Невеста Малфоя

Малфой-мэнор этим утром напоминал ожившую мечту из самого дорогого выпуска Ведьмополитена, где каждый кадр пропитан эстетикой и роскошью. Этот выпуск ведьмы будут хранить для вдохновения. Когда репортеры позже опубликуют колдографии поместья, которое готовилось к свадьбе единственного наследника, ведьмы по всей стране будут захлебываться в горьком сожалении о том, что на месте Гермионы Грейнджер оказались не они. Казалось даже магия поместья сегодня была настроена на трепетную нежность. Это ощущение окутывало каждый коридор и комнату, обнимало стены с лепниной и очаровательно поблёскивало едва заметными магическими искрами под потолком. Гермиона проснулась к шести утра, палочка у кровати вибрировала предупреждая о начале самого важного дня в её жизни. Она потянулась, вытягиваясь «звёздочкой» на необъятной постели, ощущая, как каждая мышца отзывается приятной истомой. Первые лучи рассветного солнца коснулись её ресниц, заставляя зажмуриться. Открыв глаза, она наконец-то увидела почему тут витал такой аромат роз. Её спальня, а сегодня она уснула именно в ней, снова была обставлена многочисленными букетами белых роз сорта О’Хара. Бутоны с нежной, едва кремовой сердцевиной, чьи лепестки по краям казались прозрачными и закручивались, источали обволакивающий аромат цитруса и зеленого яблока. Её жених, казалось, задался целью превзойти все мыслимые и не мыслимые пределы щедрости, потому что тут были и большие напольные вазы, и маленькие серебрянные вазочки на прикроватной тумбочке. Пространство было заполнено этими цветами. Гермиона глубоко вдохнула, чувствуя, как этот запах наполняет легкие, успокаивая утреннюю тошноту. Она сегодня спала одна, и в этом была заслуга Пэнси Паркинсон. Пэнси, случайно узнав от Гермионы о магловской традиции, согласно которой жених не должен видеть невесту перед свадьбой, пришла в неописуемый восторг. Ей это показалось невероятно романтичным и возвышенным, и она тут же заразила этой идеей Нарциссу. Леди Малфой, в свою очередь, нашла в этом глубокий магический смысл. Раздельное пребывание Альфы и Омеги перед свадьбой должно было накопить такое колоссальное напряжение в их аурах, чтобы при встрече у алтаря магический резонанс взорвался с созидательной силой, делая их союз окончательно неразрывным. Гермиона с тоской провела ладонью по шелковой простыне, ощущая холод. Она хотела бы провести эту ночь в его объятиях, Омега требовала его прикосновений и Гермиона уже жалела что рассказала Пэнси об этой глупой традиции. Кто бы мог подумать, что такая чистокровная и верная своим устоям Паркинсон сойдёт с ума от этой чудовищной идеи. Драко, разумеется, сопротивлялся до последнего, но против союза Нарциссы и Пэнси у него не было шансов. Гермиона помнила его яростный, почти звериный взгляд, когда Пэнси и Нарцисса силой выставили его из спальни. Его практически заперли в другом крыле поместья. Нарцисса даже пригрозила наложить на его покои собственные щиты, если он не перестанет рычать и не согласится вести себя прилично. На соседней подушке, там, где ещё вчера вечером она мечтала почувствовать тепло его тела, лежал кремовый конверт с золотым тиснением герба. Почерк Драко, каллиграфичный, с уверенными острыми закорючками был ей знаком каждой черточкой. Гермиона с замиранием сердца распечатала его, вдыхая едва уловимый аромат его парфюма. «Эта ночь без тебя была тоскливой пыткой, - начиналось письмо, и Гермиона видела, как перо с силой выводило эти строки. - Ночь кажется мертвой и лишенной смысла, когда я не чувствую твоего дыхания на своей коже и твоего запаха на простынях. Я заперт здесь и чувствую себя безумцем. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы разнести эти двери в щепки и не растерзать каждого, кто встанет у меня на пути то, что через несколько часов ты наденешь белое платье и будешь самой красивой девушкой, которую когда-либо видел мир. Ты будешь принадлежать мне официально. Навсегда, и ничего это у нас не отнимет. Я уже стою у алтаря в своих мыслях, и видит Мерлин, я боюсь, что не смогу сдержаться. Украду тебя раньше, чем закончится церемония, сорву с тебя платье и докажу что ничего не удержит меня от моей Омеги. Буду ждать тебя. Каждую секунду. Навсегда твой, Д.» Гермиона прижала письмо к груди, закрыв глаза. Её сердце при прочтении этих откровенных фраз забилось и порывалось к нему еще сильнее. - Навсегда, - прошептала она в тишину, кожа покрылась мурашками от предвкушения момента, когда она, наконец, посмотрит в его серые глаза. Тихий хлопок возвестил о появлении Тинки. Эльф была в своем лучшем наряде - крошечном белоснежном чепчике и фартуке с ручной вышивкой. Она осторожно внесла серебряный поднос, на котором стоял чайный сервиз из тончайшего белого фарфора с голубой каймой. Тинки поставила поднос на кровать, и аромат свеже-заваренного белого чая смешался с запахом роз. - Доброе утро, мисс Гермиона! - пропищала Тинки, сияя огромными глазами. - Ох, мистер Драко... он такой беспокойный Альфа! Гермиона приподнялась на локтях, заинтересованно глядя на эльфийку. Рядом с чашкой чая лежали свежие ягоды малины, ломтики манго и крошечные тосты с инжирным джемом. Завтрак, достойный принцессы - промелькнуло у неё в мыслях. - Что он опять натворил, Тинки? - О, он вызывал Тинки трижды за ночь! - Эльфийка начала увлеченно рассказывать, расставляя приборы. - Первый раз перед сном, требовал отчета о вашем настроении. Потом в три часа ночи разбудил меня, чтобы спросить, не холодно ли вам и не нужно ли принести дополнительное одеяло из его спальни. А недавно он позвал Тинки, и когда я обмолвилась, что вас слегка подташнивало на рассвете, он едва не собирался пробраться к вам! Гермиона не выдержала и рассмеялась, представляя эту картину. Ей нравился этот дикий и неконтролируемый собственник внутри него, а его забота была чем-то особенным. Драко Малфой, весь из себя такой холодный Альфа, готовый штурмовать собственное поместье ради того, чтобы проверить её самочувствие. Кто бы мог поверь в такое. Это было так нелепо и так сладко, что у неё на глазах появились слезы радости. Она представила, как он мечется по своим покоям, ругаясь с друзьями и родителями и сердце наполнилось счастьем. - И что Нарцисса? - сквозь смех спросила она. - Хозяйка Нарцисса и мистер Нотт встали в дверях! - Тинки всплеснула руками. - Они сказали, что если он не успокоится и не прекратит метаться, они вызовут Авроров для охраны ваших покоев. А мисс Паркинсон, которая проснулась из-за шума и была зла, накричала на него и подтвердила, что она лично встретит их и поможет им наложить на него связывающее заклятие. Мистер Драко был в ярости, он кричал, что это его дом и его Омега, но в итоге ему пришлось отступить. - она сделала испуганные глаза. - Я тоже боюсь мисс Паркинсон в гневе. Гермиона покачала головой, отпивая чай. Тошнота, которая проснулась сразу после пробуждения, отступала благодаря перламутровому зелью, которое Драко также распорядился доставить ей с завтраком. Она поставила чашку и на мгновение положила ладонь на свой живот. Под слоем тонкого шелка, скрывалась их общая сокровенная тайна, о которой, кроме родителей и его друзей, еще никто не знал. Это понимание наполняло её чувством пугающей ответственности и счастья. Ванная уже была наполнена ароматным паром и ждала её с полной чашей теплой воды. На поверхности плавали лепестки белых роз и фиолетовые соцветия лаванды. Гермиона осторожно погрузилась в воду, чувствуя, как тепло расслабляет каждую мышцу. Она откинула голову на прохладный бортик и её длинные каштановые локоны тяжелой влажной волной спадали вниз, почти касаясь пола. Тинки, двигаясь неслышно, начала аккуратно массировать ей голову и шею, втирая в кожу ароматные масла. Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь этой тишиной. В этом покое было что-то сакральное, она готовилась стать его женой. То, о чём она и мечтать не смела. Выйдя из ванны, Гермиона остановилась перед зеркалом, изучая свое отражение. Белье, которое они с Пэнси выбирали, было воплощением соблазна. Белоснежное невесомое кружево, которое подчеркивало каждую линию её тела. Она надела тончайший бюстгальтер с вышивкой, который едва прикрывал соски, подчеркивая её грудь. Затем пришел черед трусиков и изящного ремешка с прищепками для чулок. Каждый щелчок замка отдавался в её теле предвкушением. Гладкие шелковые чулки скользили по коже, плотно облегая бедра, кружевной пояс... ох, она знала что он точно сойдет от него с ума. Она любовалась своим отражением, мечтая о том насколько сексуальной и желанной она будет выглядеть для него. Накинув на плечи шелковый халат с роскошными кружевными рукавами и завязав тонкий поясок на талии, Гермиона села у туалетного столика, глядя на многочисленные флаконы и кисти в ожидание появления подруг, когда к ней заглянула Эфика. - Мисс Гермиона, мистер Драко просил передать, что он всё еще очень переживает, - Эфика протянула ей стакан свежего сока, в который было добавленно зелье для поддержание сил. - Он сказал, что если вы почувствуете хоть малейшее недомогание, церемония начнется прямо в спальне. Гермиона снова улыбнулась и закатила глаза. Её Альфа был неисправим. Его забота, порой граничила с безумием, но дарила ей ощущение безопасности. Она взяла в руки томик своего любимого романа, решив провести последние минуты тишины в компании книги. В это время Драко Малфой, одетый лишь в черные брюки от костюма, мерил шагами свой кабинет, напоминая запертого в клетку волка. Его торс был напряжен, рельеф мышц на спине перекатывался под кожей при каждом резком развороте, а в глазах горел серебряный огонь. Блейз и Теодор сидели в креслах, наблюдая за своим другом. Эти двое были единственными, кому Драко доверял безоговорочно. - Драко, если ты сделаешь еще один круг, меня стошнит. Мы и так вчера много выпили и мне до сих пор плохо. - скривился Блейз. - Расслабься наконец, она в соседних комнатах. Безопаснее места в мире нет. - Она там одна, и её тошнило! - Драко резко обернулся, и его аура Альфы на мгновение заполнила комнату тяжестью. - Тинки сказала, что она бледная, а если ей нужна магия Альфы? Этот старый дурак говорил о покое, но как она может быть спокойна без меня? - Её тошнит от нервов и от твоего ребенка, идиот, - Нотт усмехнулся, поправляя манжеты. - Сядь и выпей. Если ты ворвешься к ней сейчас, Пэнси тебя кастрирует еще до того, как ты успеешь произнести клятву. Драко остановился и с дикой яростью посмотрел на друга. - Да замолчи ты! Кто пьёт в семь утра? - он с силой плюхнулся на диван - Из-за твоей чёртовой Пэнси я и нахожусь в таком состоянии! Это была её грёбанная идея провести время порознь. Наслушалась магловского бреда и ей, видите ли, показалось это романтичным! Подождите, я вам это устрою... когда у вас будет свадьба, я лично прослежу, чтобы вы неделю не видели друг друга! Я запру вас в разных странах, клянусь магией! Блейз хмыкнул, пряча улыбку, а Тео лишь примирительно поднял руки, потому что от мстительного друга, реально, можно было ожидать такой подставы. Драко тяжело выдохнул, встал и подошел к окну. Его голос стал тише, приобретая властную ноту предводителя. - Послушайте меня. Вы двое единственные кому могу доверить наши жизни, в особенности сейчас, когда она носит наследника. Будьте начеку. Я не доверяю Трэверсу, не доверяю никому, это молчание министерства мне не нравится. Пока идет церемония, я хочу, чтобы ваши глаза были везде. Если кто-то хоть косо посмотрит в её сторону... - Мы всё поняли, Драко, - серьезно ответил Блейз. - Можешь не беспокоится. - Кстати насчет свадьбы.. - подал голос Тео. - Многие спрашивают, зачем она. Вы же прошли Розалию. - Аха, мы связаны вторичными полами. Свадьба совсем другое, ты же знаешь традиции Тео. - Драко наконец повернулся к ним, и его взгляд стал глубоким. - Сегодня всё иначе, мы связываем не сущности, а души. Этот ритуал необратим и это последнее что осталось чтобы мы были едины. В дверь вошел Люциус, слушая то что говорит сын. Он уже выглядел безупречно, воплощение аристократического достоинства и силы. - Традиции этого Рода писались кровью не просто так. - Люциус звучал веско. - Твое терпение сын, залог твоей силы завтра. Потерпи и скоро увидишь свою Омегу. Драко стиснул челюсти, как он ненавидел эти правила. Он ненавидел всё, что отделяло его от Гермионы, но в глубине его существа магия уже начала копить мощь, которую он выплеснет во время ритуала, навсегда связывая их в неразрывных путах. Двери в её покои распахнулись и Пэнси Паркинсон, Дафна Гринграсс и Джинни Уизли ворвались в комнату, принося с собой вихрь энергии жизни, смеха и шлейф духов в которых они, казалось искупались. Тяжелые, пряные ноты вперемешку с цветочной сладостью мгновенно заполнили пространство. Гермиона тут же почувствовала как её желудок снова даёт сбой, она глубоко задышала стараясь концентрироваться на чём угодно другом. - О Салазар, Грейнджер! - Пэнси остановилась посреди комнаты, картинно обведя рукой пространство и кривясь. - Малфой опять завалил тебя цветами? Он превратил твою спальню в филиал оранжереи. Я сейчас задохнусь этой роскошью! Это не свадьба, а какое-то цветочное запугивание. - Не завидуй, Пэнси, - Дафна, всегда спокойная и грациозная, подошла к Гермионе и легонько коснулась её плеча. - Это выглядит потрясающе. - Ему просто некуда девать золото и одержимость, - Джинни весело фыркнула, поправляя свое платье, которое идеально подчеркивало её рыжие волосы. - Лучше бы Гарри научил, тот совсем непробиваемый в подобных жестах. Максимум, на что его хватает это букет из лавки за углом Министерства, купленный в последнюю секунду Пэнси уже устроилась в кресле, критически оглядывая Гермиону. - Если твои волосы сегодня решат собрать в какой-то унылый пучок, я прокляну твоего стилиста, - заявила она, вальяжно закидывая ногу на ногу. - Только свободные локоны, никаких замашек на строгость. Малфой должен хотеть запустить в них руки прямо у алтаря. Хочу понаблюдать как его контроль даёт сбой. - Тинки! - Пэнси звонко щелкнула пальцами. - Шампанское “Madame de Rose”! Сегодня мы пьем за самую скандальную и дорогую свадьбу этого века! Нам всем нужно немного алкоголя, чтобы пережить ту гору пафоса, которую приготовили Малфои. Гермиона улыбнулась, глядя на подруг, пока эльфы напуганные напором Пэнси материализовались и начали наполнять хрустальные бокалы золотистой жидкостью, в которой весело играли пузырьки. Дафна и Джинни с радостью приняли предлагаемое, предвкушая начало торжества. Когда бокал поднесли к Гермионе, та лишь покачала головой, мягко накрыв его ладонью. - Я... я воздержусь, - с легкой, немного виноватой улыбкой произнесла она. - Слишком много волнения с утра, боюсь, шампанское вскружит мне голову раньше времени. Тинки, принеси мне, пожалуйста, еще чаю. - О, Мерлин, Гермиона, опять ведешь себя как зануда! - Джинни рассмеялась, делая глоток. - Хотя возможно ты права. Малфой и так на грани, не хватало чтобы еще и невеста была пьяна. Я слышала, Блейз и Тео уже устали его сдерживать. Твой Альфа дважды едва не нарычал на Гарри, когда тот пытался его вразумить и напомнить о воспитании. - Малфой совершенно не понимает романтики момента, Уизли. - Пэнси недовольно скривилась, отпивая из своего бокала. - Это разделение гениальная идея. Драко сейчас в таком напряжении, что у него искры с пальцев сыплются. Вы только представьте, какой магический выброс будет у алтаря! Это же будет... просто потрясающее шоу. Гермиона снова улыбнулась, слушая их щебет. Эфика тем временем принесла ей новую чашку чая. Шутки и сплетни отошли на второй план, когда в комнату вошла команда стилистов. Пэнси, взяв на себя роль командира, следила за каждым их движением. Макияж был нежным, а локоны Гермионы сияли после зелья "Шелковый каскад". Наконец, настало время платья и когда Пэнси сняла чехол, в комнате будто вспыхнули сотня маленьких солнышек. Это платье было шедевром, сошедшее со страниц лучших магических каталогов. Гермиона шагнула в облако ткани и мягкая подкладка скользнула по её коже. Платье было совершенным. Высокая стойка из тончайшего кружева ,плотно охватывала её шею, переходя в прозрачную кокетку. Под этой невесомой вуалью угадывался дерзкий V-образный вырез лифа, расшитый жемчугом и камнями, деликатно подчеркивая её грудь. Длинные, облегающие рукава из такого же цветочного кружева создавали иллюзию узоров, расцветающих прямо на коже. На талии был завязан безупречный, белоснежный атласный бант. Его широкие ленты вертикальными линиями спадали на пышную многослойную юбку, акцентируя внимание на талии, делая её силуэт более изящным. Сама объемная пачка, была щедро украшена аппликациями из кружевных цветов, которые плавно переходили в бесконечный, мерцающий шлейф. - Так, белье нужно снять! - внезапно скомандовала Паркинсон, подходя к ней вплотную. - Как это снять? - Гермиона густо покраснела, инстинктивно прикрывая тело руками. - Я не могу быть без белья, Пэнси. Это... это слишком. - Грейнджер, не будь идиоткой, - Пэнси закатила глаза, поправляя край кружева на плече подруги. - Только лифчик. Он виден сквозь прозрачное кружево верха. Остальное можешь оставить на себе, хотя... - она хищно улыбнулась, поправляя бант. - Сомневаюсь, что это кружево долго на тебе задержится после того, как Малфой закроет дверь вашей спальни. Избавившись от бра под строгим присмотром Пэнси, Гермиона почувствовала себя еще более уязвимой и одновременно желанной. Дафна с помощью палочки, помогла застегнуть длинный ряд крошечных жемчужных пуговиц на спине. Когда Гермиона, наконец, повернулась к зеркалу, она ахнула, не в силах узнать себя. Она видела невесту, чья красота была подкреплена любовью и желанием жениха. Каждая деталь платья от кружевной стойки до последней жемчужины на подоле кричала о её новом статусе. - Ты выглядишь... неземной, - прошептала Дафна, а Пэнси впервые за всё утро потеряла дар речи, забыв о своем шампанском. В этот момент дверь в спальню снова открылась и на пороге появилась Нарцисса. Она передала ей букет. - Люциус заказал их сегодня утром из Парижа, - подходя ближе и протягивая ей охапку невероятных белых пионов, чьи лепестки были покрыты волшебной росой и сверкали как бриллианты. - А