Marry go round

Чимин бросился к кабинету, прижимая к себе бумажные стаканы с кофе и игнорируя приветствия коллег. В голове пульсировала только одна мысль: «Пусть это будет дурацкая шутка». Он не знал, что будет делать, если это окажется правдой. Только не это. Ворвавшись в кабинет, он не глядя швырнул сумку на стул, отставил кофе в сторону и открыл ноутбук, находя внутренний портал службы защиты. Холодные пальцы дрожали, когда он вбивал свои имя и фамилию в список назначений на текущую неделю. Предмет: Коллективный иск к «БиоТехИнвест» (вред здоровью, фальсификация испытаний) Статус: Подготовка искового заявления/ознакомление Противоположная сторона: Юридическая корпорация «Kim&Chang». Представитель — Чон Чонгук Чимин медленно опустился в кресло, чувствуя, как внутри всё завязывается тугим узлом. Он провёл рукой по волосам, зачёсывая спадающую на лоб чёлку назад, и опустил голову на столешницу, прикрывая глаза. Не было никакой ошибки: они с Чонгуком и правда по разные стороны баррикад. И это — юридическое самоубийство. В памяти всплыл тот сумасшедший уикенд в Лас-Вегасе пять лет назад. Неоновые огни, дешёвое шампанское и маленькая часовня, где они, задыхаясь от смеха и любви друг к другу, поклялись быть вечностью. Тогда это казалось лучшим решением в жизни. Теперь этот «брак», официально непризнанный в Корее, но юридически зафиксированный в Штатах, превратился в бомбу замедленного действия. Согласно кодексу профессиональной этики, адвокаты, состоящие в браке или близком родстве, не могут выступать оппонентами в одном процессе. Конфликт интересов. Автоматический отвод. Если об этом узнает дисциплинарная комиссия, карьера Чимина будет разрушена. Если об этом узнает руководство Чонгука, его могут лишить возможности стать партнёром и уволить. Если об этом узнает хоть кто-нибудь, они оба пойдут ко дну и никто их не спасёт. Чимин не верил, что оказался в этой ситуации. И не понимал, почему Чонгук ничего с этим не сделал, когда у него была возможность. Чимин открыл первую папку с материалами дела. Фотографии пострадавших, медицинские заключения, графики побочных эффектов нового препарата. Все эти люди нуждались в его помощи и Чимин впервые в жизни не знал, что делать дальше. Люди, доверившие ему свои жизни, против человека, который когда-то обещал беречь его собственную. Внутри боролись два чувства: профессиональный долг и личный страх. Если он рискнёт и решится на это, то какие гарантии того, что всё пройдёт гладко? Чимин был уверен в себе, но не был уверен в Чонгуке. Не выкинет ли тот что-нибудь, что убьёт их обоих разом? Не скажет ли что-то, что может заставить судью заподозрить что-то неладное в их отношениях? Готов ли он был пойти на это и, если что-то случится, то распрощаться с карьерой? Ответ прост — нет. Чонгук всегда был азартным человеком. Для него каждое дело — игра на выживание, он к такому привык. Он не просто знал закон, он умел танцевать на его грани. И то, что он не заявил самоотвод сразу и пришёл к Чимину, чтобы торжественно сообщить о том, что у них совместное дело, означало только одно — он собирается играть в эту опасную игру до конца. Хосок, зашедший в кабинет, застал Чимина, лежащим головой на столе. Он собрался с духом и уже начал готовить поддерживающую и настраивающую на хорошее настроение речь, как вдруг Чимин поднял на него взгляд. И он отличался от тех, которыми Пак его одаривал всю прошлую неделю. У Хосока