Плачет, потому что я надел на неё эти кандалы. Он вновь и вновь вспоминал её слова… Сквозь пелену алкоголя и отрицания, его прошибла дикая мысль. Поверить в её слова. Поверить в признания что были сказаны не ему… Что, если она не лгала? Что, если утром именно это она и скрывала? Возможно ли что бы это не было интригой? Простым человеческим страхом перед ним? Страхом быть отвергнутой тем, кого она любит? Он посмотрел на неё, маленькую, дрожащую во сне и вновь ощутил себя подонком. Ночная прохлада огромного замка была безжалостной, даже ранним летом. Она лежала открытая для всех сквозняков. Гнев на её ложь отступил, сменился на что-то что было неподвластно его логике. Он наклонился и почти не дыша подцепил край одеяла. Медленно накрыл ее, укрывая почти до подбородка и подтыкая его, что бы она не раскрылась во сне. Его движения, обычно резкие и властные, были наполнены нежностью. В этот жест он вкладывал всё, что не мог произнести вслух. Свою преданность, свою боль и ту самую любовь, которую он считал проклятием. Он еще раз подоткнул край одеяла и на долю секунды позволил кончиками пальцев прикоснуться к ней. Гермиона во сне что-то неразборчиво пробормотала и чуть плотнее закуталась в тепло, которое он ей дал. Драко одернул руку, словно она обжигала его. Он бросил на неё последний взгляд. Смесь пьяного обожания и дикой тоски и резко развернулся. Вернувшись в свою холодную спальню, он почувствовал себя преступником в собственном доме. Оставив дверь между комнатами открытой, он надеялся что проснувшись она придет к нему. Он мечтал проснуться и ощутить её под своим боком. Надеялся что недосказанность утром, именно те слова что произнесены перед Кингсли. Надеялся что утром она скажет их ему… Обессиленный он рухнул на кровать, даже не снимая туфли. Алкоголь больше не помогал, а только кружил голову. Альфа выл от одиночества, зная, что в нескольких метрах лежит его пара. Драко закрыл глаза, проклиная тот день, когда эта девчонка научилась лгать так красиво, что он перестал понимать, где заканчивается её игра и начинается его спасение. Гермиона открыла глаза. Первым, что она почувствовала, была тяжесть во всем теле. Мышцы ныли, словно она долго болела тяжелой магической лихорадкой, а между бедер пульсировала горячая ломота. Физическое напоминание о вчерашнем вечере. Голова гудела от нескончаемых слез и истерики. Наверное ей нужно попросить у домового эльфа принести обезболивающие зелье. Но если физически она могла привести себя в чувства с помощью магии, то хуже всего была боль внутри. В душе зияла огромная, кровоточащая дыра. Она попыталась пошевелиться и замерла. Одеяло было плотно подоткнуто со всех сторон, укрывая её. Вчера она в истерике падала на кровать нагой, не заботясь о холоде. Значит, он был здесь. Смежная дверь в его спальню была распахнута настежь. Она опустила глаза на пол и взгляд скользнул по полу. Возле двери, там же, где она его вчера оставила, лежал черный парадный пиджак Драко. Вчера ночью она в слезах сбросила его, не в силах выносить запах человека, который разбивал ей сердце сам того не зная. Но сейчас... сейчас её инстинкт Омеги взвыл с такой силой, что у неё сильнее заболела голова. Её тело было её предателем. Оно требовало упасть на пол, зарыться лицом в эту ткань, вдыхать запах мороза и скулить. Позвать своего Альфу. Трофей. Это слово снова прозвучало в её мыслях. Гермиона закрыла лицо руками. За что? Этот вопрос не давал ей покоя. Зачем он был так нежен. Зачем целовал её так, словно она была смыслом его жизни. Зачем смотрел на неё с таким обожанием, если на самом деле видел в ней лишь стратегическую выгоду? Неужели он настолько ослеплен собой и своими чувствами, что не видел её искренности. Возможно он увидел. Давно понял и решил использовать это как оружие. Эта мысль была еще страшней. Глаза снова наполнились слезами. Чувство разбитости и одиночества не хотели покидать её, влились глубоко под кожу, засели в мозгу. Она отдала ему всё, перечеркнула свою прежнюю жизнь, а взамен получила лишь статус любимицы в его золотой коллекции. Подавив рыдание, Гермиона спустила ноги на пол. Она обошла пиджак стороной, боясь, что если приблизится или что еще хуже, коснется его, то окончательно потеряет волю. Скрылась в ванной комнате и открыла воду. Долго стояла под ледяными струями воды, пытаясь смыть ощущение его рук со своей кожи. Когда она вышла, кутаясь в мягкий халат, снова посмотрела на открытую дверь в его спальню. Отсюда ей был виден край его кровати. Гермиона прислушалась к его тяжелому дыханию. Эта открытая дверь была приглашением. Она понимала это. Команда Альфы, что был уверен в том что Омега приползет к нему за защитой и лаской после такой тяжелой ночи. Сжав зубы и решив что она не станет идиоткой, твердо зашагала прочь от двери. Она не пойдет к нему. Не позволит себе снова, раз за разом падать в омут человека, которому на неё наплевать. Из зеркала на неё смотрела бледная тень с огромными, потухшими глазами. Сил изображать идеальную светскую даму у нее не было. Подавив желание спрятаться в своей гардеробной и не выходить оттуда весь день, она выбрала самое простое серое платье - водолазку. Оно было полностью закрытым, а шею прикрывал высокий воротник. Применив чары гламура, что бы замаскировать красные глаза уставшие от слез она схватив расческу с остервенением начала расчёсывать волосы. Замотала их в низкий пучок. Это была броня. Простой, холодной и неприметной Омеги, которую сжирала внутренняя агония. Гермиона вышла в коридор, так и не взглянув на спящего Малфоя, не говоря уже о том что бы войти к нему. Она шла по коридорам, думая о правильности своего поступка. В малой гостиной уже был подан завтрак. За столом уже ожидала Нарцисса. Она услышала запах свеже сваренного кофе и сладких булочек. У нее скрутило желудок и она попыталась припомнить, когда она ела в последний раз. Утром прошлого дня или во время приёма? Услышав её тихие шаги, леди Малфой подняла глаза. Взгляд мгновенно прошелся по фигуре Гермионы, отмечая подчеркнуто закрытое платье. Потом остановился на её опущенных плечах. Нарцисса была проницательной, чтобы обмануться спокойствием. Однако, воспитание и этикет не позволило ей задавать лишних вопросы. Поэтому она лишь улыбнулась вошедшей. - Доброе утро, Гермиона, - мягко произнесла Нарцисса. Она не была фальшива, в ней действительно слышалось материнское сострадание. Которое она тщательно скрывала за светским тактом. - Присаживайся, дитя. Тебе нужно восстановить силы. Вчерашний вечер и ночь нас всех сильно вымотали. - Доброе утро, Нарцисса, - как бы не старалась Гермиона, её голос звучал слабо и надломленно. Она опустилась на стул, глядя в пустую фарфоровую чашку перед собой. Несмотря на голод, она чувствовала тошноту и ни один кусок не лез в горло. Будто потерянная девочка оказалась в чужом огромном замке. Драко проснулся от того, что его череп раскалывался на части. Солнечный свет бил в глаза, вызывая адскую боль. Сон ушел, оставив только еще больше усталости. Он со стоном перевернулся на спину, зарываясь пальцами в растрепанные платиновые волосы. Похмелье от огневиски было чудовищным, но оно было ничем по сравнению с тем, как взбунтовался его организм. Его внутренний зверь метался, яростно разрывая его душу. Альфа проснулся с единственной, генетически заложенной целью. Прижать к себе пару, вдохнуть её запах, убедиться, что она под защитой. Драко резко сел на кровати, борясь с накатывающей отвратительно тошнотой и головокружением. Ему давно не было так плохо. - Грейнджер, — хрипло позвал он в пустоту комнаты. В этом шепоте была слабая, почти детская надежда на то, что она всё-таки пришла к нему под утро. Что он не был один в этой ледяной комнате. Что она сейчас выйдет из ванной и улыбнётся ему. Он притянет её к себе и они снова окажутся в обьятиях друг друга. Тишина. Только мерное, издевательское тиканье часов. Вскочив с кровати, игнорируя пульсирующую главную боль, он в два шага пересек