мой сын… Он крайне нестабилен, Гермиона. Боюсь, прибывшие авроры на входе, уже начинают писать завещание, опасаясь его следующего визита в холл. Гермиона приняла букет, зарываясь лицом в прохладные, ароматные лепестки. Она почувствовала, как её затопила волна благодарности к этому человеку, который так много сделал для признания их союза. - Поблагодарите его от меня, пожалуйста. - тихо произнесла она. Нарцисса уже держала в руках бархатный футляр. Ее движения были исполнены грации и важности момента. - Пришло время для последнего штриха, дорогая - негромко сказала она, раскрывая футляр. Внутри на шелковой подложке сияла фамильная тиара. Платина и россыпь бриллиантов засияли на свету и на стенах заплясали разноцветные искорки. Она была изящной, тонкой, почти как ободок, но от неё исходила мощь магии. Нарцисса осторожно закрепила украшение на локонах Гермионы. Волосы волнами спадали на её спину, обрамляя лицо и делая её образ окончательно завершенным. - Давайте оставим её ненадолго, - скомандовала Нарцисса, обводя взглядом присутствующих и уводя всех из комнаты. - Ей нужно побыть в тишине перед тем, как всё начнется. Двери за ними закрылись и Гермиона осталась один на один со своим отражением. Тишина длилась недолго. Через пятнадцать минут она услышала звук со стороны двери, ведущую в спальню Драко. Гермиона подошла к двери и прислонилась лбом к холодному дереву. Она знала, чувствовала его всем своим существом. - Я знаю, что ты там, - прошептала она. С той стороны раздался тяжелый, прерывистый выдох. - Я не мог больше ждать, милая, - голос Драко был хриплым, мощь Альфы заставляла его вибрировать всем телом. Он тяжело вздохнул, хватаясь за контроль, который сегодня никак не соглашался работать с ним заодно. - Мой зверь внутри срывается с цепей. Эти идиоты думали, что смогут меня удержать, я просто отвлёк их дорогими сигарами и виски. Гермиона улыбнулась, закрыв глаза слушая его голос. Она будто чувствовала его жар через эту преграду. Она замолчала, наслаждаясь этой близостью, этими чувствами, когда они кружили в шаге от запретного. - Гермиона? - Не услышав её ответа и слушая эту тишину, в нем слышалась теперь была неприкрытая тревога. - Милая... скажи мне, что ты всё ещё там. Скажи, что ты не передумала. Твой Альфа...не находит себе места. Мне кажется, если ты сейчас не ответишь, я просто снесу это здание до основания. Ты же не решила сбежать? Гермиона снова сделала шаг к двери, прижимаясь к ней сильнее, шлейф платья зашуршал по ковру, и она посмотрев на него, подумала что он похож на морскую пену у её ног. Она прижала ладони к прохладному дереву, воображая что он делает так же. - Не глупи, Малфой, - прошептала она, сгорая в этой нежности. - Куда я могу сбежать? Я уже давно стала твоей, ты привязал меня всем чем мог. - Милая, ты же не делаешь это только потому, что надо? - вдруг спросил он с какой то уязвимостью. Глупые мысли появляются всегда не во время, хотя он и старался их гнать от себя. - Драко... - она услышала, как он на той стороне привалился к двери, тяжелый вздох облегчения. - Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня саму. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что это мне причудилось, что ты лишь прекрасный туман сотканный из моих грёз. Но это не так, я проверяла. - она засмеялась. - Пришлось щипать себя до синяков, пару раз. Я мечтаю о нашем будущем, как мы будем сидеть на этой веранде через десять, двадцать лет. О том, как мы будем менять этот мир вместе. Драко замолчал и прикрыл глаза, представив себе всё то о чем она говорила. Гермиона почувствовала, как его магия Альфы стала мягче, обволакивая её сознание через дверь. - Как ты себя чувствуешь? - Его голос был полон заботы. - Как там наш маленький дракон? Он не слишком беспокоит тебя сегодня? Альфа всё утро требует, чтобы я был рядом, чтобы я защищал вас обоих. Мне невыносимо быть за дверью, зная, что ты там одна. - Всё хорошо, тебе не нужно волноваться. - Гермиона нежно положила руку на свой живот, скрытый под слоями кружева и жемчуга. - На таком сроке он еще совсем крошечный, но магия внутри меня поет, когда ты рядом. Как думаешь он чувствует своего отца? - Я буду самым свирепым защитником. - пророкотал Драко, наслаждаясь её словами. - Никто и никогда не посмеет даже посмотреть на вас косо. Я хочу выстроить вокруг вас крепость из своей любви и своей власти. Ты моя жизнь, милая. Вы оба - моя жизнь. За дверью воцарилась короткая пауза, было так спокойно и интимно. Это напряжение будоражило их. Они были словно тайные любовники, что встретились пока никто не видел. Любовники у которых нет времени на раздумья. Драко прервал тишину своим опасно-тягучим шепотом. - Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую. Так хочется сорвать эту дверь с петель, войти и увидеть тебя в этом чертовом платье. Я хочу взять тебя прямо сейчас, пока гости ждут нас. Я бы скорее всего был жёстким и властным, желая чтобы ты кричала моё имя на весь Мэнор. Я хочу, чтобы ты знала, даже беременная, ты всегда будешь самой желанной ведьмой в мире. Гермиона прикусила губу, чувствуя, как внизу живота рождается знакомое томление. Омега отозвалась на его призыв мгновенно. - Что бы ты сделал, Драко? - прошептала она тяжело задышав. Она играла с огнём, и ей хотелось обжечься. - Я бы вошел и просто застыл любуясь тобой. - выдохнул он, и она услышала, как его кулак уперся в дерево. - Потом я бы прижал тебя к стене, прямо в твоем королевском наряде. Задрал бы юбку и вошел в тебя заявляя свои права перед всеми богами и людьми. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, как ты стонешь моё имя, пачкая белое кружево нами. Я хочу вылизать тебя всю, от тиары до кончиков пальцев, пока ты не начнешь умолять меня о пощаде. Гермиона всхлипнула и застонала, она покрепче сжала ноги, едва удерживаясь в вертикальном положении и уцепилась за ручку двери. Она почувствовала, как между ног становится мокро и горячо. - Драко... остановись... - простонала она, борясь с собственным телом. - Ты невыносим. Я... я сейчас испорчу всё белье. - Я чувствую, - прорычал он, и она услышала, как он шумно втянул воздух через ноздри. - Твой запах... сводит меня с ума. Ты уже мокрая для меня, я знаю это. Омега зовет своего Альфу, а все что я могу делать это представлять, как ты сейчас стоишь там, дрожащая, в своих бриллиантах, и как твоя смазка пропитывает кружево. Это самое эротичное, что я когда-либо ощущал. Я воображаю, как буду брать тебя сегодня ночью... как я буду входить в тебя снова и снова, пока ты носишь моего ребенка. Ты будешь моей самой порочной невестой. Гермиона была на грани, а разум затуманился от страсти, от этого запретного разговора за тридцать минут до церемонии. Ей отчаянно хотелось увидеть его, коснуться хотя бы пальцем. - Драко... - Она дрожащей рукой коснулась ключа. - Ты хочешь увидеть меня? Хочешь посмотреть, что ты скоро получишь на всю жизнь? - Больше всего на свете, - выдохнул он. Она медленно, преодолевая сопротивление собственной совести, повернула ключ. Щелчок прозвучал и Гермиона приоткрыла дверь на крошечный дюйм, создавая узкую щель, но в следующий миг Драко с силой захлопнул дверь потянув её обратно на себя. Шум от удара дерева о косяк разнесся по комнате. - Нет! - голос сорвался, он тяжело дышал, привалившись спиной к двери. - Нет, я не могу. Я передумал. - Почему? - Гермиона была ошеломлена таким резким выпадом. Почему он так поступил, разве не этого желал всю ночь и утро? - Если я сейчас увижу тебя, свадьбы не будет. - прохрипел он. - Я просто запру нас здесь и не выпущу. Я хочу, чтобы это был сюрприз. Хочу, чтобы весь этот грёбанный Визенгамот и Кингсли видели, как я теряю рассудок, когда ты пойдешь ко мне. Я хочу насладиться триумфом. Хочу, чтобы все эти лицемеры поняли, что я выиграл не просто Омегу, а вечность в раю! Мне не нужно видеть тебя сейчас, чтобы знать что ты самая красивая невеста. Я чувствую твое сияние, даже на расстоянии. - Гермиона прижалась к двери со своей стороны, её сердце колотилось и хотя ей очень хотелось его увидеть, она знала что он прав. - Тридцать минут, милая и мы соединим наши ядра. Ты готова стать Леди Малфой не только в моей постели, но и перед лицом всех? - Давно готова. - ответила она, прижимая ладонь к двери. - Моя милая, хорошая девочка. - шепнул он. - Буду ждать тебя. Гермиона стояла одна, прижимая к себе букет и слушала звук его удаляющихся шагов. Скоро должен придти отец, он поведет её к нему. Сады Малфой-мэнора этим днем невозможно было узнать. Центральная дорожка, ведущая к месту церемонии, превратилась в зеркальную поверхность, в которой отражалось нежно-голубое небо. Она казалась застывшим озером, по которому Гермионе предстояло пройти навстречу своей любви. По обе стороны дорожки возвышались пышные цветочные облака. Белоснежные бутоны источали тонкий аромат, повсюду были белые и нежно пудовые розы. В первых рядах, расположились самые влиятельные люди магической Европы. Здесь был и Министр, выглядящий празднично, но с тенью глубокой задумчивости на лице. Высокопоставленные чиновники Министерства