отлегло от сердца. Чимин делал шумные вдохи и выдохи, видимо, пытаясь дышать по квадрату. — Тебе плохо? — озабоченно спросил он, быстро доходя до Чимина. — Что случилось? Чимин застонал в голос. — Хо, мы с тобой друзья? — Чимин не собирался поднимать голову со стола в ближайшее время, поэтому Хосок вынужден был разговаривать с его макушкой. — Ты можешь убить меня, пожалуйста? Пусть это лучше будешь ты, чем кто-нибудь другой или я сам. — Конечно, я убью тебя, — легко произнёс Хоби и это заставило Чимина поднять голову и вскинуть на него брови. — Как я могу не убить тебя, когда ты так вежливо об этом просишь? Чимин снова громко застонал и уже собирался снова упасть головой на стол, но Хосок остановил его, взяв за руку. — Что произошло за те пять минут, на которые я опоздал? — Я придумывал план самоубийства. Я боюсь высоты, поэтому не смогу спрыгнуть с крыши. Таблетки не гарантируют смерть — могут откачать. Я думал насчёт того, чтобы повеситься, но это как-то… слишком жестоко? А если петля развяжется? Во второй раз я точно не решусь. Хосок закатил глаза, пододвинул стул к рабочему месту Чимина и сел, взяв в руки свой кофе. Пак тоже взял свой, согревая холодные дрожащие пальцы. — А можно чуть меньше драматичности и чуть больше фактов? Что произошло? — У нас с Чонгуком совместное дело. И раз уж мне больше не быть адвокатом, то почему бы не закончить моё бессмысленное существование прямо сейчас? Хосок ударил его по той руке, которая не держит стакан. Чимин принял своё наказание — заслужил. — Вы не женаты в Корее, так какая разница? — Это риск, и в этом случае он не оправдан, Хоби. И вообще я себе не могу представить, чтобы я смог выиграть коллективный иск против фармакологической компании. Это специализация Чонгука, а не моя. Хосок нахмурился и смерил его серьёзным взглядом. — И что, ты даже не попытаешься? Ты, конечно, можешь и дальше сидеть в этом кабинете и жалеть себя, пока тебя не выгонит уборщик в конце рабочего дня, или пойти к Чонгуку и решить всё с ним, — он чуть сжал руку Чимина, чтобы привлечь внимание и заставить его себя услышать: — Я знаю, что процент выигранных дел у Чонгука высок, но также я знаю, что единственный, кто может его уделать — это ты, Чимин. Как ты будешь смотреть на себя в зеркало, если сдашься сейчас? Хосок был прав как никогда. Чимин боялся. Но не Чонгука, а того, что он может подвести людей, если правда вскроется. Но ещё он знал, что не сможет простить себе трусость и упущенный шанс. — Уверен, что Чонгук сейчас сидит в своём роскошном кабинете с панорамными окнами один, попивает кофе, который приносит ему помощник и наслаждается жизнью, представляя, как легко он выиграет это дело у тебя. Докажи ему, что он ошибается. Чимин улыбнулся. — Мне кажется, или ты завидуешь Чонгуку, потому что у него целый кабинет в личном распоряжении? — подразнил он, доставая телефон из портфеля. — Нет, только его панорамным окнам, — вздохнул друг и они оба разразились смехом. Чимин нашёл контакт, который так и не решился удалить за последний год — как знал, что когда-то пригодится — и открыл диалог. Чимин (8:22): Нужно поговорить. Чонгук (8:22): Отлично, давно пора 😉 Он закатил глаза. Чимин (8:23): Я не шучу. Это серьёзно, Чонгук. Чонгук (8:34): Пообедаем вместе? Буду ждать тебя в кафе на соседней улице в обеденный перерыв. — Ладно, давай посмотрим, что тут у нас, — пробормотал Чимин перед тем, как открыть папку с делом.