спальню и прошел в смежную дверь. Комната была пуста. Пиджак всё так же валялся на полу жалким комком черной ткани. Этот вид ударил по нему и он опустившись схватил его сжимая в руках. Запах её слез, за который он так отчаянно презирал ночью, окончательно выветрился. Здесь пахло лимонным мылом. Ощущалась чистота, какая-то пустая стерильность. Будто она тщательно отмывалась от него проветривая пространство…В голове туманом осела горькая, удушающая мысль. «Она не пришла». Он оставил дверь открытой. Он фактически стоял перед ней на коленях, даже не произнося ни слова, просто давая ей возможность войти. Но она выбрала уйти. Ушла, оставив на его душе лишь серую пелену. Как же это было отвратительно. Драко прислонился лбом к дверному косяку, чувствуя себя бесконечно жалким. Ему хотелось утонуть в пьяном угаре, лишь бы не ощущать эту горькую пилюлю трезвости. “Ты это заслужил, Малфой”. Шипел ему голос рассудка. За всё, что ты ей наговорил. За каждый гребанный раз, когда в прошлом, 'грязнокровка' срывалось с твоих губ. За всё твое пренебрежение. За твой яд и за трусость, прикрытую образом высокого происхождения. Ты недостоин её. Никогда не был достоин. “Она наша!” - взревел Альфа внутри него, перекрывая голос вины. - “ Где она? Почему ты стоишь! Иди и забери её. Привяжи к себе и заклейми так, что бы она не могла сделать вдоха без тебя. Почему наша Омега не с нами?” Зверь требовал доминирования. Требовал сломить её сопротивление, заставить её подчиниться биологии. Драко лишь сильнее прижался в косяку двери, впивая пальцы в дерево. Разница между желаниями сейчас была как пропасть. Альфа хотел владеть, а Драко... Драко просто хотел, чтобы она на него посмотрела без пустоты в глазах. Он посмотрел на себя, тот самый он что ночью так бережно подтыкал ей одеяло. Тот самый он годами причинявший ей боль. Ирония судьбы была слишком горькой. Лицо Драко исказилось от внезапного приступа панической ярости. - Тинки! - рявкнул он. С громким хлопком материализовался домовой эльф, нервно теребя свои огромные уши. На ней была красивая и аккуратная наволочка. - Где она? - голос Драко был полон паники Альфы, потерявшего свою Омегу. - Хозяйка Гермиона изволит завтракать в малой столовой с леди Нарциссой, сэр, - пискнула Тинки, вжимая голову в плечи. Драко медленно прикрыл глаза, с силой выдыхая. Эльфийка исчезла не желая попасть под горячую руку хозяина. Она ушла… даже не разбудила или не дождалась его. После того, как он чуть не сошел с ума от отчаянья и боли ночью... она просто проснулась, привела себя в порядок и пошла пить чай с его матерью. Словно вчерашний ритуал был не более чем досадной формальностью. Гордость, замученная страхами, поднялась со дна огромной волной. Не любит. Конечно она не любит его. Черт, она даже не влюблена в него. Это всего лишь шанс на выживание. Ты ведешь себя как побитый щенок, который размечтался о ласке. Драко выпрямился и лицо, что секунду назад выражало отчаяние, разгладилось. Раз она решила что может так легко отмахнуться от того, что между ними было и строить из себя идеальную невесту перед его матерью… что ж… он подыграет ей. Ему легко будет сделать вид что все нормально. Он делал так тысячу раз. Это станет самым обычным утром, после весьма удачного закрепления политического союза. Никаких чувств и самое главное никакой боли. Никакой Гермионы, только Омега Рода Малфой. В конце концов, его всегда ожидал такой исход. Он никогда не надеялся и не рассчитывал на то что проживет жизнь с женой, с которой они будут взаимно любить друг друга. Он быстро принял контрастный душ, заставляя мышцы повиноваться, а мысли прекратить метаться хаосом. Оделся в безупречный серый костюм, который подчеркивал его недосягаемость. Уложил волосы, оставив пару прядей небрежно выбитыми из прически. Глядя на свое собранное отражение в зеркале, он запер все свои чувства глубоко за стальными щитами окклюменции. Драко спускался по лестнице вальяжно, заставляя самого себя верить в том что он человек у которого удалась жизнь. Распахнув двери малой столовой и войдя в комнату он отметил как Гермиона вздрогнула. Её пальцы нервно сжимали салфетку под столом. Он выглядел до одурения красивым, свежим и абсолютно... спокойным. На губах играла легкая, расслабленная полуулыбка, а в серых глазах не было ни капли вчерашнего безумия. Не было и надломленности, что напугала и манила её в саду. - Доброе утро, мама, - он подошел к Нарциссе и легко поцеловал её в щеку. Это был милый семейный жест. Затем он обошел стол и остановился за спиной Гермионы. Она замерла, кажется она снова забыла как дышать. Её одолевало чувство того что сердце сейчас пробьет ребра. Его близость обжигала её, принося с собой оглушающие искры. Когда Драко наклонился и по-хозяйски, подчеркнуто нежно положил руки на её напряженные плечи, жар окутал все её тело. Он запечатлел на её виске долгий, показательно-нежный поцелуй. Его губы были мягкими и ей хотелось развернуться, подставив ему свои, что бы он унес её в сумасшедший водоворот поцелуя. Только он умел так целовать её. Она чуть повернулась, но он уже отодвигался от нее. Ощущение отчаяния снова ударило по ней, а его ледяное спокойствие сводило с ума. - Доброе утро, дорогая, - его бархатный голос прозвучал так обыденно и тепло, словно он никогда не говорил ей тех страшных слов. Словно это не он вывернул её душу наизнанку и растоптал её несколько часов назад. - Как спалось? Надеюсь, ты успела отдохнуть после... столь насыщенного вечера. Гермиона смотрела перед собой и не видела ничего. Взгляд был стеклянным. Фальшь в нём ранила её еще сильнее. Он действительно вел себя так, будто всё в порядке. Будто она и вправду просто его ценное приобретение. Сейчас он просто был предельно вежлив с ней за завтраком. - Всё хорошо, Драко. Спасибо, - Этот ответ стоил ей огромных усилий. Для того что бы это звучало ровно и без дрожи. Она чувствовала, как будто под закрытым воротником платья укус пульсировал в такт его голосу. Её рука которая уже тянулась к шее и которую она не успела остановить выдавала её с головой. Он небрежно бросил взгляд на её платье, и задумчиво приподнял бровь. Но ничего не сказал. Отойдя и почему то садясь около матери, напротив неё, вальяжно опускаясь на стул, принял у эльфа свежий «Ежедневный Пророк». Малфой выглядел так будто погрузился глубоко в свои мысли. Оставалось только догадываться о чем именно он думает, потому что его лицо и глаза не выражали никаких мыслей. Чист, кристально чист. Драко элегантно развернул газету, краем глаза наблюдая из-за неё за тем, как Гермиона нервно сжимает ткань на рукаве своего серого платья. Его собственное сердце обливалось кровью от вида её потухших глаз. Ему хотелось сорвать этот серый воротник, увидеть след своего права на ней. Зацеловать её прижимая к груди, и умолять сказать ему, что она чувствует на самом деле. Но маска была надета намертво. Если бы это была правда, ты бы пришла ко мне. Ты бы не сидела здесь сейчас, такая чужая. За что ты так со мной? Что я сделал не так? На первой полосе колдография на весь лист демонстрировала их танец в центре зала. Они красиво смотрелись вместе. Фотографий самого ритуала укуса, разумеется, не было. Люциус Малфой никогда бы не позволил такому интимному моменту просочиться в прессу. Цензура, связи и золото работали безупречно. Того, как Драко смотрел на неё в вальсе, прижимая к себе, было достаточно что бы посадить слухи. Драко уставился на собственное изображение. Он помнил, как его кровь кипела от желания сорвать это платье прямо там, на глазах у министра и всей этой лицемерной толпы. Его взгляд даже через изображение был голодным, влюбленным до безумия и непристойно порочным. Он смотрел на неё так, словно хотел испить всю до дна, а бедра плотно вжатые в друг друга в кружении танца, выдавали их с головой. Неужели всё настолько очевидно? - пронеслось в его голове. Всё же... утро разрушило этот мираж. Нарцисса изящно отпила кофе, бросив взгляд на