и представители древнейших чистокровных семей, родственники и гости с других стран. Чуть в стороне сидела семья Уизли, Молли то и дело вытирала слезы, а Артур с восторгом разглядывал сложные магические декораций. Рона не было, и его отсутствие лишь добавляло этому моменту спокойствия. У самого алтаря, утопающего в каскадах роз, стоял Драко. Он выглядел словно сошел с обложки журнала - черный смокинг идеально сидел на его широких плечах, а белоснежная рубашка с приоткрытым воротником подчеркивала аристократическую бледность его лица. Его платиновые волосы были уложены с небрежным изяществом, а взгляд Альфы был прикован к началу прохода. Он не замечал гостей вокруг, не слышал их голосов и поздравлений. Он ждал свою невесту. Рядом с ним, стояли Блейз и Тео, будто были его верными стражниками, его силой. Они постоянно смотрели по сторонам. - Расслабься Малфой, сейчас прожжешь дыру в пространстве своим бешеным взглядом, - негромко сказал Блейз, едва заметно улыбаясь краем губ. - Невеста никуда от тебя не сбежит. По крайней мере, пока мы здесь. - Если он не перестанет так сжимать кулаки, палочку придётся держать сломанными пальцами, - весело добавил Тео, бросая быстрый взгляд на Драко. - Всё нормально, Министр на месте, Трэверс и его шайка зеленеют от зависти за десятым столом. Ты давно победил, друг. Просто не забудь дышать, что бы не помереть в самый ответственный момент. Драко лишь резко выдохнул, не отрывая взгляда от входа в сад. Одобрение друзей, их готовность стоять за него насмерть, сейчас была той самой опорой, которая не давала зверю сорваться с цепей раньше времени. С противоположной стороны, создавая нежный контраст стояли Джинни, Пэнси и Дафна. Они были облачены в платья из шифона нежно-розового цвета. - Жду не дождусь увидеть лицо Драко, она просто убьет его этим выходом, - заговорщически сказала Пэнси, победно поглядывая на друга. - Я превзошла саму себя. - Да, Гермиона выглядит как мечта, - Джинни смахнула невидимую пылинку со своего платья, её глаза сияли. - Малфой будто готов пасть на колени уже сейчас. Посмотрите на него, он не дышит. - и они синхронно уставились на Драко, а Дафна грациозно поправила волосы, кивнула и пробормотала о том что это лучший союз. Когда зазвучали первые ноты оркестра, все разговоры мгновенно стихли. Однако музыка заполняющая пространство, в ту же секунду отошла на второй план, от удивления и восторга воцарившейся в сердцах гостей. Гермиона показалась из-за поворота, опираясь на руку своего отца. Мистер Грейнджер был в своем строгом магловском костюме. Он вел её гордо и казалось не был смущен всем этим магическим великолепием. Гермиона сделала первый шаг по зеркальной дорожке. Её взгляд мгновенно нашел его у алтаря. Он стоял в окружении белоснежных арок, и в этот миг казался ей не просто мужчиной, а самым настоящим божеством сошедшим на землю, чтобы забрать её в свое царство. Даже если бы он звал её в ад, она смело бы шагнула следом. Она шла медленно, и её шлейф плыл по зеркальному полу, словно туман по воде. Драко смотрел на неё и чувствовал, что его магия сейчас просто взорвёт его изнутри. “Она реальна?” - его мысли были сбивчивыми, полными преклонения перед такой красотой. Она была так красива в этом платье, словно снизошла на землю из его мечты. Он чувствовал её запах даже отсюда. Альфа хотел сорваться с места, забить на этот чертов протокол и просто забрать её себе прямо сейчас. Он клялся магии, что никогда её не отпустит. Дойдя до середины, мистер Грейнджер остановился. Его рука дрогнула, когда он медленно передал ладонь дочери Люциусу, который уже ждал их там. Старший Малфой ответил ей едва заметной, но искренней улыбкой, в которой читалась гордость. Люциус подал ей локоть, и теперь она шла под защитой Альфы этого рода. Это был сакральный момент, Малфой вел её к своему наследнику. Его трость ритмично постукивала по зеркальному полу, пока они не достигли ступеней к арке. Люциус аккуратно, вложил маленькую руку Гермионы в раскрытую ладонь Драко. Как только их кожа соприкоснулась, в зале словно пробежал мощный электрический разряд. Магическое поле вокруг них мгновенно вспыхнуло ослепительным золотым и серебряным сиянием. Драко сжал её руку властно и повел к ритуальному алтарю. Его зрачки были полностью расширены, во взгляде отражалось только её лицо. Он смотрел на неё с сумасшедшим обожанием, у Гермионы от трепета подгибались колени и только его надежная хватка удерживала её в реальности. - Ты... - прохрипел он, не стесняясь того что его слова слышны. От этой чувственности Кингсли в первом ряду невольно сглотнул, пораженный мощью их связи. - Ты самое прекрасное, что когда-либо создавала магия. Гермиона смотрела на него снизу вверх, её тиара сверкала в солнечном свете, но её собственные глаза, полные слез и любви, сияли ярче любых бриллиантов. Люблю тебя, - ответила она одними губами и в этот миг по саду пронесся легкий ветерок. Они встали перед магическим алтарем. Теперь предстояло самое главное - обмен клятвами и древний ритуал сплетения душ. Кингсли встал со своего места, прошел к ним и раскрыл тяжелый фолиант говоря им достать свои палочки. Они слышали его голос словно находились глубоко под водой, для них не существовало ничего, кроме друг друга. - Вытяните палочки, - голос Министра звучал торжественно, в неподвижном воздухе сада. Драко и Гермиона подняли свои палочки, прикасаясь кончиками над алтарем. В ту же секунду из палочки Драко вырвалась струя серебряной искры, а из палочки Гермионы золотистый поток. Магия начала ввинчиваться друг в друга, создавая плотный поток света. - Принесите клятвы, - скомандовал Кингсли. - Я, Драко Люциус Малфой, принимаю тебя, Гермиона Джин Грейнджер, - голос Драко гремел, - Клянусь быть твоим щитом, твоим Альфой и твоей душой до последнего вздоха. Моя магия - твоя магия. Моя кровь - твоя кровь. Серебряная нить вырвалась из его груди, прямо из области сердца, и начала обвивать запястья Гермионы. Она почувствовала этот поток, заставляющий её ядро резонировать в экстазе. - Я, Гермиона Джин Грейнджер, принимаю тебя, Драко Люциус Малфой, - прошептала она, но её голос, усиленный Сонорусом, разнесся над садом. - Я вверяю тебе свою душу и свою магию. Клянусь быть твоей опорой и твоей Омегой в этом мире и за его пределами. Золотая нить, теплым потоком вырвалась из её груди, стремясь к Драко. В момент, когда нити коснулись их сердец, пространство словно разорвалось. Воздух в саду мгновенно стал искриться и золотые и серебряные искры посыпались на ничего не понимающих гостей дождем. Кингсли пошатнулся, его палочка завибрировала, едва сдерживая напор такой силы. Он видел магию многих великих волшебников, но это... Это было слияние двух ядер, которые идеально дополняли друг друга, создавая новую нерушимую силу. Кингсли никогда не желал в этом участвовать. Он до последнего не поддерживал этот союз, видя в нем угрозу хрупкому балансу, который он выстраивал годами. Но Люциус, этот старый лис, переиграл его. Он публично, на полном собрании Визенгамота, попросил Министра лично провести церемонию. Это была шахматная вилка, отказ выглядел бы как личная неприязнь и политический вызов. У Кингсли просто не осталось сил и аргументов для возражения, он был загнан в тупик политикой и этикетом. И вот сейчас, стоя в этом центре магического бедствия, Кингсли наблюдал за тем как эта сила выглядит на самом деле. Первородная просто ускользала из рук Министерства. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног, Малфои не просто вернули силу роду, они обрели нечто большее. Никакие декреты не смогут это разрушить. Министр не был уверен, что он или кто-либо другой в этом мире готов сражаться с мощью, которую сейчас обретал этот союз. Магический купол над садом вспыхнул белым и на мгновение всё погрузилось в сияние. В этом свете Драко и Гермиона казались единственными. Их магия сплелась в бесконечный узел, который затягивался всё сильнее и сильнее пока не исчез внутри них обоих. Реакция гостей была разной. Нарцисса стояла, высоко подняв голову, её глаза блестели от слез гордости. Рядом с ней стояла её мама смахивая слезы, смотря на свою единственную дочку. Молли Уизли плакала, прижимая платок к лицу, пораженная чистотой их связи. Блейз и Тео переглянулись, они чувствовали, как их собственная магия Альф отзывается на этот зов. Однако самым выразительным было лицо Трэверса. Он сидел в десятом ряду, сжимая кулаки. Его лицо превратилось в выражение полное ярости и бессилия. То, что он увидел сейчас, было заявлением о неоспоримой силе. Этот всплеск резонанса был сигналом для всех - Малфои снова неприкосновенны. Кингсли, восстановив равновесие, посмотрел на пару. Несмотря на опасения и раздражение, он все равно уважал силу Магии. - Властью, данной мне магией и этим Родом, - торжественно произнес Министр, - я объявляю вас единым целым. Душой и плотью. Мужем и женой. Можете поцеловать свою невесту. Драко не ждал и секунды. Он притянул Гермиону к себе, его рука легла на её затылок, пальцы запутались в волосах. Рот тут же накрыл её губы с жадностью голодающего, не