Accommodation

Февраль не радовал солнцем. Промëрзшая земля, серость, тучи, которые иногда разражались дождём. Кларк нуждался в солнце не меньше, а то и больше обычных людей. В последнее время он чувствовал себя слабее и подавленнее, чем обычно. В школе он сталкивался с Ланой, и, кажется, она замечала, что что-то случилось. Он всё чаще думал, что ему нужно с ней поговорить, объясниться. Но он никак не мог сообразить, что именно должен ей объяснить. Дома дела обстояли неплохо, но он видел, как меняются родители, когда он говорит им, что собирается встретиться с Лексом. Сегодня, когда он помогал чинить отцу забор, тот спросил, не слишком ли часто они с Лексом видятся. И Кларк не знал, что ответить, но у него начала зарождаться неприятная мысль: а может, не стоит им сообщать прямо-таки о каждой встрече? Он ведь может быть в библиотеке, или в Тэлоне, или ловить очередного «метеоритного фрика». Его ужаснула эта мысль. Уже на подъезде к особняку Лекса у него зазвонил телефон. — Кларк, ты где? — деловито спросила Хлоя. — Я?.. Хм… Занят пока, — ответил он. — Ага. С Лексом, значит, — хмыкнула она. — Поняла, не мешаюсь. Но я надеялась, что ты порадуешь меня готовым интервью. — Оно почти готово. Мне просто надо переписать запись с диктофона. — Почти готово, — передразнила Хлоя. — Ты же помнишь про дедлайн? — В этот четверг. Всё будет у тебя утром. — Угу. Ладно, ловлю на слове. Ладно, воркуйте, голубки. — Хлоя! — Когда-нибудь ты мне будешь давать мне интервью, как захомутать красавчика-миллиардера до тридцати. — Так, всё, я отключаюсь, — Кларк сокрушённо покачал головой. Уже в холле до него донеслись звуки музыки. Через стены он увидел Лекса, играющего на пианино. Губы Кларка сами собой растянулись в улыбке. Лекс немедленно остановился, завидев его в дверях, но Кларк замахал руками: — Пожалуйста, продолжай! Я хотел бы послушать. Это очень красиво. — Я с ней ещё не закончил. Покажу, когда доведу до ума, — сказал тот, поднимаясь со скамейки. — Ну и зря, мне было бы интересно посмотреть, — Кларк пожал плечами немного разочарованно. — Нечасто тебя увидишь за чем-то ещё, кроме работы. — Приходи почаще, может, тебе повезёт, — хмыкнул Лекс, приближаясь к нему. — Я был с удовольствием, правда. — Но? — Но, — кивнул Кларк с кривой улыбкой. — Понимаю. И всё равно знай: здесь тебе рады, даже если меня нет. Приходи в любое время, по любой причине и в её отсутствие. Лекс остановился напротив. В одном маленьком шаге от Кларка. — Ты бледный. — Всё в порядке. Просто не люблю февраль. — Да. Рождественские украшения уже убрали, а до весны далеко, и всё стало непроглядно серым. — Точно. — Знаешь, думаю, в следующем году я мог бы взять отпуск в феврале, и мы слетали бы на пару недель куда-нибудь, где больше солнца. — Ты серьёзно? — опешил Кларк. — Абсолютно, — кивнул Лекс. — Смотри-ка, уже не такой бледный. Кларк машинально приложил ладони к краснеющим щекам. — Не прячься. Мне нравится видеть тебя таким. — Лекс нежно взял его за запястья и отвёл руки стороны. Кларк хотел надеяться, что однажды перестанет вздрагивать, когда Лекс его касается. Но это произошло и на пятый, и на десятый, и на четырнадцатый раз. Губы Лекса тронула усмешка. — Ты уверен, что не боишься меня? — Да! — выпалил Кларк и тут же смутится ещё сильнее. Лекс не отпускал его рук. Он повёл юношу к дивану. Посадил его первым, потом сел сам. Теперь он держал его не за запястья, а за кисти, едва ощутимо поглаживая их большими пальцами. — Тогда почему ты дрожишь? — спросил он, как будто бы в их разговоре не было паузы. — Я не знаю. — Подумай, — предложил он. — Мы уже здесь. Тебе некуда торопиться. Сухой рот, неповоротливый язык, ком в горле. Это тоже не проходило. Кларк сглотнул. Лекс отпустил одну его руку, и Кларк подумал было, что это из-за того, что его ладони вспотели и стали неприятными, но пальцы Лекса потянулись к его лицу. — Можно? — спросил он. Кларк нервно закивал. В горле зрел новый ком. Три кончика пальцев дотронулись до его скулы. Тело и лицо Кларка окаменело в тот же миг. — Дыши, — тихо напомнил Лекс, и Кларк судорожно втянул носом воздух. В этот раз дрожь стала сильнее. Он мог чувствовать мыло с базиликом, кофе, чернила, старую бумагу. Запах рук Лекса заполнил его голову. — Всё хорошо. Мне убрать? — Н-не… не надо. Я — нормально, — пролепетал Кларк. — Разве нормально? Что ты чувствуешь? Пальцы провели вверх по скуле, к виску, задели волосы. Кларк крепко зажмурился и вздрогнул. Тело покрыли мурашки. Жар ударил в глаза. Ему физически было необходимо, чтобы Лекс ещё раз дотронулся до его волос. Всё существо Кларка кричало о том, что Лекс должен прижать всю ладонь к его лицу. И тогда, возможно, холодная кожа уймëт разгорающийся пожар, а может, он вспыхнет ещё сильнее. Кларк не знал, но готов был рискнуть. Лекс завёл прядку длинных непослушных волос ему за ухо, обжигая