передовицу в руках сына. - Вы выглядите восхитительно на этих колдографиях, - мягко заметила она, переводя взгляд на Гермиону. - Ваша влюбленность так бросается в глаза. Вся Британия сегодня обсуждает только это. Полагаю, Министерство в бешенстве... такую искреннюю страсть и преданность невозможно сыграть. Эти слова ударили обоих с силой темного проклятия. Драко чуть сильно сжал края газеты, она помялась и зашуршала. Тонкий бумажный лист в его пальцах шелестел. Слова матери о влюбленности били по его собственной уверенности, Альфа скулил от боли и непонимания чувств Омеги. Почему ей так же больно и неприятно? Он ненавидел себя за то, что собирался сказать. Ненавидел за то, что вынужден обороняться цинизмом. Ненавидел себя за то что не мог позволить себе быть слабым. Ненавидел за то что не мог позволить ей быть сильнее его. “Невозможно сыграть? О, мама, ты плохо знаешь эту лгунью”, - с невыносимой горечью подумал он. - Я пропустил уход Министра, но мне передали что он действительно покинул нас вчера в крайне скверном расположении духа, - ровно и цинично заметил Драко из-за газеты, обращаясь скорее к матери, чем к Гермионе. - Наверное на это повлияла твоя блестящая игра перед ним, Грейнджер? О чем бы вы не говорили, это определенно принесло свои плоды. Люциус будет очень доволен тем, как ты справилась со своей задачей. Гермиона задохнулась. Он снова называл её по фамилии. Он вслух, при Нарциссе, хладнокровно говорил о том что это всего лишь игра, обесценивая все то что между ними было. Не зная того, он назвал её признание в любви игрой и задачей. Она медленно подняла чашку к губам дрожащими руками, делая глоток и давая себе выдохнуть, прежде чем ответить. - Я рада, что смогла быть полезной, было нелегко заставить его поверить. - ответила она с убийственной вежливостью, вкладывая в эту пустую фразу всю свою растоптанную нежность и боль. Они сидели за одним столом, залитые утренним солнцем, разделенные серебряными приборами и фарфором, истекая кровью от взаимной, невыносимо болезненной лжи. Ложь, в которую сами же заставили себя поверить. Нарцисса нахмурилась наблюдая за ними. Её проницательный взгляд скользнул от бледного, спрятавшегося за газетой сына к невестке, которая едва держала лицо. Леди Малфой поняла: что-то пошло катастрофически не так. Она видела, как Драко, вцепившись в газету не читал, а прятался. Он был на грани собственного краха и вот-вот сорвется. В тот самый момент Гермиона со стуком поставила чашку на блюдце. Фарфор жалобно звякнул, и было удивительно что не раскололся. Воздух в столовой стал для неё удушающим и ей хотелось срочно выйти отсюда. - Спасибо за завтрак, Нарцисса, - её голос предательски дрожал, несмотря на все усилия сохранить лицо. - Мне... мне не очень хорошо. Наверное вчера я была слишком беспечна. Надеюсь вы не будете против, я бы хотела удалиться в свои покои. Не дожидаясь ответа, Гермиона резко встала, едва не опрокинув тяжелый стул, и, даже не взглянув в сторону Драко, быстрым шагом направилась к выходу. Как только двери закрылись за ней, Драко медленно опустил газету. Его лицо было серым. Маска спокойствия осыпалась, обнажая его истинное состояние. Его глаза были полны такой беспросветной, жгучей муки, что Нарцисса отшатнулась. Он тяжело дышал, глядя на пустой стул Гермионы, и его пальцы судорожно сжимали скатерть. Весь его лоск испарился, оставив лишь разбитого, запутавшегося в собственных чувствах и гордыне человека. В коридоре выдержка Гермионы дала сбой. Шагая быстро прочь и желая как можно скорее оказаться в покоях, она почти бежала опустив голову и пыталась сдерживать слезы. Ей просто нужно было добраться до своей комнаты. Спрятаться. Подумать и решить что делать. Ослепленная пеленой слез и размышлениями что терзали её, она не заметила фигуру, которая вышла из-за поворота. Она очнулась только после того как со всего маху врезалась во что-то твердое. Послышался глухой стук упавшей на паркет трости. Люциус Малфой. Вероятно он направлялся в сторону гостиной на завтрак. Гермиона в ужасе отшатнулась, прижимая руки к груди. - О, простите... простите меня, я не смотрела куда иду... - сбивчиво забормотала она. Люциус нахмурился, проницательный, холодный взгляд впился в неё. Он не спешил поднимать трость. Его высокая фигура нависала над ней в полумраке коридора. В этот момент, когда он смотрел на неё, Гермиона совершила ошибку и подняв глаза встретилась с ним взглядом. Глаза в глаза. Он смотрел прямо на неё и от него не укрылись её покрасневшие веки. Обнаженная боль, вырывалась из девочки, которая еще вчера сияла первородной силой. От осознания того, что грозный Малфой, который и так не питал к ней в прошлом особой любви, видит её такой разбитой и жалкой, выстроенная стена внутри Гермионы окончательно рухнула. Слезы, которые она так отчаянно сдерживала за столом перед Драко, горячим, неудержимым потоком хлынули по её щекам. Она отчаянно всхлипнула, в панике закрыв рот ладонью. Лицо Люциуса мгновенно посуровело. В глазах мелькнула опасная тень того самого человека, который вчера клялся быть её щитом. - Что случилось? - его голос был низким, повелительным и неожиданно... встревоженным. Это не был тон политика. Это был тон родителя, который беспокоился за своего ребенка. - Кто вас обидел, Гермиона? Гермиона отчаянно замотала головой, отступая на шаг и пытаясь стереть слезы пальцами. - Никто... Всё хорошо. Правда, всё очень хорошо, - она задыхалась от плача, пытаясь звучать убедительно, но это выглядело жалко. - Я просто... просто очень утомилась от вчерашнего. Слишком много всего. Мне нужно пойти отдохнуть. Люциус несколько долгих секунд молча смотрел на её вздрагивающие плечи. Медленно наклонился и подняв свою трость, он сделал плавный шаг в сторону, освобождая ей путь. - Да, конечно, - тихо, но твердо произнес он. - Отдохните. Гермиона, тихо всхлипывая, быстрым шагом пошла по коридору, скрываясь за поворотом. Люциус проводил её задумчивым, потяжелевшим взглядом. Жевалки на его челюсти ходили от напряжения. Видимо его сын снова совершил какую то глупость и ему предстоит это разбирать. Как только двери захлопнулись, Нарцисса отставила свой кофе. Её лицо было преисполнено печали и искренней тревоги. Она посмотрела на сына. - Драко... - мягко, но с укором позвала она. - Что происходит? Зачем ты так с ней? Она выглядела совершенно разбитой. Мы приняли её в семью... Что случилось ночью? - Я не знаю, мама... - голос Драко надломился, в нем не было стали, одна только пустота. Он поднял на Нарциссу взгляд полного отчаяния. - Я ничего ей не сделал, Клянусь тебе. Мы договорились, всё прошло идеально, мы защитили род, а она... она получила свою безопасность и статус. Это в нашем уговоре было единственным, что имело значение. В конце концов, это была просто чертовски выгодная сделка для всех сторон, - в его голосе на мгновение лязгнул привычный малфоевский цинизм, но он тут же угас под весом его боли. - Но теперь она смотрит так как будто я сделал что-то катастрофичное, словно я для неё самый страшный кошмар. Он судорожно выдохнул, зарываясь пальцами в свои платиновые волосы, окончательно разрушая безупречную прическу. Почему она плачет? Почему я чувствую себя последней мразью, если я следовал нашему плану и даже больше? - его мысли бились внутри черепной коробки, пульсируя всё сильнее. - “Эта её сказка о чувствах, о годах ожиданий... она была слишком идеальной, чтобы быть правдой. Медаль бы ей за такую самоотдачу. Но зачем и для чего? Зачем так жестоко лгать, если после этого она даже не может выносить мой запах в комнате?” Альфа в этот момент просто выл от бессилия. Это ощущалось как разрыв его грудной клетки когтями. Зверь не понимал политики и сделок. Он чувствовал только одно что его Омеге больно. Зверь требовал немедленно бросить всё, пойти к ней, запереть все двери Мэнора и не выпускать её. Затянуть в объятия, пока она не перестанет дрожать. Он хотел отдать ей всё золото Гринготтса, всю магию