оставляя пространства для вдоха. Не стесняясь заявляя права на всю её целиком, перед сотней гостей. Поцелуй такого рода не был для публики, но ему было плевать. У Гермионы закружилась голова, от того как он целовал. Желая вдохнуть её душу в свои легкие, заставляя её плавиться в своих руках, пока гости взрывались аплодисментами. Он проникал в её рот языком, а затем целовал её губы, оттягивая и кусая и снова возвращался к языку, переплетаясь с ней, и захватывая в свой безумный танец. Он тащил её за собой в это блаженство, заставляя не думать о том что они стоять среди сотен людей, родителей и друзей. Когда Драко наконец оторвался от губ Гермионы, нарушив все мыслимые приличия, в саду воцарилась странная тишина, гости устали аплодировать и теперь слышался лишь шепот возмущенных консерваторов. Ситуацию спас Блейз Забини. Стоя у алтаря рядом с Драко, он выпрямился и поднял руку, чтобы поправить воротник своей рубашки. Его лицо было пропитанно притворным страданием. - Тео, будь другом, передай мне мой кошелек, - не оборачиваясь, произнес Блейз достаточно громко, чтобы его услышали все ближайшие ряды. - Я официально признаю что проиграл пари. Я ставил на то, что Малфой хотя бы ради приличия и Люциуса продержится до конца церемонии, прежде чем начнет публично помечать территорию. Теодор Нотт, стоявший рядом, тихо хмыкнул, доставая из кармана тяжелый мешочек с галлеонами. - Я же говорил тебе, Блейз. Альфа-инстинкт Драко сейчас на таком уровне, что он готов зарычать на саму Магию, если она будет светить на невесту слишком ярко. - Две минуты и сорок секунд... - Блейз картинно вздохнул и посмотрел на часы на запястье, комментируя длительность поцелуя. - Салазар, Драко, имей совесть! Тут Министр, у него и так давление от твоей магии повысилось, но тебе всё мало. Ты устраиваешь прелюдию прямо на глазах у всех. Кто-нибудь, плесните на них водой из фонтана, иначе розы преждевременно завянут от этого накала страстей. Пэнси Паркинсон, стоявшая рядом с ними, с силой ткнула Блейза локтем в бок. - Заткнись, Блейзи. Это самый романтичный момент за последние сто лет. - Романтичный? - Блейз вскинул бровь, глядя на то, как Драко всё еще прижимает Гермиону к себе, словно боится, что она трансгрессирует прямо из его объятий. - Пэнси, дорогая, это не романтика. Наш будущий Лорд добровольно надел на себя самый дорогой ошейник в мире и вручил поводок гриффиндорской заучке. И, судя по его самодовольной роже, он собирается требовать добавки. Забини снова перевел взгляд на Драко, тот заметив его насмешливый взгляд, показал другу средний палец, не разрывая при этом объятий с Гермионой. - О, смотрите, он еще и дерзит, - Блейз довольно оскалился, принимая бокал шампанского у идущего мимо эльфа. - Ну что ж, за новую Малфой! Единственную ведьму, которой удалось сделать из нашего Альфы послушного домашнего пса. Хотя, - он прищурился, глядя на то, как властно рука Драко легла на талию невесты, - судя по запаху Альфы, который сейчас перекрывает даже аромат этих чертовых роз, домашним этот пес будет только для неё. Для остальных он сегодня стал окончательно невменяемым. - Блейз, ты невыносим, - улыбнулась Дафна целуя его в губы. - Я просто реалист, любимая! - Забини поднял бокал в сторону пары. - Гермиона, если ты меня слышишь, мои соболезнования. Твоя брачная ночь, судя по взгляду этого маньяка, продлится как минимум до следующего Рождества. Тинки, должна подготовить для них укрепляющие зелья, много! Наследник Малфоев явно вошел в раж. Вокруг них кружили лепестки роз, окончательно смывая остатки напряжения и открывая путь к празднованию. Когда официальная часть церемонии завершилась и гости начали медленно приходить в себя, зазвучала музыка приглашая новоявленных мужа и жену к танцу. Это было нежное звучание вальса, мелодия исполняемая на зачарованных скрипках музыкантов. Драко повел Гермиону к центру танцевальной площадки. Он положил одну руку ей на талию, прямо под атласным бантом, а второй бережно сжал её ладонь. Гермиона ощущала, как его магия окутывает её, когда они начали двигаться. В лучах заходящего солнца, которое окрасило сады, они казалось парили, а не танцевали. - Знаешь... - прошептала Гермиона, прислонившись лбом к его плечу и вдыхая его аромат шторма. - Я мечтала об этом так долго. Мне кажется, словно сейчас всё это сон и я скоро проснусь. - Это не сон, милая. Не думай об этом. Драко, не обращал внимания на сотни взглядов, прикованных к ним, пальцами приподнял её лицо, заставляя смотреть в серость своих глаз. Он наклонился, и на этот раз его губы коснулись её губ едва ощутимо, словно он боялся разрушить это мгновение своей привычной дикостью. Это был поцелуй, который крал дыхание тихо. Драко целовал её губы с медленно. Он не давил, не требовал - просто был рядом, делясь своей любовью, которую Альфа открывает только своей паре. Гермиона чувствовала вкус его губ, смешанный с солью своих собственных слез счастья. Шепот души, обещание покоя вот что наполнял этот поцелуй. Его дыхание смешалось с её, создавая маленький мир, где не существовало ни угроз, ни тяжести будущих решений. Драко на мгновение прервал поцелуй, а затем прижал её к себе еще крепче и запечатлел долгий поцелуй на её виске, чувствуя, как мелко дрожат её ресницы. Он снова поцеловал её в щеку, в уголок губ, в кончик носа. Он не мог остановиться, Альфа буквально ликовал, помечая свою Омегу нежностью перед лицом всех приглашенных. Гости, затаив дыхание, наблюдали за ними. Даже самые закоренелые циники не могли отвести глаз от этой пары, чья любовь была осязаема. Гермиона подняла на него взгляд, полный доверия. - Мы справимся со всем, правда? - У них нет шансов, - отрезал Драко, и в его глазах на мгновение вспыхнула опасность. Он снова коснулся её губ, закрепляя свои слова. Гермиона чувствовала, как их магические ядра резонируют, создавая вокруг них золотистое сияние. Она ощущала, как магия внутри неё, магия их ребёнка, словно затихает, укачанная ритмом их движений и любовью отца. Музыка начала ускоряться, переходя в финальные аккорды. Драко, переполненный внезапной мальчишеской радостью, подхватил Гермиону за талию. Его смех такой редкий и по-настоящему счастливый разнесся по саду. Он закружил её в воздухе, и юбка её платья расцвела вокруг них огромным белым облаком. Шлейф взметнулся вверх, сверкая в лучах почти скрывшегося солнца. Гермиона смеялась вместе с ним, её локоны запутались. В этот миг они были молоды и свободны. Этот момент стал победой жизни над правилами, любви над страхом. Когда Драко наконец поставил Гермиону на пол, улыбка сменилась сосредоточенностью, которая внезапно возникла на его лице. Он не отпустил её талию, напротив его руки сжались крепче, удерживая её, пока он быстро осматривал её лицо. - Ты как? Голова не кружится? - он проигнорировал оглушительные аплодисменты, склоняясь к самому её уху. Его ладонь легла ей на поясницу, поддерживая. Он заглянул ей в глаза, и Гермиона увидела в них лишь страх. - Я не слишком сильно тебя закружил? Мерлин, я идиот, я совсем забыл, что тебе нельзя такое... - он продолжал бормотать, - Малыш… он не взбунтовался от таких пируэтов? Гермиона, ты весь день на каблуках в этом тяжелом платье. Скажи мне честно, сильно устала? Гермиона, всё еще слегка запыхавшаяся и сияющая, положила ладони ему на грудь, чувствуя, как бешено бьется его сердце. - Альфа, любимый, успокойся, - она тихо рассмеялась, поглаживая его по пиджаку, чтобы унять его тревогу. - Всё в порядке. Голова на месте, ноги в норме, хотя я с удовольствием переобуюсь позже в туфли на низком, которые приготовила Пэнси. Я чувствую себя... чудесно. Никогда не была так счастлива. Вечер продолжался в вихре поздравлений. Гермиона, казалось, плыла из рук в руки. Она танцевала со своим отцом, чьи глаза светились тихой гордостью и грустью, с Люциусом, который вел её с безупречной грацией, с Гарри, который был за неё счастлив. Блейз и Тео кружили её, заставляя смеяться своими колкими шутками, а несколько высокопоставленных чиновников, преодолев робость, выражали ей свое почтение. Драко же, вопреки обыкновению, не приглашал на танец других девушек. Он танцевал лишь с Нарциссой и матерью Гермионы, проявляя высшую степень сыновнего и родственного уважения. Его инстинкты Альфы были обострены до предела. Он не хотел пахнуть чужими омегами, не хотел вносить даже тень раздражения в и без того нестабильное состояние Гермионы. Он знал, что она сегодня была на грани слез не один раз. Между танцами он вел короткие диалоги с политиками, закрепляя успех сегодняшнего дня в умах власть имеющих. Однако даже во время самых серьезных дискуссий его взгляд возвращался к ней. Свадьба медленно, но верно, близилась к своему завершению. После очередного танца с женой, Драко наконец выдохнул. Подхватил её руку и запечатлел на костяшках пальцев долгий поцелуй, который скрывал за собой легкое касание языка по её коже. Он сообщил что на сегодня с кружениями довольно и ей стоит говорить всем что она устала. Они направились к своему столу, который буквально ломился от изысканных блюд под открытым звездным небом. Блейз и Тео тут же оказались рядом, как только молодожены заняли свои места. - Малфой, ты будто только что завоевал мир, - Блейз поднял бокал, салютуя другу. - Постарайся не задушить свою жену опекой. Трэверс и так выглядит так, будто его сейчас стошнит от избытка вашей романтики. - Пусть тошнит, главное не на мой газон. - холодно отозвался Драко, уже подкладывая Гермионе на тарелку лучшие деликатесы. - Его мнение последнее, что меня волнует. Люциус в это время находился в кругу своих политических союзников, принимая сдержанные поздравления. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз поблескивал лед победы. Для него этот праздник был не просто семейным торжеством, а началом новой политической эры. Патриарх Рода кожей чувствовал, как фундамент Мэнора вибрирует от Резонанса пары, делая их Родовое гнездо практически неприступной крепостью. Он видел, как меняются выражения лиц его "приятелей" из Визенгамота. Они тоже это чувствовали. Малфои стали единственной семьёй на данный момент, обладающей мощью, которую невозможно контролировать старыми декретами. Люциус знал что сегодня они купили себе десятилетия абсолютной автономии. Кингсли тоже понимал - карты розданы, и Малфои сорвали банк. Министр сохранял предельную бдительность, понимая, что его вчерашние инструменты влияния на выкачку их золота сегодня возможно превратились в ничтожные прошения. Трэверс едва сдерживал дрожь в руках. Для него всё происходящее было личным, сокрушительным поражением. Этот союз давал надежду всем Омегам на признание их силы и независимости. То, как этот щенок вел себя было возмутительно. Драко Малфой украл эту суку прямо у него из-под носа. "Нерушимая связь" - Трэверс сжал ножку бокала, его взгляд был полон яда. - "Ты думаешь, этот золотой свет сделает тебя неприкосновенным, Малфой? Ты лишь выставил свою слабость на всеобщее обозрение". Трэверс видел как Малфой-младший помешан на этой девчонке. Он разбирал каждое движение Драко как слепую страсть, которая делает Альфу уязвимым. Для него всё эти ритуалы были лишь временным препятствием. Он уже начал обдумывать, как им с Кингсли расколоть этот идеальный союз. Его жажда мести была достаточной, чтобы ждать малейшего просчета. Гермиона в этот момент перехватила взгляд Кингсли. Министр поднял свой бокал, его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз Гермиона увидела усталость и затравленость. Он знал цену этого спокойствия и Трэверс, стоящий неподалеку, подтверждал это своим плотоядным, гнилым взглядом, направленным на неё. Для него она всё еще оставалась грязной Омегой, которую стоило приручить, а не боготворить. Заметив, что Гермиона смотрит на него, Трэверс ухмыльнулся - пошло, словно раздевая её взглядом прямо здесь, под защитой Малфоев. Гермионе мгновенно стало мерзко. Это было липкое, тошнотворное предчувствие, словно по её коже проползло что-то холодное и склизкое. Она вздрогнула и крепче сжала руку Драко под столом. Драко мгновенно напрягся, его аура вспыхнула, а взгляд серых глаз стал внимательно изучать её, а потом скользить вокруг. - Что случилось? - спросил он, наклоняясь к ней, готовый в любую секунду поднять её на руки и унести прочь. Гермиона посмотрела в его тревожные глаза. Ей не хотелось разрушать этот вечер упоминанием о Трэверсе, не хотелось провоцировать Драко на открытую агрессию прямо сейчас. Она заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё еще вибрировало отвращение. - Ничего, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя предчувствие не покидало её. Звук закрывающейся двери спальни отозвался где-то в самом основании позвоночника, вибрируя и проходя словно ток по телу. Мир за этой дубовой преградой перестал существовать. Щелчок замка окончательно отсек все фальшивые улыбки, политические игры Люциуса, шум торжества и самое главное, те липкие, ядовитые взгляды. Здесь остался только густой запах Омеги, который заставлял зрачки Драко расширяться до тех пор, пока от его глаз не остались лишь две сияющих бездны. Он был Альфой, который, наконец-то, запер свою жену в их общем, защищенном гнезде и не собирался выпускать её отсюда до самого рассвета. Драко нес её на руках, вжимая в себя сильной хваткой. Свадебное платье, это грёбаное облако из тюля и жемчуга стоило как небольшая лондонская квартира, но под его широкими ладонями оно жалобно трещало и мялось. Ему было плевать. Он упивался этим шорохом дорогой ткани, которая вскоре окажется на полу, растоптанная и ненужная, под звук её громких стонов. - Ты пахнешь как запретное подношение, как мой личный рай, - прорычал он ей в шею, обжигая нежную кожу лихорадочным дыханием. - И как самый сладкий и самый темный грех. Теперь, когда она носила его ребенка, её запах изменился, стал невыносимо сильным сливочно-сладким, действовал на Альфу наркотически. Он проникал в легкие, сводя с ума. - Знаешь, что делает со мной этот запах? Он стекает мне в горло расплавленным карамельным сиропом, Гермиона. Я хочу выпить тебя всю. - жар бил тяжестью в самом низу его живота, пульсируя в такт биению сердца. Драко прижался губами к пульсу на её шее. - Моя маленькая, драгоценная ноша. Мой наследник внутри тебя уже требует моего внимания, не так ли? Он даже не донес её до кровати. Опустил тут же у двери, на пушистый ковер и мгновенно рухнул перед ней на колени. Он стоял перед ней словно исполнял своё собственное поклонение Альфы своей паре. Гермиона едва удержалась на ногах, её колени подкашивались от его голодного взгляда. Драко обхватил её лодыжки, чувствуя, как под тонкой кожей бешено пульсирует её кровь. Он снял первую туфлю, отбрасывая её в угол комнаты, где она глухо ударилась о стену. Затем так же поступил со второй. Его ладони, широкие и горячие, скользнули вверх. - Твои ноги... - Драко начал медленно массировать её икры, впиваясь пальцами в мышцы так, что Гермиона начала мелко дрожать. - Ты весь вечер стояла на них, принимая комплименты. Ты стояла в них у алтаря, обещая принадлежать мне перед лицом магии и закона. Ты танцевала с этими ублюдками из Министерства, позволяя им касаться твоих рук. Весь вечер ты была идеальна и сейчас... Сейчас я заберу всё, что мне причитается. - Драко... - она опустила руки ему на плечи, её пальцы впились в ткань пиджака, сминая ткань. - Ты не представляешь, как мне жарко. Словно кто-то подливает масла в огонь. Всё тело горит, повсюду жар. -шептала она касаясь своей груди и шеи. - Магия выкручивает меня изнутри. Он не ответил, лишь прижался лицом к её колену, вдыхая запах её кожи через кружево чулок. Его возбуждение под брюками достигло запредельной степени жесткости, любое движение причиняло сладостную боль. Пульсация члена была настолько яростной, что он едва сдерживал рык из груди. Его стояк был твердым и требовательным, откликаясь на каждую её дрожь. - Я вижу, - прошептал он, срываясь на стон от этого чувства похоти. Его руки скользнули под подол, задирая бесчисленные нижние пачки и юбки. - Чувствую, как ты горишь для меня. Его руки поднимались всё выше, под слои фатина и шелка, пока пальцы не нащупали кружевной пояс и холодный металл застежек чулок. Драко замер, его взгляд стал невменяемым, он облизал свои губы. - Блять, Гермиона... - выдохнул он, нащупав тончайшие штучки. Он прикусил губу, глядя на её бедра. - Что это? Ты надела это, чтобы я сдох прямо здесь? Чтобы я кончил, даже не коснувшись тебя? Если ты хотела убить своего мужа в первую же брачную ночь, то зачем было ждать так долго? Она лишь глухо застонала в ответ не сводя с него взгляда. - Ты победила, я хочу сорвать с тебя всё это и посмотреть, как ты будешь извиваться подо мной, - прорычал он и его пальцы подцепили резинку кружевного пояса ведущую к чулкам, оттянули её до самого предела и резко отпустили. Раздался хлесткий звук хлопка о её кожу, заставивший Гермиону вскрикнуть от легкой боли и вспышки возбуждения. Драко смотрел на то, как резинка ударяется о её кожу, оставляя розовеющий след. Он начал покрывать её бедра лихорадочными поцелуями, поднимая облака фатина и шелка еще выше, зарываясь лицом в её лоно. - Ты похожа на воздушный десерт из безе и я собираюсь сожрать тебя целиком, не оставив ни крошки. Гермиона задрожала, чувствуя его горячее дыхание там, где кожа была наиболее чувствительной. Его слова вызвали капризный порыв. Гермиона, подстегиваемая гормонами и магией, вдруг выгнулась, запуская пальцы в его платиновые волосы и оттягивая его голову назад. Она обеими руками схватилась за края платья, задирая его до самого пояса, удерживая этот пенистый водопад шелка. Она открывала ему себя, позволяя видеть свои бедра в белоснежных чулках и уже очень влажное кружево трусиков. - М-мм... Драко, я хочу "Павлову". - выдохнула она, качнув бедрами прямо перед его лицом. - Хочу сейчас, пожалуйста пусть будет с малиной. Я просто умру, если не съем её. Драко удивлённо посмотрел на неё снизу вверх, а затем прижавшись лбом к её бедру, издал низкий, гортанный смех. Этот смех был полон обожания и едва сдерживаемого безумия. - Милая, дай мне закончить то, что я начал, и Тинки приготовит тебе гору десертов, хорошо? - Нет! Хочу сейчас! - её слова утонули в её стоне, потому что его ладонь в этот момент накрыла её промежность через тонкую ткань. Она была мокрой, невероятно мокрой и одно только это могло свести его с ума. Смазка уже пропитала её бельё полностью. Драко чувствовал этот жар и влагу на пальцах даже сквозь эту жалкую преграду. - Ты издеваешься надо мной, - прорычал он, легонько кусая её кожу внутри бедра. - Мой член готов лопнуть от одного твоего запаха, а ты просишь безе? Драко вынырнул из-под юбок, его лицо было разгоряченным, глаза горели пламенем, которое обещало сладостную месть. Он резко выпрямился, не выпуская её из своих рук. - Тинки! - рявкнул он в пустоту комнаты. С тихим хлопком появилась эльфийка. Она застала господ в самой двусмысленной позе. Хозяин на коленях, прижатый к горе белоснежных юбок, и хозяйка, тяжело дышащая, пытается удержать подол у самого живота. Тинки мгновенно прикрыла глаза огромными ушами. - Хозяин Драко звал Тинки? - пропищала она. - "Павлову". Немедленно, самую лучшую, что ты когда-либо делала и побольше ягод малины. - Но хозяин...