***

Чимин потёр переносицу, пытаясь сфокусировать взгляд на плывущих строчках сводной таблицы. За почти четыре часа он успел лишь бегло просмотреть список из пятидесяти истцов, но даже этого хватило, чтобы почувствовать липкий холод внутри. Чимину сразу стало понятно — это не просто случайность. Почти у всех пациентов — от студентов до пенсионеров — тяжёлый тремор и нарушения координации начинались спустя пару недель после приёма нового препарата от бессонницы. Но самым подозрительным было другое: массовые продажи начались, несмотря на тревожные отчёты ещё на стадии испытаний. Чимин понимал, что на бумаге у корпорации всё наверняка чисто — юристы уровня Чонгука умеют прятать концы в воду так, что любая улика перестаёт существовать. Чтобы суд одобрил и принял на рассмотрение это дело, ему нужно было найти не простое совпадение, а доказательство того, что руководство знало обо всём, но сознательно пошло на подлог. Но пока перед ним лишь гора косвенных улик и осознание того, что предстоит работать с утроенной силой и, возможно, просить помощи у коллег. У Чимина разболелась голова так сильно, что снова пришлось опустить её на стол. Хосок, видя его страдания, даже сбегал к аптечке, чтобы взять обезболивающее. И пока Чимин ждал, когда пульсация внутри черепа ослабеет и он снова сможет открыть глаза, он прокручивал в голове предстоящий разговор с Чонгуком. В тот момент был уверен в себе больше, чем утром, но это только пока.

***

Чимин немного опоздал на их встречу в кафе, поэтому когда он шёл к дальней нише кафе, Чонгук уже ждал его. Он сидел, откинувшись на спинку небольшого дивана, и барабанил пальцами по стакану с водой. На столе перед ним лежала папка с логотипом его фирмы, придавая его фигуре ещё больший вес и ауру неприкасаемости. Когда Чимин опустился напротив, Чонгук поднял на него взгляд и коротко улыбнулся. Чимин проигнорировал приветствие, нахмурившись и складывая руки на груди. Хоть он не чувствовал себя уверенно под таким пристальным вниманием, но ему хотелось большего — чтобы вообще взгляда не отрывал. Чимин поджал губы, а потом, наклонившись ближе, твёрдо спросил: — Ты хоть понимаешь, во что ты нас втягиваешь? — голос Чимина был тихим, но от этого не менее серьёзным. Весь его гнев улетучился, на его место пришло отчаяние. — Чонгук, у нас с тобой прямой конфликт интересов. — О чём ты говоришь? — Чонгук усмехнулся. — Это обычное дело, ничем не отличающееся от других. У нас с тобой таких сотни. Или ты боишься меня? Чимин пропустил поддразнивание мимо ушей и закатил глаза. — Статья о профессиональной этике. Если дисциплинарная комиссия узнает о том, что этот брак юридически всё ещё не аннулирован… — Мы связаны бумагой, которая в этой стране не стоит и чернил, на неё потраченных, — перебил его Чонгук. — Расслабься. В Корее мы друг другу чужие люди. Мы два амбициозных адвоката, столкнувшихся в одном процессе. Чимин чуть было не взвыл от его уверенного тона. — Неужели ты не понимаешь? — сказал он так обречённо, что непроницаемая маска Чонгука на секунду спала с лица. — Или ты делаешь это специально? В «Ким энд Чанг» работают сотни юристов. Тебе достаточно было сказать одну фразу, и тебя бы сняли с дела. Почему ты не заявил самоотвод? — Чимин подался вперёд, впиваясь взглядом в лицо Чонгука. — Зачем, Чонгук? Зачем так рисковать? Чонгук сделал медленный глоток воды и поставил стакан обратно на стол. Его взгляд на мгновение стал по-настоящему холодным. — Твои обвинения безосновательны, Чимин. Ты слишком много на себя берёшь, если думаешь, что я сидел в офисе и вымаливал у руководства дело «БиоТеха» только ради того, чтобы увидеть твоё лицо в суде. Он наклонился вперёд, впиваясь взглядом в Чимина. — В «Ким энд Чанг» дела не выбирают — их назначают. Руководство решило, что я тот, кто лучше всего справится. Я узнал