своего Рода, самого себя. Все ради того что бы она снова посмотрела на него без этой смертельной пустоты. Но гордость и страх быть обманутым держали Драко на месте, превращая его жизнь в персональный ад. Двери распахнулись и Люциус Малфой вошел в столовую стуча своей тростью по паркету. Он остановился перед столом, лицо было непроницаемым, а в глазах горел холодный огонь. - Я только что встретил Гермиону в коридоре, - Люциус говорил тихо, но в этом звучала особая опасность. - Она была в слезах. Драко, потрудись объяснить мне это. Магия вокруг нас не должна вибрировать от отчаяния моей невестки. Драко встал, расправив плечи, он встретил взгляд отца, не отводя глаз. В этом столкновении двух Малфоев воздух в столовой словно магически наэлектризовался. - У неё был тяжелый вечер, отец, - ровно ответил Драко. - Она справится. Грейнджер сильная, и я сам разберусь с состоянием своей Омеги. - Сильная? Безусловно, - Люциус подошел ближе к сыну, его взгляд стал еще строже. - Она теперь Малфой. И она твоя перед лицом Магии и Крови. Ты запечатал её вчера, Драко. Ты взял на себя ответственность не только за её магический потенциал, но и за её место в этом мире. - Люциус оперся на трость, он стоял вопрошая с сына. Сейчас они были одного роста, но Малфой старший все еще иногда мог иметь влияние над сыном. В его словах звучал не гнев, а мудрость. Эту мудрость он хотел передать сыну. - Малфой обязан вести себя так как вели себя все наши предки. Как подобает фамилии Малфой, Драко. Всегда. В первую очередь это касается защиты тех, кто носит наше имя. Ты Альфа, так будь им до конца. Твоя Омега не должна плакать в коридорах нашего поместья. Ты обязан привести её в чувства. Сейчас же. Мне нужна женщина, которая будет стоять по правую руку от тебя в Министерстве с гордостью, а не тень, вызывающая подозрения. - Люциус сделал паузу, и его тон смягчился, становясь почти напутствием. Иногда он и правда забывал что он все еще отец, несмотря на то что сын вырос и требования с него стали намного больше и серьезней. - Мы сражаемся за выживание и силу. И она ключ к этому. Сделай то, что велит тебе долг и кровь. Иди к ней и не возвращайся, пока она не вспомнит, что за её спиной стоит вся мощь Малфоев. Драко молча слушал отца. Он чувствовал, как внутри него что-то щелкнуло от слов Люциуса о «долге» и «чести семьи». Это его отрезвило. Они же помогли ему собраться. Его страх перед её «ложью» никуда не делся, но теперь над ними возвышалась необходимость другого характера. - Я понял тебя, отец, - произнес Драко. Он медленно поправил манжеты своего серого пиджака. Его лицо снова приобрело непроницаемый вид. Коротко кивнув матери, он развернулся и вышел из столовой твердым, решительным шагом. Он шел к ней. Не просить прощения и не спорить. Он собирался навести порядок, в том хаосе, который сам же и создал. Сердце замирало от невыносимого желания просто прекратить эту непонятно откуда возникшую войну. Он не знал, найдет ли в себе силы признать собственную слепоту, но он знал точно… Он не вынесет больше ни секунды её отчаяния. Дойдя до её комнаты, не давая себя время на размышления и боясь отступить он постучал. Он мог спокойно войти через смежную дверь, но хотел что бы она понимала что он уважает её. Дождавшись ее тихого “Войдите” он нажал на ручку двери и открыл её. Тут было слишком много солнечного света. Все подсвечивалось им и Гермиона, сидящая в кресле с книгой на коленях, казалась купалась в этих лучах тепла смотря в окно. Она не вскочила, не закричала и не устроила сцену. Она лишь повернулась и отвела взгляд от окна, переводя на него. Они смотрели друг на друга. Никто ничего не говорил. Это было похоже на проверку на прочность. Драко положил руки в карманы брюк, стоял смотрел на неё такую красивую перед ним. Девушка что еще вчера жарко отдавалась ему, плавилась в его руках… Ночью же выстроила вокруг них стену такой толщины, что даже Альфа пасовал перед её холодом. Он вспоминал вчерашнюю ночь, да он был холоден, да. Его жгла её подслушанная речь. Он чувствовал себя пешкой в её политической игре. Но он не принуждал её, не причинял боли. Он вспомнил как утешал её в розарии, как ей было тяжело от эмоций. Что же произошло, от чего она так сильно закрылась? Вспомнил как укрывал её вчера ночью, беззащитную… Как был нежен, что претит всему тому что он о себе знал. Он был уверен, что делал все правильно. Так, как велел ему инстинкт и долг. Но её дистанция, выстроенная вокруг них… Её пустота… била по его самолюбию сильнее, чем он ожидал. Возможно это было связано еще и с тем, что он осознано позволил чувствам к ней заполонить его разум. Гермиона первая отвела глаза. Увидела в его глазах сильное сомнение, и это только подтвердило её страхи. Она отдала ему всё. А он воспринимал её как должное. Как трофей. Она чувствовала себя использованной не физически, а эмоционально. Она была просто «запечатана» в Род. Она не сказала ему ни слова, просто молча снова раскрыла книгу. Буквы для неё выглядели сейчас как чёрные кляксы, хоть она и пыталась отчаянно сделать вид что читала. Она смотрела на одну и ту же строчку уже вторую минуту, чувствуя, как внутри всё дрожит от его близости. Омега, несмотря на всю обиду, рвалась к нему. Она чувствовала его запах и её кожа горела там, где он касался её. Она хотела захлопнуть эту книгу и просто уткнуться ему в грудь, требуя объяснить, почему он считает её лгуней. Но гордость, эта проклятая гордость … удерживала её на месте. Драко стоял посреди комнаты, чувствуя себя неуклюжим и лишним. Вся его внешняя безупречность вдруг стала казаться тяжелыми доспехами, которые только мешают дышать. Он привык заполнять тишину властью, но здесь он ощущал лишь беспомощность. Секунды растягивались. Слышен был только сухой, едва уловимый шорох страницы, которую Гермиона перевернула, даже не дочитав. Он видел что она тоже беспокойна. Видел как она борется с собой. И это еще больше опечалило его. - Что ты читаешь, Гермиона? - спросил он наконец. Его голос прозвучал тихо и бережно. В этом простом вопросе была робкая попытка нащупать почву под ногами. Гермиона закрыла тяжелую обложку, оставив указательный палец между страницами. «Акты о Регуляции Родовых Уз. Эдикт 1642 года». Книгу что он сам ей положил на полки её маленькой библиотеки. Чтобы она могла глубже изучить и ответить на свои вопросы. Он знал что она не будет просто принимать ситуацию. Так все и вышло. Он улыбнулся думая об этом. - Я хотела бы рассмотреть и найти способ остановить Кингсли, - ответила она. Не смотря на то что она говорила спокойно и ровно, на лице было то самое выражение, знакомое ему еще со школы, когда она собиралась бороться за свою правду до конца. - Министерство хочет национализировать Омег, называют их… нас…называют “ресурсом”. Совсем скоро они позволят себе говорить об этом не меньше как о государственном достояние. Это варварство. - Она подняла на него взгляд, полный решимости. - Я изучаю прецеденты. Укус и узел, это физиология, древняя магия. Если Альфа запечатлел Омегу, разрушить это почти невозможно, а юридический разрыв связи это невероятные страдания. Почти как медленная смерть для обоих. Кингсли хочет оставить за государством право решать, кто достоин этой связи. Я же хочу доказать обратное. - Она встала, положив книгу на маленький столик. - Я хотела чтобы в законе закрепили что единственное что может измерять легитимность связи - это свободная воля. Министерство не имеет права посягать на это. Хочу пойти дальше. Любое принудительное запечатление должно стать тяжким преступлением. Любой укус без согласия, любое использование Омеги как инкубатора… это должно караться! Если не сделать волю Омеги законной, то мы останемся лишь породистым скотом в руках чиновников. Драко смотрел на неё и совсем забыл то зачем пришел. Сейчас она была полна огня. Он слушал и внутри него поднялась волна такого восхищения, что перехватило дыхание. Альфа захлебывался от гордости за свою пару. Она