Улыбайся или умри

Тяжелая металлическая дверь помаранчево-черной комнаты захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Наружные замки заблокировались. Камеры здесь не горели красными огоньками — Волк сдержал обещание, дав им восемь часов «приватности», но цена этой приватности была слишком высокой. Лисица стояла посреди комнаты, тяжело дыша через прорези маски. Её рыжие волосы растрепались, а оранжевое платье казалось слишком тяжелым. В руке она сжимала маленький, холодный стальной предмет. Ключ. Волк тайно вложил его ей в ладонь, когда манипуляторы выталкивали их со сцены. Черная Кошка стояла у огромной кровати. Без софитов её готическое платье казалось куском самой ночи. Она не двигалась, но Лисица видела, как под черным шелком судорожно вздымается её грудь. — Ну и чего ты ждешь? — тихо, с горькой усмешкой спросила Кошка. Её депрессивный, хриплый голос в тишине комнаты звучал пугающе близко. — Ключ у тебя. Волк сказал, что приковать нужно обеих, но правила не запрещают тебе привязать меня к кровати и лечь спать на полу. Или вообще задушить меня, пока я буду спать, чтобы избавиться от сильной конкурентки. Енот сегодня доказала, что это самый эффективный способ выжить. Перед глазами Лисицы снова встало лицо Собаки в золотом пальто, её судороги и то, как Енот со своими серо-черными волосами хладнокровно смотрела на её смерть. От этого воспоминания Лисицу передернуло. — Я не Енот, — твердо сказала Лисица, делая шаг вперед. — И я не собираюсь тебя убивать. Мы договорились о союзе, Кошка. — В этой дыре договоры живут до первого раунда, — Кошка резко отвернулась, но Лисица уже подошла вплотную. Она перехватила руку Кошки. Черная перчатка снова показалась ледяной. Лисица защелкнула тяжелое стальное кольцо наручников на тонком запястье готической красавицы, а второе кольцо с резким металлическим кликом замкнула на своей левой руке. Теперь между ними было всего тридцать сантиметров цепи. Восемь часов абсолютной зависимости друг от друга. Кошка вздрогнула от звука закрывшегося замка. Она медленно повернула голову к Лисице. В темноте комнаты их маски почти соприкасались. Лисица чувствовала горький запах полыни от её волос. — Ты дура, Лиса, — прошептала Кошка, и в её голосе впервые проступила не холодная маска актрисы, а настоящая, обнаженная уязвимость. — Ты отдала мне половину своей свободы. Если я сойду с ума ночью, мы обе погибнем. — Значит, сойдем с ума вместе, — ответила Лисица, увлекая её за собой на кровать. Они легли прямо в платьях, связанные стальной цепью. Из-за наручников им пришлось повернуться лицом друг к другу. Лисица положила свободную руку под голову, глядя в темные прорези кошачьей маски. Близость была оглушительной. Цепь слегка натягивалась при каждом вздохе. — Почему ты в депрессии? — тихо спросила Лисица, нарушая тишину. — Ты ведь гениальная актриса. На ужине ты сыграла так, что чат поверил каждой секунде. Кошка долго молчала. Было слышно только, как за стеной глухо гудят вентиляционные шахты шоу. — Потому что до этого шоу я уже играла, — наконец отозвалась Кошка, и её смоляные волосы скользнули по подушке. — В реальном мире. Продюсер, которому я верила больше жизни, отобрал у меня все права на мои роли, разрушил мою карьеру и выкинул на улицу, сказав, что я — лишь блеклый реквизит. Я пришла сюда, чтобы доказать ему... доказать всем, что я чего-то стою. А оказалась в клетке, где люди умирают по щелчку пальцев Волка. Я устала играть, Лиса. Но если я остановлюсь — я умру. Лисица почувствовала, как её сердце сжалось от боли за эту сильную, но такую сломанную девушку. Она медленно протянула свою прикованную руку, цепь тихо звякнула, и Лисица коснулась пальцами пластиковой щеки кошачьей маски. Кошка не отстранилась. Напротив, она едва заметно прижалась к этой ладони, и Лисица почувствовала, как пластик под её пальцами стал влажным. Черная Кошка плакала. Тихо, беззвучно, как умеют плакать только те, кто привык прятать боль за идеальной улыбкой. Они лежали так несколько часов, согревая друг друга в этом неоновом аду, пока усталость окончательно не сморила Лисицу. Она заснула под мерный стук сердца Кошки. ...Лисица проснулась от резкого, леденящего чувства опасности. В комнате по-прежнему было темно, но цепь на её запястье была натянута до предела. Лисица открыла глаза и похолодела. Черная Кошка сидела над ней, нависая всем телом в полумраке. В её свободной руке, которая до этого была спрятана под подушкой, что-то остро заблестело. Это была длинная, острая черная шпилька для волос — точно такая же, какую носила Енот. Кошка держала острие всего в миллиметре от горла Лисицы, а её глаза за маской горели безумным, лихорадочным блеском. — Извини, Лиса, — хрипло прошептала Кошка, и её рука с зажатым острием дрогнула, готовая опуститься вниз. — Но Волк только что прислал мне личное сообщение на ошейник...