о том, что моим оппонентом будешь именно ты, только когда открыл папку с иском сегодня с утра. Так что придержи свои теории заговора. Я не искал этого столкновения специально, но раз оно случилось — я не собираюсь бежать в кабинет к боссу и плакаться о «личных обстоятельствах». Слова Чонгука задели что-то внутри. То, что уже не должно было напоминать о себе. Чонгук всегда так поступал — ставил работу выше всего остального. Он не заботился о последствиях и рисках. Почему-то Чимин думал, что, возможно, это изменилось. Но Чонгук всё ещё был Чонгуком. И это не должно было ранить, но всё равно ранило. — Ты мог это сделать, — упрямо повторил Чимин, прикусывая зубами нижнюю губу. — У тебя был выбор. — У меня есть обязательства перед фирмой и клиентом, — отрезал Чонгук. — И я не подставлю свою карьеру под удар из-за того, что мой бывший… слишком остро реагирует на профессиональные вызовы. А вот ты? Ты ведь тоже не пошёл к своему начальнику просить отвод. Чимин на мгновение замолчал — Чонгук был прав. Он тоже ничего не сделал. Но не потому, что не хотел. — Мой начальник не примет отказ без железных оснований, — выдохнул он. — А наши с тобой «основания» разрушат обе наши жизни в один день. Ты поставил меня в ситуацию, где молчание — единственный способ выжить профессионально. Ты знал, что я не смогу ничего сделать. — Я просто не стал мешать системе столкнуть нас лбами, — Чонгук пожал плечами, возвращая себе привычный невозмутимый вид. — Ну же, Чимин, неужели тебе никогда не хотелось опробовать меня в деле? Чимин проигнорировал тон и подтекст. Чонгук ясно дал понять, что у Чимина нет выбора. Как бы он не хотел, ему придётся принять условия этой игры. Всё уже решено за него. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. — Ладно. Но в зале суда я буду видеть не тебя, а интересы пострадавших, — Чимин выпрямился, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — И если ты думаешь, что я буду колебаться из-за нашего прошлого — ты глубоко заблуждаешься. Я знаю твою тактику. Я знаю, как ты блефуешь, когда у тебя нет ничего, и как ты пытаешься подавить оппонента, когда не хватает фактов. Со мной это не сработает. Чонгук поднял руку, подзывая официанта, и на его губах появилась довольная улыбка хищника. — Я рад, что ты так думаешь. Мне нравится твой настрой, но я не собираюсь проигрывать и делать тебе поблажки, милый. — Не зови меня милым, — Чимин встал, поправляя пиджак. — И я не жду поблажек. Готовься к тому, что я буду использовать каждое твоё слабое место, о котором не знают в твоей элитной фирме. Если ты решил, что это просто работа — отлично. Увидимся на заседании, адвокат Чон. Он собирался уйти, но Чонгук неожиданно схватил его за запястье. — Неужели ты даже не пообедаешь со мной? Чонгук медленно разжал пальцы, и Чимин, не торопясь, опустился обратно на диван напротив. — Десять минут, — сухо бросил он. — Только потому, что я действительно хочу кофе. — Десять минут — это целая вечность, если использовать их правильно, — Чонгук откинулся на спинку кресла, не сводя с него глаз. — Знаешь, я ведь и представить себе не мог, что мы когда-нибудь снова будем сидеть вдвоём в кафе. Почти свидание. Чимин фыркнул и качнул головой. Наверное, не стоило оставаться. Он вполне мог обойтись и без обеда — ему не привыкать. — Это не свидание, — отрезал он, стараясь, чтобы его голос звучал максимально безразлично. — И давай придерживаться нейтральных тем. Погода, пробки, меню. — Нейтральных? — Чонгук усмехнулся, подавшись вперёд. Расстояние между ними сократилось до опасного. — Ты сидишь напротив меня в этом галстуке, который я сам выбирал тебе на годовщину, и требуешь нейтральности? Ты выглядишь в нём чертовски строго, адвокат Пак. Так и хочется проверить, насколько туго затянут узел. Он протянул руку через стол — медленно, давая