была прекрасна. Она была той кто ему нужна. Равная ему. Умная. Та с кем он может говорить на уровне. Та кто может менять с ним мир. Делать его лучше. - Ты хотела бы объявить войну всей системе Министерства через их же юридические позиции… - произнес он, сокращая расстояние между ними. - Возможно. Альфа сильнее, иерархия существует, и я это признаю. Но сила не дает и не должна давать права на угнетение. Я не хочу чтобы им было позволительно трогать Омег. Ни меня, ни кого-либо еще. Это несправедливо... это просто чертовски нечестно. - её голос сорвался в конце и она обратно опустилась в кресло. Вся мощь и ярость вдруг дали трещину, обнажая усталость. Драко не стал отвечать ей. Он просто медленно подошел к ней и плавно опустился на корточки прямо перед её креслом. Малфой оказался у её ног, на уровне её глаз. Гермиона замерла, не веря своим глазам. Он осторожно накрыл её холодные пальцы своей ладонью. Его кожа была горячей, а магия надежной и обволакивающей. - Ты не будешь одна в этой войне, Гермиона, - тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза, в его взгляде больше не было льда. - Ты говоришь о справедливости и я стою за тобой. Кингсли совершил ошибку, решив что может торговать магией Омег. - он чуть крепче сжал её руку, передавая ей свою силу. - Я дам тебе доступ ко всему чему смогу. Архивы и личные дневники моих предков, которые веками манипулировали законом. Мы найдем способ сделать твое желание законом для этой страны. Малфои всегда устанавливали правила, Грейнджер. Если ты решила переписать историю, я буду твоим щитом и стану твоим пером. Гермиона смотрела на него, чувствуя как внутри всё переворачивается. В этой поддержке было столько искренности, что её обида на «трофей» на мгновение отступила. Но она всё еще видела перед собой Альфу, который верит в неё и поддерживает её как ценного союзника, а не как любимую женщину. Драко смотрел на неё и думал “Как же ты прекрасна в своем гневе. Если бы это всё было правдой... если бы ты правда любила меня так, как говорила…”. Её пальцы робко переплелись с его и он не отпустил. Он продолжал сидеть перед ней, признавая её себе равной, своей парой, своей погибелью. Между ними всё еще стояла стена из несказанных слов, но этот момент, он так много значил. - Гермиона, Я правда сделаю всё, чтобы твой голос был услышан. Министерство не тронет тебя. Гермиона смотрела на него, и в сердце расцветала надежда. Все же он действительно поддерживает её. Он готов быть рядом. Окрыленная этим внезапным моментом единения, она решила, что наступило идеальное время для взрослого и рационального разговора. Она хотела как лучше. Раз они заговорили о будущем, возможно стоит обсудить то что она хотела. Обсудить важную тему для безопасности для их будущего. - Спасибо, Драко, - прошептала она, и переплела пальцы с его. Сделав глубокий вдох, она собиралась с духом. - Раз уж мы... начали говорить... нам нужно обсудить еще кое-что. Очень важное. Чтобы наше положение стало действительно стабильным. Драко чуть заметно улыбнулся, впитывая её тепло. Зверь ликовал, он чувствовал как она волнуется, но так же пара открывалась ему. Он так ждал признания, ждал тех слов, что она говорила Кингсли… - О чем ты хочешь поговорить, Гермиона? - нежно спросил он. - О детях, - выдохнула она, сжимаясь. Драко замер и непонимающе уставился на неё. Всё его тело мгновенно превратилось в натянутую струну. Она беременна? Как она могла узнать об этом так скоро? - Вчера.. и ночью... - Гермиона запнулась, чувствуя, как краснеют щеки. Она невольно прикрыла глаза, и перед внутренним взором вспыхнули картины того, как он наполнял её, как запечатывал собой. Омега утробно замурлыкала, посылая волны тягучего тепла прямо в матку. Тело кричало «да», оно уже признало в нем отца будущих детей и жаждало этого ребенка больше, чем кислорода. Но логика, привыкшей всё контролировать, безжалостно подавляла этот порыв. - Мы были... неосторожны. Магия и физиология направлены на продолжение рода, и я понимаю, что шанс того, что я уже... - она коснулась рукой своего живота, - очень велик. Но Драко, посмотри вокруг. Законы шатаются, Министерство мечтало бы объявить нам войну. Мы так молоды. У меня даже нет уверенности в завтрашнем дне. Неразумно ли будет сейчас... повременить? - она увидела, как лицо Драко начало бледнеть, приобретая оттенок мертвого серого, но продолжала, подгоняемая собственным страхом дать ему слово. - Возможно, все же нам стоит использовать противозачаточные зелья или заклинание? Хотя бы несколько месяцев. Чтобы мы могли узнать друг друга… чтобы наши дети родились в любви и стабильности. А не в разгар того как мы пытаемся укрепиться политически. Сейчас просто не время для такой ответственности, Драко. Это... - она запнулась, чувствуя, как Омега страдала от сказанных ею слов, отвергая каждое её слово. - Ладно возможно это глупо. Омега сделала последнюю попытку и Гермиона неосознанно подалась вперед к нему. Её рука на животе судорожно сжалась, словно она пыталась нащупать или защитить ту крошечную возможность жизни, которую сама же только что предложила предотвратить. В глубине души, наверное не признавая себе этого она и правда хотела что бы он перебил её. Чтобы он зарычал что не позволит никаким зельям коснуться их связи. Но Драко молчал. В комнате воцарилась такая тишина, что она четко слышала звон в ушах. Драко продолжал сидеть на корточках, но его рука, накрывавшая её ладонь, начала мелко дрожать. Гермиона не знала, что он подслушал её слова Кингсли. Она не знала, что для него эти её рациональные доводы стали сильнейшим ударом. Значит, всё-таки ложь. Перед Министром ты говорила, что любишь меня давно и мечтаешь о моих детях. А как только мы остались одни, ты предлагаешь мне отречься от своей природы. Чтобы не дай Мерлин, не связать свою жизнь со мной по-настоящему. Ты боишься меня или считаешь наш союз ошибкой? Всё, что было для тебя лишь досадная оплошность… Он как в тумане, не управляя своим телом нормально, потому что каждое движение причиняло ему физическую боль, распутал их пальцы и убрал свою руку с её коленей. Встал. Альфа выл от агонии отвержения. Самая суть его существования, защищать и продолжать род, была только что названа глупостью и неблагоразумием. - Повременить, - эхом повторил он. Его голос был таким тихим и таким надломленным, что Гермионе захотелось зажать уши. - Конечно, Грейнджер. Как я мог быть таким идиотом? - он горько усмехнулся, глядя куда-то поверх её головы. - И все же я был прав. Твоя ложь Кингсли была поистине гениальной. Я должен наградить тебя за сцену с любовью и наследниками. Ты так искренне пела о желании родить мне сына... я на мгновение почти забыл, кто я для тебя на самом деле. Но ты права. В этом что-то есть. Это очень рационально. - он сам не понимал что несёт. Сердце было разорвано на куски. В его глазах плескалась такая бездна разочарования, что Гермиона инстинктивно вжалась в кресло. - Потрясающая игра. Я ведь на мгновение действительно поверил тебе. Гермиона широко открыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Холодный пот прошиб её спину. - Драко... о чем ты говоришь? Какая игра? - О твоей вчерашней речи Министру! - рявкнул он, и магия в комнате отозвалась дребезжанием стекла. - Я слышал каждое твое слово! Каждое твое лживое слово и желание. Гермиона задохнулась. Мир вокруг неё начал рушиться. - Ты... ты всё слышал? - прошептала она, теряя дар речи. - Драко, нет, постой! Ты не так меня понял! Я не это имела в виду, я... - Гермиона вскочила, пытаясь коснуться его плеча. - Я просто хочу, чтобы мы были в безопасности! Чтобы ты и я... - Я всё правильно понял. Я понял, что ты готова использовать самое святое. Детей, которых мы еще даже не зачали. Просто как чертов политический щит! О какой безопасности ты говоришь?! - он резко развернулся, и аура Альфы обрушилась на неё волной ярости и боли. От отчаяние, которое исходило от него перехватывало дыхание. - Ты хочешь