все сейчас заняты и безе ... это займет время... - Отлично, Тинки, - Драко снова посмотрел на покрасневшую и уводящую глаза от эльфа Гермиону, на его лице играла хищная насмешка. - Исчезни! Тинки исчезла в ту же секунду, а Драко снова нырнул под юбки. Он коснулся губами мокрого шелка её трусиков, вдыхая её аромат. Как же она пахла, блядство, запах измененный гормонами, сводящий его с ума. - Салазар, черт бы его побрал, - пробормотал он, подцепляя пальцами край белья. - Посмотри, как ты промокла. - он медленно стянул бельё, задержавшись на коленях, а затем и вовсе вытащил из-под платья. Не глядя, он скомкал трусики и запихнул в карман своего пиджака. - Оставлю на память. Буду вдыхать твой запах на заседаниях, когда захочу тебя трахнуть на глазах у всех, как маленькую шлюшку. - Я не шлюха... - выдохнула со стоном она, улыбалась сквозь полуприкрытые веки. - Конечно нет, милая, ты только моя. Как бы ты посмела! - он ухмыльнулся. - Малфои не делятся, милая. В этот момент платье, которое она до этого придерживала руками, выскользнуло из её ослабевших пальцев. Тяжелая ткань рухнула вниз, накрывая Драко с головой, словно белоснежный шатер. Теперь Гермиона видела только гору белой ткани у своих ног и его ноги, вылезающие из-под края платья. Она стояла посреди спальни, чувствуя себя обнаженной, а он... Он был там, готовый начать свое причастие. И видит Мерлин, Драко его начал, потому что в следующий момент он раздвинул её налившиеся от возбуждения губы пальцами и Гермиона вскрикнула, когда его язык, горячий и шершавый, коснулся её клитора. Его касание было подобно магическому удару, прошившему её ядро насквозь. - Драко... Драко-о-о... - она застонала, запрокинув голову, её голос отражался от стен. Он не церемонился, не просто лизал, а будто испивал её. Там, под платьем, было невыносимо жарко. Липкая влага её желания стекала по его подбородку, а он продолжал вылизывать её, совершая глубокие, хлюпающие движения языком. Она чувствовала его горячее дыхание на своем лоне. Он лизал медленно, смакуя каждый миллиметр её нежной плоти, впитывая вкус Омеги как если бы, это было единственное лекарство от его безумия. Хлюпающие звуки его языка, заполнили комнату. Он втягивал клитор в рот, посасывал его с такой интенсивность, что Гермиона едва не рухнула. Он дразнил его кончиком языка, то резко наращивая темп до животной ярости, то замедляясь до мучительного томления. Проникал языком глубоко внутрь, имитируя толчки своего члена, заставляя её захлебываться стонами и буквально выть в пустоту спальни, заглатывал её звуки наслаждения вместе с её же обильной смазкой. Её ноги дрожали, она слепо нашарила стену, опираясь на неё, пока Драко под платьем творил с ней это безумие. Почувствовав её бессилие, он закинул обе её ноги себе на плечи, усаживая и удерживая бедра на своих плечах стальной хваткой. Теперь он мог достать глубже, исследуя её без остатка. Гермиона почувствовала, что теряет связь с реальностью. Его руки жадно сжимали её ягодицы, впиваясь пальцами в податливую кожу. Он прошелся еще ниже, раскрывая её ягодицы максимально широко, бесстыдно проникая языком к самому запретному входу. Это было далеко за гранью любых приличий. Его горячий язык настойчиво исследовал отверстие, заставляя Гермиону содрогаться от шока и постыдного восторга. Это было пошло, казалось запредельным и прекрасным одновременно. Он не давал ей передышки, чередуя широкие мазки языка по клитору с проникающими касаниями её сокровенного входа. Драко вылизывал её всю и не останавливался до тех пор, пока не довел её до изнурительного оргазма прямо у себя на лице, жадно собирая губами каждую каплю этого экстаза. Когда он, наконец, выбрался из-под юбок, он выглядел как настоящий хищник после удачной охоты. Губы Альфы блестели от её смазки, а взгляд был совершенно животным, словно у победителя. Он размял шею и посмотрел на неё. - Ты как, жизнь моя? - он поцеловал её в шею, проведя по ней языком оставляя мокрый след за собой. - Давай я помогу тебе снять это облако, пока я не превратил его в разорванные тряпки, - прохрипел он отстраняясь. Драко развернул её спиной к себе и пальцы, несмотря на дрожь от сильного возбуждения, ловко справлялись с десятками крошечных жемчужных пуговиц на спине. Каждая расстегнутая петля открывала новую полоску её кожи, и после каждой он оставлял обжигающий поцелуй. Шея, между лопатками, вдоль всего изгиба позвоночника, везде где больше не было ткани. Когда платье, наконец, воздушной массой упало к её ногам, она осталась стоять перед ним в одном лишь кружевном поясе и белых чулках. Драко прижался к ней сзади, его широкие ладони легли на её живот, согревая его своим жаром. - Моя милая, порочная жена... - прошептал он целуя её в висок, вдыхая аромат её волос. - Ты носишь нашего ребенка. Такая умничка. Боже, я буду сходить с ума все эти семь месяцев, Гермиона. Что же ты со мной делаешь? Тебе всё таки надо было бежать от меня, пока была возможность. - Бежать? - она обернулась все еще находясь в плотном кольце его рук, её глаза заплыли от этой страсти. - После того, как ты привязал меня к себе всеми возможными узами? - Да... Я одержим твоим запахом. Он изменился, стал еще слаще. Словно ты сама превращаешься в этот чертов десерт. - Он прижался к ней, кусая её шею, пока его ладони продолжали властно накрывать её живот, утверждая свои права. - Но уже поздно, ты носишь мою кровь, - прорычал он ей в затылок. - Мой маленький Альфа внутри тебя. Ты понимаешь, как это заводит? Трахать свою беременную жену... Резко развернув её к себе, впился в её губы поцелуем, который больше походил на попытку поглотить её целиком. Он облизывал её рот, кусал губы, втягивая её язык в свой рот, смешивая их дыхание в один лихорадочный ритм, пока она не начала отталкивать его, задыхаясь от нехватки воздуха и сумасшедшего напора. - Тшш, сокровище, - он перехватил её руки, прижимая их к своей груди, где сердце билось как у раненого зверя. - Прости, потерял контроль. - Драко... кровать... - умоляла она, её голос был едва слышным шепотом. Он поднял её на руки и перенес на белоснежную шелковую постель. Сегодня здесь не было ни капли зеленого, только чистота белого, как символ нового начала. Малфой опустил её на подушки, нависая сверху, заглядывая в её глаза, в которых отражался только он один. Шелк простыней казался ледяным, но от того что их кожа горела, это приносило облегчение. Драко не стал раздеваться, просто расстегнул брюки и приспустил боксеры, тяжело дыша ей в губы. - Эти застежки стали моим проклятием, - прохрипел он, касаясь пояса её чулок. Опустив руку на член он пристроился к ней и начал дразнить, проводя головкой по её набухшим половым губам, втирая её же липкую смазку в неё, пока Гермиона не начала скулить и метаться по простыням от нетерпения. - Попроси, - потребовал он, зрачки были затоплены тьмой. - Пожалуйста... Драко... ты нужен мне внутри. - простонала она, выгибаясь дугой. Ее пальцы впились в его мускулистые плечи, подтягивая Альфу к себе. Её стоны сорвали последнии рычаги и он толкнулся в неё мучительно медленно, растягивая каждую секунду этой пытки. Ощущая, как её узкое лоно, с неохотой растягивается, принимая его член. Это было долгое вторжение и он продвигался по миллиметру, чувствуя, как она обхватывает его мышцами, сжимая до сладкой боли. Когда он уперся в неё бедрами погружаясь на полную длину, оба замерли, задыхаясь от ощущений. Ему казалось он кончит прямо сейчас, даже не начав фрикций. В комнате стоял хмельной запах их общего желания. Она была такой податливой, такой растянутой для него и одновременно такой тесной. Ощущения были запредельным. - Блять, Гермиона... как ты можешь быть такой тесной... такой горячей... - застонал он ей в губы, наконец-то начав двигаться рванным ритмом. Он толкался в неё так сильно, что массивная кровать скрипела в такт их стонам. Гермиона видела искры перед глазами. Они словно кружили в изнуряющем танце, в котором время потеряло смысл. Он входил в скользкое влагалище снова и