возможность отстраниться, но Чимин словно прирос к месту. Кончики пальцев Чонгука едва коснулись шёлковой ткани у самого узла галстука. — Ты нервничаешь, — прошептал Чонгук, глядя прямо в расширившиеся зрачки Чимина. — Я чувствую, как у тебя пульс бьётся прямо здесь, под воротником. Неужели я всё ещё так сильно на тебя влияю? Вместо того чтобы отшатнуться, Чимин вдруг отзеркалил улыбку Чонгука — хищную и опасно-сладкую. Он подался вперёд, сокращая расстояние до минимума, пока их дыхание не стало общим. Его рука молниеносно взлетела вверх. Чимин намотал его дорогой итальянский галстук на кулак и рывком дёрнул на себя. От неожиданности Чонгук едва не опрокинул стакан, вынужденный подчиниться этому грубому, властному жесту. Его лицо оказалось в сантиметре от лица Чимина, а в глазах на секунду мелькнуло ошеломление. Чимин не отводил взгляд, чувствуя кожей тепло губ Чонгука. — Ты прав, Чонгук, — прошептал Чимин прямо ему в губы, едва касаясь их своими. — Ты влияешь. Ты напоминаешь мне о том, как легко ты теряешь контроль, когда тебе кажется, что ты главный. Чимин ещё сильнее натянул галстук, заставляя Чонгука уткнуться носом в его щёку. — Наслаждайся этим галстуком сегодня, — выдохнул он ему в самое ухо. — Потому что в зале суда я затяну петлю на твоей шее гораздо туже. И поверь мне: в этот раз я не остановлюсь, когда ты начнёшь задыхаться. Чимин резко разжал кулак, отталкивая Чонгука от себя. Тот откинулся на спинку кресла, прерывисто дыша, с широко раскрытыми глазами и совершенно ошарашенным видом. На его лице застыла смесь шока и дикого, почти первобытного восторга. Чимин неторопливо встал, поправил одежду и бросил на стол купюру, перекрывающую стоимость его нетронутого кофе. Он больше не собирался позволять Чонгуку за себя платить. — Увидимся на заседании, адвокат Чон, — бросил он с милой улыбкой. — Верно, увидимся завтра на предварительном слушании, — как бы невзначай ответил ему Чонгук. Чимин резко развернулся, не в силах поверить в услышанное. В ушах гулко стучало. — Ты назначил его на завтра? — сиплым голосом спросил он. — Ты с ума сошёл? Ты видел объём этого дела?! — Не будет никакого дела, если завтра я смогу убедить судью закрыть его, — сказал Чонгук, продолжая усмехаться. — Подумай, Чимин. Может, это идеальная возможность для тебя не рисковать карьерой? Дай мне выиграть и сможешь продолжить помогать бедным и обездоленным. Лицо Чимина стало настолько комичным, что Чонгук не смог удержаться от смеха. Он не знал, какое чувство преобладало: страх, отчаяние, гнев или растерянность. Казалось, что все они одинаково сильны. Чимину нужно было срочно оказаться на воздухе — его трясло от того, как сильно хотелось курить. Он не сможет бросить дурную привычку никогда, если в его жизни будут Чонгук и его раздутое эго. Обстоятельства сменяли друг друга с бешеной скоростью. Подумать только, ещё час назад Чимин думал, что дело в том, чтобы не потерять работу. Но теперь Чонгук ставил его перед другим выбором: взяться за дело, рискуя карьерой, или дать ему выиграть завтра, сохранив карьеру, но оставив людей беззащитными. Чонгук был настолько уверен в себе, что даже назначил экстренное слушание, хотя обычно адвокатам даётся больше времени на ознакомление с делом. Он думал, что Чимин согласится, чтобы спасти свою шкуру? Или наоборот знал, что если он поставит на чашу весов карьеру и возможность помочь другим, то Чимин без раздумий выберет второй вариант? Чимин не собирался давать ему такую власть над собой. Он решил поиграть? Он получит самую запоминающуюся игру в своей жизни. — Мечтай дальше. Завтра так завтра. Чимин вышел из кафе с бешено колотящимся сердцем. Он не собирался проигрывать. Он только что показал зубы. Адреналин, разгонявший кровь, пошёл на спад, и на плечи Чимина обрушилась жестокая реальность. Внутри разлился