безопасности от меня? От моей крови в тебе? Хорошо, я больше не коснусь темы твоего материнства. - Это неправда! - вскрикнула Гермиона, её трясло. - Я хочу детей, Драко! Я правда хочу их, но я боюсь! Боюсь, что сейчас опасно, что ты сам меня не любишь, что я для тебя всего лишь трофей... Он отвернулся, чувствуя, как его тошнит от этой лжи. Вчерашняя ночь не прошла бесследно. Её слова выжгли в нем всё живое. - Замолчи, - прошипел он, восстанавливая между ними ледяную стену. - Спасибо, что всё решила за меня о моих чувствах, желаниях и о возможностях касаемо безопастности что я мог бы дать. Я больше не хочу ничего слышать. Ты подтвердила всё, что я и так знал. - Он отвернулся, не в силах больше смотреть в её полные слез карие глаза. Ему было невыносимо больно осознавать, что его инстинкты его не обманули. Она отвергла в тот самый момент, когда он был готов. Был и впрямь беззащитен перед ней. Каждые её слова о безопасности и неразумности забивали последнии гвозди в ящик с его надеждами на взаимность. - Раз уж мы закончили с... графиком размножения и уточнением наших чувств, - процедил он сквозь зубы. - перейдем к делу. Министерство сегодня отменяется. Отец уладит это. - Драко, пожалуйста, выслушай меня... - она снова попыталась коснуться его, хватая за локоть. Он резко отдернул от неё руку, отходя на шаг, словно её прикосновения причиняло ему боль. - Я сказал хватит! - кажется в этот раз он был серьезно взбешен. Магия искрила и охватываемая его ярости заполняла всю комнату, заставляя замолчать. Он тоже замолчал, борясь с желанием просто разнести тут все вокруг. Но приказ отца и остатки его собственной потребности защищать её даже от самого себя требовали немедленно успокоится. Не глядя на неё он бросил: - Собирайся. Мы уезжаем из Мэнора. Гермиона замерла, глотая рыдания. Она стояла ни жива ни мертва, прижимая руки к груди. Она чувствовала, что совершила ошибку, но её гордость и непонимание мешали ей просто упасть перед ним на колени. Она чувствовала себя последней идиоткой. Почему она не могла просто сказать правду? Почему её проклятый рационализм так не вовремя все испортил. - Куда? - прошептала она и её голос сорвался на хрип. - К твоим родителям, - холодно отрезал Драко, направляясь к двери. - Ты не виделась с ними после того как покинула школу, а я так с ними и не познакомился. У тебя полчаса, я буду ждать тебя в холе. Он вышел, с силой захлопнув дверь. Гермиона рухнула обратно в кресло, закрыв лицо руками. Она хотела как лучше. Она хотела защитить их счастье, а в итоге собственноручно уничтожила единственный шанс на доверие. Оправдалось то, что она и думала - он ей не поверил. И самое страшное она сама дала ему в руки подтверждение и доказательства. За дверью Драко прислонился к стене закрыв глаза. Альфа все еще выл и это ужасно его раздражало. Не так он планировал это для них. Он представлял их поездку к родителям совсем иначе. Сжав двумя пальцами глаза и проведя их к переносице, он попытался остудить свой пыл. Стоит успокоиться. Пройдя в свой кабинет, не желая видеть или слышать её через их открытую дверь он вызвал к себе эльфийку. Дав ей указания принести ему его магловскую одежду из гардеробной, он сел в кресло уронив голову на стол. Вчерашний вечер казался ему чем то из далекого сна. Эльфийка принесла то, что он просил. “Тихая роскошь” - единственное что он принимал в магловском стиле одежды. Синее поло, идеально облегающее его широкие плеч, темно-серые брюки со стрелками и лоферы завершали образ. Волосы лежали естественно, пара прядей спадали на лоб. Он выглядел расслаблено. Смахнув несуществующую пылинку с брюк, он чувствовал как всё еще сжимается от глухого неприятного чувства отверженного. Альфа всё еще бесновался, требуя вернуться в соседнюю комнату и заставить её забрать сказанные слова обратно. Но гордость была сильнее. “Для неё ты необходимость, Малфой. Просто исполняй то, о чем вы изначально договаривались”. В своей гардеробной Гермиона собиралась, борясь с переодически накатывающей на неё тошнотой. Ей нужно был обдумать все до мелочей, что бы её родители ничего не заподозрили. Она выбрала блузку молочного цвета, с большим бантом на шее. Пышный узел надежно скрывал следы ритуала и их безумных ночей. К ней она подобрала синие брюки-палаццо, они подчеркивали её тонкую талию. Бежевые туфли на каблуке, которые практически были скрыты длинной брюк, делали её ноги еще длинее, от того она выглядела более хрупкой. Волосы были распущены, и с помощью заклинания выглядели почти ровными, она убрала их за уши с двух сторон. Она еще раз поблагодарила Нарциссу за безупречный вкус, потому что когда она увидела себя в зеркале приятно удивилась. Она действительно выглядела хорошо. Весь ее вид кричал о благополучии и уверенности в себе. Совсем не та девушка, что бежала с пары на пару по коридорам Хогвартса. Она с тоской вспомнила о своих друзьях, наверное Джинни бы пищала от восторга увидев её такой. Рон… точно нет. Он бы наговорил ей кучу гадостей. Гарри же всегда больше переживал за неё, он бы увидел что за этим фасадом скрывалось сердце, которое изранено презрением. Драко ждал её в главном холле, прислонившись спиной к стене. Когда послышался стук её каблуков, он повернул голову. Несмотря на ярость и холод внутри, зверь при виде неё замурлыкал. Драко тяжело вздохнул. Она выглядела потрясающе. Эти брюки, этот шелковый бант… Она была похожа на хрупкую статуэтку, которую ему захотелось поставить на полку и не сводить с неё взгляд. Тот факт, что она скрыла шею и его клеймо за шелком, одновременно злил и возбуждал до дрожи. Желание сорвать этот бант прямо сейчас, наброситься на нее с поцелуями и снова запечатать, ударило ему в голову. Сглотнув, он прочистил горло и попытался говорить спокойно. - Ты хорошо выглядишь. - его голос был сух, скрывая бурю внутри. - Твои волосы…ты что то сделала с ним? Они выглядят по-другому и длинее. - Тебе не нравится? - Гермиона сильнее сжала цепочку на своей сумочке. - Я подумала, мои волосы, сделают меня слишком объёмной с этим бантом. Я… Драко… - она сделала шаг к нему, но он уже развернувшись пошел вперед, - ты тоже хорошо выглядишь. - Нам нужно выйти за пределы территории, - Драко направился к массивным дубовым дверям, проигнорировав её вопрос. Чёрт возьми, он любил ее волосы любыми. Ему хотелось прямо сейчас провести по ним рукой, проверить стали ли они жестче от этой укладки? Намотать их на руку, запрокинув её голову и впиться в её губы. Целовать её так, что у неё кружилась голова. Но все что он мог, это просто идти вперед, пытаясь отогнать наваждение. - В Мэноре нельзя аппарировать, и я не думаю что было бы безопасно снимать купол даже для нас. Мы пройдем через парадные ворота. Они вышли на крыльцо. Вдохнув полной грудью влажный воздух. Утро в Уилтшире было серым. Драко вел её по широкой дорожке мимо фонтанов и декоративных газонов с живыми цветущими бордюрами. Повсюду были расставлены витиеваты скамейки, а вокруг находились разные декоративные элементы, вдалеке виднелась мраморная беседка и лабиринт из тиса. Гермиона подумала, что ей стоит уделить время и попросить кого-то провести ей экскурсию по территории поместья. Тут было красиво и она могла бы устраивать себе пикники или читать книги. Дорога через парк поместья до ворот заняла чуть больше десяти минут. Драко шел быстро, не оборачиваясь, они не разговаривали. Гермиона едва поспевала за ним, потом, разозлившись, решила что ему как мужчине не понять её мучений. Пусть попробует сам бежать за собой на этих каблуках - подумала она и перестала отчаянно стараться догнать его, перейдя на комфортный для себя шаг. Они перешагнули черту, и Гермиона физически ощутила, как давление вековых чар исчезло. Драко резко остановился и сократил расстояние между ними. Его рука властно обхватила её за талию, прижимая к себе. - Ты... ты знаешь, куда аппарировать? - внезапно спросила Гермиона, глядя на него снизу вверх с нескрываемым подозрением и тревогой. Он