холодом нормальной человеческой кожи. Изо рта Кларка вырвался звук, который напугал даже его. Стон. Кларк в ужасе распахнул глаза, но Лекс был рядом, сохраняя своё неизменное спокойствие и уверенность. Кларк не увидел, как вскинулись светлые брови, а зелёные глаза свернули ярче обычного в приглушëнном свете ламп. — Что со мной? — на выдохе прошептал он. — Ничего неправильного, — ответил Лекс. — Просто возбуждение. — Но… но я… Почему? Ты ведь ничего не делаешь?.. — Это ты скажи мне, Кларк, супермальчик. Мне кажется, ты бы мог встать перед поездом, остановить его голыми руками и ничего не почувствовать. Что иначе сейчас? Мысли путались. Пальцы Лекса очертили ухо и спустились к подбородку. — Ты… ты едва дотрагиваешься, — прошептал Кларк с трудом, и в его голове забрезжил свет понимания. — Я не чувствую огня… И холода. И ударов. Но я чувствую… тебя. Лекс кивнул. — Ты привык к запредельным воздействиям. Ты даже не обращаешь внимания на то, что может убить обычного человека. А вот к этому, — средний палец невесомо провёл линию вдоль края нижней губы Кларка, — не привык. Юноша коротко вдохнул ртом, приоткрывая до того напряжённые губы, и чуть запрокинул голову, утопая в этом ощущении. — Кажется… Кажется, я боюсь, — пробормотал он. — Чего? — Себя. Лекс посмотрел на него внимательно. — Почему? — Э-это… — Кларк пошевелил одеревеневшими пальцами. — Это правда. Я смогу остановить поезд. Наверное, я даже смогу поднять состав. И… сломать его. Он говорил медленно, будто каждое слово тянуло его к земле. Лекс слушал не перебивая, мягко держа челюсть Кларка между большим и средним пальцами. — Я очень… очень хочу… тоже прикоснуться к тебе. Но… — Кларк захватил ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — Что если… Что если я… наврежу? — Как? — Я не знаю. Не рассчитаю силы. Отвлекусь. Ты… Когда ты рядом, у меня в голове какой-то туман. Моё тело — оно делает что-то, что я не контролирую, а если попытаюсь, то становится только хуже! Вдруг я дотронусь до тебя и… и… Лекс приложил палец к беспокойным губам. — Этого не будет, — сказал он чётко. — Потому что ты умеешь себя контролировать. Ты ещё никому не сломал руку при пожатии, не покалечил никого на футбольном поле. Не раздавил Лану, когда её обнимал. Потому что ты адаптируешься к каждой новой ситуации. Ты адаптируешься и к этой. Кларк жалобно свёл брови, рот его болезненно искривился. — Я здесь, чтобы помочь тебе, — заверил Лекс. Он отнял руку от мягких, податливых губ и выпрямил её перед Кларком. — Сожми. — Лекс, — Кларк глянул на неё с опаской, — я не могу… — Ерунда. Ты можешь. Я не прошу сжимать со всей силы. Сожми мне плечо с той же силой, с какой ты пожимаешь руки. Кларк даже не пошевелился. — Давай же, я не хрустальный. Когда я скажу тебе отпустить, ты отпустишь. Юноша неуверенно, даже боязливо обхватил пальцами плечо Лекса. Это было похоже на то, когда он дотронулся до его пуловера в своём шкафу, но ощущения в этот раз были сильнее. В этот раз он чувствовал под пальцами реальное тело, плотные мышцы, тепло. Он даже забыл, зачем сделал это, пока Лекс сам не напомнил: — Ну же, сжимай. Кларк сжал. — Видишь? — улыбнулся тот. — Ты не сломал меня. Сожми сильнее. — Зачем? — напрягся Кларк. — Чтобы ты знал пределы, в которых можешь сделать это и не бояться. Ты уже не раз прикасался ко мне: обнимал, толкал, держал. Это не отличается от тех раз, и я хочу, чтобы ты понял это. — Сейчас… не так. — Так. Тот же я, тот же ты. Немного другие условия. Немного другое прикосновение, но в остальном всё абсолютно то же. Сожми сильнее, как будто… Выдергиваешь меня из тонущей машины. Кларк судорожно вздохнул. И сжал. Мышцы Лекса отозвались напряжением. — Тебе больно? — Пока нет. Можешь сжать сильнее. В следующий раз Кларк почувствовал, как Лютор напрягается всем телом. Он совсем немного отклонил голову назад. Его верхняя губа чуть дернулась. Но внешне он оставался спокойным. Кларк знал, что не прикладывает столько силы в повседневной жизни. — Хорошо, отпускай, — наконец сказал Лекс. Он дышал ровно, но Кларк заметил, как тело его расслабляется, стоило его отпустить. Это точно оставит синяки. — Прости, пожалуйста. — Не извиняйся. Я попросил тебя, и ты сделал. Спасибо. И ценю твоё доверие. — Если бы я сжал ещё сильнее… — Кларк, ты не сжал. Ты остановлено ровно тогда, когда это требовалось. А перед этим несколько раз наращивал силу. Что это значит? — Что?.. — Что ты прекрасно чувствуешь всё сам. Без чужих подсказок. Ты ведь не сжал сразу так, не сжал сильнее. Ты понимаешь, где проходит каждая грань. Кларк вздохнул. — Я не уверен, так будет всегда. — Тогда мы проверим. Вместе. И нет, я не оставлю тебе здесь выбора. Я хочу, чтобы ты касался меня, Кларк, свободно, не боясь, в любой момент. — Как раньше? — стремительно краснея, спросил юноша. — С определёнными нововведениями, — игриво уточнил Лекс.