леденящий душу ужас — не от страха перед Чонгуком, а от осознания ответственности. Чимин знал: его оппонент не просто «лучший», он — профессионал, способный даже улики переворачивать в свою пользу. Чонгук специализировался на делах, где правда была вопросом трактовки, а не фактов. Чимин вернулся в свой кабинет и опустился на кресло, вплетая пальцы в волосы и глубоко вздохнув. У него тряслись руки и потели ладони от всего того, что предстоит пережить. Чимин знал: если он проиграет, «БиоТех» не просто не выплатит штраф — они закроют дело «успешным урегулированием», подпишут с пострадавшими соглашения о неразглашении и продолжат продавать яд под видом инноваций. Нужно изучить каждую улику, каждого пострадавшего и свидетеля. Чимин пока не представлял, как ему удастся это сделать. Он начал методично выгружать архивы Чонгука. Его поразило количество «мировых соглашений» в списке. Чонгук почти никогда не доводил дела до вердикта, если чувствовал, что позиция слаба — он «дожимал» истцов до того, чтобы они принимали крошечные суммы и соглашались с предложениями. Сегодня перед ним стояла одна задача — найти то, что не даст судье завтра закрыть дело. Чимин чувствовал, как внутри него просыпается ледяная ярость. Он понял, какую тактику выберет Чонгук в дальнейшем: он не будет спорить о токсичности препарата. Он будет методично находить «проколы» в показаниях каждого из пятидесяти человек, доказывая, что их проблемы со здоровьем — это «генетическая предрасположенность» или «неправильный образ жизни». Чимин должен был стать щитом для этих людей. Он должен был знать их истории лучше, чем их собственные лечащие врачи. Чимин читал заключения медиков, когда дверь в кабинет открылась. На пороге стоял Тэхён. Улыбка на его лице пропала и он замер при виде Чимина, не ожидав его здесь увидеть. Скорее всего, он рассчитывал, что Пак будет ещё на обеде, а сам пришёл увидеться с Хосоком. — Привет, — тихим голосом поздоровался с ним Тэ, оглядывая кабинет, как будто не мог найти то, за что взгляду стоило бы зацепиться. Чимин насторожился, но улыбнулся, чтобы не смущать друга. — Как дела, Тэтэ? — Тэхён коротко кивнул, топчась у двери и не решаясь зайти. — Ты ждёшь Хоби? Он скоро подойдёт. Проходи, садись. Чимин указал рукой на стул, стоящий рядом со шкафом, а потом на место Хосока. Но на лице Тэхёна была паника, как будто он не ожидал, что Чимин упомянет их общего друга. — А, нет, я, наверное, пойду, — неуверенно пробормотал он, пятясь к двери. Чимин поднялся со своего места и подошёл к нему ближе. — Что случилось? Ты сам не свой, — он заглянул в карие глаза напротив, но Тэхён поджал губы и отвёл взгляд. Чимин понимал, что тот ничего ему не скажет — он закрылся. Но он всё равно решил надавить: — Тэ, я вижу, что тебя что-то беспокоит. Это из-за Хоби? Мы можем поговорить, ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя. Чимин тепло улыбнулся и протянул руку, чтобы сжать плечо друга, но тот отшатнулся. Его взгляд стал другим — более жёстким, брови сошлись на переносице, а рука схватилась за ручку двери. — Не понимаю, о чём ты говоришь, Чимин. Я пришёл не из-за… — он замолчал, прерывисто вздохнул и открыл дверь. — Мне пора. Прости, что побеспокоил. Тэхён ушёл, громко хлопнув дверью. Чимин медленно закрыл глаза и ударил себя ладонью по лицу. Теперь Тэхён знал, что Чимин тоже в курсе их с Хосоком отношений. Он надеялся, что не испортил этим ничего, хотя выражение лица Тэ перед тем, как дверь окончательно захлопнулась, говорило о том, что его надежды бесполезны. Он просто хотел помочь. Возможно, поговорить с Тэхёном по душам, заверить, что всё в порядке и поддержать. Но сделал только хуже. Чимин, раздосадованный этим днём, снова сел за работу и думал о том, как рассказать Хосоку, что Тэхён, возможно, больше не захочет иметь с ним никаких отношений.