снова, ощущая, как её внутренние мышцы сдавливают, пытаясь удержать его внутри. Гермиона чувствовала, как внутри неё поднимается давление, как похоть разливается по венам, превращая кровь в лаву. Она стонала, когда он специально задевал её самую чувствительную точку, заставляя её пальцы впиваться в его ягодицы. - Мне нравится доводить тебя до такого состояния, - выдохнула она сквозь зубы, царапая его. - Нравится, когда ты теряешь контроль. В какой-то момент дыхание обоих прервалось и он резко отстранился, заставляя Гермиону всхлипнуть от внезапной пустоты. Не давая ей опомниться, перехватил за талию и перевернул, ставя её на четвереньки прямо посреди широкой кровати. Малфой залюбовался этим зрелищем. Его Омега, его жена в белоснежных чулках и кружевах, абсолютно покорная его воле. Потрясающий вид. Он сминал её ягодицы, оставляя на них отчетливые розовые отпечатки ладоней. Драко вошел в неё сзади до самого упора, заставляя её выкрикивать его имя в подушки. - Скажи, чья ты, милая? - он начал медленно, издевательски двигаться, словно исследуя её грани. Он выходил почти полностью, заставляя её стонать от пустоты, и возвращался с влажным звуком, толкаясь глубже насколько мог себе позволить. - Твоя... Драко... только твоя... - захлебывалась она стонами. - Райское удовольствие, - прорычал он ей в шею, переходя на рваный, животный темп. - В тебе чертовски горячо, такая сладкая... Он навалился сверху, прижимая её грудь к простыням. Рука скользнула вперед, дразня её клитор быстрыми, ритмичными движениями, в то время как другая ладонь сминала грудь и терзала соски, ставшие невероятно чувствительными. Её тело поддавалось вперёд при каждом ударе. Хлюпающие звуки смазки и их тяжелое дыхание заполнили комнату. - Драко... я сейчас... - её голос сорвался на хрип. Он снова сменил позу, не обращая внимание на её протест, не давая ей достичь оргазма слишком быстро. Драко опустился на пятки, усаживая Гермиону спиной к себе, заставляя её ягодицы плотно прижаться к его животу. Он обхватил её руками, притягивая максимально близко, так что она чувствовала каждое мимолётное касание. Его ладони ласкали её тело от тяжелой груди до самого низа живота. - Терпи, любовь моя, - прошептал он ей в ухо, - Я хочу, чтобы ты прочувствовала каждую секунду того, как я владею тобой. Как я растягиваю тебя. Потерпи еще немного, мы кончим вместе. Они меняли ритмы, от медленных скольжений до яростных толчков, пот смешивался со смазкой делая скольжение еще интенсивнее. Это длилось бесконечно долго, выматывая их обоих до предела. Но казалось, он не собирался выпускать её двигаясь с упованием, скользя руками по её коже, пока Гермиона не закинула голову ему на плечо, задыхаясь от переполняющего её блаженства. Он чувствовал, как её мышцы напряглись и пульсируют вокруг него, как она растягивается, принимая его целиком. - Я люблю тебя, - Гермиона выгнулась издавая долгий стон. Ее тело начало содрогаться в первых спазмах оргазма. Малфой задвигался как одержимый догоняя её, его лицо исказилось в сладостной муке. Он сжимал её бедра, подтягивая и насаживая на себя, чувствуя, как его узел готов взорваться, как член сокращается внутри неё. - Блять, - громко застонал он не сдерживаясь и его глаза закатились от невыносимого удовольствия. Он кончал не прекращая движений, продлевая ощущения горячими толчками. Сперма лилась в неё заполняя, пока Драко содрогался всем телом, вжимаясь в её спину. Малфой глухо стонал ей в шею, выплескивая в неё не только семя, но и всю свою любовь, всю свою ярость и нежность. Они кончали одновременно, её мышцы сжимали его, и она отчаянно сопротивлялась этому ощущению, которое выталкивало его член, насаживаясь сильнее желая удержать его в себе дольше. Финальная волна оргазма накрыла их, но Драко не стал отстраняться. Он устало рухнул на подушки, увлекая её за собой, обнимая за талию, не разрывая связи. Его рука снова легла на её живот, выписывая круги пальцами на её коже. - Знаешь, как ты прекрасна в такие моменты? - прошептал он, целуя её в мокрую от пота лопатку. - Более чем, - улыбнулась Гермиона, чувствуя, как её сердце постепенно замедляет свой бег. Драко улыбнулся. В воздухе витал запах секса. Брачные клятвы были скреплены не только словами, но и каждым стоном этой бесконечной ночи. Где-то на кухне Мэнора Тинки уже заканчивала украшать огромную «Павлову» свежей малиной, но в спальне молодых Малфоев время остановилось. Золотые нити продолжали незримо сплетаться вокруг них, охраняя их сон, их любовь и ту крошечную жизнь, что мирно дремала под сердцем будущей матери. Кингсли вернулся в Министерство Магии глубокой ночью. Праздничный шум Мэнора всё еще гудел в его ушах, смешиваясь с горьким чувством поражения. Он шел по пустым коридорам и каждый шаг ему казался последним забитым гвоздём по крышке гроба старых порядков. Всё что он так долго строил эти 19 лет, грозилось рухнуть к чертям собачьим, из-за одной только любви и желания. Подходя к своему кабинету, Министр заметил что она открыта. Он насторожился, рука потянулась к палочке и сжала её рукоять. - Кто здесь? - спросил он, распахивая дверь и выставив палочку вперед. - Люмос Максима! - Брось, Кингсли, - раздался ленивый, полный яда голос. - Мы же не на дуэли. В его кресле, бесцеремонно закинув ноги на полированный стол, сидел Трэверс. Он медленно крутил в пальцах свою палочку, и в неровном свете его лицо казалось зловещим. - А я всё думал, вернешься ли ты сегодня или решишь остаться и лично охранять покой молодоженов, - Трэверс оскалился в пошлом подобии улыбки. - Что ты здесь делаешь? - Кингсли опустил палочку и зажег свечи, но напряжение в его плечах никуда не исчезло. Он прошел вглубь кабинета и устало сел в кресло напротив, тяжело потирая переносицу. - Пришел обсудить сегодняшнее представление этого щенка, - Трэверс резко убрал ноги со стола и подался вперед. - Он совсем обезумел, выставляя на показ своё жалкое обожание к этой грязнокровке. Это унизительно для всех Альф Британии. Он буквально плюнул в лицо нашим устоям, Кингсли. А ты стоял там и благословлял этот ебучий маскарад. - Трэверс, ты же видел их резонанс! - Кингсли поднял на него тяжелый взгляд. - Малфои обыграли нас, понимаешь? Обыграли вчистую и теперь их не разлучить. Как я буду выглядеть в глазах общественности, если попытаюсь оспорить этот союз? Никто не поддержит это решение после того, как он дважды скрепился с ней священными ритуалами. И ты сам видел эту магию сегодня, она приняла их. Она нерушима, это древнейшие ритуалы, кто осмелится им противится. - Ты не смеешь предать нашу идею, Кингсли, - Трэверс говорил с ним вызывающе, он грозил своим давлением ауры. - Нашу ли? - горько усмехнулся Министр. - Нашу! - рявкнул Трэверс, и его глаза вспыхнули безумием. - Если ты не хочешь, чтобы твои маленькие секреты всплыли наружу, будешь делать то что нужно. Помнишь, как ты получил этот пост? Помнишь, чего это стоило? Так что не строй из себя праведника, Альфа... Трэверс буквально выплюнул последнии слова в лицо Кингсли, заставляя того вздрогнуть. Он ждал этого момента почти двадцать лет, знал что это рано или поздно его настигнет, что тайны всплывут и ему придётся отвечать за них головой. - И что ты предлагаешь? - Кингсли сцепил пальцы в замок. - Эта связь подтверждена Магией. Если тебя даже это не останавливает... Ты же знаешь законы. Альфа не может силой взять Омегу, которая уже принадлежит другому. Она не даст тебе потомство силой. Ты не получишь желаемого, Трэверс. Она уже Малфой и стала ей не сегодня. - О, ты же знаешь мои лаборатории, дорогой Министр, сам не раз проверял и использовал их. - Трэверс откинулся на спинку кресла, и на его губах заиграла зловещая ухмылка. - Я знаю, как разорвать их связь. Что касается их сплетенных душ... мне глубоко насрать на её душу. Мне нужно тело этой шлюхи и её магия первородной Омеги. Она всего лишь ключ к силе, которую я не намерен отдавать Малфою. - Ты одержим, - прошептал Кингсли, глядя на него с ужасом. - Ты тоже был одержим, Кингсли, в своё время. Я помог тебе удовлетворить твои аппетиты, и теперь ты поможешь мне. - Я не уверен, что смогу пойти на это... - Тогда ты потеряешь кресло, которое я тебе подарил! - Трэверс ударил кулаком по столу. - Я и мои друзья сделаем из неё отличную рабыню для нас. Это будет уроком для всех, кто посмеет посягнуть на наше влияние. - Малфои этого так не оставят. Оба, - предупредил Кингсли. - Их мощь и сила только растут. Его магия... ты сам видел этот взрыв в саду. Даже если ты выкрадешь её, он найдет тебя по связи в ту же секунду. Он уничтожит всё на своем пути. - Даже если бы он смог сорвать защитные чары в моих подземельях... - Трэверс поднялся, поправляя пиджак. - Он не найдет её. Я перережу эту связь магически, заблокирую все доступные методы поиска. А ты должен выбрать, Кингсли. Выбрать сейчас. Иначе завтра все узнают о маленькой грязной тайне нашего главного предводителя Альф. Счастливо оставаться, Министр. Трэверс вышел, хлопнув дверью, а Кингсли остался сидеть в темноте своего кабинета, слушая, как в тишине бьется его собственное, полное страха сердце.