был абсолютно уверен в своих действиях. - Откуда ты вообще знаешь, где живут мои родители? Ты никогда не спрашивал, а я никогда не говорила тебе об этом. Драко горько, почти издевательски усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. - Грейнджер, ты правда думала, что я позволил бы тебе стать моей невестой, не изучив всё? Конечно я узнал где живут твои родители и чем занимаются. Правда я не совсем хорошо понимаю природу их деятельности. - его голос был тихим, вибрирующим. - Твой дом был первым пунктом в моем списке. Я знаю номер твоего дома, цвет твоей входной двери и даже то, какой марки автомобиль припаркован у твоего гаража. Малфои не оставляют ничего на волю случая. Особенно когда дело касается защиты того, что им принадлежит. Гермиона задохнулась от этой прямоты. Он изучил её мир, пока она пыталась спасти его собственный. - Но как?.. Откуда ты нарыл информации? - Меньше вопросов, - отрезал он. - Держись крепче. Она прижалась к нему и мир скрутился в тугой жгут. Когда ноги коснулись земли, Гермиону качнуло и Драко поддержал её за локоть. Они оказались в тени деревьев, в самом начале улицы на которой она провела свое детство. - Прежде чем мы войдем, - Драко заговорил первым, когда они вышли на тихую, залитую зеленью улицу. Его голос был отстраненным. - Я наложил на дом твоих родителей свои собственные охранные чары. Стандартная защита, которой обучают это решето. Теперь на их доме барьер Малфоев. Никто не сможет даже прислать им сову без моего ведома. Гермиона замерла, не дойдя до калитки. Она обернулась к нему, всматриваясь в его лицо. - Барьер Малфоев? Здесь живут магглы. Как это возможно вообще, ты же не можешь просто так окружить их древней родовой магией… без того чтобы это стало заметным. - Министерство ничего не зафиксирует, потому что мой отец лично наложил на эту область заклинание для отвода глаз. Мы работали над этим вместе. Это будет отсекать любые попытки слежки и подменит реальность для любого, кто придет сюда с недобрыми намерениями. Этого дома теперь не существует для тех кто о нем уже не знал. Что то типо магии фиделиуса, но это наша семейная магия. О ней никто не знает. Не о чем волноваться. Гермиона ошарашено смотрела на него, ведь масштаб такой магии был колоссальным. Чтобы провернуть такое в маглском пригороде и остаться незамеченными, нужны были силы двух мощнейших волшебников. - Ты можешь сказать родителям, если хочешь... Но я не уверен, что их стоит пугать. Пусть живут в блаженном неведении. Пока они здесь, они под моей личной защитой. Мы сразу же узнаем если что то случится, так будет спокойнее. Я предпочитаю перестраховаться. Гермиона смотрела на него и смогла только выдавить из себя вопросы. - Драко... когда ты успел это сделать? Как давно? Вчера? Когда я была у Нарциссы? Или... или ночью? Драко отвел взгляд. Почему то не хотелось признаваться, что тратил часы и большое количество магической силы на безопасность её родителей. - Это не имеет значения, — отрезал он, и в его голосе снова прорезалась хрипота Альфы. - Я хотел сказать тебе об этом еще вчера. Но... как-то не получилось. Они двинулись по дорожке. Драко замедлил шаг, внимательно рассматривая дом. - Значит, ты выросла здесь? Это... не совсем то, что я себе представлял пока мы учились. Дом довольно большой и архитектура качественная. Выглядит дорого. Гермиона не сдержала слабой улыбки. - Ты что правда думал что я живу в лачуге, Малфой? Мои родители успешные врачи. У них своя частная стоматологическая клиника. Для маглов мы считаемся весьма обеспеченной семьей. Драко остановился, рассматривая припаркованный у дома начищенный автомобиль. - Обеспеченной? В Хогвартсе ты никогда не пыталась это подчеркнуть. Ты выглядела... обычно. Гермиона тихо рассмеялась, хотя в груди всё еще ныло. - В этом и разница между нашими мирами. Кичиться деньгами не принято и еще…Если бы ты хоть немного разбирался в магловской одежде, то знал бы что те джинсы, в которых я ходила на каникулах в школе, стоили больше, чем некоторые парадные мантии. У меня были лучшие книги и учителя до Хогвартса, пока я ходила в обычную школу. Просто для меня это не было поводом для гордости. Это была просто нормальная жизнь среднего класса. Драко долго смотрел на неё, переоценивая всё, что знал о ней. Его мир всегда рисовал маглорождённых как не очень умных, пришедших из нищеты людей. Но перед ним стояла дочь успешных людей. Судя по всему её жизнь была куда более комфортной, чем у многих магических семей. - Поразительно, - пробормотал он. - Пойдем. Попробуй выглядеть счастливой. Гермиона не успела ответить ему, потому что он уже звонил в дверь и им открыла миссис Грейнджер. Когда она увидела дочь, её лицо осветилось радостью. - Гермиона! Дорогая! Ты наконец-то вернулась. - в прихожей показался отец. - Мама, папа... - Гермиона крепко обняла родителей. - Познакомьтесь. Это Драко. Драко Малфой. Мой... жених. В прихожей повисла тяжелая пауза. Мистер Грейнджер нахмурился, вглядываясь в лицо гостя. - Драко Малфой? - медленно произнесла мама. - Герми, дорогая... мне кажется, это имя знакомым. Это не тот самый мальчик, о котором ты писала на младших курсах? Который... не очень хорошо к тебе относился? Драко безупречно склонил голову, скрывая за вежливостью укол стыда. - Я глубоко сожалею о своих детских заблуждениях, миссис Грейнджер. Я вел себя непозволительно. Мне очень жаль. Сейчас все изменилось и я здесь, чтобы доказать, что ваша дочь - самое важное, что есть в моей жизни. Отец Гермионы смерил его долгим взглядом, а затем коротко кивнул: - Что ж, я склонен верить в то, что люди меняются. Проходите к столу. Когда они вошли внутрь, Драко по привычке начал сканировать обстановку. Мэнор был роскошен в своей многовековой историей, но дом Грейнджеров, хоть и был не сравним ни размерами, ни богатым убранством все же покорял своим уютом. Здесь не было эльфов, но все равно была безупречная чистота и порядок. И все это явно не благодаря магии, а дисциплине. Книжные стеллажи, занимали почти все стены прихожей. Они ломились от книг, он пробежался по корешкам : медицинские атласы, классическая литература, книги по истории и еще какие то незнакомые ему названия. Теперь немного было понятно почему Гермиона так сильно любила читать. Вероятно она в детстве перечитала все что было у них. На стенах висели картины, они не двигались, но по дорогим рамам можно было оценить то что они наверное не дешевые. Быт отличался от всего, что он знал. Не было тишины и больших пустых залов. Каждая деталь была продумана, от рамок для фотографий на каминной полке до цвета пледа на диванах. Было видно что тут живут образованные, состоявшиеся люди, которые ценили качество жизни. Драко подошел к рамкам с фотографиями и засмотрелся на те, на которых была Гермиона. Его особенно привлекла фотография на которой маленькая Гермиона сидит с книгой в руках в окружение других книжек, наверное это был случайных кадр, потому что хоть на её губах и была улыбка, глаза были широко раскрыты от удивления. Он почувствовал странный укол в груди. Как много он знал девушек, кто действительно были умны? Кто из его окружения действительно интересовались чем либо помимо светской жизни, сплетен, балов и нарядов. Нет, кажется он таких не припоминал. Девушки, в окружении которых он рос, выполняли минимум чтобы соответствовать хорошим отметкам и быть достойными невестами в будущем. На самом деле их не интересовала особо учеба или научные открытия. При этом он не мог назвать их глупыми. Но Гермиона была другой. Она была продуктом этой среды. Родители вероятно много вкладывали в неё и не вбивали в её маленькую головку о том что однажды она обязательно станет завидной невестой. Её ум не был аномальным для невежественных маглов, как он думал, он был закономерным продолжением этого дома. За обедом разговор шел натянуто. Родители были шокированы скоростью событий. Совсем недавно она окончила школу и вот уже “невеста”. Драко вел себя