Я — Драко Люциус Малфой

      11 августа.       Перечитываю последние записи и понимаю, что вся моя жизнь — беспросветная чушь. Я запутался. А в свете новой информации всё становится ещё запутаннее и сложнее.       Думал, что разговор с отцом, в какой-то мере поддержит. Но пока я должен хотя бы всё это переварить.       Он пришёл ко мне сам, немного оправившись после долгого плена. К сожалению, боюсь, Люциус Малфой уже не будет прежним. Он не стал говорить о том, чего натерпелся, будучи заточённым в подземельях Лестрейндж-Холл. Сказал, что вычеркнул эту часть своей биографии и мне велел ему об этом не напоминать.       Далее. Он некоторое время молча сидел напротив меня в кресле, и я не решался начать разговор, не знал — с чего. Наконец он глубоко вдохнул носом и на выдохе спросил:       — Что ты намерен делать?       Вопрос, конечно, интересный.       — Видимо, убить Дамблдора, — иронично усмехнулся я. — Только вот проблема: я — не мой отец. Я — не Пожиратель Смерти. За всю свою жизнь я никого ни разу не убил. Может, ты меня научишь?       Отец хмурился, не глядя на меня. А потом вдруг заявил:       — Трудно научить тому, чего сам не делал.       Я остолбенел. А он продолжил:       — Знаешь, за что прежде всего Тёмный Лорд ценил нашу семью?       — За преданность? — с сомнением произнёс я.       Отец презрительно скривился, а потом прошипел, чуть подаваясь в мою сторону:       — За хитрость. Разумеется, хитрить с Великим магом себе дороже, но если правильно её использовать, то можно получить большую пользу.       Я с сомнением фыркнул и напомнил:       — Ты столько раз заявлял, что разобрался с тем, разобрался с этим, стёр с лица земли...       — Полегче, Драко, — чуть строже произнёс он, и я вдруг испугался, сам не знаю почему. Всё же он мой отец, пусть и оказался в немилости у Тёмного Лорда.       — Извини, — процедил я, — но разве он не давал тебе подобных поручений?       — Разумеется, — будто нехотя выдохнул он, сдавив пальцами переносицу, будто у него болела голова, но всё же продолжил: — Заметь, никто и никогда не мог меня уличить. Как и твоего деда... И его отца...       — Я не понимаю! — раздражённо бросил я, поднимаясь и начиная расхаживать по комнате. — Я всегда был уверен, что ты... раз ты Пожиратель Смерти... то...       — Обязательно убийца? Нет. — Отец покачал головой. — Ты должен понимать, сын, политические режимы постоянно меняются. История научила нашу семью многому. Твой дед Абраксас и его отец в своё время, познакомились с идеями Гриндевальда. До этого не только Великий Салазар Слизерин был непоколебимо предан идеалам чистой крови. Но все они — Гриндевальд, Темный Лорд и прочие — были повержены. Однако наш род успел застать правление различных лидеров и мы всегда были в почёте — в любые времена. Да, и прежде случались падения, как теперь, но это временно. А знаешь, почему? Потому что никто и никогда не смог найти наших пагубных деяний. Казалось, что Малфои, — он язвительно ухмыльнулся, а я слушал, затаив дыхание, — главные преступники и злодеи, ведь мы всегда возглавляли руководство, были приближены к лидерам каждого режима, но... Как только дело доходило до фактов — доказательств — оказывалось, что наши руки чисты. Главное вовремя найти и воспользоваться правильными руками. Никто в нашей семье не оказывался узником Азкабана — лишь гостем. Потому что наш род не уличён в убийствах. И ты продолжишь традицию, главное, найти подходящих людей, в тени которых ты скроешься.       — То есть... Я не должен убивать Дамблдора? — В том числе я подумал о Грейнджер. — Хочешь сказать, что...       — Не говори. И даже не думай так. — Отец стал суровым и настойчивым. — Не выполнить его волю ты не можешь. Подумай, что будет, если ты не подчинишься. Ты знаешь, что было со мной. Ты для него, к сожалению, значишь ещё меньше.       — Но что мне делать? — Я ощутил приступ паники. Не мог понять, что хочет сказать отец. — Он велел мне выведать, о чём директор рассказал Поттеру! Можешь себе представить? Почему, если это важно, он не приказал мне сразу убить Поттера?       — О, нет-нет! — Какой-то благоговейный ужас отразился на лице отца. — Поттера охраняет весь этот идиотский Орден Феникса во главе с Дамблдором. Смерть старика-директора ослабит их боевой дух. Вот почему твоё задание настолько сложное. Убив директора, ты отрубишь лишь одну голову. До Поттера тебе не добраться. Есть какая-то тайна, — зашептал отец, — Тёмный Лорд уже не смог его убить однажды! Сам лишился жизни! Он уверен, что Поттер владеет особой магией, позволившей ему выжить. Лорду важно узнать, как ему это удалось. Вот почему он хочет, чтобы ты шпионил — все средства хороши. Но и убрать Дамблдора необходимо, чтобы ослабить защиту Поттера. Есть что-то, что весьма беспокоит Господина. Потому он не спешит убить мальчишку.       — Что за особая магия? — скривился я. — Этот олух даже окклюменцией толком овладеть не может!       — И тем не менее господин неспокоен. — Отец задумался ненадолго, не моргая глядя в пространство. — Вероятно, раскрыть тайну выживания мальчишки даже важнее, чем убийство Дамблдора. Да, Господин нашёл способ вернуться, но...       — Как ему это удалось, ты знаешь? — Я уцепился за эту мысль, сам не знаю почему. Отец смотрел на меня с некой тревогой, будто не решался ответить.       — Я могу лишь предполагать... — с сомнением сказал он. — Это... Просто домыслы... Сейчас речь не об этом...       — Отец, это важно для меня. — Я постарался вложить максимум убедительности в свои слова в надежде, что отец поделится со мной чем-то полезным.       — Никто не знает, Драко, — покачал он головой, но всё же, собравшись, предположил: — Тёмная магия весьма изощрённый предмет. Далеко не каждый человек способен... приручить её. Только тот, кто готов приносить жертвы. Ты знаешь, сколько артефактов хранят наши подземелья. Многие я изучил, но... далеко не все. Вернуться из мира мёртвых есть лишь два способа: Воскрешающий камень и... Крестраж. И то, и другое средство недоступно простому смертному. Никто не знает, где этот Воскрешающий камень, реален ли он, кто им владеет. А создание Крестража... О! Это весьма грязный способ удержаться на этой земле.       — Значит, Тёмный Лорд воспользовался одним из этих способов? — еле дыша, уточнил я.       — Я не имею понятия. — Отец устало вздохнул. — Факт лишь в том, что он смог вернуться. И я, даже если бы захотел, не смог бы не присоединиться к нему.       — Откуда ты узнал об этих способах? — выпытывал я. — Из того древнего фолианта под стеклом?       — Именно. — Отец замолчал и вдруг погрузился в раздумья. Я не стал его тревожить, чтобы получить ответы. И я их получил. — В моих руках оказался весьма занятный артефакт. Незадолго до гибели... Джеймса Поттера и его жены, Белла передала мне странную тетрадь и велела сохранить. Твою тётку арестовали, упекли в Азкабан, а я долгое время хранил эту потёртую тетрадь среди прочих ценностей, хоть в ней не было написано ни слова. Однажды, спустя много лет, я ощутил невероятный интерес и тягу к этой тетради. Я хотел понять, что это, для чего, почему Беллатриса отдала её мне. И... Однажды тетрадь заговорила со мной.       — Что? Как это? — Я вдруг понял, что вообще не дышал, слушая рассказ отца.       — Я подумал, что в ней просто скрытый текст. Разными ухищрениями, заклинаниями и зельями, пытался проявить написанное. И наконец одно из зелий впиталось в пустую страницу. С тех пор эта тетрадь стала... писать мне. Я понял, что эта вещь принадлежала тёмному магу, стремящемуся открыть Тайную Комнату в Хогвартсе и навсегда изгнать из школы поганых грязнокровок! Ради тебя, ради твоего будущего!       От этих воспоминаний у меня всё внутри похолодело. Я снова увидел Грейнджер, которая будто окаменевшая лежала на койке в палате, и я чувствовал себя совершенно беспомощным от невозможности хоть что-то исправить. А отец так увлёкся рассказом, что перестал замечать меня.       — Тот маг велел мне подложить тетрадь тем, к кому я испытывал наивысшую неприязнь. Я подумывал подсунуть её этой... Грейнджер. Но в тот день меня вывели из себя нищие предатели крови — Уизли. Эти их... подержанные учебники, тряпьё... — Он с отвращением скривился. — Незаметно удалось подложить тетрадь в котелок рыжей девчонки. И знаешь... Я испытал облегчение, будто... с меня упала страшная обуза. Эта тетрадь наводила на меня ужас, раздражение и усталость. Лишь спустя пару лет я вспомнил об этом — после того, как Тёмный Лорд вернулся. Он упрекнул меня за бездействие, и я вспомнил про ту тетрадь, про открытие Тайной Комнаты. И вдруг подумал, что, если эта тетрадь принадлежала самому Тёмному Лорду? Почему она так влияла на меня? Почему я слушался её повелений? Я много читал, изучал, пока не наткнулся на это понятие — Крестраж — вместилище частицы души мага, который хотел избежать смерти. Тёмный Лорд вернулся, возможно, благодаря мне. — Отец вдруг приосанился, гордо приподняв подбородок. — Возможно, именно я был хранителем его Крестража. Я сделал всё, что он мне велел. Но теперь... Ты должен приложить все силы, всю свою изобретательность, чтобы выполнить наложенную на тебя миссию и при этом уберечь себя. Подумай, кто достаточно близок к Дамблдору, и кто к Поттеру. Эти люди должны стать... твоими руками.       С трудом осознавая полученную информацию, я глубоко вдохнул и спросил:       — А если... Я откажусь?       Отец побледнел, смотрел на меня, будто не верил в услышанное — словно я сумасшедший.       — Никто не отказывает Тёмному Лорду без последствий, Драко. Идиотов нет.       — Тогда, что значили эти три дня на «подумать»? — возмутился я.       — Создать видимость того, что это твоё добровольное решение. На самом деле, это время «придумать», а что придумать — это уже твоя задача. У Тёмного Лорда всегда есть... план, — с некой досадой говорил отец, — однако те, кто способен его... удивить или, как минимум, исполнить его волю, заслуживают особого места...       — Нахрен мне не нужно никакое место! — прорычал я сквозь зубы, снова вскакивая.       — Повторяю! Не говори и даже не думай так! — зашипел отец. — Думаешь, я не понимаю твоего недовольства? Но ты оказался втянут во всё это, и остаётся лишь решать! Ты понимаешь? Я сделаю всё возможное, чтобы защитить вас — всё, что потребуется! Но он не позволит снять с тебя ответственность — ты был в Отделе тайн!       — Да понимаю я... — вздохнул я, снова падая в кресло.       — Он спросит, каков твой план. Не говори ничего определённого! Тяни время! Но заверь его, что есть задумки, как это сделать...       — Я так и хотел.       — Отлично. Я не стану спрашивать и навязывать, но всегда помни — есть люди, через которых можно действовать, остаться в тени. Эта... Грейнджер... Она близка к Поттеру... — У меня внутри всё стиснулось от страха и одновременно злости. — Ты в праве не отвечать, но... — Отец плотно сжал губы, и даже если не хотел, посмотрел очень недовольно — брезгливо. — Надеюсь, ты не зашёл слишком далеко. Однако, если грязнокровка влюблена в тебя, ты можешь...       — Нет! — гневно рыкнул я, опять вскакивая и отворачиваясь к окну, пытаясь скрыть всю ту боль, что принесли его слова. Грязнокровка. Отец мыслит так же грязно и подло, как этот змей. — Я не стану сближаться с ней.       — Драко, послушай... — Отец вздохнул, заговорил мягко и вкрадчиво. Я услышал, как он поднялся из кресла, пошёл в мою сторону медленно, будто нерешительно. — Я понимаю, это может стать самым страшным унижением в твоей жизни. Но когда на кону будущее твоей семьи... Подумай о матери. Подумай, Драко. В чём она виновата?       — Это выше моих сил, — прохрипел я. — Я найду другой способ подобраться к Поттеру. Ты говоришь, что я был в Отделе Тайн. Был с ними. Раз так... — Я повернулся к отцу, и не поверил своим глазам — его взгляд молил о помощи, он был готов уговаривать меня. — Я поговорю с ним. Не знаю, забуду о прежней вражде. Но не проси меня сблизиться... с грязнокровкой.       Отец выдохнул, но явно не с облегчением.       — Имей в виду, Драко, просто знай, что у тебя есть запасной план. У Малфоя всегда должен быть ещё вариант — и не один. Если потребуется... — Он судорожно вдохнул поглубже и торопливо прошептал: — Ради себя, ради своей семьи не грех потерпеть унижение. Главное... чтобы никто не узнал, м? — Он многозначительно приподнял брови и чуть сдавил пальцами мои плечи. До чего же всё это омерзительно!       Я шагнул назад, стряхивая его руки.       — Хорошо говорить, когда это тебя лично не касается! — презрительно фыркнул я. — Я даже не понимаю, в чём виноват. Ты причастен к стиранию моей памяти? Ответь!       Отец смотрел на меня хмуро, недолго думал, а потом ответил:       — Я не знаю. — Внутри всё будто упало. — Есть вероятность, что и мои воспоминания... подправлены.       Я уставился на него во все глаза.       — То есть... как?       — Я не могу объяснить! — раздражённо бросил он, отворачиваясь. — Всё это уже не имеет значения! Важно лишь одно — твоё задание. Думаешь, то, что я сейчас здесь, как-то облегчило нашу жизнь? Нет! — Он стал говорить на повышенных тонах, мерно расхаживая по комнате, заложив руки за спину. — То, что я здесь — твоя заслуга, но это не значит, что мы прощены. Твоя цель — Дамблдор и Поттер. И я больше чем уверен, что не пройдёт и недели, как сюда явится отряд мракоборцев, и в этот раз я вряд ли смогу скрыться. Или... Ничто ему не помешает вернуть меня туда, где я был. А твоя мать... — На его лице отразилась мука. — Твоя мать под ударом. Допустим, Тёмный Лорд не втянет её ни в какие дела, но что ему помешает шантажировать нас?!       — Я всё понял отец. — Меня накрыло безысходностью. — У нас нет выбора.       — Увы. Сын, я понимаю, это тяжело, но ты должен хорошенько подумать и вспомнить: кто достаточно близок к Дамблдору. С Поттером всё ясно, но Дамблдор... Он умеет заводить друзей и держать врагов на таком расстоянии, чтобы обезопасить себя. Но кто...       — Только Снейп. Я могу... попытаться сблизиться с деканом.       — Отлично, — одобрительно кивнул отец. — Ещё кто-то?       — Макгонагалл. Но с ней невозможно сблизиться. Никак. Ни за что! Такое ощущение, что она подозревает каждого каждую секунду. У неё всё время такое лицо... — Я изобразил мимику деканши Гриффиндора, и отец устало улыбнулся.       — Нисколько не изменилась, — заметил он.       — Это глупо, отец, — вздохнул я. — Никто приближённый к директору мне не поверит. Я же Малфой. Думаю, никто меня на расстоянии Бомбарды к нему не подпустит. Остановимся на Снейпе. Подозреваю, что именно он стёр мне память. Если это так, то он знает намного больше нас с тобой, и...       Внезапная мысль заставила волну жара прокатить по внутренностям.       — Кто предал тебя, отец? — тихо спросил я. — В тот день, когда ты оставил меня в «Трёх мётлах»? С кем ты встречался? Я помню только мадам Розмерту. Может, это она? Или... Ты встречался с деканом?       Он думал, глядя на меня, будто изучал строение моего лица.       — Возможно, — наконец ответил он. — Это могла быть и она, и Северус. Но я... не помню, чтобы говорил с ним. Розмерте я заплатил и велел отправить тебя в Хогвартс на рассвете. Но что, если... Это не мои воспоминания... Это не имеет значения! — Отец решительно поднял подбородок, расправил плечи. — Рано или поздно мы узнаем, кто это сделал. А пока, у нас есть свои задачи. Итак, у нас есть Северус и эта девчонка. Но это ещё не всё. Тёмный Лорд потребовал, чтобы ты провёл в Хогвартс Пожирателей Смерти. Они должны помочь тебе исполнить миссию — защитить и прикрыть тебя. Будучи студентом я слышал о существовании тайных подземных ходов, ведущих в Хогвартс. Тебе что-нибудь известно об этом?       Я задумался. Впервые об этом слышал, хотя это было бы очень даже ожидаемо. Раз в школе существуют тайные и запрещённые помещения, то и ходы должны быть.       — Попробую узнать, — кивнул я.       — Камины школы всегда закрыты, разве что директорский доступен, но пока Дамблдор там, этот способ невозможен. Что ещё... Даже не знаю. — Он с досадой пожал плечами.       — Я об этом подумаю. Нужно время, — ответил я.       — Теперь о способах, Драко. Как бы мне ни хотелось избавить тебя... — Отец тяжело вздохнул.       — Разве это имеет значение? — упавшим голосом ответил я, садясь в кресло. — Я не смогу использовать непростительное. Я не хочу в Азкабан. Не знаю...       Страшные мысли, словно змеи, полезли мне в голову. Никогда прежде я не задумывался о том, как можно убить — убить хоть кого-то. Перед казнью Клювокрыла в Хогвартс явился палач с неправдоподобно огромной алебардой — видимо, для создания впечатления. Это настолько страшно и неприемлемо, что просто жуть. Я подумал о чём-то безопасном и тихом — совсем незаметном: яд, проклятие, заклинание усыпления, а потом паралич сердца. Заклятие удушения. Может быть, наложить Империо и заставить старика прыгнуть с башни.       От этих мыслей я впал в ступор. Будто вылетел из собственного тела и в ужасе очнулся лишь от того, что отец с силой тряс меня за плечи.       — Драко! Мерлин! Драко, очнись!       Я вскинул голову и уставился на него.       — Я не смогу... — выдохнул я. — Отец. Я не убийца...       — Это будешь не ты! Слышишь?! Кто-то другой...       — Нет! Это буду я! — сквозь зубы процедил я. — Это будут мои руки! Мой план! Даже если я заставлю кого-то... Я буду убийцей!       Ком сдавил моё горло. Стало так больно в груди, что хотелось немедленно закричать.       — Уходи, отец! — с трудом выдавил я. — Уходи сейчас же! — Почувствовал, как глаза заволокло пеленой, в голове зазвенело, а потом я крикнул: — Уходи! Оставь меня одного!       — Прости, Драко... Прости... — растерянно залепетал он, отходя к двери. — Я никогда не думал, что тебе придётся... Моя жизнь...       — Да уходи же! — простонал я, отворачиваясь, чтобы он не увидел моей слабости.       Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я уже ощущал, как слёзы катились по щекам. Ненавижу себя за это. Я так хотел сохранить хоть какие-то остатки достоинства, но куда там...       Они так слабы — мои родители. Такие могущественные, богатые, а в итоге совершенно беспомощные. Мы — каждый из нас — слабое место в этой цепи. Мы с отцом — боль матери, она — наша боль. Отец... Да, он страшно оплошал, но... я люблю его. Он старался, но в итоге его помощь не дала ничего, кроме боли и унижения всем нам. Если бы он выполнил задание. Если бы исполнил повеление Тёмного Лорда и добыл то пророчество, всё, о чём бы я сейчас думал — это возвращение в школу: покупка новой квиддичной формы, закупка ингредиентов, я занимался бы зельеварением и был всё тем же беспечным болваном, каким был все эти годы. Но он не справился. Я помешал. Да, я испортил всё дело, и мне за это отвечать.       Только как? Как смириться с тем, что мне предстоит? Это вообще возможно?       12 августа.       Сегодня был обыск. Отец успел скрыться — Беллатриса предупредила заранее. Но это не избавило меня от общения с ней. Тётка нашла минуту, чтобы напомнить о моей встрече с Тёмным Лордом.       Я совершенно не готов. Уже через полчаса за мной явится Сивый. Знаю, он ничего мне не сделает и не причинит вреда моей семье. Пока что. Я должен согласиться на всё, неважно, что будет потом, неважно, как я всё это сделаю — и сделаю ли. Нужно просто согласиться — выбора нет.       Моё тело будто сделано из ваты. Я его не чувствую. Словно я отдельно, а туловище без меня. Я не знаю, чем себя поддержать. Мама держится отстранённо. Иногда замечаю её взгляд, переполненный сожалением. Но что она может сделать? Мы все в западне.       Я смотрю на рубиновые глаза золотой львицы и пытаюсь найти в ней хоть каплю того, что было прежде. Поддержку. Надежду. Любовь. Все надежды притупились, померкли. Я не верю больше. Тогда в коридоре Министерства мне просто что-то показалось — на секунду показалось, что ещё возможно вернуть былое. Казалось, любовь не умерла. Но это иллюзия. Думал, это хоть как-то меня вдохновит. Нет. Становится только хуже — одолевает тоска. Я хочу вернуться на полгода назад и остаться там — в Рождественской ночи. Застыть у полыхающего камина гостиной Слизерина, она рядом. Чтобы тот её взгляд остался таким: тёплым, нежным, любящим и смущённым. Я хочу помнить её только такой. Оставить её себе такой и никакой другой. Остальное забыть.       А теперь взять это воспоминание, бережно сложить в невзрачный ларец, закрыть на ключ, запечатать нерушимым заклятием и спрятать так далеко, что невозможно найти. Забыть это место и не вспоминать. Нашу жизнь уже не вернуть. Тут не о чем сожалеть. Отныне я — её враг. Она знала, что так будет.       Слова отца перевернули во мне что-то. Я всегда знал, что Малфои способны на многое — на подлость в том числе. Сколько раз я сам действовал нечисто. Но... воспользоваться девушкой. Ради достижения целей. Чтобы никто не знал. Салазар... Я ещё ничего не сделал, но чувствую себя мразью. Одна только мысль об этом вызывает отвращение. Отец дал мне разрешение действовать — сблизиться с той, кто для него является грязью под ногами, на которую даже наступить нельзя.       «Это может стать самым страшным унижением в твоей жизни». Не то, что мне поручили двойное убийство и подлое проникновение в Хогвартс. Не то, что мои родители совершенно потеряли своё положение в обществе. И не то, что я сын беглого Пожирателя Смерти. Абсурд.       Десять минут. Я почти готов дать ответ.