Любовная чепуха

      Джек Кроуфорд — не идиот. Он руководил отделом поведенческого анализа больше десяти лет, он видел сотни преступников и тысячи свидетелей, и он умеет замечать детали. То, что его лучший профайлер спит с консультантом-психиатром, — деталь, которую невозможно не заметить, даже если очень стараться.       И он старался. Правда, старался.       Первым звоночком стал шарф. Уилл Грэм, который двадцать лет ходил в одном и том же драном плаще, вдруг начал носить кашемир. Вторым звоночком — контейнеры с едой, которые появлялись на его столе с пугающей регулярностью. Третьим — то, как Уилл смотрел в телефон, когда думал, что никто не видит. Уголки губ чуть приподнимались, плечи расслаблялись, морщины на лбу разглаживались. Джек видел такое выражение лица только у людей, которые только что получили сообщение от того, кого любят.       Но он молчал. Не его дело. Личная жизнь сотрудников — не его юрисдикция, пока она не влияет на работу.       А потом она начала влиять. — Ты не можешь его прочесть? — переспрашивает Джек, глядя на Уилла поверх стола. — Не могу. — Совсем? — Совсем. — Уилл стоит у доски с фотографиями, скрестив руки на груди. — Он не оставляет эмоционального следа. Это как будто... пустота. — Так не бывает. У каждого убийцы есть след. — У этого — нет. — Уилл поворачивается к Джеку, и в его глазах мелькает что-то странное. Что-то, похожее на... облегчение? — Может быть, он просто умеет прятаться. — От тебя? — От всех.       Джек смотрит на Уилла долго. Он не профайлер — он руководитель, — но у него есть чутьё. И чутьё говорит ему, что Уилл что-то скрывает. Не преступление. Не улику. Что-то личное. — Ладно, — говорит Джек. — Отложим пока. Что там с обедом? — Что? — Ты ешь нормальную еду. Это новое.       Уилл замирает. Джек видит, как его плечи напрягаются — на долю секунды, — прежде чем он снова расслабляется. — Доктор Лектер считает, что мне нужно лучше питаться. — Доктор Лектер — твой психиатр? — Был. Теперь он... — Уилл замолкает, подбирая слово, — ...друг. — Друг. — Джек кивает. — Друг, который привозит тебе обеды в Квантико. — Он был в городе. — В Балтиморе. Где он живёт. — Да.       Джек вздыхает. Он слишком стар для этого. Он видел, как его агенты влюблялись в коллег, в свидетелей, в прокуроров — но чтобы его лучший профайлер влюбился в консультанта-психиатра с подозрительно хорошими манерами и подозрительно большим количеством свободного времени... это что-то новенькое. — Уилл, — говорит он, — я задам тебе один вопрос. Ты можешь не отвечать, это твоё личное дело. Но я должен спросить. — Спрашивайте. — Ты счастлив?       Уилл смотрит на него. Джек ожидает сарказма, раздражения, может быть, уклончивого ответа. Но Уилл просто кивает — коротко, почти незаметно. — Да, — говорит он. — Кажется, да. — Тогда всё остальное неважно. — Джек встаёт и собирает бумаги. — Но если твой «друг» будет мешать расследованию, я вмешаюсь. — Он не мешает. — Вот и хорошо.       Уилл выходит из кабинета. Джек смотрит ему вслед и думает о том, что Ганнибал Лектер — человек, которого он сам привёл в это дело. Человек, которому он доверил своего лучшего профайлера. Человек, который теперь, судя по всему, спит с его лучшим профайлером.       Ирония ситуации не ускользает от Джека. Но он гасит эту мысль и возвращается к бумагам. У него семь трупов и ноль зацепок. Уилл Грэм влюблён — прекрасно, замечательно, пусть будет счастлив.       Лишь бы это не помешало поймать убийцу.       Джек ещё не знает, что убийца и есть тот, в кого Уилл влюблён. Когда он узнает — это будет совсем другой разговор.