безупречно, его манеры бросались в глаза. Он вежливо расспрашивал мистера Грейнджера о медицине, и умело скрывал своё полное непонимание и ужас от процесса сверления зубов. Но когда миссис Грейнджер, подливая чай, нерешительно заговорила о прошлом, воздух в комнате словно превратился в лед. - Знаешь, Гермиона... - мама старалась, чтобы голос звучал мягко, но в нем слышалась тревога. Она переглянулась с её отцом. - Мы с папой всё еще в некотором шоке. Мы думали, ты с Рональдом. В твоих последних письмах... и когда ты приезжала... ты столько рассказывала о нём. Ты говорила, что он хотел чтобы вы обручились... Драко замер от того что эти слова отозвались в его голове. До того, как она обратилась в Омегу, до того, как магия и биология швырнули её в его объятия, у неё ведь действительно наверное был план. В этом плане Малфоя точно не существовало, но неужели она и правда собиралась связать свою жизнь с этим рыжим придурком? - Что случилось с этим рыжим мальчиком? - добавил отец, внимательно наблюдая за реакцией Драко. - Мы даже не знали о том что вы разошлись. Были уверены что это будет твой окончательный выбор. - Гермиона почувствовала, как её лицо заливает краска стыда. Рядом сидевший Драко напрягся. Имя Рона и то в каком ключе это обсуждали родители повисло в воздухе. Это было очень плохо, учитывая их ссору. - Обстоятельства изменились, папа, - ответила Гермиона отцу, чувствуя кожей как от Малфоя исходит волна ненависти и боли. - Мы с Роном... мы поняли, что наше общее будущее невозможно. - Уверен Рональд Уизли замечательный человек, - ответил ледяным голосом Драко и наконец поставил чашку с чаем на блюдце. - Я понимаю, что всё это выглядит крайне поспешно, он посмотрел прямо на родителей Гермионы. Его лицо было серьезным и властным. - В нашем мире традиции и ритуалы происходят иначе. Я прекрасно осознаю, что вы не обязаны следовать нашим правилам. Поэтому Мистер Грейнджер, миссис Грейнджер... я пришел, чтобы официально попросить руки вашей дочери. Родители переглянулись. Мама Гермионы прижала ладонь к губам. - О, Драко... это так неожиданно, - выдохнула она. Её взгляд уже уловил то как Драко оберегает Гермиону, как его рука всегда лежит рядом. - Но такая спешка... просьба о руке... Гермиона, детка... Скажи мне правду. Ты что... ты беременна? Поэтому вы так спешите? Повисла тишина. Драко застыл, боясь даже вздохнуть. Он ждал её ответа. Гермиона подняла глаза на мать. Хуже этого вопроса, уже ничего не могло случится. Её лицо было бледным, но голос прозвучал ровно. Гермиона непроизвольно положила руку на живот. Она посмотрела на Драко. Его лицо на мгновение исказилось, словно от физической боли. Он не сорвался и не съязвил, старался держать лицо ради неё, но это было так паршиво сделано что Гермиона видела то как вопрос о ребенке сейчас для него болезнен. - Нет, мама, - произнесла она переводя внимание на неё и глядя прямо ей в глаза. - Я не беременна. Драко почувствовал, как по его лицу пробежала судорога боли. - Нет, миссис Грейнджер, - повторил он, и его голос сорвался на хрип. - Гермиона не беременна. Наша спешка обусловлена исключительно политической ситуацией и моим желанием дать ей имя Малфоев как можно скорее. Чтобы никто не мог забрать её у меня. Он произнес это так веско, что мистер Грейнджер серьезно кивнул. - Понимаю. Безопасность прежде всего. Драко... я бы хотел поговорить с вами в кабинете. Наедине. Драко встал, поправляя пиджак. - Разумеется, сэр. Я буду рад ответить на все ваши вопросы. - он коротко взглянул на Гермиону. В нем читалась тревога Альфы, который боится, что его пара сейчас исчезнет. Мистер Грейнджер жестом пригласил его в небольшую комнату в конце коридора. Это был кабинет, не такой величественный, но тут тоже стояли полки с книгами. На столе Драко заметил макет челюсти, который нашел бы отвратительным, если бы не был так занят контролем над собой. Дверь закрылась, отсекая голоса женщин. - Садитесь, Драко, - мистер Грейнджер указал на кожаное кресло и сам сел напротив, за стол. Драко опустился в кресло, положив руки на подлокотники. Альфа был в ярости от необходимости «отчитываться» перед маглом, но он подавил этот позыв. Он знал, что этот человек является отцом его Омеги. От этого разговора зависело больше, чем просто формальное согласие. - Вы очень богаты, - начал мистер Грейнджер прямо, и скорее всего это не было комплиментом. - Ваша одежда, ваши манеры... Гермиона говорила, что вы из старой влиятельной семьи. Но и я не дурак. Вижу в вас человека, который привык командовать. Еще я думаю вы напуганы чем то. Драко чуть прищурился. Прямолинейность стоматолога была освежающей. Он привык что обычно ему приходится иметь дело с интригами. - Вы правы, у моей семьи огромные средства и мы владеет многим, - ровно ответил Драко. - И да, я привык к определенному порядку. То, что вы называете страхом, мистер Грейнджер, в моем мире называется бдительностью. Ваша дочь цель для некоторых людей, которые хотят превратить её в ресурс. Отец Гермионы подался вперед, сцепив пальцы в замок. - Вы приезжаете к нам и просите её руки, утверждая, что она в опасности. Почему для защиты ей обязательно нужно ваше имя? Драко почувствовал, как внутри снова вскипает горечь. Ему изрядно надоело выбирать и подбирать слова. Как обьяснить человеку ситуацию, который вероятно не знаком с тем что происходит. - Хм, я не знаю насколько вы осведомлены о том что происходит в нашем мире. Насколько сильно Гермиона рассказывала или объясняла вам правила. - Драко понизил голос. - Но, она уже является частью моего рода из-за одного проведенного ритуала. Магия связала нас так, как вы не можете себе представить. Мое имя было единственным законным способом сделать её неприкосновенной. Для вас прозвучит дико, но у нас в правительстве грядут изменения. И магия Гермионы слишком привлекательна для непорядочных чиновников. Они бы захотели заполучить её себе. Я ни к чему не принуждал вашу дочь. Я предложил ей защиту, она согласилась. Конечно я преследую свои цели, не буду скрывать. Но у меня есть к ней чувства. Я никогда не смогу причинить ей вред. Это против моей природы. Она действительно самое важное в моей жизни. Мистер Грейнджер внимательно смотрел на него, а затем он перевел его на дверь. В его глазах было странное понимание. - Берегите её, - мистер Грейнджер подошел и положил руку на плечо Драко. Тот вздрогнул, но не отстранился. - Если вы её обидите... я все еще помню как моя дочь плакала из-за вас в школе. Но я вижу что вы честны и что ваши чувства к ней сильные. - Я не обижу её, - прошептал Драко. - Она весь мой мир. Даже если она сама этого еще не понимает. Они вышли из кабинета вместе. В гостиной миссис Грейнджер и Гермиона замолчали. Отец Гермионы подошел к дочери и отечески поцеловал её в макушку. - Мы поговорили, Герми, милая. Драко объяснил мне ситуацию. Если вы решили пожениться так скоро... мы поддержим вас. Гермиона выдохнула, чувствуя облегчение. Она посмотрела на Драко, но не нашла в нем ни намека на торжество. Она сникла от того что он выглядел таким уставшим. - Нам пора, Гермиона, - тихо сказал он. Прощание с родителями было быстрым. Когда они вышли за ограду, Драко снова притянул её к себе для аппарации. - Твой отец... - начал он, когда они снова оказались в садах Мэноре. - Он хороший человек и он переживает за тебя. Он отпустил её и пошел к дому, не оглядываясь. Гермиона осталась стоять на дорожке, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Она получила согласие родителей на брак с любимым, получила защиту, он отвел её к ним и познакомился с ними. Кто бы мог подумать, что Драко Малфой будет находить в доме маглов, сидеть с ними за одним столом и просить руки их дочери… Но эти радостные события омрачило только одно. У неё было ощущение, что она потеряла самое важное, все разом. Драко что утром опустился перед ней на корточки, даря ей уверенность в том что она планирует сделать… Прямо сейчас уходил от нее даже не обернувшись.